Аппетит

      — Гермиона, твои мозгошмыги… — высоким голосом протянула Полумна, сверкая через стол паба своими большими странными очками, — они пропали. Или умерли.       — Да?       За столько лет Грейнджер уже не удивлялась высказываниям своей подруги, только взглянула на Джинни, которая так же скучающе пригубила сливочное пиво. В пабе пахло тыквенным пирогом.       — Это так печально, — Луна расстроилась, но в лице не изменилась. — Давай, я лучше сниму очки.       В «Трех метлах» было слишком душно для сентябрьского дня, а на улице ярко припекало солнце. Начало осени выдалось на редкость жарким, и листья на деревьях не планировали желтеть. Паб переполнялся громкими учениками, которые за чудовищный прошлый год и лето соскучились по местной деревне и заполонили все столы. Гермиона, Джинни и Полумна отхватили один у окна и наслаждались напитками, перебирая всевозможные темы разговора.       Одно нервировало: в углу зала за большим столом шумели раздражающие, но сегодня особенно обеспокоенные слизеринцы. Забини с Ноттом то и дело вскакивали с мест и громко спорили друг с другом на тему того, нужно ли Драко писать письмо отцу, и как бы Гермиона не прислушивалась, больше ничего разобрать не смогла. А Малфой же безразлично подпирал голову кулаком и смотрел в одну точку на столе, изредка шикая, чтобы те заткнулись.       Его взгляд пару раз все же неуверенно коснулся ее, как что-то абсолютно новое. Раньше он болезненно резал, а теперь… дотрагивался. Изучал, как экспонат в музее, будто видел впервые. Что-то выискивал в ней.       Или это действие выпитого с утра зелья.       Паркинсон была все еще не готова афишировать их общение и лишь приподняла уголок губ, здороваясь без слов и жестов. Гермиона моргнула ей в ответ и отвернулась. Услышала, как Малфой громко хмыкнул.       — Ну, рассказывай, — Джинни будто по привычке кинула в Блейза пару молний своим гневным взглядом, но тот ее даже не замечал. Продолжал увлеченно спорить. — Куда поведешь своих ублюдков?       Гермиона глубоко вздохнула, вспомнив страшное.       — Джинни…       Она понятия не имела, что с ними делать. Был вариант с поездкой на кемпинг в один из лагерей, что она посещала каждое лето с родителями, но в этом году заезды начинались только в октябре. В сентябре все занимались учебой, и Грейнджер, на самом деле, тоже. В перерывах между старостатом и уроками ей повезло найти время, чтобы написать письмо вспомнившим ее родителям и ответить на горы писем фанатов.       А тут еще эта программа Нотта. Придумал же…       — Тогда давай обсудим твой День Рождения, — закусила губу Джинни, на что Полумна мелко и быстро закивала. Ее блаженная улыбка всегда пугала и отталкивала Гермиону.       — Тема не сменилась, — Грейнджер с громким стуком поставила большую пивную кружку на стол и вытерла большим пальцем губы. — Первая наша вылазка выпадает на мой День Рождения. Суббота…       Уизли открыла рот и выпучила глаза.        — Нет!       — Да.       — Кошмар…       Как назло слизеринский стол бурно засмеялся, и Грейнджер закатила глаза. Поворачиваться, чтобы наградить их убийственным взглядом, не стала. Холодные мурашки на позвоночнике — может, они смеялись над ней?       — А по-моему, Гермиона, — Полумна мечтательно уставилась в потолок, — это будет твой самый незабываемый День Рождения. Попробуй найти в этом положительные стороны.       Какие? Малфой вел себя странно, и все три дежурства с ним были настолько из ряда вон выходящими, что не укладывались в голове. Она понятия не имела, что он такой педантичный. Ходил за ней шаг в шаг, рассматривал воротник ее рубашки, разглядывал волосы… словно ждал момента, чтобы вывалить на нее ведро тщательно отобранных помоев.        На последнем дежурстве он так долго смотрел на ее губы, что со вчерашнего дня Гермиона начала пользоваться увлажняющим бальзамом, который сварил Невилл. Сам же Драко, если не считать его нервно подрагивающих скул, выглядел как с иголочки. С чертовой витрины. Всегда идеальные волосы, одежда и обувь. Гладко выбрит до матовой кожи.       На вид — у него очень мягкие губы и твердые, как камень, руки. А еще он чертовски вкусно пах.       Как можно быть таким красивым, и одновременно таким злобным?       — Например? — спросила Гермиона чисто риторически.       И подруги замолчали, нахмурившись. Это было ожидаемо. Попробуй тут что-нибудь…       — Слушай… — внезапно начала Джинни с таким лицом, будто ей пришло само озарение. — А ведь и правда. Сделай себе самый потрясающий подарок — заставь их пострадать.       Они уставились друг на друга, пока Гермиона откашливала в кулак такое прямолинейное предложение. Все-таки вся эта программа затевалась с целью адаптации волшебников, для вынесения уроков, а не издевательством. Над ними и так будет смеяться весь Аврорат, что уж говорить о самих мероприятиях. Внимание к ним будет неописуемое.       Борясь со своей злыдней, Грейнджер решила попробовать пересмотреть уже ранее написанные ей варианты. Достав из сумки любимую тетрадь со всеми возможными списками и планами, она едва поймала брошюру, что выпала между листами.        Поймала и застыла, глядя на надпись.

«Аукцион благотворительного фонда помощи детям, больных онкологическими заболеваниями».

