Аппетит

      Драко действительно думал, что может с ней так обращаться, и поэтому в спальне Слизерина совсем не ожидал нападок своих друзей.       Тех, кто раньше всегда был на его стороне.       — Еще раз, — Блейз будто пытался заземлиться, упираясь ладонями в стол перед побитым лицом Драко, сидящего на стуле. — Что ты ей сказал?       Стыд исказил губы Малфоя, и он нервно дернул острым носом. Подбородок все еще ныл от удара Грейнджер, но гордость не позволила ему залечить ушиб, и тем самым показать ей свою слабость. Он уже не тот мальчишка.       — Я спросил, девственница ли она.        — С какой, блять, целью?       — Хотел предложить сделку.       Забини, который так старался наладить отношения между факультетами во благо всех наследников Пожирателей смерти, резко упал головой к своей груди. Обреченно. Драко увидел, как воображаемая секира, сотканная из его поступков, разрубила шею друга.        Поэтому нервно потер свою. Влажную. Ему было неприятно, что вся эта ситуация всплыла, и теперь нужно рассказывать друзьям унизительные подробности.       Тео скрестил руки и откинулся плечом на балку своей не заправленной кровати. Сколько они жили вместе, столько он и выслушивал по поводу бардака, который беспрестанно разводил. Его тумбочка напоминала картину какого-то художника экспрессии, а из шкафа всегда торчали вещи. Нотт знал сотню заклинаний, но ни одного для наведения порядка.       — Ну вот, Блейз, — с его растянутых в ехидную улыбку губ сорвался наигранный вздох, — а ты говорил, что это у меня чердак свистит.        Еще немного, и палочка в руке Малфоя могла сломаться от того, насколько сильно он ее сжимал. Не сдержав порыв на ком-нибудь отыграться, он дернул запястьем, и банка с конфетами Гойла пролетела мимо увернувшегося Нотта и разбилась об стену.       Забини совсем неодобрительно покачал головой. Он всегда был сдержанным, и таких срывов не понимал.       — Придурок! — обиженно цыкнул Тео и покосился на осколки, а потом взглянул на Грегори, который привык к агрессии Малфоя и даже бровью не повел. Поднял конфету, что прикатилась к его ноге, и молча съел ее.       Кишки мерзко скрутило. Не от отвращения, а от волнения. Драко решил оправдаться перед друзьями, хоть и терпеть этого не мог:       — Я мог поступить, как полнейший мудак — за пару дней разнести слух, что мы с ней спали, но я не стал этого делать, а она… — он посмотрел на недовольного Блейза, чтобы найти в его глазах понимание. Сжал руку в кулак. — Грейнджер просто невыносима!       Начиная вникать в логику Драко, Забини выпрямился во все свои стройных два метра и удивленно приподнял темные брови.        — Ты хотел предложить ей…       — Деньги. Да.       Все прошло бы идеально, не будь идиотка такой правильной стервой. Она сидела у Драко в печенках, но могла сильно исправить ситуацию с его репутацией для будущей политической карьеры. В целом для семьи Малфой — важно сгладить углы, и выдуманный секс с Грейнджер отлично бы это сделал. Самый легкий вариант. Продажный, как и все в этом мире.       Если уж героиня войны и подружка Поттера простила его, то он точно исправился.       — Деньги, — озадаченно вторил ему Забини, и Теодор зажал губы зубами, чтобы не рассмеяться. — Взамен на то, чтобы она рассказала всем, что спала с тобой?       — Да, — снова подтвердил Малфой, но уже не так уверенно. Слышать со стороны такое о ней казалось чем-то из ряда вон выходящим. Неправильным. А это вообще не про Грейнджер.       Гойл нахмурился, как когда хотел выдать свои философские мысли, но слава Годрику, конфета во рту его заткнула. Охотно давить продолжил Забини:       — А зачем тебе ее девственность?       Драко чуть не стошнило от волнения.        — Не знаю, — истерично выпалил он, не думая. — Просто, блять, интересно. Не знаю я, Блейз! Было бы странно, окажись она потом девственницей после «секса» со мной…       Нотт затрясся, сдерживая свой идиотский смех, и даже зажал живот двумя руками, чтобы пупок, по всей видимости, не развязался. Все, что происходило, было для Драко унизительным.       Он был чертовым слизеринским принцем — его слушали, уважали, за ним шли. И что стало? Когда мир перевернулся, Малфой не смог перевернуться вместе с ним.        