Аппетит

      — И так! У нас месяц, чтобы придумать идею для бала в честь Хэллоуина…       Драко слушал тараторящую Хоуп на старостате в пол уха, думая о прошедших двух неделях, как о чем-то до жути странном. Грейнджер замкнулась и не хотела общаться, какие бы попытки он не предпринимал. Возможно, они были слишком язвительные по типу «ну чего ты топаешь, как тролль?» или «я же сказал, что твое зелье сварено хреново», но он же пытался! А она игнорировала его нападки. Морщила нос и отворачивалась, будто он — пустое место. Малфой уже бы сорвался и наорал на нее, если бы вместе с ним она не игнорировала и Моро, что не могло не радовать. Ему тоже досталось.       Кажется, досталось всем, и даже Уоррингтон испугалась гневного тона Грейнджер, составила план на месяц и быстро раздала всем поручения к ближайшему празднику. Поэтому сейчас тщательно карябала мелом на доске, выстраивая таблицу обязанностей. Драко выпал поиск инвентаря, как и всем парням, которых запрягли словно тупоголовых грузчиков. Девчонки украшали зал и только тыкали пальцами.       Праздник готовился по мере возможности, а Драко из-за тренировок по Квиддичу едва ли бывал в Малом зале пару раз. Мышцы ломило, яйца выкручивало, голова забита не тем. Сплошной тревогой и подозрениями. Сколько бы друзья не наседали на него — он так и не решился написать отцу, боясь, что письмо перехватят. Его любимого филина могли убить, а мать от волнения сошла бы с ума, дойди до нее обеспокоенное письмо сына. Возможно, в этот же день на пороге Хогвартса стоял бы отец, и что дальше? Они снова сдадут Пожирателя смерти? Чем это обернется?       А если Готье и правда остепенился?       Нет. Здесь было что-то не так. Что-то другое. Адриан не отлипал от Грейнджер, и это не могло быть совпадением.       Малфой, как и эта чертова выскочка, обосновавшаяся у него в голове, сдал ЗОТИ еще на шестом курсе и мог его не посещать. Дополнительные занятия вознаграждались баллами для факультетов, но обычно старшекурсники были такими загруженными, что этим никто не промышлял. Нужен Маховик времени, чтобы все успеть, но, конечно, не ей.       Он нагло подслушал, что Грейнджер собралась на ЗОТИ. Непробиваемая! Лезла к Пожирателю, словно ее магнитом тянуло к долбаной смерти! Моро терпеть не мог магглорожденных. Малфой вспомнил еще пару речей этого ублюдка, его кровожадность, и от этого кровь стыла в жилах.       Драко все еще мог пойти с этим к МакГонагалл, но…       Боялся последствий. Даже шепотом сказать лишнего. Что если его проверяют последователи Темного Лорда? Такое вообще возможно?       В любом случае, он не мог оставить ее одну на уроке ЗОТИ. Уже в плотно забитом учениками кабинете вдохнул полными легкими знакомый запах влажного воска и остановился между рядами, высматривая нужную львиную гриву. Вот и она.       Без своего дружка. Шикарно!       Драко решил действовать. Затащить Грейнджер в постель он не мог, но дружить с ней — вполне. Или делать вид, что они общаются, и сесть сегодня за одну парту казалось ему неплохим вторым шагом после совместных дежурств, на которых она с ним не разговаривала. Как там пелось в тупой маггловской песне? Если хочешь стать любовником, сначала стань другом?       Ну давай попробуем. Если обоих бывших врагов не стошнит, конечно.       Драко с грохотом кинул сумку на парту рядом с Грейнджер, и та подпрыгнула на месте, до этого полностью погруженная в свои мысли. Ладони моментально взмокли, и внимание всей аудитории привлекла эта сумасшедшая сцена — Малфой по своей воле садился за парту с Грейнджер. Мгновенный шепот.       — Ты убить меня решил? — она возмущенно нахмурилась и одновременно до жути удивилась.       — Не притворяйся пугливой, — он опустился на скамью вальяжно, как всегда расставив широко ноги. Грейнджер сразу стиснула свои острые коленки под партой, чтобы его не касаться. Будто он этого хотел!       — Я про твое присутствие здесь.       Драко хмыкнул.       — А что с ним не так?       — Во-первых, ты можешь сесть за любую другую парту, — начала она его отчитывать надменным тоном, нервно поправляя все предметы на столе по линеечке. Драко заметил, что делает тоже самое со своими вещами и одернул себя. — Во-вторых, ты сдал эту дисциплину.       — Как и ты, — Драко повернулся и поджал губы, а Грейнджер сузила свои темные глаза. Если бы он знал, что ее можно этим разговорить, сел бы раньше. — Дополнительные баллы?       — Оттачиваю мастерство, — процедили ее влажные губы прямо ему в лицо. Он тоже сузил глаза. За их перепалкой уже мало кто наблюдал. Студенты готовились к сложному предмету и штудировали пергаменты.       — Скорее, оттачиваешь свою паранойю.       Та возмущенно выдохнула, и Драко отвернулся к учебнику, чувствуя от ее дыхания запах вкусных яблок. Проскользнула неприличная мысль, что ее язык мог быть на вкус очень…       Приди в себя.       — И поэтому ты пришел сюда, — она заглянула ему в напряженное лицо. Не договорила. — Заботливо следишь за стадией моего психоза?       Малфой вздохнул. Она уже вывела его из себя, и он хотел заткнуть ее чем-нибудь. Или не хотел, потому что ее болтовня всегда была интересной. Но ко всему прочему Грейнджер заставляла его гореть от своей правоты, и это жутко раздражало.       — Грейнджер.       — Что? — проклятая ведьма нагнулась еще больше, и он повернулся к ней. Слишком близко.       Кто бы мог подумать, что за прошедшие месяц он найдет в ней немало хороших качеств, особенно плюсов во внешности. Грейнджер все еще была нелепа и далека от идеала, но она и не собиралась подать себя богиней, как большинство других девчонок. Очевидно, ухаживала за собой, но не фанатично, и ставила себе цели, как он думал, далекие от замужества. Она желала попасть в Министерство и пропихнуть свой невозможно идиотский проект с домовиками. Занять пост Министра.       В ней стали проявляться черты, которые он не замечал раньше. Ее родинки, например. Абсолютно маггловские, но чем-то они все же цепляли. А еще глаза — они меняли свой оттенок в зависимости от окружения, и именно карие он видел такими впервые. В ее внешности не было ничего отталкивающего, кроме ебучих воспоминаний.       И давно она стала гладить воротник рубашки? Обычно он был помятым.       — Ты любишь яблоки? — после затянувшейся паузы, Драко нахмурился, а Грейнджер, кажется, тоже что-то изучала на его шее, пока ждала вопрос. Он часто ловил ее на том, что она тоже его разглядывает. Ну, это не удивительно. Они не приближались друг к другу долбаных семь лет.       — Что? — она не поняла суть вопроса и подняла свои темные глаза на него.       — От тебя часто пахнет зелеными яблоками.       Грейнджер закусила гладкую губу, и ее зубы соскользнули обратно, как по маслу. Она отвернулась к своему учебнику расширенного курса и принялась листать, быстро придумывая ответ. Ее туфля нервно застучала по полу.       — Я… Эм, да, — врала. Настолько очевидно, что уткнулась в пергамент на столе и сжала перо. — Люблю яблоки.       — Но ты же их не ешь, — какой же идиотский разговор у них опять получался! — Никогда.       Грейнджер не подняла взгляда, но слегка склонила голову к его плечу.       — Ты же понимаешь, что звучишь сейчас, как маньяк?       Лучшая защита — это нападение. Молодец, Грейнджер.       Малфой покраснел, но надеялся, что не настолько, чтобы кто-то это видел с задних парт. А она не смотрела. Яблоки были его фруктом-фаворитом, а дотошность заставляла следить за тем, кто такой же яблочный маньяк, как и он. Яблочный. Не грейнджеровский. Ему в целом было плевать на нее, но она — часть плана, «соревнований» с Моро и чуть-чуть совести. Может, она даже ее основатель. Драко не помнил, чтобы у него была совесть до пыток Беллатрисы в Мэноре.       Дверь закрылась с громким стуком дерева, и строгие грубые шаги профессора между рядами заткнули всех учеников в секунду.       — Начнем урок!       Готье, как и любой уважающий себя Пожиратель смерти, носил все черное, не имея ни намека на другие цвета. Его мантия, похожая на камзол, была застегнута под самый кадык большими петлями на вычурных пуговицах. Он рассек воздух своей палочкой, и свечи у меловых досок зажглись. Стопка пергаментов взметнулась с его стола и полетела на парты одиночными листками.       Он развернулся, вскинув подбородок, и сложил руки за спиной. От него веяло войной.       — Сегодня поговорим о… — стальной голос прервался, когда взгляд Готье скользнул по ученикам и замер на их первой парте. — Мисс Грейнджер, — произнес он так, словно испил ее крови и насладился вкусом. Малфой медленно выпрямился в спине и нервно замял перо. — Я слышал, что вы сдали мой предмет, как и мистер Малфой.       Грейнджер кашлянула в кулак и незамедлительно ответила.       — Я хочу дополнительные баллы своему факультету.       Профессор сделал пару жестких неторопливых шагов к ним, но на этот раз его взгляд пожирал Драко. Малфой натянул на лицо все свое безразличие, чтобы не выдать себя, что он знает, что он вспомнил, но губы как назло подрагивали от напряжения.       — У вас так много свободного времени?       — Достаточно, чтобы повторить материал, — сказала Грейнджер чуть громче и привлекла к себе внимание Готье. Плотоядное. Профессор очевидно был не в настроении видеть ее. — Никогда не помешает. Не знаешь, когда понадобится защищаться.       Готье усмехнулся. Драко заметил, как бедра Грейнджер под партой сжались, и с интересом обвел взглядом край ее юбки, что задрался выше, чем обычно. Полы мантии не закрывали смуглую ровную кожу с несколькими темными родинками и покоились на скамье. Так чертовски не вовремя.       Сейчас неподходящее время заметить в ней что-то новое.       — А вы, мистер Малфой?       Драко сместил зрачки к профессору, до сих пор не дыша. Уловил ли Готье, как Малфой пялился на ноги Грейнджер под столом? Нелепо. Что в этом такого? Но от растерянности придумать ответ он не успел и выпалил как на духу:       — Хочу научиться Патронусу, — грубо. Драко еще скрестил руки для пущей уверенности. У такого, как Моро, не должно быть Патронуса, и Малфой зачем-то втягивался в игру Грейнджер «поймай Пожирателя» и уже ненавидел себя за сказанное.       — У вас его нет? — Готье мог хотя бы постараться изобразить удивление, но не дрогнул, от чего соседка по парте Малфоя нахмурилась.       — К сожалению.       — Тогда, мисс Грейнджер могла бы научить вас. Думаю, у такой умной волшебницы с этим проблем нет.       Он выложил напоказ всю свою неприязнь, будто раздражаясь, что не мог произнести вслух более подходящее для нее слово. Малфой уже хотел ответить «вполне», чтобы не давить на него больше и не провоцировать, но голос этой идиотки пригвоздил его задницей к скамье:       — А вы не в силах?       Драко скрипнул зубами на наглость Грейнджер и услышал свой пульс в ушах. Та же застыла с открытым ртом, понимая, как подозрительно резка была со своим вопросом из-за злости. Она поспешила исправиться:       — У меня нет желания обучать Малфоя Патронусу.       Моро молчал, как и все в кабинете. Шелестели пергаменты, стучал заколдованный мел по доске, а он все смотрел на Грейнджер. С ненавистью. С глубокой, почти смертельной тоской.       — К сожалению, — его голос чуть охрип, — сегодня урок по теме водяных демонов, и вы можете продемонстрировать свои знания, открыв страницу двести восемь.       Он резко развернулся и ушел к своему столу, где сразу опустился на стул, больше ни разу не посмотрев в сторону наглых старост.       — Задание на доске. Как закончите, обсудим тему урока.       Военная дисциплина — так можно было назвать тишину в кабинете Моро. Такого вакуумного удушья не было даже при Снейпе, что впечатляло. Возможно, с младшими курсами все обстояло не так радужно, но старшие вели себя идеально, будто если они чиркнут пером чуть громче обычного — их незамедлительно запытают Круциатусом.       Драко сидел, откинувшись на спинку скамьи, пока Грейнджер сгорбилась над пергаментом, но ничего не писала. Она усиленно думала, сжимая висок одной рукой, а второй держала учебник открытым. Взгляд Малфоя опустился под парту снова. Сам. По своей чертовой воле. К ее смуглым бедрам, какого-то хера таким… Таким…       Все. Это высший уровень его воздержания. Драко почувствовал, как член твердеет и с безумным беззвучным смехом сгорбился над партой, прикрывая лицо ладонью у лба. Полный пиздец. Ему нужно потрахаться, и это должна быть девушка, которую никто не слушает.       Хоуп? Он вспомнил ее легкомысленность и скривил губы.       Или та, кто не станет рассказывать.       Трейси? Ее потная форма после тренировки всплыла в голове чуть ли не запахом.       Блять, нет! Фу.       Малфой потер глаза пальцами и снова усмехнулся. У него было такое количество дел и проблем, что туда точно не вписывалась физиология, которая мешала его планам. Он просто подрочит, и все устаканится. Пусть даже и спустит на воображаемую Грейнджер…       Не подозревающая о мерзких мыслях Драко соседка по парте вздрогнула, когда перед ней приземлился клочок бумаги с запиской. Она поспешно его открыла, и Малфой не стесняясь наклонил голову в сторону, чтобы тоже прочитать.