      Все те средства, что Министерство Магии перевело на счет Грейнджер после войны за заслуги — были потрачены ею на благотворительность. Так она познакомилась с Рамоне, основателем аукционного дома, и теперь он приглашал ее на все подобные мероприятия, как почетного гостя.        Гермиона скосила глаза в сторону смеющихся слизеринцев, прекрасно чувствующих себя в праздном образе жизни, и тут же взглянула на Джинни, совершенно не двигаясь.       — Ты точно что-то придумала! — воскликнула она, отпивая из кружки с победной ухмылкой.       — Да, — Грейнджер передала любопытно склонившейся к ней Полумне брошюру. — Кажется… да.       — О-о… Аукцион с поделками детей… — она ярко улыбнулась и зачем-то надела свои очки для обнаружения мозгошмыгов. — Не помню, чтобы видела кого-то из них на Маггловедении. Должно быть, они не знают о конвертации валют.        Чувствуя себя под прицелом, Гермиона разволновалась и вытерла влажные ладони об джинсы. Хотя чистокровная аристократия избегала всего маггловского и уроков на эту тему тоже, Пэнси была загвоздкой. Она не сильно разбиралась, но понимала ценность бумаг из-за недосвиданий с Гарри и целого месяца проведенного с Грейнджер. Последний раз Паркинсон сама покупала сигареты на одной из поездок за яблочным концентратом. Сок яблок прекрасно маскировал вкус остальных не очень приятных ингредиентов и подавлял утреннюю тошноту от предыдущей дозы.       — Но как провести…       — Скажи им начальные ставки, — резко выдала Джинни, и ее глаза хищно сверкнули. — Пусть покупают детские рисунки по цене автомобилей. Будет им урок.       — Ты права, Джинни, — Гермиона решила, что сможет договориться с Пэнси, и та добровольно что-то приобретет, а Гойл и Нотт подхватят и хорошенько вложатся. Аукцион помощи детям станет хорошим подарком для самой Грейнджер.       Она специально назовет начальные ставки побольше. Самое мерзкое слово, вырезанное на ее предплечье, не позволяло расслабляться и забывать, какой мир мог ждать их всех, если бы не победа Гарри. Возможно, магглорожденных не просто бы убивали, а брали в плен или продавали на таком же Аукционе для развлечения. Или заставляли бы делать грязную работу под Империусом. Или черт знает, что еще…       Ей бы не дали так просто умереть. Фенрир Сивый или Долохов выкупили бы ее первыми. А Драко бы молча наблюдал, как и во время пыток Беллатрисы. Он бы не стал рисковать ради нее и спасать, каким бы хорошим сейчас не притворялся со своим перемирием.       Гермиона почувствовала стальной взгляд Малфоя, будто он мог читать мысли или залезть в голову. Сердце мгновенно забилось с удвоенной скоростью, а зубы, которые так норовили откусить кусочек сухой кожи с губ, скользили по ним из-за бальзама.       — Пялится на тебя, да? — Уизли сама себе сочувственно кивнула. Тоже не могла отделаться от внимания Забини. Наследники Пожирателей перешли в настоящее наступление, желая не быть белыми воронами и изгоями общества.       — Малфой в целом ведет себя странно, — Гермиона нервно заправила пряди за уши. — Это пугает.       На том самом первом совместном дежурстве его взгляд метался. Зрачки сужались. Малфой прижимал ее к стене, а она чувствовала его страх, дрожащие руки и не могла пошевелиться. Он даже не думал об отвращении к ней. Его и мысль не посетила сбежать одному при виде Готье.       Почему?        Вывод напрашивался один: Драко что-то скрывал. И это связано с ней. Но Гермиона настолько не ожидала услышать его откровения, что следующие два дежурства молчала и шла обычным маршрутом. Он, очевидно, не позволил бы ей действовать и мог настучать директору, как делал годами раньше. Тоже сосредоточенно молчал.        Джиневра сузила глаза в сторону слизеринцев.       — Думаешь, он…       — Влюбился в тебя? — с радужными нотками романтики закончила Луна за нее, и обе гриффиндорки в ужасе вытаращили глаза.       Пульс зашкалил.       — Мерлин, Полумна!       — А что? Он же исправился, — продолжала она кивать с блаженным видом, сжимая край свой розовой юбки на коленях. — Ну, или старается исправиться. В его голове очень много мозгошмыгов развелось.       Уизли прыснула и шлепнула Гермиону по плечу.       — Может, это твои перекочевали?       — Избавьте меня от него, — взмолилась Грейнджер, хватаясь за лоб двумя руками. — Мне его надменного психованного общества и на обходах хватает. Ни шага спокойно ступить. Зря я пошла ему на встречу и поставила совместные дежурства.       — И он не издевается над тобой?       — Нет. Скорее всего поднимает себе репутацию в глазах всего Хогвартса. За мой счет. Будто больше не делит людей по крови...       — Не верю ему.       — Я тоже, Джинни, но... Он будто пытается...       О его тайной любви не было и мысли. Абсолютно чудовищное предположение.       — Гермиона? — голос из-за плеча заставил ее вздрогнуть.        Адриан всегда подкрадывался. Он двигался бесшумно, словно змей, а его руки были жутко холодными. Но это единственные две вещи, что Гермиону в нем смущали. Его помощь на старостате была неоценимой, и он действительно отдавался делу и всегда доводил начатое до конца. Следовал холоду разума.        Но, как ей казалось, имел трепетно теплое сердце.       — Прогуляемся? — его губ коснулась мягкая улыбка. Адриан неуверенно нахмурился, предвкушая отказ.       Но Грейнджер не планировала уходить с намеченного пути узнать семью Моро поближе.       — Да, конечно, Адриан, — она поспешно поднялась, запихивая тетрадь в сумку и поправляя на себе водолазку. — Встретимся через час, — бросила она радостным подругам, уже отступая спиной к выходу за Адрианом.       — Порхай, Гермиона, — воодушевленно хихикнула Джинни ей вслед, расправив руки как крылья.       — У Адриана тоже нет мозгошмыгов…

