Аппетит

«Оступилась вниз, улыбаясь, стала падать быстро.

Я карандашом суетливо подрисую море,

Чтобы ты забавно приземлялась, выбивая брызги.

Умирать — не смей!

Не позволю,

Я не позволю»(с)

      Утро того самого злополучного дня.       Убирая волосы в высокий хвост, Грейнджер пребывала в легкой эйфории от новой порции зелья Пэнси и непроизвольно улыбалась. Стандартная утренняя тошнота и ломота в костях отступала. К счастью, человек мог подстроиться и привыкнуть к любым обстоятельствам, даже если становилось только хуже, и ее рвало пустотой каждый день.       Вчера вечером Гермиона отправила письма всем своим подопечным с заявлением об одном — им нужно одеться подобающе. И конечно, она понимала, что эта просьба будет проигнорирована так же, как любая другая. Сама же Грейнджер не пренебрегала удобной одеждой для отдыха в лагере: теплые плотные джинсы, бежевая куртка и замшевые ботинки с толстой подошвой. Джинни проводила ее со словами поддержки:       — Если ты не выдержишь и убьешь кого-то из них — никто плакать не будет. Удачи!       Сбор проходил в одной из гостиниц Хогсмида, откуда министерский порт-ключ перенес всех и в прошлом месяце. Грейнджер пришла первой, но не потому что остальные опаздывали, а потому что все еще пребывала в хорошем настроении от выпитого утром зелья. Будто кто-то завел ключик у нее в боку, и ей срочно нужно куда-то прыгать. Действовать.       За пять минут до назначенного времени — идеально для аристократов — в дверях гостиницы появились четыре недовольных слизеринских мордашки. Грейнджер вздохнула, глядя на них, тут же теряя энтузиазм. Черное пальто, туфли, брюки со стрелками… Ну просто не на кемпинг собрались, а на похороны. Даже Нотт не был рад утренней вылазке, зачесал кудри всей пятерной и рухнул локтем на стойку ресепшена.       Блейз лениво подпер стену и скрестил руки, а Гойл завалился на диван, который под его весом громко так хрустнул. Малфой не сдвинулся с места, пряча руки в карманы пальто. Замер посередине фойе и, кажется, даже не дышал.       Под его покрасневшими глазами залегли огромные черные круги от недосыпа.       Молчание. Администратор за стойкой неловко кашлянула в кулак и потупила взгляд в тетради.       — И вам доброе утро, — Гермиона уперла руки в боки, оценивая, сколько они потратят времени на трансфигурирование одежды слизеринцев во что-то адекватное. Внимательно осмотрела образ каждого, и взгляд сам остановился на траурном лице Малфоя, который сглотнул и отвернулся, не желая с ней контактировать даже так.       Прекрасное начало.       Что с ним происходит?       Еще недавно он садился с ней за парту, пытался завести разговор на дежурстве, а теперь и в глаза не мог посмотреть. Его лицо осунулось, напряжение сковало каждый мускул. Остальные наследники Пожирателей подхватили его настроение и пропитались от него этой скверной. Выглядели чудовищно удрученными.       И только она хотела спросить, что происходит, как из мыслей ее выдернул звон дверного колокольчика и взгляд Адриана, нашедший ее в секунду. Он быстро дышал, будто боялся не успеть и бежал к ней, но не одна прядь не выбилась из его идеального пучка.       — Гермиона?       — Адриан? — Грейнджер оттолкнулась от ресепшена и выпрямилась в спине. — Что случилось?       Он молчал. Взглянул на напряженную компанию в черном, явно недовольную его появлением, намекая, что им нужно поговорить наедине. Гермиона поддалась и вышла с ним на улицу, слишком резко, нетерпеливо, обнажая другим кипящую в венах кровь. Еще не отпустил эффект зелья.       Листья хрустели под ногами. Яркие краски осени утопали в грязи.       — Я… — Адриан нахмурился и нагнулся к ее лицу, когда они остановились на дороге, — …немного переживаю. Будь осторожна.       — Что произошло? — Грейнджер скрестила руки на груди, сжимаясь под его строгим взглядом. — Адриан?       — Ничего, просто… — он протяжно вздохнул, и, кажется, Гермиона почувствовала от него запах яблок. Или это ей уже мерещится? — Малфой тогда в коридоре схватил тебя за горло. Я думаю, он бы ударил тебя. И из-за этого мне… неспокойно.       Ладно. Тревога Адриана не имела никакого отношения к поведению ее подопечных. Это радовало.       Может, они просто все поругались? Не поделили очередную девчонку?       — Все в порядке, — заверила его она и взглянула на старенькую гостиницу. Высокая худая фигура Драко в черном выделялась в окне, а его серый взгляд, строго на нее, пытался ей что-то сказать. Абсолютно безмолвно прожигал дыру в стекле. — Он меня не тронет.       Моро проследил за ее гляделками с Малфоем и сжал челюсти. Беспокоился и совершенно этого не скрывал, от чего Гермиона взволнованно порозовела щеками. Это было очень похоже на ревность...       — Малфой ведет себя странно. Как твой больной преследователь.       С этим новым фактом тяжело было не согласиться. Но Адриан не знал всей истории, не видел Драко на грани отчаяния и не слышал того, что довелось услышать ей в суде. Да, Гермиона приходила на все заседания. Своими глазами видела воспоминания Гарри для омута памяти, и не могла поверить, что была так слепа. Малфой…       Ломался. Изо дня в день. С тех пор, как его заставили принять метку, а он пытался выдавить перед другими из себя гордость за то, что ее носил.       — Адриан, — Гермиона взяла его за руку, и Моро резко опустил взгляд на их ледяные сплетенные пальцы. — Я могу за себя постоять, а Малфой… — с ее губ сорвался длинный выдох. Адриан задержал дыхание. — Он ничего мне не сделает.       — Хорошо, — его голос стал глубже, охрип, а черные зрачки налились густой кровью. Жестокость. — Иначе мне придется с ним разобраться, Гермиона.       Она сразу отпустила его руку и слегка отстранилась. Опять это чувство, что пора взводить курок.       — Грейнджер! — крикнул Теодор из дверей гостиницы и помахал ей рукой. Малфой стоял рядом с ним на пороге и, очевидно, не собирался уходить, пока она не вернется. — Порт-ключ активен!       — Иду!       Гермиона еще раз взглянула на Моро, и тот смутился своей агрессии, убирая руки в карманы длинного кожаного плаща. Он взволнованно закусил губу и заметался на месте, словно хотел извиниться.       — Все хорошо, — она отступала спиной к гостинице. — Увидимся в воскресение, Адриан?       Он поджал губы, а его глаза расширились.       — Вы останетесь там на ночь?       — Да.       — Méfie-toi, Гермиона.       Она развернулась и забежала за Теодором в двери, не успев проанализировать странное предостерегающее жжение в груди от поведения Адриана. Но вполне успела почувствовать твердую ладонь Драко на своей спине, толкающую ее внутрь гостиницы.