«У Малфоя нет Патронуса! Все из-за метки, точно тебе говорю! Неудачник»

      Драко втянул щеки и на пару секунд раздраженно прикрыл глаза, представляя, как порвет отправителя в клочья. Грейнджер провела кончиком пера по своим губам и быстро написала ответ:

«Прискорбно то, что, похоже, наш новый профессор тоже им не обладает»

      Что…       Чокнутая! Грейнджер!       Он хотел отобрать записку, но увидел, что Моро взмахнул палочкой, и быстро притворился, что не заметил тайной переписки Грейнджер. Злосчастный клочок бумаги ринулся в пальцы Готье, и тот сжал губы, когда прочел написанное.       — Черт! — шикнула себе под нос староста Гриффиндора, отвратительно притворяясь. Сучка сделала это специально! — Простите, профессор, — прошептала она с невозможно наигранным сожалением.       Пульс стучал уже не просто в ушах, а где-то в заднице. Сумасшедшая! Абсолютно ненормальная дура!       Моро поднял испепеляющий взгляд на Грейнджер и поднялся высоким черным столбом, как смерть, только без косы.       — Минус двадцать очков Гриффиндору за оскорбление школьного товарища, Томас.       Малфой обернулся, и Дин, по всей видимости написавший записку, упал лбом на парту. Грейнджер опасливо взглянула на Малфоя и испуганно сжалась, ожидая последствий и для себя. Но их не последовало. Моро просто стоял и смотрел на нее, как на предателя.       — Что? — она под натиском его взгляда опустила руки под парту и натянула юбку до самых коленей. — А… Вы не…       — Значит, правду про вас говорят, — начал Готье, скрещивая на груди руки. — Вы очень любите быть самой умной, мисс Грейнджер.       Названная потеряла дар речи окончательно, и Малфой уже не понимал, играет она свою роль или уже просто не находит себе места. Самого его скрутило внутри, как сраный жгут. От возбуждения не осталось и следа.       Моро полоснул испугавшегося Драко палочкой, но чары предназначались не ему:       — Экспекто Патронум!       Вместо режущего проклятья по драгоценному лицу Малфоя, кабинет наполнили блики ярко-голубого света. Огромная, даже сквозь сияние Патронуса, вороная лошадь, ринулась галопом по кабинету, вызывая восхищение своим объемом не только у Грейнджер, но и у Драко. Ученики завороженно следили за животным, не скупясь на эмоции.       — Вау!       — Это лошадь! Невероятно!       — Какая большая!       Драко почувствовал ничто иное, как сжирающую его зависть. Все внутри закипело. Ублюдок не заслуживал иметь Патронус. Это привилегия для Пожирателя смерти!       — И так, мистер Малфой и мисс Грейнджер, — продолжил Готье, когда лошадь исчезла, и они повернулись к профессору, — порадуйте меня к концу урока потрясающим конспектом, выученным на зубок. А потом я прошу вас больше не являться на мои уроки за дополнительными баллами, — его фигура слегка нагнулась к Грейнджер. — Я не люблю самоуверенных перфекционисток, — он перевел черный едкий взгляд на Драко, — и не собираюсь возиться с мальчишками, возомнившими себя центром вселенной, а на деле не способных к самым простым светлым чувствам и уважению.       Кажется, это был удар по яйцам. По грейнджеровским тоже — она покраснела, как мак, и с трудом смогла сделать вдох. Драко решил, что им нет смысла здесь оставаться, пока они не нажили себе еще больших проблем.       — Мы покинем кабинет прямо сейчас, — сказал он уверенно, хватая с пола свою сумку дрожащей рукой. Страха больше не было. Только всепоглощающая злость.       Его обходил Адриан и его папаша вместе взятые.       — Что? — Грейнджер уставилась на него, но Драко потащил ту за предплечье из-за парты за собой. — Нет!       — Прелестно, — кивнул Готье и натянул улыбку согласия. — Сделайте это.       Абсолютно обескураженная староста Гриффиндора успела только схватить свою сумку и обернуться в последний момент:       — Еще раз простите, профессор!