Теперь над ним смеялись и считали сумасшедшим. Даже Нотт на его фоне выглядел более благоразумным. Придумал херов проект, который рассмотрели в Аврорате. Драко с трудом мог перешагнуть порог Министерства Магии для очередной публичной порки, а Тео с полной отдачей там обосновался.       Что еще он узнает? Блейз трахает Уизли, а Паркинсон — Поттера?       Теодор, наконец, смог утихомирить свои спазмы и заговорил:       — Ты думал, что Грейнджер согласится на это? — он слегка наклонился к сидящему на стуле Драко, как к ребенку. — Серьезно?       Надеялся.       — Я готов был отдать ей часть своей ячейки в Гринготтсе, — это столько, сколько грязнокровке и не снилось. — Моя репутация стоит дороже. — Драко поднялся на ноги и сделал несколько грубых шагов по комнате. — Меня простят многие, если узнают, что я спал с Гермионой, мать ее, Грейнджер!        Что она снизошла до меня.       На полу задрожали и зазвенели осколки. Блейз с помощью Репаро починил банку, чтобы Драко не растащил своими метаниями стекла по ковру, и взмахом палочки собрал конфеты обратно. Немного подумав, он обыденно произнес:       — А ты не пробовал… соблазнить ее?       Драко замер мгновенно. Кровь в теле превратилась в застывший горячий воск, и отвращение наполнило каждый дюйм его тела. Особенно ниже пояса.       — Чего? — он не верил, что слизеринская свита решилась предложить ему такое так просто. Как выпить чай на полдник.       — Трахнуть ее, Малфой, — пожал плечами Забини. — Или ты уже забыл, что это такое?       — О нет, — Тео эмоционально замотал головой. — Наш малыш снова лишился девственности! Вчера я застал его с Паркинсон.       — Вы вместе? — тут же отреагировал Забини.       — Нет. — Драко закатил глаза. Снова заходил между друзьями, как загнанный зверь. — Блять, вы не помогаете! Салазар!       — Вообще, подкатить тебе к Грейнджер — без вариантов, Драко. Провальная идея, — развел руками Блейз и с удовольствием рухнул на стул, устало вздыхая.       Малфой скрипнул зубами на его оскорбительные слова. Драко считал себя идеальным как внешне, так и внутренне, и ни одна девушка, даже чертова магглорожденная ведьма, не могла не принять его ухаживания. Да, она подвергалась издевательствам и травле с его стороны, но в окружении слизеринского принца за все эти годы было столько девушек, которых он мог послать, а через час они уже были не против скрасить ему вечер, что Грейнджер — не могла быть исключением.       — Она скорее начнет встречаться с Тео или… новеньким.       — Гермиона не в моем вкусе, — Нотт поднял оставшуюся на полу конфету и повертел в пальцах. Драко перекосило на ее имя. — Но Адриан точно точит на нее свой…       — Держи этого «святошу» подальше от Грейнджер! — Малфой яростно сократил расстояние между ним и Тео в пару шагов, и тот напрягся, вжимаясь спиной в балку. — Какого хера ты вообще потерял его из виду? Я же просил тебя!       У них была договоренность.       После воспоминаний из кабинета отца и тех историй, что рассказывал ему Люциус о невероятно жестоком Пожирателе смерти из Франции, Драко решил предостеречь своих близких и рассказал им о подозрениях — нет, об уверенности! — что это и есть Готье Моро. И его сын не может быть непричастным ангелом, каким вырисовывается перед Грейнджер, иногда даже переигрывая.       Малфой, как бывший Пожиратель смерти, не только чувствовал ответственность за ее безопасность из-за своей беспомощности в тот злополучный кошмарный день, но и вину перед ней за чудовищные пытки Беллатрисы. К тому же, хотел использовать Грейнджер в своих целях, поэтому и попросил Нотта почаще уводить от нее Моро куда подальше. И сегодня была одна из тех ситуаций, где Тео должен был исполнить свою роль, чтобы Драко смог с ней поговорить без третьего лишнего и предложить сделку.       Но конечно, все пошло не по плану. Теперь Адриан — рыцарь в ее глазах! А Малфой должен начать пить успокаивающие зелья, потому что по нему плачет психиатрическое отделение Мунго.       — Если бы он не пришел, это изменило бы что-то, Малфой? — Теодор прищурился. — Мало по роже получил за тупые вопросы?       Лицо Драко заострилось.       — Пошел к черту!       — Так, ладно вам!        Малфой вздрогнул, когда тяжелая ладонь Блейза коснулась его плеча, и дернул им, чтобы сбросить великодушную поддержку вместе с рукой Забини. Но на шаг от Тео все же отступил, сжимая челюсти до боли в зубах. Ни на кого нельзя положиться! Все словно съехали с катушек!       — Грейнджер, конечно, с каменным сердцем, но, она все же девчонка, — уже серьезней добавил Теодор к речи Блейза. — И судя по бывшим — не лесбиянка. Вооружись своим обаянием и вперед, если тебе так это важно!       Для начала стоило признаться самому себе, что вся уверенность Драко, взращенная им внутри за столько лет с особой любовью, была нахер уничтожена Темным Лордом. Пэнси заметила это самая первая, когда больше не смогла выносить его грубости, которая помогала самоутверждаться за счет нее. Раньше доставалось только врагам — теперь и друзья попали под раздачу. Даже девушка.       Но хуже всего то, что он мог пересилить себя и подкатить к любой ученице Хогвартса. Кроме Грейнджер. Той, что ненавидела его больше кого-либо, но каким-то образом терпела. У нее, вероятно, было слишком загруженное расписание, чтобы забивать голову конфликтами. На уроке она терпеливо игнорировала его нападки и ответила всего пару раз.       Немного заинтересованно поразглядывала врага, как и он ее — они никогда не сидели за одной партой, да еще и в такой тесноте. Но оттого ненавидеть меньше друг друга не стали.       — Дело в том, Тео, — Малфой чуть смягчился и спрятал руки в карманы брюк, — что я этого не хочу. Я не собираюсь пачкать свой… Пф!       Это в какой-то степени тоже было правдой. Грейнджер была заклеймена им с ног до головы, и ее кровь все еще имела значение, пусть и не глобальное. Он пытался увидеть в ней что-то сексуальное на уроке, но заметил только то, что она вкусно пахла шампунем.        Ну и фигура вполне ничего, если одеть нормально.       — Или боишься, что она тебя отошьет? — Теодор все же закинул в свой довольный рот конфету с пола и улыбнулся на пронзительный взгляд Драко, полный до краев ненависти. Понял, что попал в точку.       — Кто? Она? — он всем своим видом пытался показать, насколько гриффиндорская всезнайка ему неприятна и ниже по статусу. — Это ходячее недоразумение?        Все почему-то молчали. Кажется, он снова перегнул палку, а на их лицах не отразилось и капли согласия. Все дело в ее героизме. Теперь ее уважали даже слизеринцы, а Драко... не мог иначе, чем привык.       — Гойл? — Блейз склонил голову к плечу. — А ты-то чего молчишь?       — Как по мне, — начал он все же рассуждать вслух, как мыслитель, смотря куда-то в резной потолок спальни, — Грейнджер — девушка знаменитая, умная и красивая. И хоть ты тоже по-своему знаменитый, умный и красивый, — он сощурился, — я уверен, что она отошьет тебя ради Адриана Моро.       Драко почувствовал, как леденеет изнутри. Как легкие свело горькой обидой, и дыхание стало поверхностным. Перед прыжком в пропасть.       Грейнджер должна с ним переспать.       А Адриан — остаться ни с чем.       — Это мы еще посмотрим.

~*~

      Пару дней Драко изводился мыслями и терзал взглядом ничего непонимающую Грейнджер, которая была настолько увлечена своим новым другом, что ничего вокруг не замечала. Внушение самому себе за годы в школе давали свои плоды: ему казалось, что она грязная, и все связанное с ней — отвратительное, поэтому представить себя с ней в постели он так и не смог. Может, стоило начать с чего-то… менее противного?       Например, поговорить. Без яда и вражды.       Но сколько бы он не порывался подойти, каждый раз не мог подобрать слов и вообще не хотел с ней общаться. Драко элементарно не знал, о чем с ней разговаривать, не оскорбляя. Она бесила его, но… Стоило признать, что у Моро действительно было больше шансов залезть Грейнджер под юбку, и уступать ему чертовски не хотелось.       Не то, чтобы Малфой безумно этого желал, но неужели Теодор прав, что у него нет и шанса? Ему не хватало той уверенности в себе, что была раньше, и Грейнджер могла бы вернуть ее Драко в двойном размере — если бы просто переспала с ним.       Или могла просто сказать всем, что сделала это, и тогда Малфой не самоутвердился бы за счет Моро, но все равно поправил свою репутацию. И даже не пришлось бы пачкаться. В этом тоже были свои плюсы.       Одно Драко знал точно.       Еще раз он спросит у Грейнджер что-то подобное или предложит сделку, не подготовив дружелюбную почву — это конец. Нужно выждать подходящее время и начать действовать вопреки своим принципам.

