Истории BV ( и не только bv )

Тишина в гостиной Куба была оглушительной. Она висела между тремя фигурами, собравшимися у камина, как плотная пелена. Куб сидел в кресле, стиснув колени, чувствуя себя на скамье подсудимых. Напротив, на одном диване, расположились Нивили и Broken Dream. Они не соприкасались, но между ними существовала незримая связь, токсин, который отравлял воздух в комнате. Это были не два отдельных кошмара. Это был один, слаженный механизм по перемалыванию его воли. «Итак, мой ненаглядный, — начала Нивили, ее голос был мягким, как шелк, обернутый вокруг лезвия. — Dream рассказал мне о твоих... сомнениях насчет нового проекта». Куб почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он смотрел на Dream’а. Тот сидел, откинувшись на спинку дивана, с видом холодного скучающего божества. «Сомнения — это слишком мягко сказано, — парировал Dream, не глядя на Куба. — Это очередной приступ твоей хронической нерешительности. Помнишь Кастл? Тот же паттерн. Ты топишь не только себя, но и нас». «Мы — команда, Куб, — Нивили ласково положила свою руку поверх руки Dream’а. Знак единства. Знак того, что они — на одной стороне. Против него. — И команда должна держаться вместе. Dream вкладывает в тебя столько сил, столько веры. А я... я вкладываю душу. А ты отгораживаешься». Их тактика была отлажена до совершенства. Dream наносил удар — точный, безжалостный, бьющий по его профессиональной самооценке. Нивили тут же обрабатывала рану — ядом ложной заботы и коллективной ответственности. Они были непобедимы. «Я не отгораживаюсь, — попытался защититься Куб, и его собственный голос показался ему жалким и слабым. — Просто... проект сложный. Нужно время». «Время? — Dream усмехнулся, и в его глазах вспыхнули знакомые искры презрения. — У нас нет времени на твои вечные метания. Ты либо с нами, либо...» Он не договорил, но угроза повисла в воздухе. «Не говори так, Dream, — тут же вступила Нивили, поворачиваясь к Кубу с выражением мученицы на лице. — Он не хочет нас обидеть. Он просто не осознает, какую боль причиняет своей пассивностью. Правда, мой милый? Ты же не хочешь, чтобы мы страдали?» Куб сглотнул. Эта игра сводила его с ума. Dream выставлял его бездарностью, а Нивили — эгоистичным ребенком, не ценящим их жертв. И он верил и тому, и другому. Позже той же ночью, когда Dream ушел к себе в апартаменты, чтобы «остыть», Нивили пришла в спальню к Кубу. Она села на край кровати, ее пальцы нежно перебирали его волосы. «Он просто хочет, чтобы ты был лучшей версией себя, — шептала она. — А я... я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Но как я могу быть спокойна, когда ты саботируешь себя и наши общие мечты? Мы могли бы быть такой сильной троицей. Но ты разрываешь нас изнутри». Она наклонилась и поцеловала его в лоб. Ее губы были холодными. «Ты знаешь, что вне этих стен тебя никто не поймет. Они увидят только твои ошибки, твою слабость. Только мы видим твой потенциал. И только мы готовы с ним мириться». На следующее утро за завтраком Dream вел себя так, будто вчерашнего разговора не было. Он разложил перед Кубом новые чертежи. «Я все продумал за тебя, — сказал он, его тон был ровным и деловым. — Осталось только воплотить. Не подведи нас. И не расстраивай Нивили. Она не спала всю ночь из-за тебя». Куб посмотрел на чертежи. Они были безупречны. Гениальны. И абсолютно чужды. В них не было ни единой его мысли, ни искры его творчества. Он был всего лишь инструментом. Пара рук. Он поднял взгляд и встретился глазами с Нивили. Она смотрела на него с такой теплой, всепрощающей улыбкой, что ему стало физически плохо. В ее взгляде читалось: «Видишь? Он все для тебя делает. А ты...» Их двойная ловушка захлопнулась. Dream лишал его права на собственное мнение, превращая в исполнителя. Нивили лишала его права на собственные чувства, превращая в объект своей тревожной опеки и вечного должника. Вместе они выжгли из него всего, что делало его личностью. В тот день, работая над проектом Dream’а в своей мастерской, Куб поймал себя на мысли, что смотрит на острый магический резец не как на инструмент, а как на возможность сделать себе больно. Не чтобы умереть. Нет. Просто чтобы почувствовать что-то настоящее. Что-то, что принадлежало бы только ему. Физическую боль, которая на время заглушила бы душевную. Он не сделал этого. Вместо этого он опустил голову на стол и тихо застонал. Он был в самом центре бури, зажатый между Сциллой холодного расчета Dream’а и Харибдой удушающей «любви» Нивили. Они не враждовали друг с другом. Они дополняли друг друга, создавая идеальную систему контроля. Он был их общим проектом. Их самым неудачным и самым успешным творением одновременно. И он уже не помнил, как выглядит дверь из этой изощренной, спроектированной специально для него тюрьмы. Он только знал, что за ее пределами его ждет лишь пустота, которую они так усердно ему обещали.