Аппетит

      Какой ужасно мерзкий, но такой необычно яркий день. Словно стая розовых фламинго в черном болоте.       Оказавшись в душевой спальни Слизерина, Малфой упал лбом на косяк двери и медленно перекатился им в сторону, чтобы увидеть свое измученное лицо в отражении зеркала. Но вот незадача.       Оно не было измученным.        Его рот искривился в глухой усмешке, и уголки губ задергались в безумном тихом смехе. Под глаза залегли мешки вымученного счастья, а щека горела от поцелуя. Самого теплого и приятного в его жизни. Просто невероятно насколько мир мог рухнуть на голову осознанием, что у него всегда был выбор. И он мог сделать его, но боялся.       А в ней столько смелости…       Откуда в таком маленьком хрупком теле столько храбрости?       Ноги ослабли. На его тело нашло жуткое облегчение от сумасшедшего дня в компании обманщицы-гриффиндорки, которая, на минуточку, вообще перешла все грани дозволенного. Стоило ей поглотить мысли Драко, и раздражение не заставляло себя ждать — являлось моментально и затягивало в пучину чего-то неизвестного.       Он вытащил из кармана пиджака галстук с волосом единорога, блеск которого только усилился назло скрывающим красоту чарам. Грейнджер была такой чертовски сильной и умной ведьмой, что ее волшебство еще держалось, будто вцепилось в его вещь когтями. Малфой одним взмахом палочки и грубым заклинанием сорвал их, чтобы избавить себя от остатков общества своей наставницы. Накипело.        Она с такой легкостью стянула галстук с его шеи в холле аукционного дома, что Драко покраснел, как второкурсник. Была в этом своя интрига. Тяжелая, манящая, и до одури пугающая.       Пиджак слетел с него так же быстро, как и остальные детали одежды. Хотелось смыть с себя всю пыль от маггловской узколобости и оставить только проснувшееся внутри забытое чувство удовлетворения. Полнейшего кайфа. До пущей уверенности он хотел бы еще затащить в койку Пэнси, но пообещал себе больше этого не делать. Просто из старого принципа, что отношения должны заканчиваться точкой, а не запятой. Так правильно. Так учили его родители.       А он слишком расслабился под натиском гриффиндорской тушки в узких маггловских джинсах. Узких по аристократическим меркам. Как Малфой уже убедился, магглы не стеснялись носить облегающую настолько одежду, а многие женщины едва прикрывали свои бедра юбкой приличной длины. Грейнджер недалеко от них ушла, и он мог представить, как выглядит ее задница, когда она нагибается. Даже ее черные брюки были неприличными. Или это у него… где-то застоялось?       Драко поспешил встать под душ. Низ живота предательски наливался кровью, а злость разрослась подобно желанию — до дрожи и жара. Конечно, он не станет этого делать. Не будет представлять ее задницу, чтобы получить разрядку. Не будет представлять, как она тянет его за галстук и грубо впивается в его губы. И не будет думать, как сильно она бы скулила, засунь он руку ей в брюки прямо на фуршете.       Это все мерзко. Но возбуждение стало только сильнее.       Черт…       Дыхание перестало ему подчиняться, а мозг вырисовывал отвратительные картинки трахающихся тел в ее машине. Малфой быстро окатил твердого себя холодной водой и обтерся полотенцем. Это просто наваждение из-за отсутствия секса! Все же парни начинают представлять всякую хрень и просыпаться ночью от того, что трутся об матрас, верно? Это же гребаная физиология и ничего больше.       У него мог встать на Хоуп. Или капитана команды Трейси. Блять, просто физиология. Просто нужно найти себе девушку!       Но он не мог найти себе девушку и плодить слухи, пока не определился, что делать с Грейнджер. Да ее страшно было трахать! Это как затащить в постель лучшего друга — странно и невозможно тупо. Драко уже три недели не сводил с нее глаз, искал, за что можно зацепиться, но ни ее красивые ноги, ни ее тонкая талия и шея, даже ее сладкий запах — ничего не помогало ему приблизиться к ней. Он даже подрочить на Грейнджер не мог, потому что это, мать его, слишком!       Почему? Почему так сложно переступить через это?       На фуршете он удивлялся, как она идеально попала в настроение присутствующих: черные брюки, приталенная бордовая блузка и уложенные волосы не выделяли ее на фоне остальных, но и не делали слишком незаметной. Грейнджер знала, как себя подать, и ей не нужно было для этого выпячивать сиськи. Она прекрасно чувствовала себя как в мире магглов, так и в мире волшебников. Была умна, разборчива и уверена и там и там, как чертова дочь самого Мерлина! Выскочка! Заучка!       Дура!!!       — Прошу внимание!        Это было на фуршете. Драко сделал глоток безалкогольного пунша и перевел полный ненависти взгляд на подиум, где мужчина в розовой рубашке уверено взялся за стойку с микрофоном. Малфой видел его впервые, потому что пропустил выдачу лотов своих друзей, стоя перед зеркалом в туалете. Убеждал себя, что обман Грейнджер — не самый страшный в его жизни. Хуже было, когда Темный Лорд обещал помиловать его от Круциатуса после принятия метки. Не помиловал.       