~*~

      Драко тянул за собой Грейнджер, сжимая ее тонкое предплечье в слоях ткани, а она плелась за ним, поддаваясь. Коридоры были почти пусты, а поворот возле ванной старост заманчиво манил темнотой и отсутствием картин. Он уже пару раз затаскивал сюда девушек для страстных лобызаний, поэтому знал, что здесь — достаточно укромно. Колонны, выпирающие из стен, создавали небольшие ниши для тех, кто хотел спрятаться и уединиться. Мысли съезжали набекрень.       Но Малфой тащил Грейнджер туда не за этим.       — Оглохни! — вскинул он палочкой по пути и грубо развернул неугомонную старосту красно-золотых прям в угол между колонной и стеной. Та уперлась ладонями в камень за спиной и посмотрела на Драко исподлобья. — Какого дьявола, Грейнджер?! Ты подговорила Томаса?       — Нет, — куснула она в ответ гневным голосом и, расслабившись, скрестила на груди руки. — Откуда я знала, что ты начнешь говорить о Патронусе? И ты снова это сделал, Малфой! — ее голос повысился, и Малфой огляделся. — Схватил меня!       Да. Потому что он любил так делать и мог себе позволить. Это один из способов доминирования, который ему нравился. Драко с удовольствием держал бы Грейнджер за горло, когда с ней разговаривал — это было вшито в его душу; часть высокомерного характера.       Он придвинулся к ней, кусая нижнюю губу изнутри от злости.       — Но ты специально задела Готье в записке, верно? — нестабильное состояние балансировало между гневом и страхом, от чего его бровь дергалась. — Специально, Грейнджер! Ты знала, что он это увидит и прочтет.       Она, не стесняясь, кивнула.       Вот же!       — И это сработало, — ее плечи подпрыгнули, и Малфой уловил ее яблочный протяжный выдох. — Ты же тоже хотел увидеть его Патронус… Иначе не поднял бы эту тему.       Драко сделал шаг назад и выглянул за колонну, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает. Ни докси. Он вернулся обратно и встал еще ближе к ней, понижая голос почти до шепота.       — Даже у стен есть уши. Перестань меня вмешивать в свои… Салазар, я даже не знаю, каким словом назвать твое вечное рвение искать неприятности!       Он зачесал упавшие на лоб волосы и небрежно скинул сумку с плеча к стене. Ему стало жарко, хотя он был без мантии и джемпера. Рубашка прилипла к спине.       — Малфой, — внезапно мягко позвала она, и он опустил на нее взгляд со своего роста, убирая руки в карманы брюк. Грейнджер выглядела грустной. Это была ее любимая поза: руки сложены за спиной ладошками, и она упиралась на них спиной, чтобы не касаться поясницей холодной стены. От этого ее локти выглядели как крылья цыплёнка. Нелепо. Драко часто видел, как она так делает.       — Что?       — У тебя нет светлых воспоминаний?       Драко фыркнул и нагнулся к ее лицу.       — Тебе какое дело? — грубо выдавил он, и Грейнджер недовольно сжала губы и вжалась затылком в стену. Мазнула взглядом по его чертам. — Я соврал.       — Вот теперь ты соврал, — с ухмылкой сказала она, вынуждая Драко истерично усмехнуться в ответ.       — Да откуда тебе знать, где я вру, а где говорю правду?       Малфой снова заводился. Раз в две недели они обязательно вот так ругались, в каком-нибудь темном закутке, нарушая личные границы друг друга. Драко проверял, как далеко может зайти, а она… Просто из вредности поддавалась. Видела его метания, и, похоже, получала от этого кайф.       Может, он ошибался. Но Грейнджер отшатывалась от него каждый раз, как от вонючей сельмы, стоило ему приблизиться. Она не видела его обаяния (Малфой считал себя достаточно красивым и привлекательным). Перед ней был тот, кто назвал ее грязнокровкой впервые, и Драко чувствовал, что она не забудет этого, что бы не говорила.       «Я не враг тебе!»       Ты — да, Грейнджер. Не враг. А я тебе?       — Тебя выдают эмоции, — она кивнула подбородком на его брови, и из-за разницы в росте это выглядело, будто она хотела подпрыгнуть к его лицу. Он мгновенно расслабил лоб. — Как бы ты не пытался их скрыть под маской безразличия.       Ох, если бы Малфой первый раз слышал это, но… К сожалению, это был один из главных минусов всей его семьи, который не давал спокойно существовать. Эмоциональность. Даже мама, как самая сдержанная из них, считывала мужа и сына в секунду, когда те что-то утаивали. И так было всегда.       — Хорошо, — Драко кивнул и уперся вытянутой рукой в стену прямо возле ее лица, чтобы слегка отступить и встать на одном с ней уровне. Нагнулся, и лицо точно напротив нее. — Смотри, — его язык скользнул по губам, и Грейнджер проследила за этим движением. — Три факта. Скажи, какой из них настоящий.       Ее чудовищно черные в темноте глаза медленно моргнули. Она заинтересовано подняла бровь, но больше не шелохнулась. Драко знал, что это сработает. Грейнджер была любопытной, и от того закусила губу в ожидании.       — Мой любимый цвет — зеленый, — он выдохнул, делая паузу. — Мой Патронус — хорек, — ее губы расползлись в улыбке, и Малфой решил затмить ее мгновенно. — Твое платье на святочном балу могло впечатлить разве что Филча. Абсолютно. Дерьмовое. Платье.       Он ухмыльнулся, надеясь, что задел ее. Хотя уже жалел. Это было не по плану.       — Хорек? — она прыснула, вообще не обратив внимания на замечание про платье. — Серьезно? А у меня выдра, — Драко опешил от ее дружеского тона и свел брови на переносице. — Они чем-то…       — Ты, блять, издеваешься надо мной, Грейнджер? — тут же прошипел он, понимая, что она распознала ложь, словно Нарцисса, а ее мысли сходятся с его. Он тоже думал, что их Патронусы сочетаются. — Не смей произносить это.       — Боишься иметь что-то общее с грязно…       — Заткнись, ради Мерлина! — он ударил по стене ладонью, которой упирался. Ведьма вздрогнула. — Я не хочу слышать это слово от тебя!       Как его бесила ее твердолобость! Как же Драко ебашило, когда она вела себя так, словно знала все и каждого! Даже его. Лезла под кожу, провоцировала, а ему приходилось затыкать ей рот, потому что Грейнджер всегда говорила то, что думала. А он всегда делал то, что не хотел…       Но так привык. Хотел бы быть хоть на малую часть смелым, как она. Таким же решительным. Она бы точно смогла его поцеловать, будь у нее на это причины.       Драко чуть успокоился в возникшей между ними тишине. Грейнджер, кажется, погрузилась в свои мысли и просто зависла на одной точке на его галстуке. Ее не смущало даже то, что он — так близко; не смущала его рука; не беспокоило то, что он вообще с ней разговаривал и открывался, как мог. Только чтобы она заметила! И тогда заметят его.       — Хватит. Жить. Ебучей. Войной. — Твердо разжевал он по слогам и оттолкнулся от стены, чтобы выпрямиться.       — Я пытаюсь, — она опустила взгляд на свои туфли, и он был уверен — подвигала пальцами внутри обуви. — Да, ты прав, дело во мне. Я умею прощать других, но не себя, — ее карие стеклянные глаза уставились на него абсолютно открыто. Драко почувствовал трепет в животе и сглотнул. — Мои ошибки стоят слишком дорого.       — Например? — он решил, что было бы неплохо просто поговорить с ней. Но еще больше… ему и правда было интересно. — Какие ошибки могут быть у тебя?       — Ты был одной из моих ошибок, Малфой, — она улыбнулась, и ее скорбное выражение лица запустило по спине целый отряд крупных мурашек. — Гарри говорил мне… Он подозревал тебя, а я ему не верила. Ты выглядел так… болезненно.       Грейнджер его защищала? И сейчас винила себя в том, что ОН впустил Пожирателей смерти в Хогвартс? Какая же идиотка…       — Это была не твоя ошибка. Моя.       — Но я могла как-то…       — Не могла, — прервал он ее сухо, но с нотками раздражения. — Я, кстати, не жалею об этой ошибке. Почти никто не пострадал, а мои родители остались живы благодаря ей. И… Грейнджер, опять война, да? Это ты так пытаешься?       Ее вымученная усмешка эхом отозвалась в маленьком темном коридоре и ударила Драко в самое сердце. Нет, не тем, о чем можно было подумать. Его просто болезненно скрутило от вселенской ответственности, которую Грейнджер на себя берет. Он понимал ее.       Малфой уже знал, что Дамблдор был смертельно болен и в тот день на Астрономической башне готовился умереть от палочки Снейпа. Поттер ему все рассказал, а Грейнджер, похоже, тоже была в курсе, потому что сейчас не кидалась на него с убивающим заклятьем.       — Из недавних… — неловко начала она, будто делилась с другом. Малфой затаил дыхание. — Я хотела, господи, я… Знаешь, тебе даже говорить это нестрашно. Что я не слышала от тебя такого, не так ли? — Грейнджер издала смешок и ненадолго замолчала, закусив губу. Пыталась себя остановить, но на радость Драко сдалась. — Меня отшили. Я полезла к Рону, а он меня отшил.       В груди завопило желание блаженно рассмеяться от облегчения. Вот бы услышать такое от нее про Моро — это был бы один из лучших дней с начала учебного года. Однозначно.       — Не могла найти кого-то получше во всей магической Британии? — ядовито отозвался Драко. Например, она могла накинуться с поцелуями на него, может, тогда он бы смог отпустить ситуацию и переступить через себя. — У тебя мозг совсем ссохся?       Грейнджер закрыла рот ладонью, и Малфой подумал, что сейчас из ее глаз точно брызнут слезы, но... Она расхохоталась, не спуская взгляда с шокированного напротив Малфоя. Ожидалась очередная гневная проповедь, но он услышал только ее заливистый смех, который она пыталась вдавить рукой обратно в себя. Может, не все потеряно…       Или Грейнджер сошла с ума.       — Мерлин… — она вытерла слезу в уголке глаза и оттолкнулась от стены, чтобы покинуть Драко. Ему тоже было достаточно на сегодня ее компании. Слишком они обнажились для людей, которые совсем недавно могли перегрызть друг другу глотки. — Другого от тебя и не ожидала. Увидимся на старостате, Малфой.       Она успела сделать пару шагов, и он кинул ей в спину свою опеку прежде, чем ее ноги успели покинуть территорию чар, и прежде, чем Драко смог себя остановить:       — Моро не лучше.       Грейнджер резко остановилась. Драко видел, как напряглась ее спина, и от волнения сжал руки в кулаки. Нужно было скорее оправдать свои слова.       — Такой же идиот. Не думай, что если его папаша смог использовать Патронус, то сын автоматически перестал быть игроком и просто жутким типом.       — Осторожно, Малфой, — она обернулась через плечо и насмешливо улыбнулась, — иначе я могу воспринять твои слова за ревность.       Горло сжалось до толщины иглы. Ни вздохнуть, ни сбежать.       — Салазар в гробу перевернется, — плюнул он ей в спину. Схватил сумку с пола и рванул мимо нее прочь, обгоняя. — Увидимся на старостате, Грейнджер.       Только бы подальше от такой дружбы.