~*~

      Вдоль ручья дышалось лучше всего. Адриан подставил ей локоть, и они прошлись у самой кромки воды, обсуждая речных волшебных существ, но Гермиона все равно не могла перестать нервничать, особенно, когда мужчина так близко. Ей хотелось узнать об Адриане больше, чтобы опровергнуть все свои подозрения, как сказал Малфой, необоснованные. Разговор постоянно уходил в тему учебы, и Грейнджер не заметила, как Моро снова тактично увел ее от главного.       Или ей казалось?       Когда ботинки уже промокли, а Адриана «плюхом» забрызгала огромная жаба, они абсолютно сырые, но веселые решили вернуться на улицы Хогсмида.        — Теперь после каждого дежурства ты такая молчаливая, — вкрадчиво начал он, наклонившись. Гермиона сжала пальцы на его локте. — Что-то произошло? Малфой снова тебя обидел?       — Нет, нет, — замотала головой она. — Все в порядке. Я просто… — хочу убедиться, что твой отец чист, — вымоталась. Малфой больше не трогает меня. Даже не разговаривает.       Действительно ли она сошла с ума с этой войной и теперь видела врагов там, где их не было? Что если Драко был честен, и боялся лишь за свое место в обществе, а не прикрывал другого Пожирателя смерти?        Гермиона! С чего ты вообще решила, что он — приспешник Темного Лорда? Волан-де-Морта уже нет! Он мертв.       Угомонись…       Пронзительный взгляд Уоррингтон дал Грейнджер ментальную пощечину зависти, и Гермиона обернулась на это чувство к дверям паба. С ней стоял Драко, раздраженно поджимая губы.       — Кажется, ты нравишься Хоуп, — подметила она ее жгучую ревность, и Адриан проследил за этим взглядом.       — О да, — протянул он со смущенной улыбкой, — она поспешила мне об этом сообщить, когда полезла с поцелуем на дежурстве.       Гермиона не смогла сдержать шока и внезапно накатившего, как кашель, смеха.       — Да ну!       — Говорю тебе, — он хохотнул в ответ. — Se galocher, Гермиона… Было безумно неловко. Она еще обвинила меня в разгульной жизни, что бы это не значило.       Тихо смеясь под нос, они медленно шли по шумной центральной улочке Хогсмида.       — Ты пользуешься популярностью у девушек.       — Seulement tu mérites mon attention.        Гермиона недостаточно быстро перевела его слова с другого языка и вспыхнула щеками, с трудом понимая значение фразы. Суматошно огляделась в поисках спасения и увидела кафе. Она еще не готова к мужским ухаживаниям. Ментально не пришла в себя.       — Ты же еще не пробовал местный имбирный чай! — воскликнула она, и Адриан грустно усмехнулся на ее побег. — Идем!       Взяв Моро за холодную руку, чтобы не показаться совсем невеждой и не оттолкнуть окончательно, Грейнджер потащила его в сторону лавки с чаем. Адриан уверенно сплел их пальцы, и Гермиона посчитала это хорошим знаком, но еще больше — поводом узнать поближе.       Мерлин милостивый, ну ведь Адриан Моро был прекрасным парнем! Не отходил от нее ни на шаг, и все, на что она надеялась — пусть он окажется… нормальным. Ему так хотелось доверять, но эти отголоски войны никак не давали покоя.       «Прими тот факт, что иногда плохие люди хотят стать… нормальными».       — Расскажи о своей семье, — она решила действовать напрямую, раз он так увиливает от этого разговора, и передала Адриану один из стаканчиков с ароматным чаем. — Я совсем ничего о тебе не знаю.       Его густые брови сошлись на переносице, но он поспешил их расслабить, словно ему наступили на ногу и вежливо извинились. Гермиона снова зажевала свои губы. Зубы не цепляли заусенцы. Невилл ответственно подошел к созданию бальзама, ничего не скажешь, даже не понервничать…       — Я вырос в достатке, — он тщательно подбирал слова, пока они не торопясь вышагивали под жаркими солнечными лучами. — Я знаю свои корни вплоть до пятнадцатого века, — усмешка на его губах дрогнула грустью. — У нас в роду были и генералы, и знаменитые скульпторы и художники. Я… неплохо рисую.       Снова уклончивые ответы. Гермиона сжала стаканчик, чувствуя мороз по коже. Ничего в его словах не было такого, что могло напугать.       Но что-то в груди неугомонно вертелось.       — И командуешь, — решила она снизить градус общения. — Я видела в гостиной, как ты отчитывал первогодок.       Адриан улыбнулся.       — Я тоже думал, что умею командовать, пока не встретил тебя.       — Да, я… довольно требовательна, — Гермиону слегка задели его слова, хотя очевидно, что Моро не планировал ее обидеть. Вероятно, это даже было комплиментом. — Твоя семья, — пошла она ва-банк, понимая, что по-другому он не планирует раскрываться. — Вы соблюдаете чистоту крови?       — О, нет, — замотал головой Адриан, удивленный таким вопросом. — Я… полукровка, Гермиона. Мой отец — чистокровный, а мать — магглорожденная, — он опустил голову на дымящийся стаканчик в руке, — была.       Грейнджер сжалась. Отвращение к самой себе за бестактность и подозрения царапнуло сердце.       — Она умерла?       Он медленно кивнул, и его темные глаза наполнились еще более густой и черной тоской. Как воронки, что могут затянуть в бездну.       — Я единственный ребенок в семье, — продолжил Адриан, натянув вымученную улыбку из вежливости. — Мой отец так больше и не женился. Полностью погряз в делах и работе. Ушел в науку и изучение трав, ядов, заклинаний, — Гермиона впитала драгоценную информацию в себя, как губка. — Ты, кажется, тоже магглорожденная?       — Да, — ее губы поджались. — В моем роду не было ни волшебников, ни скульпторов с генералами.       Адриан звонко рассмеялся, потушив свой эмоциональный взрыв глотком чая.        — Это ни на что не влияет, Гермиона. Я просто рассказал тебе о семье, — он игриво сузил глаза. — Ты спросила.       — Точно, — Грейнджер неловко отвела взгляд.        — Я таких талантливых и красивых ведьм еще не…       — Гермиона! — прямо на них бежал Финч-Флетчли — нет, не так! — настоящее спасение для нее.       — Джастин?       Он сильно запыхался и уперся руками в колени, переводя дух, чем разрушил всю хрупкую атмосферу. Когда выпрямился, зачесал свои темные густые волосы пальцами и упер руки в боки. Очевидно смутился, что прервал «свидание».       — Я… Э-э… Ты придумала? — сдался он, не подобрав слов извинений. — Куда поведешь этих…       — Да, есть одна идея, — Гермиона нахмурилась, все еще сомневаясь в своем решении. — А у тебя?       — Ничего… — Джастин жалобно простонал. Его лоб сложился в гармошку из страданий и лени. — Я не придумал ни черта, Гермиона!       Три богатых аристократа — хорошо, но семь… Могли бы существенно повлиять на ставки.       — А знаешь… — она почувствовала, как не может сдержать жуткой ухмылки на одну сторону. — Приводи своих тоже. Сегодня на дежурстве я расскажу тебе детали.