Или когда отец отдал его любимых, до одури добродушных, собак какому-то заводчику, потому что боялся, что Пожиратели смерти их растерзают, словно звери. Что и произошло с павлинами, от которых остались только мокрые пятна с перьями. Мэнор превратился в хренову ярмарку развлечений для больных убийц с яркой-красной от пятен крови пыточных в подземелье.        А как же Беллатриса? Эта чокнутая сука обещала, что с ним все будет хорошо, он же Блэк, и, блять, поцеловала его. С шершавым мерзким языком. Ртом с гнилыми зубами. Как это забыть? Его родная тетка собиралась лишить его уже несуществующей девственности, схватила за член, наплевав на родственные правила, но благо в кабинет вошел Люциус. Она прекратила, пока Драко просто замер от страха, впиваясь руками в край стола за спиной, будто зажатая боссом секретарша.       И это не все. Хуже было смотреть на то, как трусливый отец молча пропускает мимо себя смеющуюся и довольную Беллатрису, опустив глаза в пол. Было гадко до блевоты. Драко, кстати, вырвало в ближайшую антикварную вазу сразу, как закрылась дверь.       Так что стерпеть обман Грейнджер он мог. Поэтому опрокинув в себя пару бокалов сладкого пунша, чтобы унять сухость в скованном от воспоминаний горле, наблюдал за маленькой сценой. Старался не смотреть на вездесущих детей. Не пугать их своим бледным видом, и не пугаться их полных надежд взглядов сам.        — Я хочу пригласить на сцену невероятного человека, — основатель фонда трепетно вздохнул прямо в микрофон (Грейнджер сказала, так называется эта штука на подобие Соноруса), и гул в зале стремительно стих. Драко почувствовал на себе ее взгляд, и когда посмотрел на Грейнджер в ответ, она одобрительно кивнула ему. — Того, кто решил дать шанс на жизнь. На еще одну такую необходимую попытку. Того, кто верит в лучшее…       Малфой фыркнул и пригубил пунш.       Ну и кто этот идиот?       — Мистер Малфой! Прошу вас!       Зал взорвался овациями.       Драко чуть не подавился, но успел вовремя убрать от лица бокал и прикрыть рот ладонью. На него восхищенно смотрели все присутствующие, и он не мог не бегать взглядом по хлопающим ему ладоням, которые буквально громыхали. И кажется, его замешательство затянулось от того, насколько тело застыло во времени.       Сначала улыбка Грейнджер. Она стремительно приближалась, и Малфой понял, что смотрит на нее неотрывно. Теплая рука забрала ножку бокала из его онемевших пальцев и поставила на столик.       — Ты в порядке?       Потом — ее горячее дыхание на ухо вместе с шепотом стали для него пощечиной. Он резко выпрямился в спине, на которой чувствовал ее ладонь, и кивнул.       — Иди на сцену, — шепнула она снова сквозь улыбку и опустила руку. Драко вышел на сцену как в тумане.       Он? Верит в лучшее? Дал кому-то шанс?       Почему такого шанса не было у него? Почему?!       — Мистер Малфой, — организатор пожал ему руку. Драко надеялся, что тот не заметил, как она дрожала. — Вы — ангел. Настоящий ангел для этого ребенка, и каждый в этом зале благодарен вам за помощь, — Малфой сжался. Он никогда не слышал таких слов о себе. Отвратительно светлых. Даже от родителей. — Лизи?       Ему хотелось истерически фыркнуть на несправедливость и убежать, но аплодисменты стихли. Малфой не сразу понял, что нужно обернуться и посмотреть в сторону, где на сцену неуверенно и очень слабо поднималась маленькая фигура, похожая на тень от стойки микрофона. Тонкие ножки. На голове глупая шапка в виде большой морды кота из-под которой не торчали волосы. Под шапкой не было волос.       Большие голубые глаза. Крохотный нос. Бледная кожа. Малфой решил, что они не такие уж с ней и разные.       Она подошла к нему с этим идиотским бумажным ангелом в руках. Подтянув брюки над коленями, Драко присел перед ней на корточки. Волнение скрутило желудок.       — Меня зовут Лизи, — сказала она ему тонким голосом. Таким же тонким, как ее руки. — Это не первый мой ангел из оригами, но другие были не такие красивые.        — Уверен, другие тоже были ничего, — выдавил он и подумал, что звучал грубо, но девочка улыбнулась, от чего ее глаза впали в худое лицо еще больше.       — Знаете, я понимаю, как мне повезло, что вы выбрали моего ангела, — она смущенно сжалась. — Вернее, теперь вашего.       — Можешь оста…       — Нет, подождите, — прервала Лизи уверенно, словно взрослая, и Драко нахмурился. — Я просто хочу вас поблагодарить за… возможность жить. И за это!       Она резко нагнулась и поцеловала его в щеку, от чего Драко чуть не завалился на пятую точку. Зрители в ресторане засмеялись, кто-то всхлипнул, а Малфой жутко покраснел, как и девочка перед ним.        — Я буду бороться! Спасибо! — она поджала губы от смущения, втиснула ему в руки ангела и рванула со сцены к плачущим родителям.        Драко казалось, что теперь это был совершенно другой ребенок. В ней появились силы, или выросли крылья как в поэзии, может еще какая-то воодушевляющая хрень, но почему-то он решил, что именно этот момент никогда не забудет. Ни Темного Лорда с его выжигающим мышцы Круциатусом, ни вонючий язык Беллатрисы.       Невидимые, но такие ощутимые крылья Лизи.