~*~

      К вечеру поле для Квиддича заполонили игроки в форме, напоминая парящему высоко в небе Драко рой маленьких зеленых жуков. Сухой и теплый день способствовал быстрым полетам и свежей голове, поэтому он оказался на метле намного раньше своих товарищей по команде.        Тут ему уже не было равных. Малфой отлично играл и с трепетом ждал, что в этом году ему предложат стать капитаном, но уже привычно обломался. Никто не стал учитывать его лидерские способности, находчивость и навыки шикарного ловца. Отлично! Еще больше помоев за шиворот несостоявшемуся лидеру.       Капитаном команды стала Трейси Дэвис — еще одна женщина (плюсом к матери, директору и Грейнджер), что будет раздавать ему приказы. И когда Драко снизил высоту полета, она уже начала активно это делать:       — Спускайся, Малфой! Неси свою очаровательную задницу сюда!       Ладно, может, все не так плохо.       Блейз был в небывалой форме, но пропустил несколько мячей, когда увидел на трибунах Уизли, которая пришла поглазеть на тренировку главных соперников. Драко специально выкладывался на полную и поймал снитч три раза, наслаждаясь, как ее лицо искажается возмущением. Без Поттера им не выиграть. Так считали все, несмотря на отлично играющую в команде Джинни. Она стала капитаном и главной фантазией Забини, который не терял надежды ей понравиться.       Но у той к слизеринцам был только спортивный интерес, и Малфой горел от счастья, что она выбрала его главным объектом своих капитанских наблюдений. Ведь он был лучшим.       Впервые с начала лета настроение улучшилось, а похвала товарищей по команде и восхищенные похлопывания по спине придали его глазам блеска. Румянец на щеках и забитые мышцы рук и торса — то, что было нужно. В душе раздевалки тело остыло под струями прохладной воды.       И на таком подъеме всевозможных гормональных дуг в своем организме Драко решил попробовать обсудить с Грейнджер отвратительно составленный ею график дежурств. Это будет началом разговора, в котором он постарается не думать, что она вновь напомнила ему об ошибках и ударила, как последняя сука. Постарается быть с ней нормальным.       На парах адреналина и эйфории Малфой вошел в приоткрытые двери кабинета старостата, сверкая идеальной рубашкой и накрахмаленным чарами воротником. Выглядеть неопрятно было непозволительной роскошью в условиях, где нужно поднять себе самооценку. Зато Грейнджер вообще не волновал ее внешний вид…       Она разговаривала с Моро, пряча покусанные пальцы за тетрадью, которую прижимала к груди. Часто так делала, будто кому-то есть дело до ее огрызков, и лучше бы привела в порядок свои волосы.       — Ты спросила меня, что я знаю о семье Малфоев, — услышал он конец речи Адриана. — И я…       Она сошла с ума?       — Грейнджер, — строго позвал Драко, сжимая в карманах брюк кулаки. Эта дура разнюхивала. Лезла туда, куда не должна, а последствия могли быть чудовищными для них обоих.       — Малфой, — ответила она и по одному взгляду поняла, что ему что-то от нее нужно. — Я сейчас, — кивнула Грейнджер своему ненаглядному имбецилу.       Моро не удивился, что был проигнорирован Драко, что еще больше наводило на мысли, что он в курсе дел своего отца. Между ними только грубые недоверчивые взгляды друг в друга, как выстрелы чар из палочек.       Он вышел в коридор подальше от третьих лиц к большому витражному окну, где все поддавалось обзору, и недовольная Грейнджер вышла за ним. Малфой не знал, как начать с ней разговор, но не хотел, чтобы их подслушивали.        Были только претензии и злость на ее безрассудство. Испортила весь настрой своим любопытным носом.       Большие карие глаза уставились на него в немом вопросе. Сухие губы с ненавистью поджались. Но она не могла не выслушать его, как староста и часть коллектива. Честная, готовая заслуживать похвалу и добиваться справедливости даже себе в убыток. Само очарование.       — Я же просил тебя поставить нас на совместные дежурства, — его голос звучал не так колко, но по-прежнему грубо. — Почему я их не вижу?       Малфой планировал издеваться над ней на совместных обходах, а потом поменял решение. Наедине он бы предпринял попытки наладить с ней отношения. У других же слизеринцев получалось?       И Моро. Драко не мог оставить ее с сыночком убийцы магглов.       Грейнджер угрюмо хохотнула от шока.       — Я понятия не имею, что с тобой происходит, Малфой, — она быстро хлопала ресницами в желании прогнать образ навязчивого старосты Слизерина, будто он ей мерещился, — но держись от меня подальше. Подежуришь с Пуффендуем.       Ее тощие ноги успели сделать пару шагов от него, прежде чем Драко поймал ее за рукав мантии двумя пальцами.       — Стой! — зло выдавил он и тут же закатил глаза, пытаясь успокоиться. Та все же остановилась, как хорошая девочка, но зло зыркнула на него. — Поставь нас вместе.       — Зачем?       Действительно, блять, зачем тебе это, Малфой?       Драко уже думал послать ее. Смотрел в эту укоризну ее поджатых губ и слегка покрасневших от его разглядывания щек. От нее снова пахло яблоками, такими сочными, которые при укусе исходятся соком по пальцам. Наверняка кислые, если попробовать, но именно такие ему и нравились. Малфой расценил это как знак.       — Считай, я хочу перемирия.       Ее брови дрогнули, и он тяжело сглотнул. Душу чуть не выкрутило от всей этой слащавой хрени, а рвота подступила к горлу. Это были не его слова. Не вязалось с привычками и вызывало жуткое отторжение до капель пота на спине.       Она замотала своей благоухающей гривой в отрицании. Облизала кончиком языка сухие губы.       Ладно, не такая уж она и страшная.       — Если ты решил снова надо мной…       — Увидимся на дежурстве, Грейнджер, — Драко стремительно развернулся, ускоряя шаг. Сбежать от этого жара притворства. — Какая же дотошная…       Его вывернутая к чертям душа спешила покинуть ее общество и сбросить напряжение. Как угодно, только бы не ощущать эти оковы обязательств по всему телу. Драко нещадно выкручивало от мысли, что в его жизни станет так много маггловского после программы адаптации Нотта, включая Грейнджер. Ему приходилось ломать себя, пока другие наследники Пожирателей смерти сделали это еще летом.       А он был под сраным домашним арестом, учился вести дела отца и находил утешение в учебниках. Грезил, чтобы его взяли обратно в Хогвартс, и все стало как прежде.       Но все уже не будет как прежде!       Поле для Квиддича. Снова метла, высота, ветер. Хотя бы здесь он мог что-то контролировать.