~*~

      На следующий день, после постыдного урока ЗОТИ с Малфоем, в коридоре ее окликнули:       — Грейнджер!       — Только тебя не хватало… — она обернулась на этот нахальный голос и сразу столкнулась взглядом с яркими блестящими бусами из стекляшек на шее Тео, которые стоили как…       Гермиона тихо простонала. У нее голова трещала от учебы и обязанностей, а родители умоляли приехать ее на несколько дней. Не то чтобы она не хотела, просто еще не понимала, сможет ли найти время с этим Пожирательским проектом.       — Чего тебе, Нотт?       Он никогда не обращался к ней просто так, и уж тем более не стал бы спрашивать, как дела. Скорее, накинет новых забот и проблем, чертов гедонист.       — Я посмотрел бумаги, которые ты предоставила, — даже когда Нотт просто вкрадчиво говорил, он уже неосознанно флиртовал. Незначительными движениями по своему торсу, мягкой мимикой, томным взглядом. Жаль, что придурки не в ее вкусе, иначе она бы тоже поддалась на эти чары. — Слушай, — он облизал губы и втянул воздух сквозь зубы со свистом, подбирая нужные слова. Грейнджер склонила голову к плечу в ожидании. В документах не могло быть ошибок. — Давай поменяем группы?       Его темно-синие глаза по-злодейски сверкнули.       — Зачем?       — Ну, твой кемпинг… — Теодор осмотрелся, словно искал поддержки. — В общем, у Флетчли тетка работает в больнице, и он договорился, чтобы его группа весь день помогала медсестрам с пациентами. Без магии, это, наверное, чудовищно, — он поморщился, уже представляя, как его любимые друзья будут менять утки, а потом обнимать его этими руками.       — Отличная идея, — назло ему поддержала Грейнджер и ухмыльнулась.       — Да. Но! — он качнул перед ее лицом указательным пальцем. — Тебе не кажется, что лучше разделить парней и девушек в этот раз? Пусть девчонки ухаживают за больными, а мы — рванем на кемпинг! — Нотт закусил губу и развел руки, будто сейчас позади него выстрелят фанфары, а из его уст прозвучала самая гениальная вещь в жизни. — Спать в палатках могут только отчаянные…       Гермиона скрестила руки на груди, когда тот осекся. Она очевидно не совпадала с представлением аристократов о девушках, рожденных в обычных семьях. Те же сестры Гринграсс, должно быть, брали с собой на кемпинг трехуровневые перины, платья и волшебные палатки со всеми удобствами. У Уизли такие были, но, конечно, попроще.       — Продолжай.       Тео стушевался, шикнув себе под нос.       — Черт, — он застучал пальцами по бедру и снова растерянно огляделся. Его выражение лица обрело серьезность. — Я не это имел в виду. Ты просто… сильная?       Он пытался.       Ладно, Гермиона. Вдох-выдох.       Это было не все. Из Нотта так и рвались слова, но он их проглатывал, ожидая снисхождение своей наставницы. Или это Нотт ее наставник? Кто они друг другу?       — Что еще? — Грейнджер сдалась, и тот выдохнул с улыбкой.       — Малфой хочет в твою группу, — произнес он настолько радостно, будто это должно было вознести ее до небес от счастья.       — Ясно. То есть на мне будут четыре парня, а на Флетчли — три девушки, — нахмурилась она, чувствуя кислый привкус на языке. — Справедливо.       — Мы будем послушными, — опошлил Теодор ее речь как обычно и надул губки. — Звучит, как начало чего-то невероятного…       — Я тебя сейчас ударю, Нотт.       — Не надо, — он выставил перед собой ладони. У Грейнджер уже кружилась голова от его жестикуляции. — Не хочу плакать, как Малфой на третьем курсе. А я буду, — ладно, Нотт заставил ее улыбнуться, и, увидев это, не скрыл довольной рожи. — Так ты согласна переписать бумаги, бунтарка Грейнджер?       Она могла отказаться. Вполне.       Но если Паркинсон узнала бы, что Гермиона потащила ее в лес без удобств, а не отпустила в маггловскую больницу, которая очевидно была бы ей интереснее — их и так хрупкой дружбе пришел бы конец. Она могла даже отказаться от Грейнджер, как от подопытной мыши, и тогда наступила бы катастрофа. Зелья давали надежду. Небольшую эйфорию и… преимущество в будущем, с которым она сможет спать спокойно и больше не просыпаться в холодном поту.       А еще ей не придется слушать истеричек Гринграсс…       — Сделаю для Пэнси, — и для себя, в первую очередь. — Не ради Малфоя.       Ей без разницы, где он будет страдать.       — Отлично! — Теодор уже собирался уходить, не поблагодарив, но внезапно нахмурился. — С тобой же можно договориться, чего он комедию ломает…       — Кто? — оживилась Гермиона, настойчиво заглядывая в задумчивое лицо Тео. — Малфой? О чем договориться?       — О, Грег! — резко крикнул он в толпу мимо проходящих пуффендуйцев, где очевидно не было Гойла. Рванул к обеспокоенным вниманием слизеринца студентам за угол. — Стой! Пока, Грейнджер! — обернулся Нотт вокруг своей оси и подмигнул напоследок.       Гермиона глубоко вздохнула. На ней будет четыре гребанных наследника Пожирателей смерти. Четверо мужчин, которые зайдутся капризами без палочек, особенно, когда придется спать в палатке и отмахиваться от комаров в кустиках. Как бы ее не убили…