~*~

      Драко спустился в гостиную, когда всех младшекурсников разогнал по спальням, как образцовый староста. Тихо скрывшись в тени напротив стеллажа с книгами, он задумчиво осмотрел корешки. Ему хотелось почитать чего-то сухого и с фактами, как учебник истории, чтобы перекрыть эмоциональный водоворот в душе. Ладно, вообще-то ему хотелось вон того романа с кричащим названием «Запах твоей кожи» на верхней полке, но нужно было заземлиться. Хватит на сегодня.       Малфой не хотел разбираться сегодня ни с Моро, ни с Грейнджер, ни с ее Патронусом у спальни девочек. Конечно, он понял, кому предназначалась юркая голубая выдра, и агрессивно сжал зубы. Эти секреты скоро тоже доведут его.        Все — завтра.       Он уже откинул навязчивые мысли и потянулся за учебником, как услышал цоканье каблуков на лестнице. Пэнси спешила к выходу в черном классическом платье, слишком нарядная и слишком взвинченная. Украшения с изумрудами она надевала только в одном случае — если хотела кого-то впечатлить.        И явно за пределами территории Слизерина.       — Ты куда, Паркинсон? — вышел он из тени, и та вздрогнула, пойманная с поличным. Захлопала темными ресницами.       — Прогуляться, — резко выдала она. Пэнси стала такой дерзкой после отношений с ним. Когда-то только восхищенно смотрела, язвила Поттеру и боязливо терлась рядом. — Люблю перед сном подышать воздухом подземелий. Этот запах сырого камня… — она глубоко вздохнула, нарочно переигрывая. — Умиротворяет.       Паркинсон отвернулась и снова двинулась к выходу. Драко вздохнул уже по-настоящему и нагнал ее в пару быстрых шагов по лестнице перед появившимся проходом.       — Пэнс.       — Ну что? — она раздраженно развернулась и скрестила руки на груди. Драко же свои спрятал в карманах брюк. Черный свитер слегка задрался снизу.       — Я видел Патронус Грейнджер.       Вздернутые брови Паркинсон не сулили ничего хорошего.       — Ты знаешь, как выглядит ее Патронус?       — Она часто им пользуется, — непонятно, откуда в ней столько ресурса, но для магглорожденной это было впечатляюще.        У Малфоя тоже был Патронус раньше, до всех событий с отцом и принятием метки. У него получилось призвать его всего однажды, и это был хорек, словно еще одна насмешка от больного псевдо-Грюма. Поэтому он и запомнил Патронус Грейнджер. Они были чем-то похожи, и Драко с завистью наблюдал, как она призывает его в библиотеке для забавы, легко и просто, едва закрыв на секунду глаза. Грейнджер было так легко вспомнить хорошее, будто война вообще ее не коснулась.        Хотя после всех подозрений этой идиотки и духа ненормального авантюризма он понимал, что это не так.       — И… это выдра, — он дернул плечами, чтобы минимизировать значение своего внимания к деталям Грейнджер. — Тяжело не заметить.       Пэнси знала о Патронусе Малфоя и то, что он больше не мог его призывать. Она облизала губы и сжалась под натиском своих же тонких рук на плечах.       — У Грейнджер много светлых воспоминаний, — она говорила тихо, и стук собственного сердца заглушал ее голос в ушах. Непривычно было слышать что-то доброе в сторону Грейнджер от Паркинсон. — Поэтому она умеет прощать, — тут Пэнс внезапно закатила глаза. — И поэтому может прислать за день пять Патронусов… Неугомонная женщина.       Малфой в миг оживился.       — Что у вас за проект?       — Ты можешь… — ее брови сошлись на переносице от желания отвязаться. Драко покрылся ощутимой коркой раздражения на перемену отношения к себе. — Просто отпустить ситуацию и переключиться на что-нибудь более… — она резко расслабила и опустила руки. — Хочешь потрахаться?       — Нет, — ее секреты и очевидный интерес другим мужчиной окончательно его оттолкнули. — Не хочу.       — И я.       В затянувшемся молчании Малфой совсем потерял способность держать язык за зубами. Это напряжение и Грейнджер каждый раз делали из него бешеного пса.       — Ты будто все лето с ней провела! — рыкнул он в лицо Паркинсон, и та недовольно поджала губы. Опустила глаза, совсем не отрицая. — Подожди… — Драко наклонился, чтобы заглянуть этой низкорослой предательнице в лицо. — Это правда?!       — Может, пару месяцев или меньше.       — Как?!       Как будто он сам не собирался трахнуть Грейнджер.       — Это засекречено Министерством, Драко, — решительно ответила она. — Мы кое-что разрабатываем, вот и все!       Хруст яблока.       Они оба резко обернулись на звук. Малфой покачал головой, увидев Нотта, прислонившегося плечом к колонне и жующего яблоко. Говнюк подслушивал.       — Тео… — пробубнила Паркинсон. — И ты здесь.       — И я здесь, — он сморщился от кислого вкуса. — Искал, чем поживиться перед сном. Решил вами.       — Что я пропустил? — Блейз спустился с лестницы с другой стороны гостиной и уже подошел к внезапному собранию, поправляя рукава джемпера.        — Блейз…       Драко фыркнул и решил заручиться поддержкой друзей:       — Паркинсон и Грейнджер — с какого-то хера подружки.       Тео издал булькающий смешок, от чего начал кашлять яблоком. Блейз хлопнул его по спине пару раз, и тот с надрывом произнес:       — Уже даже Пэнси тебя обошла, Драко. Кхе! Теряешь хватку…       И чего Малфой ждал? Поддержки? Ну конечно. Только лишнюю болтовню!        — О чем вы? — нахмурилась Пэнс и резко вцепилась своим грозным взглядом в профиль Драко. — Ты… Ты решил… — он закатил глаза и облизал сухие губы. Придурок Тео! — Салазар, Драко, — она несильно дернула его за плечо, чтобы развернуть к себе. — Даже не смей! Не трогай ее! Тем более сегодня… Иди трахни кого-нибудь другого! Для репутации подойдет и Уизли, она, кстати, чистокровная!       — Но-но! — Блейз выставил палец. — Это моя территория. Рыжих люблю я.       — А что сегодня? — Тео выкинул яблоко в камин и сжег бессловесным Инсендио из палочки. — У заучек ретроградный меркурий?        Трое слизеринцев уставились на надутую Паркинсон. Она пару раз втянула щеки в размышлениях, но все же произнесла:       — У нее сегодня День Рождения.       — Что? — Драко удивленно вскинул брови.       — И мы не приглашены на тусовку? — Блейз упер руки в боки и отклячил бедро в сторону.       — А с чего они должны вас приглашать? — фыркнула Пэнс. — Соратники нашлись…       — Но ты приглашена, да? — яростно кинул ей Драко и кивнул на ее платье. — Подружки!       — Мы идем с тобой. — Заявил Забини как ни в чем не бывало. Драко хотел бы отрицать, но почему-то не мог. Возможно, ему не хотелось пропускать вечеринку в стенах замка.        Но какая может быть тусовка у Грейнджер? Читать книги по ролям и пить сок с мякотью?       — Нет, — Пэнси явно разозлилась.       — Я прихвачу ящик огдена! — Нотт уже скрылся за поворотом.       — Нет, Тео!       — Бери два! — крикнул ему в след Блейз.       Паркинсон рыкнула и закрыла лицо ладонями. Малфой почувствовал себя настоящим ублюдком, который охотится на девчонку-недотрогу, словно за свежим мясом. Он не был таким. Хамом, настырным, привередливым и язвительным — это безусловно, но не насильником. Драко в целом был очень хорош собой, чтобы идти на крайности.       — Слушай, Пэнс, — тихо произнес он, пока Блейз отвлекся на мальчишку со второго курса, прогоняя того в спальню. Пэнси опустила ладони от своего скованного желчью лица. — Я не собираюсь ее «трогать», просто хочу шанс. Такой же, какой она дала тебе.       — Зачем? — как это, зачем? Чтобы не чувствовать себя дерьмом. — Чтобы самоутвердиться? — Драко нахмурился от неприятного чувства, что его прочитали. — Мне нужно, чтобы она была с чистой головой.       Этот их проект. То, как внезапно отдалилась Пэнси. То, как она изменилась и не боялась высказывать все ему в лицо. Будто в ней что-то сломалось...        И Драко не покидало ощущение, что она бросила его не только как девушка. Своим поведением он оттолкнул ее настолько, что теперь не был для нее даже другом. Рано или поздно у всех лопнет терпение, и он мог потерять так все свое окружение. Подругу еще не так страшно. Ему не были интересны женские сплетни и сопли.       — Пэнси, — Драко все же посмотрел в ее зеленые глаза, полные обиды. — Когда я стал тебе врагом?       Она отвернулась. Так быстро, что ее каре накинуло на него шлейф свежих лаймовых духов.       — Так, — послышался звон бутылок и хруст ящиков, рухнувших на пол из рук Теодора. Драко повернулся на звуки. — Сейчас только уменьшу их…       — Нам же там не устроят инквизицию? — Блейз вернулся и уставился на Паркинсон, которая уже пришла в себя, накинув на лицо маску безразличия и принятия. — Мы тебя одну все равно не отпустим.       Его губ коснулась еле заметная улыбка. Кажется, Драко — совсем пропащий друг, раз не подумал об этом в отличие от Забини.       — Салазар… — она вздохнула. — Тео, ты хоть взял зелье? Не хочу краснеть, когда тебе перепадет, и ты снова будешь бегать и спрашивать его у каждого встречного гриффиндорца!       — Черт, забыл! — он хлопнул по карманам своих просторных брюк и ускорил шаг к лестнице. — Сейчас возьму. Меня, кстати, тогда выручил Адриан! — крикнул он уже с другого конца гостиной. — Как я и говорил…       Малфой сжал кулаки в карманах и стиснул челюсти. Он планировал забыть на выходные о Моро, но тот находил его сам, как пиявка. И конечно, теперь Драко жизненно необходимо присутствовать на Дне Рождения Грейнджер, чтобы не дать ей лечь в кровать второго старосты. Да, он пока сам не решился на какие-то шаги в ее сторону, но позволить Моро этого он тоже не мог. Это будет полное фиаско по всем фронтам.       — Мне не нравится твой взгляд, — заметила Пэнси его напряжение, и Драко повернулся к ней. — Ты все испортишь!       — Что испорчу? — он хотел узнать больше об их проекте. О том, почему голова зазнайки должна оставаться чистой. — Что я могу испортить, Пэнс?       Она молчала, а Блейз не вмешивался и убирал уменьшенные ящики в сумку на длинном ремне.        Она молчала и смотрела на него, глубоко дыша, от чего ее идеальное декольте высоко поднималось.       — Ладно, — сказала, будто выдохнула. — Я что-нибудь придумаю. Идем. Костер инквизиции будет жарким.

~*~

      Полная дама не просто удивилась — она была возмущена. Пряча пунцовое лицо за веером, толстуха брезгливо открыла дверь, когда Пэнси тихо назвала пароль. Блейз цокнул на ее предупредительный взгляд, а Малфой просто втянул щеки. Она посчитала, что они не достойны знать пароля от гостиной с нужными им гриффиндорками, а на Тео, трахающего всех подряд, даже не взглянула.       По правде говоря, в Нотте просто не было корысти. Всего лишь похотливый зверек.       — Пэнси! — веселая Грейнджер встретила «подружку» с улыбкой на лице и стаканом в руке, но как только ее взгляд сместился чуть левее, ее вид мгновенно помрачнел. — О боги… — она облизала свои яркие от напитка губы. — Что они тут делают?       Гостиная Гриффиндора была в сто раз ярче, чем Слизерина, и насквозь пропахла шоколадом с апельсинами. От зажженного камина комната словно горела, погруженная в цвета красного и золотого, а контраст температур покрыл кожу мурашками.       Старшекурсники веселились, гоготали и в целом не заметили незваных гостей. Сама же Грейнджер выглядела необычно: платье-колокольчик винного цвета с поясом, волосы собраны в высокую прическу, туфли с небольшим каблуком и горящие блеском глаза.       Они встретились взглядами, и Драко сглотнул свою нервозность от того, что счел ее симпатичной.       — Навязались, — отмахнулась Паркинсон. — Одну не отпустили к разъяренной стае львов.       Гермиона насмешливо закивала, а подошедшая к ней Джинни закатила глаза до идеальных белков и заворчала:       — Какие заботливые…       — Мы такие! — громко заявил Теодор.       И зря.       Теперь на них эта самая разъяренная стая уставилась.       — Какого хрена… — первым подскочил очевидно выпивший коротышка-Финниган, и Драко этому даже не удивился. Самый буйный после громилы Уизли. — Грейнджер! Что они…       Виновница торжества пожала плечами и закусила нижнюю губу в раздумьях. Драко почувствовал холодок по спине от ожидания драки и уже хотел уйти, как увидел гребанного Моро выросшего за ее плечом. Он смотрел точно на него. Прямо в глаза.       Как вызов.       — Пришли поздравить меня с Днем Рождения, — ответила Грейнджер Финнигану. — Как хорошего… наставника.       