~*~

      Через пару дней на своем первом дежурстве Драко понял две важные вещи.       Первая: с Грейнджер можно было договориться. Она поменяла расписание и, похоже, умела слушать, а это значило только одно — у него могло получиться задуманное.       Вторая: он ужасно расстроился, что в этом году Пэнси отказалась от старостата ввиду загруженности делами и экзаменам по Зельеварению. Хоуп Уоррингтон, младшая сестра бывшего охотника Слизерина Кассиуса, была на редкость болтлива. Ко всему прочему, Паркинсон Драко мог еще и зажать где-нибудь в темноте коридора, как раньше.       Хотя и не стоило плодить слухов, если он хотел попробовать расположить к себе Грейнджер.       Хоуп не была глупой. Красивая, активная, высокая брюнетка с голубыми глазами. Но после того, как придирчивый Малфой заткнул свою напарницу уже несколько раз, потому что не мог разобраться в ее болтовне, стало понятно, что она — не вариант. Слишком сбивала с мыслей.       Драко думал об отце. В голове гремели его нравоучения, которые он не хотел слушать на станции «Девять и три четверти». Люциус предупреждал его, что в школе будет сложно; что придется многим пожертвовать ради благополучия семьи; что он должен наладить отношения с теми, кто его ненавидит. Должен быть осторожен. На него как обычно повесили невозможного размера ответственность, а мать лишь сочувственно поцеловала в щеку. Его грела только любовь родителей, и даже друзья в поезде не смогли растопить лед в сердце.       А потом Грейнджер выпрыгнула на него из уборной вагона, как с неба свалилась. Со всей своей самоуверенностью, которую у него забрала. Как налаживать с ней отношения, если это до ужаса, блять, раздражает?       Уоррингтон молчала. Малфой думал. Они шли медленно, зная, что Грейнджер будет зла на них за опоздание.       — Хоуп?       — Да, Драко?       Она ответила молниеносно, будто уже не могла сдержать словесную атаку.       — Моро в твоем вкусе? — как можно безразличнее задал вопрос Драко, чтобы не привлекать лишнее внимание. Ему нужно, чтобы Адриан заинтересовался кем-то другим.        Не Грейнджер.       Ею должен заинтересоваться сам Драко.       — Ты в моем вкусе, — сразу ответила она с улыбкой, и его губы скривились. Не то. — А он трахался с Беатрис Розье. Видимо, соскучился по дому…       — Что?       Драко тут же осекся, что выдал заинтересованность. Показал себя, как сплетник, но был абсолютно обескуражен тем, что прошла только неделя, а Моро уже трахал его однокурсниц. И клеил Грейнджер.       — Она так сказала! — восхищенно продолжала Хоуп, покачивая бедрами. — Вчера в спальне мы не могли ее заткнуть!  — здесь уже прослеживались нотки зависти. — По ее словам Адриан в этом плане прекрасен, целуется по-французски, но мы же с Беатрис соперницы, и я не люблю подбирать за ней, ну, знаешь?       Драко только сейчас заметил, что стал нервно кусать щеки.       — Розье могла соврать.       — Могла, — она быстро закивала, — но описывала так подробно… Впечатляюще. И знаешь, ну, я сначала обрадовалась, что буду дежурить с ним. Но потом Беатрис рассказала о сексе, и он к тому же не отлипает от Грейнджер, — вот дерьмо. — Это ведь все видят? И, ну, может, это удача? Грейнджер же обычно не ставит Гриффиндор и Слизерин вместе на…       — Хоуп…       — Что? — она положила руку на его плечо и сжала, взволнованно расширив голубые глаза. — Думаешь, он уже и с Грейнджер переспал?       Как же это бесило. Этот Адриан и его папаша все нахер испортили!       — Замолчи, — с раздражением процедил сквозь зубы Драко и ускорил шаг к месту назначения. Остался один поворот.       — Ты же первый спросил…       Ее разочарованный вздох разбился об хитиновый покров его скованной спины. Вообще плевать на чувства жужжащей девчонки.       — Наконец-то, — зло буркнула Грейнджер, видя приближающиеся фигуры слизеринцев. — Вы не могли еще больше опоздать?       