~*~

      — Ну и халупа.       Грейнджер закатила глаза, когда услышала комментарий Малфоя на запущенную квартиру своей бабушки. Апартаменты не были грязными, не заросли паутиной, но старая мебель с покосившимися дверцами и пожелтевшие обои говорили все сами за себя. Требовался ремонт, на который у Гермионы не было ни сил, ни времени.       В этот раз они вошли в квартиру, чтобы подготовиться к поездке. Повезло, что одежду слизеринцев можно было трансфигурировать в маггловскую — изменить карманы, вычурные узоры и драконью кожу на ботинках для волшебника последнего курса Хогвартса не составляло труда. Она не собиралась тратить деньги на образы для четверых мужчин, а в этом месяце решила не брать с них ни галлеона. Все еще было стыдно за аукцион невиданной щедрости.       Гермиона усердно колдовала, и начала с Теодора, пока остальные расхаживали по квартире, без стеснения рассматривая маггловский обиход. Из кухни раздался смех. Звякнул тостер, и Забини сматерился от испуга. Нотт же, как ребенок, готов был выпрыгнуть из штанов от нетерпения присоединиться к друзьям и топал ногой, мешая Грейнджер делать свое дело.       Она шлепнула его по бедру, когда ее терпению пришел конец. Темно-синие глаза с прищуром уставились на нее.       — Еще. Сильнее.       — Придурок.       Когда с извращенцем было покончено, пришла очередь Гойла. С ним она повозилась чуть больше из-за его габаритов, а вот Забини оказался тем еще капризным подонком.       — Мне не нравится цвет.       — Смирись.       — Я бы никогда не надел такой оттенок синего.       — Все бывает впервые.       — Грейнджер, просто дай мне палочку, и я справлюсь сам…       — Не сомневаюсь!       Она вздыхала такое количество раз, что легкие болели. Цоканье ее языка уже стало неотъемлемой частью трансфигурации, а злорадное пыхтение Малфоя за спиной еще больше прибавляло нервозности. Слизеринцы воспряли духом, когда вспомнили, что над ней можно издеваться, и внезапно вбежавший в комнату Нотт с детской фотографией Грейнджер в одних купальных плавках — тому подтверждение. Гойл гоготал громче всех, и Гермиона решила, что в следующий раз сделает ему обувь на пару размеров меньше.       Пришла очередь Малфоя.       Ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и он снова увел в сторону свои серые радужки.       — Давай быстрее, — пробормотал он себе под нос и вытащил руки из карманов.       Гермиона почувствовала от него запах того самого теплого парфюма: словно кто-то пил сладкий кофе у огня камина. Этот аромат не мог не нравиться, и раньше она думала, что он совсем не подходил ему, такому холодному ледяному жнецу. А потом узнала, какие горячие у него руки.       И дыхание.       И губы, которые она закрывала своей ладонью на одном из дежурств, опьяненная двойной порцией зелья PP-144.       От тела Драко всегда шел жар — ей казалось, что его создавал переизбыток эмоций, что в нем бурлил. Неконтролируемый поток самых ярких чувств, которые он пытался обуздать, чтобы соответствовать образу, что ему навязала семья. От этого всегда злился.       Так она думала, рисуя палочкой на его груди руны.       — Яблоки.       — Что? — она подняла взгляд от его брюк, когда закончила с курткой. Драко надменно смотрел на нее, высоко держа подбородок. — О, ты снова про запах… Дело в бальзаме для губ. Это от него пахнет.       Гермиона позаботилась об этом и попросила Невилла доработать тот бальзам, что он для нее сделал. Для Долгопупса не составило труда принести на следующий день готовый продукт с ярким запахом зеленых яблок. Теперь Малфой не будет задавать эти дотошные вопросы.       Могла ли Пэнси что-то ему рассказать?       Он смотрел на Гермиону, пока она работала. Наблюдал за каждым действием уже второй месяц, и это сподвигло Грейнджер тщательнее следить за своей одеждой, гладить воротники рубашек и чистить рукава мантий. Почему она поддавалась на это и ей было не все равно — одному Годрику известно. Никто из парней никогда ее так дотошно не разглядывал.       И вот, наконец, Гермиона закончила и считала, что справилась с образами на отлично, ориентируясь на прошлогодний каталог одежды, завалявшийся в комоде. Перед ней стояли четыре маггла, собравшиеся в лес на кемпинг.       — Ну, — поморщился Гойл, покачиваясь на пятках в грубых теплых кроссовках. — Если не считать внешнего вида…       — Удобно, — расплылся в ухмылке Нотт. — Согласен. Особенно мне понравился твой шлепок, Грейнджер.       