Обычное дело! Те, кто травили ее все эти годы, приперлись кланяться в ноги. Но, честно говоря, последние три курса — не так активно. Все лавры уходили Поттеру, который прямо сейчас как по волшебству материализовался возле своих подружек, и сквозь неизменные круглые очки смотрел только на Пэнси.       — Паркинсон?       — Поттер, — ответила она и чуть прокашлялась от охрипшего голоса. Малфой нахмурился. — Ты здесь, вот сюрприз.       Она не была удивлена. Слишком много яда в ее голосе. Драко скользнул взглядом по ее телу и заметил, как она щелкает пальцами, мнет их, и коленки едва ли держатся прямо от очевидно намокших под платьем трусов.       Блять, это не может быть правдой…       Мысленный стон был похож на скрип гвоздя об стекло. Малфой ругнулся под нос, не в силах сражаться с тем, кто спас его из Адского пламени в Выручай-комнате, а сам будучи тем, кто должен залезть под юбку Грейнджер. И она очевидно имела какие-то отношения во время учебы в школе и с Уизли, и с Поттером тоже. Вряд ли спала, но… что-то же там было?       — Какая неожиданность, — очевидно насмехаясь, но с доброй улыбкой на губах, Грейнджер была похожа на ту еще невыносимую стерву. Понятно, почему они подружились с Паркинсон. — Надо же…       — Вам тут не рады.       — Симус, успокойся, — Поттер махнул ему, и тот как по приказу отступил, не забывая показать всем своим конопатым лицом жуткое отвращение, будто наступил на говно.       Говно у тебя на…       Блейз перебил его мысли:       — Так вы умеете тусить, или так и будете держать нас на пороге, будто мы не пили вместе три недели назад и не помогали друг другу в казусных ситуациях?       Тишина стала осязаемой.       — Еще как помогали, — дополнил Тео и кинул быстрый взгляд на Моро.       Если Адриан таскал с собой особые зелья, вряд ли его намерения были так чисты и радужны, как думала тупоголовая Грейнджер. Еще за несколько дней Малфой успел узнать от Хоуп, что Моро спал с какой-то когтевранкой, и та задыхалась от отчаяния, что он делает вид, будто ничего между ними не было. Никакими чувствами к Грейнджер там и не пахло. Лишь гнилью.       — Ладно, — Поттер растянулся в какой-то злодейской улыбке, и Финниган, с ухмылкой на пол лица, кажется, понял его без слов... Они что-то задумали! — Раз уж вы здесь.       — Тогда сначала откуп, говнюки! — крикнул он и с грохотом протащил по полу деревянный стол, оставляя прямо перед ними. Он застыл ненадолго, упираясь ладонями в столешницу. Опустил голову. — Ради Гермионы.       Блейз стянул сумку с плеча застывшего Тео, и отлевитировал на этот стол два уменьшенных ящика отборного виски, в секунду принявших со звоном полноценный размер.       — Этого хватит? — с ухмылкой спросил он, радуясь веселой реакции окружающих.       — Не хило… — протянул Финниган и сузил глаза, словно наконец встретил достойных соперников на пьянку. Грейнджер замотала головой и очевидно этого не одобряла. Малфой тоже. Он редко пил и не любил выглядеть плохо с похмелья. — Но как насчет посвящения?       Драко вздрогнул и выпрямился.       — Какое еще нахрен посвящение? — ему стало тошно от мысли, что его замотают в один из этих ублюдских красных свитеров. Он испуганно осмотрел учеников с других факультетов, но не увидел ничего подобного. — В гриффиндорцы?!       Финниган выпрямился в спине и гордо надул грудь.       — В герои.       Поттер прыснул.       — Я пошел, — Драко сорвался с места к выходу за спиной, но был пойман твёрдой рукой Поттера, схватившей его предплечье.       — Стой, Малфой, — он все еще улыбался, как чертов дьявол, а потом обернулся на Грейнджер. — Гермиона, не покажешь им?       Ладно, Драко должен признаться, что его заинтересовало это глупое посвящение, а еще больше он поддавался влиянию проклятого Поттера. Хоть Малфой и выдернул раздраженно локоть из его хватки и поджал губы, сдерживая оскорбления, но он не мог не держать себя в руках.       Этот герой спас его задницу. Спас магическую Британию. Защищал его в суде.       Был первым, кто хлопнул его по спине и натянуто улыбнулся, проходя мимо из зала заседания, когда остальные плевались. Тогда Драко тошнило от его жалости, но за летние месяцы самокопания осознание, что Поттер боролся с собой не меньше его, больно ударило под ребра.

~*~

      Внезапные гости, вылезшие из своего змеиного гнезда, были большой неожиданностью для Гермионы. Но она стояла перед ними с абсолютной решимостью в глазах и ухмылкой на лице, чувствуя вкус очевидной победы. Их разделял стол, на котором стояло то, что Симус называл бомбой замедленного действия — гремучая смесь из алкоголя, способная расплавить желудок. Но Грейнджер уже пила его пару раз, например, когда Гриффиндор выигрывал кубок Квиддича.       И теперь она, хмельная и игривая, была готова разрушить стереотипы слизеринцев о себе, как о серой библиотечной мыши. Ей нужно побеждать во всем.       Иногда она вспоминала детские обиды, что тлели в груди и не отпускали ее комплексы. Обзывательства копились снежным комом, и образ навязался ей, как клеймо: будущая старая дева; храбрая, сильная (лучше не лезть), но скучная и черствая. Малфой и Гойл были на том уроке Трелони, и смеялись громче всех, когда она оскорбленная бежала из кабинета.       Но Гермиона была нормальной. Не оторвой, разумеется, и не умелой любовницей, но очень любила учиться во всех сферах, и точно умела развлекаться и шутить. Особенно она радовалась, когда злодеи получали свое.       Грейнджер спокойно взяла стакан, который еще недавно поджигался Дином в доказательство крепости напитка (Тео вытаращил глаза и прошептал что-то типа «оно горит») и большими глотками осушила те несколько стопок, что в него были налиты. Она не могла видеть реакцию Малфоя, потому что сразу же зажмурилась от жжения в горле и пищеводе, закрыв рот запястьем. Все замерли, пока она не убрала руку и не вдохнула.       — Проще простого, — Гермиона со стуком поставила стакан на стол.       — Такое геройство мне по душе, — хмыкнул Забини и улыбнулся Грейнджер.       — С чего-то же нужно начинать.       И гостиная взорвалась счастливыми возгласами, словно в Колизее началось кровавое шоу.