~*~

      Вся неделя прошла как на иголках. И когда Малфой на дежурстве спросил у нее о свойствах дурман-травы в зелье Мнимой смерти, Грейнджер не смогла посмотреть ему в глаза. Сумбурно ответила и ушла вперед по коридору, понимая, что не дала ему и шанса начать разговор. Он сам прекрасно знал о свойствах. На пятом курсе они получили одинаковое количество баллов за исследовательскую работу по теме зелий и летаргического сна.       Гермиона ощущала себя подлой, но шрам на руке неприятно зудел, а письмо от родителей в утро Дня Рождения окончательно убедило ее — все правильно. Она могла потерять самых близких людей окончательно, если бы обратный Обливиэйт лег на них криво. Вот, что было страшно.       И ничего страшного нет в том, чтобы выкачать из слизеринцев немного благотворительности. Просто назвать начальную сумму меньше, чем предлагала Джинни... Та, по всей видимости, решила мстить на полную.       И вот наступил тот самый коварный день — День Рождения. Полумна была права насчет его неповторимости. Подарки от фанатов начали поступать еще с утра, как в спальню Гриффиндора, так и прямиком на завтрак в Большом зале. К десяти часам Гермиона невозможно вымоталась, с усилием откопав среди коробок и свертков нужную посылку — порт-ключи от Министерства Магии. Джастин должен был получить такую же. Вчера Грейнджер заполнила бумаги, предоставленные Ноттом для оформления, с подробным описанием мест их дислокации и способами перемещения.       Аукционный дом находился в маггловском районе в пятнадцати минутах езды от квартиры, что перешла к Гермионе по наследству от бабушки. Там царил легкий хаос и еще предстоял ремонт, но парковочное место рядом подкупило Грейнджер переехать еще летом. Родители до сих пор жили в Австралии, а старенький громоздкий Land Rover отца достался ей год назад, когда семья приобрела новый автомобиль.        Поэтому Гермиону, вместе с Гойлом, Ноттом и Паркинсон, выкинуло на лестничной площадке ее двухэтажного дома, откуда они спустились к машине. Грейнджер только взмахнула палочкой, поправив торчащую рубашку Теодора, как тот совсем не ласково буркнул себе под нос что-то едкое. Даже если проект адаптации придумал он сам — расставаться с палочкой для волшебника было непростым делом.       Пэнси подтянула подол длинного струящегося платья, которое скорее подошло бы для приема в особняке, нежели для аукциона с детскими поделками, и плюхнулась на переднее сиденье машины с привычным ворчанием. Раздраженно поправив неподходящий к образу полосатый маггловский пиджак на плечах, она достала из бардачка пачку сигарет, которую там припрятала.       — Мне не дашь одну? — подал голос Тео, умостившись рядом с Гойлом на заднем сидении автомобиля.       Паркинсон несколько раз чиркнула зажигалкой, прежде чем та загорелась.       — Обойдешься.       — Я вообще-то волнуюсь. Никогда не ездил на этой штуке, — он проследил, как Пэнси закинула пачку в ящик и закрыла его. — А вот тебе не привыкать, да?       — Бывало.       Да уж, август с Паркинсон был незабываемым. Они часто проводили время вместе, наплевав на старые склоки, чтобы в тишине передохнуть от духоты лаборатории. Пары ядовитых трав вызывали жуткое головокружение, а абсолютная невнимательность Поттера — к психам его воздыхательницы.       — На метле страшнее будет, — Грегори выглядел напряженным всегда, — но в случае опасности — палочек у нас нет…       — Пристегнитесь.       Парни сзади фыркнули, а вот Пэнси, наученная опытом, сразу защелкнула ремень. Выдохнув, Гермиона тронулась с места, и сразу дала по тормозам, когда ее подрезал другой автомобиль и громко просигналил.       Гойл и Нотт вспомнили про ремни и мгновенно их пристегнули.       — Салазар, помоги…