~*~

      В маленькой захламлённой комнате не хватало воздуха, и иногда даже кружилась голова. По всему Хогвартсу можно было найти сотню скрытых комнат с различной утварью и старым хламом. Адриан привел в одну из них Грейнджер, которая поспешила помочь ему отыскать что-то сносное, чтобы хоть немного сдвинуть несчастный прогресс подготовки к празднику. Завтра она поведет змей на кемпинг с ночёвкой, и времени на украшения не будет.       — Это… — Гермиона расправила черное кружево в руках, пылившееся на полке, и развернулась с ним к Адриану. — Как ты думаешь, это подойдет?       Он на секунду задумался, а потом потянул к ней свои ледяные руки, обтянутые плотной черной рубашкой.       — Думаю, это надо надеть на тебя.       После того, как Грейнджер увидела Патронус Готье и стыдилась своего поведения, а Малфой в который раз надавил на ее посттравматический синдром, узел внутри немного ослаб. К тому же, она не верила слухам, что Адриан — игрок, так как сама никогда подобного за ним не замечала. Он не позволял девушкам виснуть на себе, смущался от разговоров с ними, а большую часть времени проводил в старостате или с Гермионой. И хотя он избегал разговоров о себе и тщательно увиливал, Грейнджер решила, что просто слишком придирчива к нему. Не все готовы вывалить свое прошлое и личное на обозрение. У него могли быть на это причины, а судя по холодному отцу, довольно жестокое детство без матери.       Моро накрыл ее волосы черным кружевом, аккуратно обрамляя лицо тонкой каймой. Он завороженно следил за тем, как его пальцы слегка задевают кожу ее щек. Сглатывал, и почти не дышал. В его черных глазах, глубоких и томных, Гермиона могла видеть свое хрупкое отражение. Ей показалось, что эта тьма поглотит ее, а его желание — настоящие сети.       Снова.       Она слегка встряхнула головой и улыбнулась.       — Я похожа на старую вдову? — Адриан широко улыбнулся в ответ. — Или на королеву Хуану?       Его рокочущий смех вызвал в ней внутренние мурашки, будто те пробежали по всем органам и осели на желудке. Адриан все больше раскрывался как властный и целеустремлённый мужчина, и от одного только его хищного взгляда половина студенток в Большом зале могли упасть в обморок. Та вуаль скромника, что закрывала его как новенького, постепенно таяла, и девушки все больше замечали другие выразительные данные семьи Моро. Даже старшего.       — Ты скорее, как Veuve Clicquot Ponsardin. А на вкус, я уверен, как Pinot noir. Такая же сложная и непредсказуемая.       Опять комплименты, от которых ей не становилось лучше.       — Адриан…       — Ты придумала костюм на Хэллоуин? — перевел он тему и нахмурился, понимая, что ей неловко. А она просто не воспринимала его комплименты. Не могла.       В них было что-то… непонятное. Она не понимала его французских ухаживаний, прямых и тяжелых.       — Я? — опомнилась Грейнджер и глубоко вдохнула. — Эм. Нет. Обычно за нас двоих это делает Джинни.       Адриан поправил ее прядь на ключице, убрав за плечо. Хорошо, что кожа не была обнажена и закрыта плотной школьной рубашкой. Она могла представить, как бы сжалась от холодных пальцев малознакомого мужчины на коже. Ей нужно больше времени, чтобы привыкнуть к человеку, и чтобы подпустить его к себе.       — О, а я хотел пригласить тебя на… парный костюм? — он смешно поднял бровь, и теперь его заигрывание выглядело шутливым. Так лучше. Намного.       Гермиона растянулась в улыбке и даже немного покраснела.       — И что ты предлагаешь? — ее не прельщало идти на вечеринку с подругой в джерси команды по Квиддичу, пародируя озабоченных болельщиц, или еще хуже — сексуальных дьяволиц в коже. — Джинни все равно оденет нас во что-то экстравагантное, а это не по мне.       Адриан сощурился и еще раз осмотрел ее волосы в черном кружеве.       — Ну, черная фата на тебе смотрится… элегантно.       А Малфой сказал бы, что теперь она точно как старуха-библиотекарша. Элегантно — это вообще не про нее. Гермиона могла выглядеть красиво, достойно, и считала себя вполне нормальной для девушки, но Адриан опять не попал с комплиментом, и ей казалось, что он не понимает, как к ней подступиться.       — Элегантно? — переспросила она со смешком. Совсем не аристократским, фыркающим.       — Tu as de beaux cheveux. Черное кружево подчеркнуло их.       Некоторые его чары на нее все же работали…       — Предлагаешь все-таки Хуану и Филиппа Красивого? — отшутилась она, и Адриан поднял коробку с пола кладовой, убирая ее на полку. Он всегда был чем-то занят и не сидел без дела, что ей очень в нем нравилось.       — Предлагаю сделать мертвых жениха и невесту, — ответил он, продолжая разбирать завалы. — Будет забавно. Будто мы вылезли из могилы.       Она тоже принялась убирать те лохмотья, что достала из ящика, обратно. Сидя на корточках перед коробкой, подняла пыльную черную ткань двумя пальцами и поморщилась.       — Если я смогу трансфигурировать пару старых штор в сносное платье.       — Свадебное, — внезапно присел он напротив Гермионы и помог снять с ее волос «фату».       — Если только черное, — Гермиона замерла, завороженно смотря на его приоткрытые тонкие губы. Их уголок чуть дернулся вверх — Адриан заметил ее взгляд.       Кружево в его длинных пальцах скользнуло по ее плечам. Гермиона вздрогнула.       — C'est une idée fantastique, — придвинулся Моро чуть ближе, под предлогом дотянуться до ящика, и Грейнджер приоткрыла рот, глубоко вдохнув побольше кислорода вместе с его пьянящим мужским запахом. Слишком близко.       — D'accord. Давай, я еще посмотрю коробки наверху? — опомнившись, она резко подскочила и сделала пару шагов назад, чуть не запнувшись пятками об искусственные надгробия. Смутилась, хватаясь за стремянку, а Адриан сдержал смех на ее неловкость.       — Может отлевитировать ее вниз? — в отличие от нее он совсем не растерялся. — Стремянка не внушает доверия.       — Нет нужды, — Грейнджер быстро взобралась на лестницу, от чего та предостерегающе заскрипела, — я осмотрю всю полку.       Наверху можно было задохнуться от пыли и затхлости. Эльфы в Хогвартсе и так едва успевали и целый день работали, и у них не хватало времени разгребать завалы в складских помещениях, поэтому ученикам приходилось самим украшать зал и убираться. Гермиона благодарила домовиков за работу. В школе они были абсолютно свободны, но работали, так как просто не могли иначе. И с удовольствием принимали одежду, что шила и вязала для них Грейнджер.       Каждый раз при виде их в шапочках, у нее расцветала душа.       Стремянка хрустнула, и Гермиона вцепилась в полку мертвой хваткой. Шепотом успокоила себя и принялась дальше осматривать полку Люмосом, но, кажется, все — зря. Ничего сносного, кроме коробки с черным серпантином, за которым она сразу потянулась.       — Грейнджер? — услышала она обеспокоенный голос Малфоя с хрипотцой и резко выпрямилась обратно. — Ты зачем полезла на эту рухлядь, она же… — не успела она повернуться к нему, как ступень под ней с треском сломалась. — Блять!       Гермиона только пискнула, когда ее руки сорвались с края полки и больно отбили по уцелевшим ступеням стремянки чечетку. Высота была приличной, больше трех метров, но даже это не давало ей и шанса обдумать секундное падение.       Она только почувствовала толчок горячей невербальной магии Драко в спину, а потом четыре руки, поймавшие ее прямо над землей.       И серпантин. Он мягко упал ей на нос. Грейнджер открыла зажмуренные от страха глаза и увидела слева над собой лицо Малфоя, а справа — Моро. Им на головы, кружа, опускались черные полоски серпантина.       — Ты в порядке? — спросили они одновременно, и тут же зыркнули друг на друга.       Дыхание все еще не выравнилось, а бабочки в животе от падения совершили кульбит. И, кажется, всмятку. Руки на спине ощущались контрастными, совсем не подходящие обоим мужчинам.       — В полном, — смогла она произнести почти беззвучно, потому что потерялась в их лицах. Только сейчас она поняла, насколько Малфой и Моро разные, как внешне, так и внутренне. Даже их взгляды на нее. — С… спасибо.       Грейнджер соскочила, как ужаленная, когда осознала, что позволяет им держать себя дольше, чем следовало. А они уже совсем забыли про нее и стягивали с себя ленты серпантина, уничтожая друг друга без слов. Ментально.       Магия двух раздраженных волшебников завибрировала в воздухе.       Драко сложил руки в карманы брюк и, очевидно нервничая, кинулся на нее:       — Ты не должна этим заниматься, что ты тут забыла?       — Захотела посмотреть сама, — она отряхнула свою длинную юбку, понимая, что когда летела с лестницы, скорее всего, засветила белье. Но это мало волновало. Хорошо, что голова цела. — А ты почему не здесь?       По правде говоря, Малфой совсем не помогал с украшением зала.       — У меня турнир по Квиддичу в ноябре, — если приглядеться, то черные круги под его светлыми глазами можно увидеть сразу. Драко выглядел вымотанным, и от него сильно пахло шампунем, будто он только принял душ и переоделся после тренировки. — Ты вообще слушаешь меня хоть иногда?       Гермиона нахмурилась и просто отвернулась, собирая чарами из палочки серпантин в коробки. Ей предстояло провести с ним два дня в лесу, и совсем не хотелось конфликта.       — Это уже становится смешно, — фыркнул Адриан, и Гермиона впервые слышала его тон таким надменным. — Как ты нас нашел, Малфой?       — Спросил, — отрезал Драко в своей язвительной манере.       Грейнджер нахмурилась, запихивая в коробку все подряд, но решила пока не вмешиваться.       — У кого?       — У картин.       — Слышал, они с тобой не разговаривают.       — А я слышал, что ты вылизал гланды половине Хогвартса.       Моро на пару секунд замолчал. Гермиона сжалась от волнения и медленно повернулась.       Они стояли друг напротив друга, и оба сжимали свои палочки, готовые атаковать. Ей нужно было присечь ссору раньше! Адриан прошипел ему в лицо:       — Продолжай собирать сплетни, как первокурсница. Тебе это не поможет.       Малфой оскалился.       — Вы с ума сошли? — она дернулась к ним и оттолкнула Адриана в плечо. Тот легко поддался и отступил, и Грейнджер повернулась к Драко. — Малфой! — он все равно не смотрел на нее, продолжал испепелять взглядом Моро и дрожал от злости. Словно ничего не мог сделать. — Раз уж ты здесь, помоги Адриану с коробками, — решила отвлечь его Гермиона. — Вдвоем левитировать будет легче.       — Что еще, королева? — его жесткий голос полоснул ее по лицу горячим дыханием. Драко взглянул на нее, и теперь она отчетливо увидела в серых радужках проблески отчаяния. Боли.       Несправедливости.       — Малфой… — попробовала она мягче, но тот уже развернулся к выходу.       — Отвали.       Он скрылся из складской комнаты, оставив ее наедине с тем, кого ненавидел.       Придурок. И что я ему сделала?