В очередной раз ее глаза закатились одновременно с малфоевскими.       У Гермионы не было сил фантазировать и тратить весь магический потенциал и оставшееся на дорогу время для трансфигурации их одежд. Пальто превратились в длинные куртки с широкими карманами, брюки — в плотные штаны, для утепления которых потребовалось использовать старый свитер дедушки Грейнджеров. С туфлями было сложнее всего, но она все же справилась.       Повезло, что никто не надел рубашку, и хотя бы на свитерах эта четверка чистокровных аристократов сошлась.       Малфой брезгливо оттянул ворот куртки от шеи.       — Чувствую себя бездомным.       — Еще рано, — оптимистично добавила Гермиона, зная, что их ждет, на что глаза Драко расширились. — Мы опаздываем. Дорога неблизкая.       — Почему нельзя было заказать еще один порт-ключ? — Малфой, как всегда, нашел повод напасть на нее. Двинулся за ней в коридор квартиры, преследуя.       Грейнджер быстро развернулась, как заведенная игрушка, и он чуть не столкнулся с ней.       — Ты видел, чтобы магглы пользовались порт-ключами? — она поджала губы, наблюдая, как его взгляд мечется по ее лицу. — Вот и я — нет.       Драко втянул щеки, закусывая язык. Из него так и рвались оскорбления. И он бы сорвался, уже открыл свой поганый рот, чтобы произнести что-то обидное, как рядом с его плечом в секунду вырос Забини.       — Моро беспокоился, что отпускает тебя с четырьмя слизеринцами? — перевел он тему, и Малфой мгновенно захлопнул рот, заинтересованно ожидая ответа. Почему он так ненавидел Адриана? За то, что тот «увел его девчонок»? Да это же просто слухи!       — Ему стоит беспокоиться за вас, — пожала плечами Грейнджер и все же взялась за ручку двери.       Выходя из квартиры она услышала за спиной ворчание Блейза:       — Как страшно, с ума сойти…       И уже в салоне ее автомобиля, когда она свернула не на ту дорогу и каждая кочка заставляла Гойла пискляво вскрикнуть, Забини на заднем сидении кричал, впиваясь в ручку безопасности над окном:       — Грейнджер, с ума сойти, тормози! — он вжался в дверцу, пока Гермиона с усердием выруливала из грязной лужи, в которой машину занесло. — Твою мать, у тебя получилось меня напугать!       — Ты нас убить решила?! — Малфой, который удивил ее тем, что сел на переднее сидение, искал за что ухватиться и пару раз взялся за ее бедро, тут же убирая руку в панике. Грейнджер на это не успевала реагировать. Плохая дорога забрала все ее внимание.       — Я немного заблудилась, — ответила она, когда выехала на прокатанную другими путешественниками дорогу. Прерывисто выдохнула, опуская напряженные плечи. За счет зелья Паркинсон ее реакция стала лучше, а страха почти не было. — Господи... Давно здесь не была.       — Куда мы вообще едем? — бросил Драко ей в профиль и вжался спиной в сидение, а вот парни на заднем ряду заметно расслабились. Тео откинул голову и громко выдохнул. Гойл больше не верещал.       — А вот и поворот! — Грейнджер кивнула подбородком в сторону указателя, но Малфой продолжал смотреть на нее. Даже боковым зрением можно было увидеть, как его взгляд скользит по ее телу и останавливается на бедре, за которое он хватался. Бедный… Как же его не стошнило? — Мой старый знакомый, Максим Волков, уже несколько лет держит в этом заповеднике русский лагерь. Я попросилась к нему, и он с удовольствием принял нас на эти выходные.       — Он маггл?       — Маггл, — кивнула Грейнджер и плавно повернула в сторону ворот заповедника. — Родом из России, но живет на окраине Лондона уже лет десять. Знаю его с детства. Так что… никакой беспалочковой магии, — Гермиона припарковалась, резко затормозив, и Малфой скривился от давления ремня безопасности, вонзившемся ему в грудную клетку. — Никакого мухлежа.       — Нас четыре взрослых парня, — Тео высунул голову вперед между ними. С тех пор, как они сели в машину, его настроение заметно улучшилось. Адреналин от сумасшедших горок в лесу принес ему удовольствие. — Справимся, озорница Грейнджер.       Малфой впихнул Нотта обратно на заднее сиденье прямо ладонью в лоб и агрессивно одернул на себе куртку, когда сел обратно. Гойл прокашлялся и заговорил тяжелым басом, будто еще недавно не визжал, как девчонка:       — А если что, просто вырубим его!       Конечно… Они просто еще не видели Макса.       Грейнджер отстегнула ремень безопасности и тихо добавила:       — Или он вырубит вас.       Малфой округлил глаза.       — …Что?