~*~

      Теодор в поездку втянулся быстро, забыл о палочке и к середине пути уже тряс кудрявой гривой под радио, а вот Грегори, кажется, слегка потряхивало, когда они прибыли в место назначения. Зал для ожидания гостей уже был переполнен, но четыре аристократа-волшебника в компании напуганного Джастина выделялись похлеще несуразно одетой Паркинсон и дрожащего от испуга Гойла. Грейнджер вмиг подскочила к ним, гневно поджимая губы.        — Вы сошли с ума? — оглядела она Малфоя с ног до головы в его парадном костюме Пожирателя смерти (спасибо, что не военном) и блестящем чарами галстуке. Забини вообще надел мантию с фиолетовым отливом, будто прямо сейчас оседлает единорога и с улыбкой проскачет голопом мимо всех присутствующих магглов. — Безумие…       Сестры Гринграсс оделись в роскошные платья, что смотрелось вполне сносно на фоне кавалеров. Грейнджер и Флечли, безусловно, смешались с окружением и выглядели странно в компании чудиков. Оба в обычных бордовых рубашках, как по заказу, и строгим черным низом. Гермиона кивнула Джастину на Блейза, чтобы он разобрался с его мантией, а сама оттянула за рукав Малфоя в самый угол комнаты за большую пальму в горшке.       — Малфой! — прошипела она, оглядываясь по сторонам, на что тот сердито запыхтел. — Ты оделся не как маггл...       — Мне одеваться, как ты? — он махнул пальцами в сторону ее черных брюк. — Чтобы не было пространства воображению?        Грейнджер только моргнула, ощутив мурашки на коже. Драко изогнул бровь в ожидании ответа.       — О чем ты? — решила она поинтересоваться. Вдруг неправильно его поняла.       — Твои эти… джинсы, — его рот скривился в отвращении, а плечи в черном пиджаке дернулись, как от нервного тика. — Это пошло, — как всегда букву «п» Малфой словно выплюнул.       — А ты не воображай, Малфой, — все, на что хватило ее фантазии, и Драко закатил глаза, будто его неправильно поняли. Гермиона знала, о чем он. Их свита никогда не одевалась вульгарно, по их меркам, конечно же. — Хватит меня разглядывать.       Малфой надулся от возмущения, пойманный с поличным после всех гляделок на дежурствах, и нагнулся к ней, чтобы процедить очередную колкость:       — Да я!..       В этот самый момент Грейнджер последний раз осмотрелась и схватила его за галстук, от чего Малфой выпучил свои серые, как туман, глаза. Палочка в руках Гермионы аккуратно коснулась кончиком переливов ткани, а с губ сорвалось тихое заклинание. Драко его почти съел.        Со стороны это выглядело, будто они спрятались за цветком и целовались. Отличное прикрытие. Рамоне смутился и поспешил отвести от них взгляд.       — Вот так, — она отпустила его, вдохнув его парфюм полными лёгкими, и спрятала палочку в рукав рубашки. Невербальная магия закрепила ее на коже.— Твой галстук блестел магией.       Скулы Драко едва тронул румянец, и он дерганно поправил узел на шее.       — Конечно блестел, Грейнджер. Это волос единорога!       — Не будем нарушать Международный статут о Секретности, — Гермиона скрестила руки на груди и придирчиво окинула его костюм строгим взглядом, но решила больше ничего не менять.       — Кто-нибудь кроме тебя его соблюдает? — фыркнул он, так же едко оглядывая ее внешний вид. Наморщил нос. Снова.       — Ты соблюдаешь, — она все же потянулась к его шее и принялась развязывать узел галстука. Волос единорога все равно блестел даже под чарами. Драко же застыл от такой ее наглости, и только его грудь высоко поднималась от частого глубокого дыхания. — Если не хочешь лишиться палочки навсегда и потратить еще несколько тысяч на штрафы, — она стянула галстук с его шеи, от чего ей самой на секунду стало не по себе. Раздевать Драко Малфоя... чувство необычное. Но привлечь внимание магглов было страшнее.       Малфой пришел в себя и вырвал блестящую ткань из ее пальцев агрессивным рывком.        — У меня достаточно денег, чтобы купить все, Грейнджер, — прошипел он злобно, убирая галстук в карман. — Могу купить тебе брюки широкого кроя или нормальную юбку.       Грейнджер покачала головой. За пару минут он ткнул ее лицом в свой статус, как напакостившего котенка, по меньшей мере пару раз. Но…       Он опять кичился деньгами. Возможно, она вовремя его разозлила.       — Купи себе совесть, Малфой, — Гермиона обошла его и махнула всем следовать в сторону зрительского зала.       Неисправимый придурок!       Когда они вошли к рядам черных мягких сидений и сцены, Гермиона тихо подозвала в сторону Рамоне, мужчину средних лет с густыми черными усами, и шепнула ему не говорить начальную ставку на лот. Сказала, что привела состоятельных гостей, которые могут снизить потраченные суммы вдвое из-за этого. Рамоне радостно кивнул, и Грейнджер села на то место, что ей досталось. Между двумя комками раздражения — Малфоем и Паркинсон.       Пэнси в последнее время отстранилась от своих друзей, а те ни разу не поинтересовались, что с ней.       — Как вы уже успели прочитать в холле — это благотворительный аукцион. Фунты немного обесценились, — наклонилась Гермиона вперед, чтобы ее слышал весь ряд сидевших. Джастин покрылся испариной от волнения. — Поэтому не стесняйтесь называть большие суммы.       — Какой курс? — Забини эффектно закинул ногу на ногу. На его плечах больше не было мантии, привлекающей внимание, только белая рубашка с галстуком. — Галлеонов и… местных денег.       На секунду стушевавшись, Гермиона проглотила пульс своего сердца в горле и от страха быть пойманной на вранье почувствовала на себе пронзительный взгляд Драко в нескольких дюймах.       — Ты не посещал маггловедение? — она удивленно вскинула брови, пытаясь перевести тему. — Начинайте с пяти тысяч фунтов. Это совсем немного… — она взглянула на Флетчли, и тот сглотнул. — Скорее всего вашу сумму сразу перебьют.       — Малфой, только попробуй скупить все, — заерзал на сидении Нотт, готовясь к старту. — Оставь мне хоть что-то.       — Ведите себя естественно, — Гермиона зло зыркнула на каждого, кроме сидящей сзади Пэнси. Парфюм Малфоя дымкой окутал ее и въелся в кожу, стоило повернуться к нему. — Расслабьтесь. Помните, что вокруг магглы.       Она выпрямилась обратно на спинку сиденья и с трепетом выдохнула. Сейчас будет шоу.       — Не люблю детей, — вздохнула Паркинсон чуть слышно. — Давай я посижу в машине, Грейнджер? Я и так могу внести… — она увидела вышедшего на сцену ведущего и закатила глаза. Некультурно вставать и уходить среди мероприятия, особенно, когда все аплодируют. — Ладно.        