~*~

      Драко сидел на кровати, окруженный тяжелым балдахином, давящим ему на голову чуть ли не физически. Черная шелковая пижама больше не ощущалась мягкой, а одеяло — теплым. Дрожащая рука сжимала письмо от отца, и он до ужаса боялся его вскрывать.       Люциус писал редко. Это всегда были плохие новости.       Собрать мысли в кучу, когда в душе такой бедлам — занятие не из легких и до боли в голове удручающее. Драко пытался думать о чем угодно, но каждая сторона его жизни неизменно была окутана морокой. Квиддич — скоро матч, а он валится от усталости и боли в мышцах. Учеба — учителя заваливают его, как могут, словно мстят за неправильно принятую когда-то сторону. Девушки — он не чувствовал себя достаточно уверенным, как раньше, чтобы выбирать. Знал нескольких, кому он небезразличен, но не мог действовать из-за Грейнджер. Она узнает, и тогда все полетит к чертям.       Малфой злился на нее. До яростного желания вцепиться ей в тонкую глотку и сжать артерии. Она позволяла Моро собой манипулировать, никого не слушала, а когда Драко вошел на склад и увидел, что Адриан плотоядно смотрит на ее ноги, едва ли прикрытые юбкой из-за высоты стремянки, — его размазало.       Хотя он еще совсем недавно смотрел таким же взглядом на ее бедра под партой.       Драко откинул письмо и рухнул лицом в ладони, с силой потирая глаза. Может, его злило, что он ничем не отличался от этого кретина? Может, не было в мотивах Моро никакой подоплеки — он просто хочет трахнуть Грейнджер, как и Малфой?       Блять, не так.       Не хочет. Должен.       Отец в письме вполне мог писать об его обязанностях и спросить, как там дела с восстановлением репутации. И если Драко ответит, что пытается «соблазнить» Грейнджер, отец будет в ужасе. У него случится сердечный приступ, а мать перестанет с ним разговаривать. Но вся беготня родителей с благотворительностью и лизанием министерских задниц не работала. Ничего, черт возьми, не работало. А Грейнджер каждое утро получала тонну писем и подарков от фанатов…       На его подарок она, кстати, не отреагировала. Вообще не сказала ни слова. Или может, он ошибся кроватью?       Нет. Не мог ошибиться. Только ее кровать могла быть так педантично застелена, да и разве что Уизли взяла поносить ее значок префекта и оставила на своей тумбочке, в чем Драко очень сомневался. Это несомненно была прикроватная тумбочка Грейнджер: с книгой истории Хогвартса, бальзамом для губ и значком старосты.       Парням нельзя заходить в спальни девушек, и наоборот, но ученики давно научились взламывать чары комнат, еще во времена учебы Тома Реддла. Заклинания передавались от курса к курсу, и только младшие не знали о том, что замки на спальнях вполне можно обойти. Драко узнал об этом на четвертом курсе и стал активно пользоваться, чтобы насытить свою личную жизнь. Поэтому зайти в спальню к гриффиндоркам не составило для него труда.       У него чесались руки порыскать в ее вещах. Он вполне мог найти что-то о проекте с Паркинсон, или что-то большее, но Забини постучал по двери, подгоняя, и Драко скинул уменьшенного бумажного ангела на ее подушку. Одним движением палочки он увеличил его до первоначальных размеров и неуклюже выскочил за дверь, оглядываясь по сторонам. Голова кружилась от выпитого.       — Порядок?       — Порядок, — лениво протянул Блейз и оторвался от стены. — Ты отвлекаешь меня от лакомого тыквенного пирога, Малфой. Я хочу себе Джиневру.       — Мне нужно было кое-что оставить для Грейнджер.       Чтобы расположить ее к себе. Не более.       — Что ты оставил? Открытку с отпечатком своего члена? — Драко недовольно поджал губы, и Забини усмехнулся. — Зная Грейнджер, у тебя не будет и шанса. Хотя она сейчас пьяна, — он подошел к балкону и из тени аккуратно дернул подбородком в сторону диванов.       Малфой тоже посмотрел вниз на гостиную, не высовываясь. Грейнджер смеялась, сжимая в руке стаканчик, а Паркинсон и Поттер спорили, передразнивая друг друга. Интересно, как давно она наблюдает за попытками Пэнс, дочери Пожирателя смерти, залезть на член Всемирного героя? И что думает об этом?       — Рыжий и Моро глаз с нее не спускают, — продолжил давить Блейз, и Драко тоже заметил это. Да и замечал весь вечер, что раздражало. — Кто-то из них сегодня ее трахнет. Или это сделаешь ты?       — Я не хочу.       — Ты еще никогда так плохо не врал.       — Я просто пьян, Блейз, — Малфой как в доказательство допил остатки жгучего огдена в изумрудном стакане. — Пусть лобызается с рыжим. Прослежу, чтобы она не оставалась наедине с Моро в таком состоянии.       — Смотри не запади на нее, — наставлял его Блейз, словно крестный отец. — Нам нельзя подвергать магглорожденных опасности, Драко. Им с нами вообще нихрена не безопасно. Кто знает, что будет завтра.       Мимо них пробежала хихикающая парочка и скрылась за дверью другой спальни.       Им стоило закончить разговор.       — Я скорее умру, чем Грейнджер станет для меня кем-то особенным, — Драко пошатнулся и взялся за каменную перегородку балкона. — Мне достаточно того, что я какого-то черта боюсь ее смерти.       — Чувство вины?       — Да, — в этом не было сомнений. Драко все лето просидел в библиотеке и изучил столько философии и магической психиатрии в чертовски старых книгах, что теперь мог провести лекцию на тему психологических травм. — Если Моро что-то с ней сделает, а я снова знал и нихрена не помог — это будет… Я не знаю. Плохо, — плюнул он, пошатнувшись.       — Можешь не продолжать, — Забини хлопнул его по спине и двинулся к лестнице. — Я тебя понял.       На трезвую голову разговор с другом казался Малфою абсолютно безумным, потому что ему никогда не пришла бы даже мысль о Грейнджер в таком ключе. Она была раздражающей зазнайкой совсем из другого общества. Они друг друга не привлекали. Они друг друга не понимали. Они друг друга не стоили.       Драко взял письмо, потому что уже не мог думать обо всем этом ужасе и быстро сломал печать с фамильным гербом, пока не передумал. Развернул дорогой хрустящий пергамент.       «Драко,       Я знаю, что Моро в Хогвартсе. Не привлекай к себе лишнего внимания, но и не беги. Жди призыва и делай то, что должен. Иначе все кончится плохо, сынок.       То, чего я боялся, началось. Прости, что снова не смог тебя защитить.

Твой отец,

Л. А. М.»

      «Кто знает, что будет завтра?»       Вот оно и наступило. Возможно, Блейз имел наследие провидца. Хотя на самом деле умел анализировать и был прав насчет магглорожденных. Теперь можно не переживать, что Драко не сможет трахнуть Грейнджер. Он и пытаться не будет.       Ей больше с ним не безопасно, как и с Моро.       Это конец. Осталось ждать призыва метки.