~*~

      Уже издалека Гермиона увидела широкие плечи Волкова. Огромный мужчина лет тридцати пяти, в котором поместилась бы парочка Малфоев, наблюдал за завтраком приехавших на кемпинг взрослых — небольшую территорию под навесом заполонили длинные столы со скамьями. Он сразу обернулся, почувствовав новых гостей.       Грейнджер просияла и ускорила шаг к его лучезарной улыбке.       — Макс!       — Привет, крошка! — он раскрыл свои мощные объятия, и Гермиона утонула в его ладонях и смешном акценте. — Хорошеешь с каждой встречей!       — А ты стал еще больше, — она отстранилась с улыбкой полного восхищения, неловко пряча ладошки в задние карманы джинсов.       С Максимом ее познакомили родственники, которые первый раз привезли чету Грейнджеров на отдых, и они здорово сдружились. Зону кемпинга разделяли уровни сложности, и вскоре Гермиона с родителями так пристрастились к посиделкам у костра, что приезжали в заповедник каждый июль и добрались до продвинутого уровня. Никаких домиков и столовых — только палатка и бревна вместо стульев.       — Нет предела совершенству, крошка, — Макс показал Гермионе палец вверх и ослепительно сверкнул вдохновляющий улыбкой под густыми усами. Его взгляд устремился за ее спину, и голубые глаза тут же сощурились. — Это твои друзья?       Свежее мясо.       — Да. — Она обернулась и поняла, что те четыре храбреца, что хотели вырубить и скрутить Макса, уже не пылают желанием сотворить задуманное. Без палочек у них не было и шанса, оставалось только гордо вскидывать подбородки. — И нам бы… самый сложный уровень.       Макс аккуратно отвел Гермиону в сторону и нагнулся к ее уху.       — У блондинчика маникюр, — шепнул он ей, и Грейнджер поджала губы, чтобы не рассмеяться. Да, ухоженные ногти Малфоя впечатлили когда-то и ее. — У пухляша... Это что, лак на волосах? — определенно волшебный. — Ты уверена, что они справятся, крошка?       Уверена, что не справятся. В этом и смысл.       — Мне нужно их проучить. Я получу удовольствие только от этого.       Басистый смех Волкова громом прокатился по кемпингу, привлекая внимание постояльцев. Малфой недоверчиво просверлил прищуром их приближающиеся фигуры, будто почувствовал, что говорили про него.       — А здесь не так уж и плохо! — Гойл пропал, когда увидел на столе жареное на огне мясо. — Вроде даже кормят вкусно, пахнет…       — Надо идти, пока Грег не затопил нас слюной, — покачал головой Блейз.       — Сюда, птенчики!       По пути к дальнему участку кемпинга довольный Макс рассказывал Гермионе, как к ним привязались лисы. Кто-то из посетителей прикормил одну, и понеслось — теперь эти попрошайки часто устраивались возле забора из мелкой сетки и не собирались уходить. Работники заповедника были ужасно недовольны, и кемпинг чуть не закрыли, но Макс отстоял свой палаточный городок и грудью закрыл гостевые домики, так как часть средств гостей шла на нужды охраняемых животных. Теперь красные таблички по всему периметру, грозящие штрафом за кормление зверей, портили атмосферу леса, но стали лучшим компромиссом.       Слизеринцы плелись позади и о чем-то болтали. Драко немного расслабился и осматривался с остальными, больше не источая ауру чистейшего зла. Может, и правда не с той ноги встал и испортил всем настроение.       — Мы пришли! — Макс махнул рукой на пустую поляну, окруженную деревьями, и челюсти волшебников начали медленно опускаться к земле. Грейнджер с наслаждением наблюдала, как их надежды на легкий отдых угасают.       — О, нет…       — Это что…       — Мы же будем есть за теми столами, да, Грейнджер? — взмолился Теодор, сложив брови домиком, будто его милая мордашка имела на нее эффект.       — Нет, — строго отрезала она, но улыбка ее лица не покинула. — Здесь мы поставим палатку, — Гермиона указала пальцем на пустой участок возле дерева, — а это наш костер, — ее рука переместилась в сторону одного из кругов, выложенных на земле камнями. — Мы будем разводить его сразу. И готовить завтрак, соответственно, тоже.       Макс ушел, и Блейз сразу начал выдвигать претензии:       — Ночью же будет холодно без чар. Мы выпьем хотя бы огневиски?       — Тут нельзя пить, Забини, — теперь Гермиона абсолютно бесстрастно указала на табличку с перечеркнутой бутылкой. — Поэтому я просила вас одеваться теплее. На самом деле вам еще повезло с погодой…       — Зря я выбрал для нас кемпинг, парни… — простонал Тео, но увидев отряд студенток, идущих к ним на участок, мгновенно выпрямился в спине и оживился. — Или не зря… Это что, маггловские студентки?       — И даже они не боятся, — Грейнджер уперла руки в боки. — Так что за дело!