Драко очень хотел закатить глаза, но не смог это сделать в присутствии Моро. Тот же изящно возвышался над ее худым плечом — не хватало только трости и черных перчаток. Его черные в темном коридоре глаза неотрывно следили за разъяренной напарницей. Хищно. Она этого не видела.       Только скрестила руки на груди и нахмурилась, как библиотекарша мадам Пинс. Это даже смешно. Малфой почти улыбнулся.       — Грейнджер, — Хоуп придирчиво прошлась по ней ядовитым взглядом, — ты когда ворчишь — у тебя морщины на лбу появляются. Такие, ну… как у МакГонагалл, — можно и с этой старухой сравнить. Без разницы.       Грейнджер это вообще не задело, и она безразлично подняла брови. А вот Драко уже не скрыл злорадной усмешки. Тяжело держать язык за зубами…       — Идем, Малфой. — Наконец-то.       Выпрямив спину, Малфой неторопливо двинулся в сторону выученного за много лет маршрута. Даже отвернуться не успел, как Адриан снова подал голос:       — Гермиона? — она обернулась к нему, и Драко тоже остановился. — Иди с Хоуп в северное крыло. Я пойду с ним.       Урод!       И что с этим делать? Малфой взглянул в лицо врага (неужели Грейнджер не видела своего ухажера настоящим?), а оно потеряло те хищные холодные черты, что были минутами ранее. Он смотрел на нее с теплом. Мягко улыбался. Представление, какое еще поискать.       Даже если он не замышлял ничего плохого как сын Пожирателя смерти — ему нужна была Грейнджер. Может, чтобы трахнуть ее. Может, ради репутации в школе.       У него могли быть те же цели, что и у Малфоя.       Защитник нашелся. Да твой отец…       Драко со злостью втянул щеки. Его отец тоже. Да сам Малфой носил эту проклятую метку!       — Адриан… — слишком уж нежно произнесла Грейнджер, пока Хоуп нервно топталась рядом. То и дело морщила нос и скалилась в желании быть на ее месте.       Понимая, что у него с Моро могло быть намного больше общего, чем он думал, Драко вздохнул нарочито громко, привлекая к себе внимание. Хотел показать, что раздражен тупостью новенького, и ему абсолютно все равно, кто пойдет в обход с гриффиндорской прилипалой.       Не все равно. Вдруг он ее… убьет? Такая вероятность еще была.       — Так не положено, Моро, — его стальной взгляд буравил хитрые глаза Адриана. — Мы не можем отпустить дежурить двух девушек. Есть правила.       — Тогда почему бы нам не пойти по факультетам?       Идиот.       — Чтобы было честно, — Грейнджер пожала плечами, — и никто никого не покрывал, если увидит после отбоя. Так это работает, — она улыбнулась Адриану, и тот покорно кивнул в ответ. — Обходят всегда двое из разных факультетов, а потом мы встречаемся на этом же месте.       — Ясно. Парни присматривают за девушками, — Моро выученно сладко хмыкнул и сделал медленный шаг к Грейнджер. Драко нахмурился. Это он должен быть на месте него, а сам встал подальше, потому что привык держаться на расстоянии. — В школе что, небезопасно?       Драко грубо вытолкнул слова вместо нее:       — Не стоит расслабляться.       Он намекнул на их семейку, но этого никто не понял. В Хогвартсе постоянно творилась какая-то хрень, а бывало за ней стоял сам Малфой. Чем вообще не гордился.       — Адриан? — вмешалась вымотанная ожиданием Хоуп. — Мы, ну, идем?       Все беспокойство мира отразилось на остром лице француза. Достаточно натурально он нахмурил брови, смотря в карие глаза своей напарницы. Малфой не верил ему, ни единому взгляду или слову. Блейз притворяется лучше, когда клеит девушек.       Он оттолкнулся от стены и направился по положенному маршруту.       — Все нормально, Адриан, — продолжала она тормозить дежурство и что-то мямлить.       — Грейнджер! — крикнул Драко, не останавливаясь, и услышал ее торопливый стук каблуков за спиной. Слава Салазару.       Как же она бесит! Даже если тоже притворяется.       Надо что-то придумать.