После недолгого вступления, ведущий искупался в овациях и воодушевленно начал долгожданный аукцион. Грейнджер сжала кулаки на подлокотниках и затаила дыхание. Настоящая нервотрепка.       — И так! Представляем вашему вниманию — первый лот! — девушка в изящном платье выкатила на сцену витрину, словно на бархатном ложе были драгоценности. Зрители с умилением захихикали. — Бусы ручной работы из кристаллов и «бриллиантов», — ведущий заиграл бровями, и зал залился смехом, — украшенные блестками высшего класса!        Гермиона сжалась.        Сейчас...       Вот сейчас кто-то из магглов назовет цену в триста фунтов, и весь ее план провалится!       Пара секунд казалась вечностью. Настоящей пыткой.       — Пять тысяч фунтов, — громко назвал Драко цену, что советовала обманщица-Гермиона, и, широко расставив ноги, вальяжно развалился в кресле.       Тишина.       Ведущий вытаращил глаза, и Грейнджер решила, что план был чудовищно тупым. Все начали оборачиваться на Малфоя и перешептываться, но что Паркинсон глухо хихикнула в сжатые губы.       — Грейнджер, — Драко нервно размял костяшки пальцев и наклонился к плечу Гермионы, — почему на меня все так смотрят?       — Потому что это мало, — внезапно смело ответила она и кивнула шокированному хозяину аукционного дома, чтобы тот поддержал ее. — Я же говорила.       — Кто больше? — крикнул Рамоне с дрожью в голосе, поднимаясь на сцену к ведущему. Будто названная Драко сумма за детские бусы была ничтожно маленькой. — Пять тысяч раз…       — Шесть тысяч! — выкрикнул Теодор, и Грейнджер умудрилась укусить губы даже сквозь скользкий бальзам на них.       — Семь тысяч, — парировал Драко.       — Восемь!       — Забирай, Нотт.       — Восемь тысяч раз, восемь тысяч два, восемь тысяч три… — ведущий, кажется, потерял дар речи. — Продано… Мужчине в синем пиджаке.       Теодор купил бусы из бисера примерно за полторы тысячи галлеонов, не моргнув и глазом... У Гермионы от счастья внутри что-то ухнуло, а за спиной выросли крылья дьявольской благодетели. Кажется, это будет ее самый веселый День Рождения.       Зачем ему вообще бусы???       — Следующий лот…       — Грейнджер? — шепнула украдкой Пэнси.       — М?       — Ты решила их обанкротить?       — Я? — так же тихо ответила она ей, пока Астория и Дафна боролись за вязанную игрушку огромными ставками. — Ни в коем случае. Это благотворительность. Лучше подыграй.       — Нет. И месть, кстати, так себе. Мы едва ли почувствуем эти суммы. Особенно — Малфой.       Гермиона не понимала внезапной грубости Пэнси. До начала учебного года она была резка, но не настолько. Видимо, сказывалось расстояние между ней и Поттером, которое смягчали только ее вылазки в лабораторию Министерства Магии каждые выходные. Эти же дни отдыха от учебы — были нагло отобраны программой адаптации Нотта.       Слизеринцы продолжали скупать пластиковые побрякушки, и Гермиона заметно расслабилась. Остальные магглорожденные гости пребывали в шоке, но ведущий и Рамоне вовремя сообразили, что это их золотая жила. И со временем на Драко и остальных волшебников уже смотрели восхищенно, словно они настоящие ангелы, спустившиеся с небес, чтобы осчастливить больных детей.       — Лот номер четыре, — продолжал ведущий, и девушка, которая уже дефилировала на сцене, чтобы привлечь внимание богатых красавцев, от бедра выкатила витрину с фигуркой из бумаги. — Этот замечательный ангел высотой в девять и восемь дюймов сделан техникой оригами милой девочкой Лизи, и все деньги с его продажи пойдут на лечение ее тяжелого заболевания крови.       — Десять тысяч, — раздался властный голос Пэнси на весь зал, и снова воцарилась тишина.       — Пятнадцать тысяч, — подхватил Забини.       — Двадцать тысяч, — парировала Паркинсон с холодным выражением лица.       — Двадцать пять… — Малфой запнулся и прокашлялся. — Сто тысяч.       Шепот. Люди оборачивались на их ряд с огромными, как блюдца, глазами. Грейнджер взволнованно облизала губы, понимая, что все равно привлекла к подопечным слишком большое внимание.       — Вы уверены? — голос ведущего надломился.       — Сто тысяч, — повторил он еще раз цену за бумажного ангела, и Паркинсон победно ухмыльнулась.       — Продано.       Конечно, такое счастье не могло длиться вечно, и аукцион закончился. Но прежде, чем распрощаться со своей головой и добровольно положить ее на гильотину в Гринготтсе, Гермиона досыта насладилась своей работой в холле аукционного дома. Люди пребывали в восторге, хлопали аристократов по плечам и спине и благодарили за щедрые пожертвования и незабываемое шоу. Они пришли исполнять мечты детей, но наследники Пожирателей смерти, настоящие чудовища и задиры, буквально вложились в спасение жизней.       От такой реакции магглов, первым неладное начал подозревать Забини и когда прищурился в сторону Грейнджер, та поспешила слинять к Рамоне.       Тот же восхищенно развел руки и принялся заикаться:       — Вы… Вы просто… — он прислонил руку к груди, где очевидно вырывалось его сердце от восторга, и уставился влюбленными глазами на Малфоя, подошедшего к ним. — Как я могу вас отблагодарить?        Драко задрал острый нос, но почему-то промолчал. Его статная худая фигура пропиталась гордыней, а самооценка от многочисленной похвалы пробила потолок здания. Еще чуть-чуть и посыплется лепнина.       Гермиона не знала, поступила ли правильно, но точно была довольна такому подарку на День Рождения. Слизеринцы отдали огромные суммы детям-магглам. Скупили все лоты! Потратили около трехсот тысяч фунтов!       — На чье имя передать чеки? — спросила она, и Рамоне поспешил положить руку ей на спину, чтобы проводить к стойке в кабинете.       — Пожалуйста, сюда, мисс… — он знал ее фамилию. Не мог забыть. Но сейчас смотрел на Малфоя, будто на ее мужа, и ждал слов за нее.       — Грейнджер, — с легким раздражением добавила Гермиона. Из-за псевдопоцелуя за пальмой Рамоне решил, что они женаты. Жуть какая! Вся кровь остыла в венах.       — Ох, хорошо! А вы?       — Малфой, — его повеселила эта ситуация, а хорошее настроение от величия способствовало легкой насмешливой улыбке.       — Я не знаю, как вас благодарить! — распинался мужчина, подталкивая Грейнджер в сторону кабинета. — Я…       — Для них это сущий пустяк, мистер Рамоне. Не переживайте.       — Почаще приводите ваших друзей. Эти дети… Их мечты...       — Я знаю.