~*~

      Из всех четверых парней самым полезным оказался Забини. Нотт крутился возле девчонок, зазывая их на вечерний «шишлак», о котором ему рассказал Макс. Малфой трясся от злости и час не мог решиться зайти в общественный уличный туалет, тренируясь в невербальных очищающих чарах. Гойл, несмотря на свои размеры, оказался довольно хилым парнем, и на него возложили чистку картошки, с которой он справлялся отвратительно и изрезал себе все руки.       А вот Блейз… сильно впечатлил.       Сначала он закинул себе на спину два рюкзака со спальными мешками, будто они ничего не весили, и сам закрыл багажник машины. Потом заставил Малфоя помогать ему с палаткой, над которой они кропотливо пыхтели, пытаясь помочь себе магией без палочки, но это не сработало. Драко два раза накрыло полотном, и он истерично плевался в Забини проклятьями, но тот лишь смеялся, будто уже умудрился опрокинуть в себя пару шотов огневиски.       Грейнджер с наслаждением наблюдала за ними, попивая кофе из стаканчика. Через сорок минут чудовищных страданий она сжалилась и решила помочь им с палаткой, и под ее руководством они быстро ее установили. Малфой скрипел зубами. Ну да, она могла помочь им с самого начала, но не отказала себе в удовольствии лицезреть их мучения…       Дальше был Гойл, которому Гермиона залепила пластырем все порезы, и тот яростно хмурился на эту мерзкую боль. Она поймала за ухо Теодора и притащила к нему на подмогу. Вдвоем они справились намного лучше, а Блейз довольно быстро разжег костер без помощи магии, что не могло не удивить. Кажется, под впечатлением были все, и даже Малфой покосился на него с завистью.       Одичавших, жутко раздраженных от трудоемкого маггловского отдыха, волшебников к обеду накрыл ужасный голод, поэтому тушеная картошка с мясом зашла им прекрасно. Никто и словом не обмолвился о пластиковых тарелках и вилках, разве что Малфой наложил очередное очищающее на утварь, чем вызвал у Грейнджер привычное фырканье. Казалось, что Драко вобрал в себя столько ужасных качеств, что у него не было и шанса на исправление. Высокомерный, брезгливый, дотошный, избалованный, грубый… Его аристократичная худоба и бледность не придавали ему шарма, скорее, наоборот — дополняли образ ледяного засранца.       Но ему шло быть таким. Даже его хамство было особенным, выдержанным, от души. Грейнджер не верила в его благородство, лишь надеялась, что знает Драко недостаточно хорошо, чтобы судить. Кто знает, какие эмоции Малфой подавлял в себе на самом деле? В любом случае, Непростительное произнести он не смог даже в старика. Под страхом смерти.       После обеденной тишины вокруг котла с ароматной пищей, Макс рассказывал гостям смешные истории и разложил по полочкам распорядок оставшегося дня. Грейнджер посчитала своих подопечных по спинам:       Один брюнет, второй мулат, третий здоровяк и…       Где Малфой?       Платинового блондина — нет. В солнечном сплетении неприятно сжалось, и Гермиона в панике осмотрелась. Не то, чтобы она сильно переживала, но очень не любила, когда что-то выпадало из-под ее контроля. Неизвестность, особенно когда она касается бывшего Пожирателя смерти, не придавала уверенности.       Гермиона сорвалась с места и ринулась осматривать ближайшие уединенные места. Никаких компаний — это она точно знала — то время Малфоя давно ушло. И оббегая очередную толпу молодых людей, заметила за одним из деревьев его черную куртку.       — Малфой?       Он перекатился по стволу дерева плечом и поджал губы, будто его прервали от самого интересного занятия в мире — созерцания падающих листьев. Светлая бровь искривилась в вопросе.       — Я не могу побыть один?       — Можешь. — Гермиона, наконец, смогла выдохнуть, когда услышала его голос. Облажаться для нее было немыслимым, и уж тем более потерять Драко Малфоя, который склонен к подлым поступкам. — Ты в порядке?       Она сделала пару шагов к нему, но в секунду остановилась, потому что Малфой оттолкнулся от дерева в ее сторону. Резкий. Дерганый. Как и всегда.       — Я в лесу, — его руки были в карманах, и он развел полами расстегнутой куртки. — Без палочки и удобств. Я охренеть как не в порядке, — Драко сам сделал к ней шаг, и яда в его голосе прибавилось. Как же часто в ее присутствии он взрывался! — Спроси, когда я последний раз ходил в туалет на улице или готовил сам?       Грейнджер набрала в легкие побольше осеннего воздуха и устало выдохнула. От ее обреченного спокойствия у Малфоя задергался нерв под глазом.       — И когда же?       — Никогда, Грейнджер! — рявкнул он, наклонившись к ней. — И ночую в лесу я тоже впервые!       Серые глаза без конца сужались. Драко огляделся, будто кто-то мог следить за ними и услышать разговор, и от этого тревога в горле Гермионы начала стремительно расти. Он не договаривал и пытался успокоиться. Дело было не только в неудобствах.       Она замерла в ожидании, когда же он проболтается. Когда его плотина сломается?       Но не будет ли слишком поздно?       — Я не ночевал даже в нормальных палатках, — уже тише добавил он, и Гермиону затошнило. Она действительно должна сочувствовать тому, что его понятия нормальности были чересчур завышенными? — Мне не довелось стать полноценным Пожирателем смерти, и чувствую еще…       Он резко заткнулся, наморщив острый нос.       — Что еще?       …доведется? Доведется им стать?       Он это имел в виду?       Малфой заходил челюстью. Он хотел врезать собеседнице так же сильно, как сбежать из этого леса. Сорвать злость за свои же слова.       — Хватит задавать тупые вопросы и держись от меня подальше, — процедил он сквозь зубы, смотря на нее стеклянными серо-голубыми глазами, полными разочарования. — У меня переизбыток твоего общества. Переизбыток маггловского!       Но Гермиона Грейнджер не могла позволить ему общаться с собой так, даже если и хотела докопаться до сути.       — Это у тебя с этим проблемы, а не у меня, — она тыкнула пальцем его в грудь, от чего и без того бледное лицо Драко стало абсолютно белым. Дыхание частым и поверхностным. — Твои проблемы!       — Проваливай, Грейнджер, — сказал он быстро и не думая, останавливая себя от побоев, но продолжал неотрывно следить за ее губами.       Словно собирался вырвать их после сказанного.       — Мат, оскорбления… — продолжала она, фыркая на его невежество. — Ну и где твое хваленое воспитание, Малфой?       — Оно заканчивается там, где начинаешься ты, — его глаза нацеленные точно на нее молили не уходить. Гермиона могла поклясться, что видела в них осколки и боль. — Я хочу побыть один.       — Ты невыносим, — прокомментировала она его твердолобость и покачала головой. Он ни черта не хотел быть один.       — А ты въедливая, — огрызнулся Малфой, и Гермиона сделала шаг назад, понимая, что дальше услышит только обзывательства, — …и настолько глупая, что я не имею и малейшего понятия, как ты выжила. Полное отсутствие самосохранения! — он продолжал кричать ей в спину, даже когда она уходила. — Грейнджер? Грейнджер! Ответь мне!       У Гермионы не было синдрома спасателя (она себя в этом тщательно убеждала), но ей казалось, что она снова допускает большую ошибку, когда оставляет его одного.