~*~

      Малфой никогда раньше не дежурил со старостами Гриффиндора, поэтому наблюдать за Грейнджер оказалось довольно интересным занятием. Можно было присмотреться, принюхаться, прислушаться. Драко впервые не ловил нарушителей, а просто плелся позади временной напарницы, подстраиваясь под ее тихие шаги.       С чего-то же нужно начинать.       Свет двух ярких Люмосов рассеивал тьму, от чего картины недовольно ворчали, если лучи попадали на них. Грейнджер с полной отдачей проверяла каждый закуток, каждую колонну, и кидала на слишком безучастного Малфоя осуждающие взгляды. Но молчала. Не буди лихо.       В какой-то момент, оторвав взгляд от ее юбки на ругань картины, Драко понял, что они сошли с маршрута. Грейнджер не могла сделать это случайно, и когда она очередной раз повернула за угол и направилась к открытой двери кабинета ЗОТИ, Малфой убрал Люмос, схватил неугомонную старосту за локоть и дернул обратно.       Она даже не пискнула, словно была к этому готова. Посмотрела на него снизу вверх, озлобленно, из-под густых бровей.       — Ты куда нас ведешь?       — Нам сюда, — тихо сказала она и потушила свой Люмос тоже. Только сейчас Драко уловил ее частое дыхание. Волнение сквозь ткань рубашки. — Он уже должен был уйти. Кабинет не запирает.       — Ты что, рехнулась? — прошептал ей в лицо Драко, морща лоб в отрицании.       — Будешь мешаться — я тебя прокляну.       Эта стерва вырвалась из его мертвой хватки и уже собиралась уйти, как Драко дернул ее за угол повторно. Она выставила перед собой свою обвитую лозой палочку, но Малфой и так был на взводе, чтобы пугаться этой пустой угрозы. В такой ситуации даже храбрая гриффиндорка не будет шуметь.       — Нет, Грейнджер, так не пойдет, — если она начнет копать под Готье, возможно, его тут же пришьют. Или ее. Или, блять, обоих! — Ты не будешь лезть в это, поняла?       Эмоции им завладевали, а ее прыткий взгляд считывал их. Она стояла слишком близко, терзала его личные границы своим дыханием, чуждым для него запахом грязнокровки, каким-то особенно приятным и запретным. Всего лишь шампунь, но… Салазар праведный! Все в нем кричало оттолкнуть ее.       Страх. Рецепторы вопят. И она это замешательство видит.       — Почему? — Грейнджер шумно выдохнула, и Драко отшатнулся от ее горячего дыхания, как от огня. — Объясни мне. Он…       — Я же сказал, что не знаю! — его гневный шепот ударил ее в лоб, и кудри разлетелись. — А ты, — он придвинулся обратно, чтобы она точно услышала, — перестань копать.       — Не пере… — она не успела закончить. Двери кабинета скрипнули, и Драко в секунду прижал Грейнджер к стене, закрывая ее рот ладонью.       — Тш-ш! — шикнул он ей яростно в лицо. — Заткнись!       Тихо выглянув из-за угла, Малфой сильнее вжал ее тело в каменную стену всем весом, боясь, что она начнет шуметь. Заблокировал своим бедром любые попытки буйствовать, чувствуя кончик ее палочки у себя в ребрах.       Их не должно быть в этом крыле!       Грейнджер на удивление послушно не двигалась. Только горячо дышала ему в руку, от чего ладонь стала влажной. Сердце выпрыгивало из груди. Драко кривился от происходящего, но не сдвинулся с места, наблюдая, как Готье вышел из кабинета, но что-то забыл и вернулся к рабочему месту.       — Идем отсюда, — он молниеносно отступил на шаг от ее горячего тела и брезгливо вытер влажную руку об штаны. Охренеть можно. Она будто облизала его!       — Объясни, что с тобой происходит, Малфой? — Грейнджер была словно под чем-то и не обращала внимания на их физическую близость, полностью сосредоточенная на Готье. Наседала вопросами, а Драко такое не любил.       Оскалился, желая придушить эту дуру.       — Прекрати эту херню! — рыкнул он тихо. Сжал кулаки. Они должны оба бежать отсюда, а не спорить, но эта упертая вообще нихрена не понимала, лезла и провоцировала. Что с ней вообще происходит?       Ее грудь со значком префекта быстро и мелко вздымалась. Все это время она сжимала палочку, хотя так ничего и не сделала, лишь угрожала. Смотрела в его полные страха светлые глаза, успокаиваясь. Будто все для себя там нашла.       — У меня нет причин прекращать «копать», — она двумя пальцами показала перед его лицом кавычки, — потому что твое странное поведение подтверждает мои догадки. Ты боишься. Такое уже было раньше.       Семью Малфой всегда губила излишняя эмоциональность. Они не умели врать, не умели убивать, и из-за этого стали изгоями в обществе Темного Лорда, где каждый мог освоиться. Но не они. И даже сейчас какая-то девчонка считывала его страх, а за этим всегда следовали проблемы. Гребанное сочувствие. Промахи, из-за которых теперь его тело украшали шрамы от Сектумсемпры.       Она резко сорвалась с места и завернула за угол с такой скоростью, что Драко вытаращил глаза и метнулся за ней. Поймал уже на пути к кабинету, где та хотела спрятаться в узкой нише, и грубо развернул за плечо.       Он нагнулся к ее лицу, раздувая в гневе ноздри.       — Знаешь, в чем проблема, умнейшая, но такая тупая Грейнджер? Из-за твоих догадок, — меня могут убить! — Чертовых подозрений, — не беспочвенных! — Ты тянешь и меня на дно. Ты не даешь этой школе забыть о прошлом и продолжаешь жить войной…       Дверь снова скрипнула, и на этот раз Грейнджер толкнула его в нишу за рыцарем и прервала его пламенную речь своей маленькой холодной ладонью. Ее сухая кожа на губах, и Малфой застыл от ужаса. Готье и внезапные прикосновения! Что может быть хуже?!       — Тс-с! — прислонила она палочку к своим губам, встав на носочки. Зло шикнула.       — Рхуку! — буркнул он, но быть замеченным Моро, как и притрагиваться к Грейнджер, боялся. Ее стало слишком много.       — Тс-с!! Тихо!       Пока шаги профессора ЗОТИ удалялись, Драко от шока не мог пошевелиться. Места катастрофически мало, а она продолжала жаться к нему, чтобы уместиться за рыцарем и не шуметь его доспехами. Смотрела куда-то в сторону, а Малфой пялился на нее. Не верил, что она настолько приблизилась и чуть не похерила их обоих.       Она опустила руку.       — Ты морочишь мне голову, Малфой…       — МакГонагалл должна была его проверить!       — Я хочу убедиться!       — И что ты собиралась сделать?       — Не знаю. В столе посмотреть. Наверняка есть какие-то записи... Иногда мы даже неосознанно оставляем...       — Грейнджер, драккл тебя! — повысил голос Драко, и когда она начала оглядываться в страхе и прислушиваться к шагам, сжал челюсти. Чудовищно жарко в такой тесноте. Рубашка на спине пропиталась влагой. — Ты нихрена не понимаешь, да? — она посмотрела на него и нахмурилась. — Это все. Твои. Необоснованные. Подозрения.       Молчание. Такое долгое, что в тишине коридора осталось только парное сбитое дыхание. Драко боялся пропитаться запахом ее шампуня. Боялся женской груди так близко и реакции своего тела на это, будто она больше не Грейнджер, а симпатичная девушка. Боялся, что она сейчас снова побежит к кабинету, и они попадутся.       Что она вообще этим добивалась? Ну просто идиотка!       Когда тишина победила шаги Готье, он выскользнул в сторону из-под Адского пламени в юбке и выдохнул. Втиснулся в угол, чтобы спрятаться от переизбытка чувств и перевести дыхание. Это все… перебор, и Грейнджер, кажется, тоже это осознала, отскочив на полметра в противоположный угол ниши. Упала в тень, но строгого взгляда от Драко не отвела.       Нужно было переждать еще какое-то время, пока узел в животе ослабнет. Он откинулся затылком на стену.       Адреналин в крови стремительно снижался, и его заменяло приятное облегчение. Но вопрос остался открытым: как с ней разговаривать? Как сотрудничать, предлагать сделки, если она невозможно упряма и безрассудна? Вся его идея с налаживанием отношений изначально была провальной. Драко даже находиться с ней рядом не мог, и чем больше она превращалась из грязнокровки в обычную девушку, тем хуже ему было.       Последняя попытка.       — Моя жизнь — в полной жопе, Грейнджер. — выплюнул Драко, ни капли не желая открывать душу. — И я, блять, пытаюсь вылезти оттуда. Прими тот факт, что иногда плохие люди хотят стать… нормальными, — он с трудом подобрал слово, а она слушала его, не двигаясь. — Но им очень тяжело поменяться. Ты не можешь следить за Моро, только потому что он тебе не нравится. Просто держись от них подальше, если уверена, что с ними что-то не так!       — Но ты...       — Да я всегда боюсь, Грейнджер!       В полной тишине она сглотнула. Молчала, перебирая в руке свою палочку, и задумчиво терзала его сбитым с толку взглядом. Драко надеялся, что она промолчит так остаток дежурства, но — нет.       — А ты можешь быть откровенным, да?       Живот свело в ответ на это отвратное слово. Узел снова затянулся.       — Иди к черту…       Хихиканье в коридоре заставило их резко выпрямиться и напрячься. Грейнджер думала всего секунду, а потом резко выскочила из ниши, а следом и Малфой. Их палочки зажглись Люмосом одновременно, подсвечивая парочку у стены.       — Какого мерроу вы здесь делаете после отбоя? — голос Драко хрипел после долгих гневных разговоров шепотом. Руки дрожали.       — Черт! — девчонка с Пуффендуя поправляла на себе расстегнутую рубашку и бурно краснела перед парнем-гриффиндорцем. — Ты сказал дежурные уже ушли!       Ну хоть у кого-то с этим все хорошо, но все равно было приятно насолить и обломать чье-то бурное соитие, как в старые добрые. Драко пока что трахали только морально, и он с ужасом понял, что не сможет переспать с Грейнджер, пока ее прикосновения вызывают в нем слишком много чувств одновременно. Переизбыток. Поэтому ему придется еще долго строить из себя целомудренного.       — Мы… — парень замялся, а Грейнджер с важностью курицы скрестила на груди руки и вскинула подбородок. Стыдливо поджала губы за своего факультетского товарища. — То есть…       Они явно не ожидали увидеть вторую пару дежурных в этом коридоре.       — Минус двадцать очков с каждого факультета, — староста Гриффиндора была неумолима и решила обломать парочку. — Немедленно вернитесь в свои спальни.       — Зануда… — прошипела девушка.       — Что правда, то правда, — усмехнулся себе под нос Малфой.