~*~

      Кто же знал, что помогать детям — это так воодушевляет?       Раньше благотворительностью занимались только родители Драко, и матушка — в основном. Он никогда не участвовал в этих балах, а этим летом, когда ради улучшения репутации семьи приемов с пожертвованиями стало несметное количество, не мог в силу своего заточения. Мэнор не подходил для таких вечеров: теперь у него была дурная слава из-за оккупации Темного Лорда. Никто не спешил его посещать. Нарцисса хоть и была жутко расстроена, не подавала виду, и на всех балах не забывала упоминать в каждом разговоре имя сына, как причастного. Чтобы не оставлять в стороне.       Но получать восхищённые взгляды и благодарности Драко очень понравилось. Его самолюбие наконец потешалось, и, кажется, до шевеления члена в штанах. Возможно, он бы смог подкатить к Грейнджер сегодня вечером на фуршете, но уже на пути в Гринготтс в тесной машине Флетчли пропитался нервозностью и подозрениями Забини.        Стоило сморщенной когтистой руке гоблина протянуть Драко чек с суммой, что он не глядя потратил, главный зал банка заполнили вопли его таких же обманутых друзей.       — Сколько?!        — Твою мать!       — Грейнджер!       — Я подожду на улице… — сучка поспешила ретироваться, и Драко набрал полные легкие воздуха, чтобы громко рявкнуть ей в след:       — Стоять!!!       — Бежим... — Джастин едва не взревел, и они ринулись к выходу, пока Малфой стремительно нагонял их размашистыми шагами своих длинных ног.        Охрана среагировала мгновенно. Им преградили выход, и обтянутая слишком узкими штанами задница Грейнджер не смогла слинять в столь ответственный момент. Если бы у него была палочка, он бы нахер приложил ее каким-нибудь взрывным проклятьем, чтобы наверняка и ей досталось, и эти проклятые брюки на ней не пережили его гнева. Может, тогда и Моро не станет до нее дела.       Он приблизился и замер над ней, дыша, словно огнем. Она медленно повернулась, виновато закусив губу.        — Мистер Малфой, нам задержать их? — охранник в форме встал точно за спиной Джастина, от чего у того заслезились глаза. Это ее идея! — Вызвать Авроров?       Его задела. Сильно задела ее ложь.        — На что ушли деньги, Грейнджер? — он спрятал руки в передние карманы брюк и сжал там кулаки. Облизал дрожащие губы. — Это был обман?       Плевать на сумму. Драко никогда столько не тратил за раз, но его ячейка Гринготтса едва ли почувствует какие-то изменения. И даже если сумма была бы в десять раз больше — он бы стерпел. За сделку с Грейнджер он готов был отдать намного больше, организовав той и ее будущим внукам безбедную спокойную жизнь.       Он, блять, доверился ей. Вышел на улицу, где его могли убить другие мстительные Пожиратели смерти, без палочки! А она…       — Никакого обмана, если ты о проведении аукциона, — Грейнджер облизала свои с какого-то хера влажные губы. Не сухие и покусанные, как обычно, а гладкие. Драко снова обратил на это внимание, как и за сраной пальмой в холле. И в зрительском зале. — Ты сам слышал. Ваши деньги уйдут больным детям.       Драко пыхтел, но постепенно злость отпускала его. Всему виной ее глаза. Такие стыдливые и огромные, но ни капли не растерявшие гордость. Флетчли рядом суетился от страха, а она совсем не шевелилась. Смотрела в ответ и ждала справедливого приговора.       — Мистер Малфой? — снова позвал охранник.       — Все в порядке, — выдавил он с презрением и буквально оттолкнулся от пола, чтобы вернуться к стойке с уродливыми гоблинами.       — Мать с меня три шкуры спустит… — разочарованно цокнул Блейз.       — Не жалуйся, Забини, — Тео впервые не ныл, что проиграл и потратил меньше всех. — Ты на свои костюмы больше тратишь.       — Ладно. Дети все-таки.       — Надеюсь, мы хоть кому-то помогли, — тихо вздохнула Астория и передала подписанный чек гоблину, неотрывно смотря на скованного обидой Драко.