~*~

      — Пей! Пей! Пей! Да-а-а!!!!       Малфою, конечно, кричали громче всех, потому что думали, что его стошнит. Он вызвался сразу после Забини и опрокинул в себя алкоголь, словно это не самое отвратительное, что было у него в горле. Закашлялся и отмахнулся от дружеского шлепка Гарри по спине, очевидно не позволяя к себе никому прикасаться.       Как он вообще встречался с девушками? Один единственный раз Гермиона видела, как он лежит головой на коленях Пэнси в поезде, и еще один раз, когда он зажимал в углу коридора какую-то девчонку со своего факультета, яростно вылизывая ее рот. Но это, казалось, было так давно. С тех пор Малфой стал жнецом, настоящей льдиной, и его передергивало каждый раз, когда кто-то его касался.       Может, он и раньше был брезгливым и дотошным. Грейнджер не знала его настолько близко и не собиралась узнавать. Ей хватало того, что он просто трепал ей нервы и вел себя противоречиво.       Гарри и Рон, благодаря своим привилегиям, смогли попасть в Хогвартс на День Рождения, попросив разрешения у МакГонагалл. Прибыли по просьбе Джинни, которая весь вечер пожирала взглядом своего бывшего и от этого даже не пьянела. А тот смущенно краснел в стакан, когда Пэнси, сидящая рядом с ним, была чуть настойчивее, чем привыкла. Ее терпение уже было на исходе, потому что скудный на внимательность Поттер не принимал ее слабые сексуальные атаки всерьез.       Конечно, Гермиона не могла не сообщить Паркинсон, что Гарри здесь. Та бы ее никогда за это не простила.       Кто ж знал, что она притащит с собой остальных змей? И теперь Рон, который на время покидал гостиную, и Гермиона в тайне надеялась, что не к какой-нибудь девушке, — с презрением следил за худой фигурой Малфоя, стоящего у лестницы. Староста Слизерина был достаточно спокоен, покраснел щеками от выпитого алкоголя, и размеренно болтал с Забини, посмеиваясь.       Кажется, они оставили их с Джинни в покое. Или испугались Гарри и Рона.       Постепенно градус ненависти к слизеринцам спал, всем стало все равно на них, а Теодор уже сидел в компании Полумны и Силонны (двух странных когтевранок), вообще не стесняясь того, как оголился низ его живота из-за рук на спинке дивана. Девчонки, очевидно, были в восторге от него и его темных кудрей; от бус из стекляшек, которыми он кичился, на что принципиальная Джинни с соседнего кресла только закатывала глаза.       Адриан был рядом. Один раз пригласил Грейнджер на танец, и она не смогла отказать, окончательно теряя инстинкт самосохранения. Все притупилось. Она пила алкоголь не так часто, может, пару-тройку праздников в год, поэтому он действовал на нее абсолютно разрушающе. Но в День Рождения так хотелось обо всем забыть и расслабиться… Это был чудовищный год.       На общей вечеринке в честь начала года Гермиона переживала, что начнется драка, и пить не стала. Следила, чтобы факультеты не накинулись на Слизерин и не растерзали его, но этого не произошло. Благоразумие победило, а Симус вырубился раньше, чем успел разозлиться на кого-то из бывших врагов.       Даже в танце Адриан не позволял себе лишнего, кроме обольстительных слов: никогда не касался ее неприлично долго и не бросал взгляд на декольте. Он только смотрел ей в глаза, абсолютно неприкрыто и томно, будто ждал разрешения, которого она была не готова дать. Слишком страшно было подпустить его ближе. Тревога вопила на всю голову.       После головокружительного (от алкоголя) танца с Моро, Гермиона поднялась в ванную своей спальни освежиться, и вышла из комнаты, немного протрезвев. За поворотом у лестницы ее поймал Малфой.       Ну как поймал, скорее, поджидал и окликнул вопросом:       — Какого хрена это было?       Грейнджер вздрогнула и развернулась, оглядываясь по сторонам. Винтовая каменная лестница была окружена стенами, а факел на ней как назло не горел. Полутьма и выпитое сильно романтизировали происходящее.       — Ты о чем? — она неловко сделала пару шагов к его расслабленному у стены телу. Высокий, худой и плечистый: Малфой был одет в черный тонкий свитер и неизменные классические брюки. В руке держал стаканчик, который перекрасил из красного в изумрудный. До чего же принципиальный!       — О той ядерной смеси, что ты выпила, — он оторвался от стены и навис, как призрак. — Это не сок с мякотью.       Между ними было полметра, но казалось, что она чувствует его запах. Драко не звучал грубо.       Обессиленно.       — А что не так? — Гермиона нахмурила брови. — Ты же тоже ее выпил.       — Да, — он дернул плечом, — но не ты, Грейнджер.       Серые глаза с огромными от тени лестницы зрачками и алкогольным блеском снова смотрели на нее этим взглядом — изучающим болотную тину.       Его губы в подтверждение скривились.       — Ты навесил на меня ярлыков и теперь удивляешься? — она фыркнула и замотала головой. — Думаешь, я совсем не умею веселиться? Решил, что все обо мне знаешь?       Он моргнул, будто информация с трудом до него доходила, и задышал чаще. Поверхностно и жутко вкусно. Живот тягостно свело.       О боже…       — Грейнджер, ты пьяная, — сказал он почему-то и издал смешок, похожий на резкий выдох.       — И что? — она точно будет краснеть завтра, вспоминая этот разговор. Какой-то до ужаса интимный. Они язвили друг другу, но не злились. — У меня сегодня День Рождения, который я провела с вами. Я отдаю себе отчет, — Гермиона не давала отчет только своему языку. — Почему тебя это беспокоит?       Малфой слегка нагнулся к ней, покачиваясь. Грейнджер не отшатнулась, как делала это обычно, и очертила взглядом румянец на его скулах.       — Меня твое состояние никогда не беспокоит, — сказал он с ядовитой улыбкой и облизал губы. — Мне плевать на тебя.       Гермиона опешила, но эта игра показалась ей забавной.       — Тогда в чем дело?       Он вздохнул и опалил ее лицо своим горячим и прерывистым дыханием. Его раздражение прорвалось сквозь напускное радушие, и Грейнджер поджала от злости губы.       — Я пытаюсь сдержаться и не оскорбить тебя… дура.       — Так не сдерживайся, Малфой, — сузила она глаза и шикнула ему в лицо, выпятив грудь, которая чуть коснулась его. — У меня твое притворство поперек горла стоит.       — Ты вся у меня поперек горла, Грейнджер!       — Так проваливай! — крикнула она в ответ и развернулась на каблуках, чтобы уйти. — Ангел, как же… — пробубнила она себе под нос, вспоминая слова организатора аукциона.       Ну вот, что с Малфоем не так? Почему ему обязательно нужно ее задеть?       — Стой!       Он схватил ее за локоть и дернул на себя в тень, от чего Грейнджер запнулась о свои же каблуки. Драко поймал ее своей грудью и задрал подбородок, будто боялся, что может коснуться лицом ее волос.       Запах его дорогого парфюма ударил в нос. От горячего тела ее отшатнуло, как от пламени. Ладони ласково тронул кашемир: контраст мягкой ткани и твердой груди под ней не хило взбудоражили воображение. Под свитером точно были сухие мышцы от игры в Квиддич…       — Ты постоянно будешь так делать? Хватать меня? — она потерла локоть, который вырвала из его руки. — Что тебе от меня нужно? — спросила Грейнджер почти со стоном.       — Я тоже пьян, поэтому выслушай меня, — Драко убедился, нет ли кого рядом, и снова нагнулся к ее лицу. — Не верь Моро. Он трахает все, что движется.       Гермиона вскинула брови. Не сказать, что ее не задела эта информация, но услышать такое от Малфоя было еще страннее. Это удивило намного больше, чем похождения Адриана, в которые она с трудом верила. Он сам признался ей, что Уоррингтон обвинила его в «разгульной жизни». Должно быть, ползли слухи из-за его красивой внешности. Девушки могли врать.       — А у нас что… — Грейнджер улыбнулась сквозь поджатые губы, — каким-то законом запрещено трахаться? Помимо правил школы, которые, по правде говоря, никто не соблюдает.       Драко моргнул. Его губы и брови дрогнули в замешательстве.       — Что? — он в итоге нахмурился. — Еще раз.       — Ну… — она облизала губы от волнения. Все еще было странно. — Трахаться. Запрещено?       Он просто смотрел на нее, обездвиженный. Закусил губу в немом раздумье, и постепенно уголок его губ пополз вверх. Вокруг глаз залегли насмешливые морщинки.       От неловкости сердце Грейнджер чуть не выпрыгнуло из груди.       — Почему ты улыбаешься?       — Это необычно слышать от тебя, — он снова усмехнулся на резком выдохе, чуть качнулся от выпитого и уперся свободной рукой в стену сбоку. — От правильной зануды.       Гермиона закатила глаза и взорвалась тирадой возмущения:       — Да, и пить я не должна, и песни петь, правда? — взметнула она руками, смотря на его улыбку. — Я же не человек! — повысила она голос, но Малфой не шелохнулся. — Какая ты язва, Малфой! Я же не враг тебе! Нам придется сотрудничать до окончания проекта, хочешь ты этого или…       Она резко запнулась.       Его губы дрожали от смеха, а глаза блестели, будто он смотрел на самое забавное представление или до сих пор прокручивал в голове нелепое «трахаться» из ее уст. Он не выдержал и отвел лицо в сторону, потому что улыбка обнажила все его зубы. Грейнджер не видела ничего подобного за все годы учебы с ним.       — Это… — она наклонила голову, чтобы убедиться. Малфой действительно по-доброму улыбался, словно получил невероятное удовольствие. — Это твоя настоящая улыбка? — он тут же отвернулся, до сих пор содрогаясь плечами.       — Салазар, Грейнджер… — Драко бубнил себе под нос сквозь приступ смеха. — Законом запрещено трахаться… Только ты могла так сказать!       — Эй!       Ее рука уже потянулась к мужскому плечу, но ниже с лестницы послышался голос Джинни:       — Гермиона? — Уизли поднялась на пару ступеней, и Драко поспешил запрокинуть лицо к потолку, чтобы собраться. Грейнджер увидела обеспокоенный взгляд подруги и кивнула, когда та поманила ее вниз.       — Да, иду, — поспешно добавила она, впечатленная, что Малфой только ей позволил увидеть себя таким. Джинни не позволил, и та, обескураженная их интимным разговором, спустилась обратно в гостиную с нахмуренными рыжими бровями. — Спасибо за… — Гермиона обняла себя за плечи, пытаясь подобрать слова, — заботу?       Драко пожал плечами и зажевал щеки, забыв, что хохотал всего минуту назад. Грейнджер решила оставить его, понимая, что не может переступить в себе то необычное чувство, что ярко разгорелось любопытством.       Но еще не получило свое название.