~*~

      — Я еду с вами, — заключил Малфой, как только оказался за пределами Косого переулка и увидел огромный автомобиль Грейнджер. Он был в два раза больше повозки Флетчли с надписью Ford.       Драко чуть не сошел с ума, зажатый между сестрами Гринграсс на заднем ряду автомобиля, как по пути в аукционный дом, так и до самого скрытого прохода в Косой переулок. Громко, душно, тесно. Чудовищно некомфортно! Если бы он увидел, что Грейнджер водит это чудовище (в хорошем смысле), он бы однозначно сел к ней.        Теперь только ее группа. Никаких Флетчли с его гробом на колесиках.       — А? — Грейнджер вскинула брови, зависнув с ключами у двери.       — С вами, Грейнджер, — повторил Драко с жутким раздражением, а потом и вовсе решил надавить на гриффиндорскую справедливость. — Я могу хотя бы выбрать на какой машине поехать, раз уж потратил двадцать тысяч галлеонов на бесполезного бумажного ангела?       Грейнджер молча открыла дверь и села внутрь. Сука!       — Ты, возможно, спас девочку! — кинул радостный Нотт. Он совсем не расстроился потраченным деньгам и с улыбкой запрыгнул на задний ряд автомобиля.       — Плевать, — пожал плечами Драко. — В этой хреновине Флечли нечем дышать и колени негде уместить.       Джастин оторвался от своей скрипучей машины смерти, передние фонари которой усердно протирал тряпочкой.       — Я не виноват, что ты такой длинный!       — Блейз?       — Мне нормально, — Забини лениво махнул рукой. Он любил приемы и фуршеты, поэтому торопился скрасить вечер одним из таких мероприятий. — Я сяду спереди.       Малфой, раздосадованный безразличием друга к своим чувствам, кивнул сам себе и успел только дернуться к переднему сиденью автомобиля Грейнджер, как Пэнси выскочила перед ним и открыла себе дверь. Ее ядовитый зеленый взгляд сощурился.       — Даже не надейся, Драко, — она махнула своим темным каре и села внутрь, оставляя длинноногого друга на распутье, какую консервную банку выбрать. — Здесь сижу я.       — Нам обязательно ехать на этот ужин? — Дафна, очевидно, не могла поправить макияж без палочки и ее терпение трещало по швам.        — Конечно, — нагнулась через Паркинсон Гермиона и ответила им через открытое окно. — Там вы торжественно получите свои драгоценные лоты...       — Великолепно! — Астория резко развернулась и быстрыми шагами двинулась к Флетчли.       — Просто иди нахер, Грейнджер, — не выдержал Драко и сел на задний ряд, точно по центру между огромным Гойлом и тощим Тео. 

~*~

      Надо сказать, что в машине Грейнджер его ногам было все же комфортнее, и водила она намного лучше, несмотря на пару резких торможений. Малфой сдался еще на втором и невозмутимо потянулся за ремнем, который Теодор молча помог ему пристегнуть. Даже пируэты, что он выкручивал в воздухе на метле, не казались такими непредсказуемыми и страшными, как автомобильные шоссе магглов. Или как там их?       — Пэнси! — Грейнджер назвала Паркинсон по имени, и Драко ощутимо вздрогнул. — Прекрати курить в моей машине.       — О, эта песня о Драко, давай погромче, — она потянулась к панели управления и выкрутила какое-то колесико, от чего музыка заиграла на весь салон, а потом абсолютно равнодушно закинула пачку сигарет в ящик. Очевидно, ей было здесь вполне комфортно.       Что у них там за херов проект?       — А ты в машине Грейнджер как у себя дома, да, Пэнс? — подметил он, не стесняясь, и сощурился. Гойл кивнул несколько раз тому в подтверждение.       — Она знает, как опускаются окна… Прямо в дверь.       Игнорируя слова Драко, Паркинсон прибавила громкость еще, и Гермиона не смогла сдержать улыбки. Оглушительно заиграла чудовищная песня.        — Backstreet Boys — Everybody! — крикнула она, перебивая какофонию.       Пэнс обернулась к Малфою с задиристой ухмылкой и громко пропела вместе с солистами:       Gotta question for you better answer now, yeah!       Am I original?       Yeah!       Am I the only one?       Yeah!       Am I sexual?       Yeah…       — Очень смешно, Пэнс, — скривился Малфой, пытаясь подавить в себе радостные нотки. Проснувшееся самолюбие вырывалось и подначивало улыбнуться в ответ Паркинсон. — Обхохочешься.       Та залилась смехом и отвернулась, стряхивая пепел сигареты в окно.       — Мне нравится! — Тео тряс головой в такт и дул губы. — Похоже на девиз прежнего Драко! — его рука бесцеремонно похлопала Малфоя по груди. — Вылезай оттуда, дружище!       — Убери свои хреновы руки, Нотт!       — О да, когда он трахнул ту девчонку на два года старше! — гогот Гойла был прерван злобным шиком:       — Грег, мать твою!       — Ладно вам, — откровенно забавлялась Грейнджер, улыбаясь во все лицо. Драко видел в зеркале, как ее брови смешно сложились домиком. — Давайте что-нибудь другое...       Гермиона щелкнула клавишей, и на пару секунд повисла тишина, пока ее не сменила еще более жуткая песня. Полнейшая вульгарщина.       — Что это?       — Spice Girls — Wannabe, — Гермиона одарила его быстрым взглядом через плечо.       — Чудовищно...       — Ханжа!       If you want my future forget my past,       If you wanna get with me better make it fast,       Now don't go wasting my precious time...       Тео улыбнулся и снова закивал головой под музыку, громко подпевая абсолютно не те слова, от чего Паркинсон снова расхохоталась. Уже вместе с Грейнджер она не выдержала и запела, точно зная эту песню:       If you wanna be my lover, you gotta get with my friends,       Make it last forever friendship never ends,       If you wanna be my lover, you have got to give,       Taking is too easy, but that's the way it is.       Нотт смотрел на Драко, будто пытался без слов сказать, что сама Вселенная пела ему, а он не слышал. Зато остро чувствовал, как в такт этой ужасной музыке дергает ногой Гойл, и не мог оторвать взгляда от беззаботной и поющей полное безумие Грейнджер. Такой счастливой она была только в компании своих гриффиндорских друзей.       А теперь завывала с Пэнси, бесповоротно наплевав на то, что та травила ее раньше. Простив каждый поступок.       Драко просто смотрел на то, как горела героиня войны, и думал, что занудой всегда был он. И у него тоже был шанс на прощение.