~*~

      Уже сидя на диване в компании друзей, Гермиона счастливо получала поздравления и хорошее настроение, но мысли то и дело возвращались к надменному блондину, наблюдавшему за ней из угла комнаты. Теперь он был один. Блейз подкрался на подлокотник к Джинни и с удовольствием общался с Тео и Полумной. Уизли же бросила попытки привлечь внимание Гарри и осторожно втягивалась в спор с Забини по поводу игры в Квиддич, понимая, что он затеял его специально. Дин Томас ненавидел их обоих.       Пэнси, как обычно, угрюмо теребила ножку бокала, потому что не получила того внимания от Гарри, которое хотела. Она могла кинуться целовать любого парня, но не его — с ним ее наглость куда-то испарялась. Паркинсон до сих пор чувствовала вину за то, что предлагала сдать Поттера Волан-де-Морту. Откровенно влюбилась, и не могла с этим смириться.       Все лето Гарри провожал ее после лаборатории до каминов, чтобы ее не трогали и не обзывали в спину. Иногда они вместе обедали, но он не замечал к себе чувств, как это и было со всеми его девушками. Поттеру нужно сказать в лоб: Пэнси желательно было снять блузку и запрыгнуть на него, и тогда он бы понял, что действительно не безразличен ей.       Наверное, так же чувствовал себя Адриан по отношению к Гермионе. Он постоянно был рядом, даже сейчас сидел вплотную к ней, и их бедра касались друг друга. Она настойчиво игнорировала все его наступления, но… почему? Боялась своего шестого чувства, на всякий случай сжимая в одной руке его пальцы, а в другой — пистолет?       Слова Малфоя окончательно возвели на нем курок.       А Драко лениво наблюдал. Очевидно сонный и жутко расстроенный, будто от усталости валился со своих длинных ног. Но почему-то до сих пор не уходил, наблюдая за ней, как безмолвный страж. Может, искал нужный момент, чтобы в очередной раз поглумиться и не пропустить главного?       Гермиона вновь отвела взгляд, потому что слишком долго смотрела на его скрещенные на груди руки. Все внутри гудело от того короткого соприкосновения с ним на пьяную голову. Забудет ли он об этом завтра? Было ли ему противно?       Почему она вообще об этом думает?!       Рональд громко рассмеялся над шуткой Гарри, и Грейнджер вспомнила про него. Бывший, который еще в начале августа был настоящим, стал ее первым и единственным на данный момент мужчиной. Гермиона закусила губу, останавливая себя от идиотского поступка, но возможно именного с ним эта пружина внизу живота могла ослабнуть…       — Рон, эм…       Он повернулся с широкой улыбкой, машинально опуская взгляд на ее губы всего на секунду. Гермиона восприняла это как знак.       — Не поднимешься со мной, я отдам тебе твою футболку?       — Что моя футболка делает здесь? — Рональд по настоящему удивился.       — Случайно взяла из Норы, — она стремительно поднялась, пока не наговорила лишнего, хватаясь за подлокотник для устойчивости. — Пойдем!       — Ладно, идем, — он поддержал ее за талию, и Гермиона почти взвыла от прилива, ударившего жуткой пульсацией между ног.       Она облизала пересохшие губы, когда быстро поднялась по лестнице и ворвалась в спальню девочек. Что она должна была сказать ему? Что сделать?       Наверное, надо было повесить что-то на ручку двери, чтобы никто не вошел?       Мерлин, как вообще это происходит при внезапном сексе, где полно людей?!       Рональд закрыл за собой дверь и без лишней мысли двинулся за Гермионой, пока та резко развернулась к нему и решительно сжала кулаки, фокусируя расплывчатое зрение.       — Что за футболка-то, я не… — он в шоке застыл, когда она налетела на него, прижимаясь всем телом. — …Гермиона?       Он развел руки в стороны от неожиданности, когда ее губы настойчиво накрыли его. Гермиона покраснела, не чувствуя ответных касаний, но тепло его тела и знакомый запах делали свое — останавливаться она не хотела. Рон нерешительно положил руки на ее талию, ответил легким касанием пухлых губ, и Грейнджер потянулась к пуговицам на его клетчатой рубашке.       — Стоп! — он крикнул так внезапно, что она вздрогнула, но не остановилась. Может, просто переволновался? Но Рон оторвал ее от себя за талию, не убирая рук. — Гермиона!       — Что не так? — она заправила за уши выпавшие из прически пряди, чувствуя, как горит лицо и кружится голова. — От меня пахнет?       — Нет, просто…       Рон сделал медленный шаг назад, и его широкие теплые ладони скользнули с талии Гермионы. Вместе с томительным возбуждением. Чудовищно неловко! Ее отшили…       — У меня девушка есть.       — О боже! — вскрикнула Грейнджер, закрывая лицо ладонями. Стыд поднял содержимое желудка к горлу. — Прости, прости, прости! — засуетилась она, смотря на Рональда, переполненного болью. — Я не думала, что ты так быстро… Я… Мерлин, как стыдно…       — Все нормально, — он кивнул и облизал мокрые губы. — Я скучаю на самом деле…       Гермиона опустила руки от лица, сложив их перед собой, как в молитве. Она совершила самую большую ошибку по отношению к Рону. Кажется, она дала ему надежду на отношения, ничего не обсудив заранее.       Ему нужны были чувства, а ей в моменте — секс.       — Слушай, на самом деле я был рад увидеть тебя, — он упер руки в боки и сгорбился, тяжело сглатывая. — И я хочу поцеловать тебя, и не только, но… Мы хотим разного, да, Герми?       — Прости, — выдавила Грейнджер, чувствуя, как платье на вдохе сдавило грудь. — Рон…       — Мне все равно больно от того, что ты решила, будто можешь пользоваться мной, когда тебе захочется, — раздражение исказило его лицо болезненной усмешкой.       — Это все алкоголь, — поспешила оправдаться она.       — В том то и дело, — пожал плечами Рональд, отступая спиной в сторону выхода. — Это все алкоголь…       — Рональд!       — Пойду к Гарри.       Он вышел из спальни и хлопнул дверью так, что Гермиона подскочила на месте. Вонзив пальцы в волосы, она зажмурилась от провала.       — Идиотка…       Она отвернулась к кровати с абсолютным желанием провалиться сквозь землю, но открыв глаза, увидела ангела из оригами, лежащего на своей подушке.