~*~

      — Грейнджер, а мы случайно не заблудимся без палочек?       — Нет, Теодор, тут далеко не убежишь. Дальше есть забор из сетки. И нам всего лишь нужно пересечь эту рощу до «загона».       Они были «овцами» и неспешно прогуливались среди таких же хихикающих парнокопытных в виде гостей по соседству. Сегодня Максим, он же «пастух», предложил русскую игру «Волки и Овцы», но на более взрослый манер. Площадь для игры была огромной, а волк — не один.       Целых шесть волков, на стадо овец из двадцати пяти человек.       — Ох, Грейнджер, — заговорщически прошептал ей на ухо Теодор. — По-моему один из волков выбрал тебя жертвой.       От этого зловещего тона Нотта и хищного маниакального взгляда Малфоя, по ее коже рассыпались мурашки размером с гребаный горох. Драко был одним из «волков»: стоял неподвижно в своем «убежище» и смотрел только на нее, будто у него действительно выросли клыки и чесались, желая вонзится ей в горло. Он наводил на нее ужас.       И боялась она не за свою жизнь.       — Я быстро бегаю.       — Малфой тоже, — раздался сладкий бархатистый голос Забини с другой стороны. Он тоже был «овцой». — Это его фишка — убегать. Но если ему нужно, он и догнать может.       Блейз встал перед ней, словно был волком в овечьей шкуре. Руки сложены за спиной, глаза сверкают, а на лице жуткая дьявольская улыбочка. Он ссутулился над ней, и Грейнджер сглотнула.       — На тренировках я ни разу его не обогнал.       Гермиона с дрожью выдохнула и обошла Блейза, слыша, как слизеринцы забавляются за ее спиной. И это не расслабило ее! Возможно, действие зелья заканчивалось, и она становилась слегка взвинченной.       — Может, он смотрит не на меня? — с надеждой прошептала она и снова посмотрела на Малфоя, который не сдвинулся с места. Он даже не моргал, и только закусывал щеки изнутри, держа руки в карманах куртки.       — Нет, — Нотт снова появился рядом. — Ты точно его жертва! — сказал он с маниакальными нотками, словно почувствовал удовлетворение от одной этой картины. — А я собираюсь стать жертвой вон той волчицы… Надеюсь, она меня съест целиком.       Гермиона лишь на секунду отвела взгляд на блондинку в черном комбинезоне, которая была той самой волчицей, и когда вернула его к Драко, он стоял уже у самого края своего логова. Точно по границе. Носками ботинок к полосе на песке.       Дыхание стало тяжелым, глубоким, а сердце бешено заколотилось, разгоняя по телу адреналин.       Он не улыбался, но его губы беззвучно зашевелились. Она смогла прочесть:       — Беги, Грейнджер.       — Волки!       «Пастух» подал сигнал, и все ринулись врассыпную. Гермиона сорвалась с места, но чувствовала, что уже находится в ловушке, сталкиваясь с другими «овцами» телами. Она обернулась — Малфой двинулся за ней жесткими широкими шагами, будто по пути затачивая нож.       Он чертовски хорошо вжился в свою роль!       Грейнджер должна была добежать до «загона», который находился на противоположной стороне небольшой рощи. И она бежала, слыша смех игроков, визги девушек и шуршание листвы под ногами. Всем было весело.       Но не ей.       Гермиона от чего-то хотела закончить игру сейчас же.       Нет. Она не любила сдаваться, не любила проигрывать и терпеть не могла оставаться в неведении. Ей нужно подыграть. Расслабиться и отдаться воле случаю, когда Малфой мог почувствовать себя водящим и дать ей больше информации, чем хотел. Поэтому Гермиона продолжала бежать, пока не осознала, что вокруг никого не осталось — она в панике свернула не в ту сторону.       Драко натурально гнался за ней на своих длинных ногах, как сумасшедший. Сократил между ними расстояние за минуту, и ей пришлось петлять между деревьев. Но это не помогло.       Когда его пальцы сомкнулись на запястье, сердце застучало где-то в горле, а внизу живота взорвались фейерверки. Нервный смех вырвался сам собой.       — Черт!       У Драко был абсолютно дикий взгляд, но губы украшала довольная ухмылка. Она попыталась ловко вырваться, продолжая смеяться, но запнулась пяткой об огромные корни и с визгом полетела на землю. Драко свалился сверху, едва успев подставить руку, чтобы смягчить их падение.       Это мало помогло, но листья спасли ситуацию. Гермиона ударилась головой об землю, а потом почувствовала на себе весь вес длинноногого жилистого мужчины, сдавившего ее ребра и руки.       — Малфой! Больно же! Сдаюсь!       Она открыла зажмуренные глаза и сразу столкнулась с его ледяным взглядом. Горячее дыхание встречно разбивалось друг об друга, и с его губ медленно сползла ухмылка. Все веселье Драко в секунду куда-то испарилось, а на это место вернулась маниакальная злость.       — Ты даже убежать не можешь, — сказал он ей чуть ли не в рот, облизав свои пересушенные от бега губы. — Овца.       — Зато ты можешь, — парировала она без грамма усмешки.       Они были так близко, что боялись пошевелиться. Если кто-то из них двинется и случайно почувствует то, что не должен чувствовать… Это будет ужасно. Одна горячая рука Драко держала запястья Грейнджер и зажимала их на ее груди между телами. Вторая — соскользнула по листьям и заставила лица приблизиться. Их ноги переплелись, и она чувствовала, что упирается бедром в его пах.       Это бляшка ремня.       Точно ремень.       Или твердая молния на ширинке…       — Какого черта… — зло прошептал он ей в лицо и сердито поджал губы. Годрик милостивый, как же они близко.       Губы Малфоя.       — Что? — проморгалась она, поднимая взгляд к его нахмуренным бровям. — Отпусти меня, Малфой. Ты пугаешь меня.       — Так и должно быть, — он мелко закивал и усмехнулся, все так же не двигаясь телом. Только сильнее сжал ее запястья. — Бойся, Грейнджер.       Гермиона растянулась в улыбке и прикрыла веки, но сдержать смех не получилось. Она тихо засмеялась, и когда вновь посмотрела на него, Драко растерянно расширил глаза.       — Ты думаешь, я боюсь тебя? — из нее снова вырвался смешок. — За тебя, Малфой! Ты посмотри на себя! — не выдержала она, уже не обращая внимания ни на свое бедро у него в паху, ни на их лица в нескольких дюймов друг от друга. — Запугиваешь меня своим поведением, отталкиваешь, хотя не хочешь этого! — Драко сглотнул, хмуря брови. — И заставляешь переживать, потому что… с тобой не все в порядке. Но ты молчишь и кусаешь…       — Держись подальше от меня.       Это абсурд!       — Тогда слезь с меня. — Сказала она строго и поджала губы.       А Малфой смотрел на них и не шевелился, словно напуганный этой близостью, но абсолютно растерянный из-за ее слов. Ужасно горячий и, черт возьми, вкуснопахнущий.       Но им нужно вернуться к сути.       — Малфой? — позвала она шепотом, и он медленно поднял свой покрасневший взгляд с ее губ. — Ты же хочешь.       Его тело в секунду закаменело.       — Что… хочу? — его охрипший голос звучал совсем тихо. Он часто заморгал. — Нет, я не…       — Рассказать, — уточнила она, абсолютно обескураженная тем, о чем он мог подумать. Они вдруг оба задрожали. — Хочешь рассказать мне.       Малфой оттолкнулся от ее груди и с бешеной скоростью поднялся, тут же от нее отворачиваясь. Грейнджер схватилась за грудную клетку, которая ныла от боли и почувствовала неприятный холод от отсутствия на себе горячего тела.       Это жутко ненормально. Они не могли оказаться в такой странной ситуации, но почему-то оказались.       — Со мной все нормально, Грейнджер. Так, как и должно быть.

~*~

      Свечерело. А еще сильно похолодало. Драко не смог прийти в себя, даже когда стемнело и все собрались петь песни у главного большого костра под гитару. Он смутно помнил, как держал длинную металлическую палку, похожую на шпагу, а на нее нанизывали мясо. Видел, как Грейнджер пела песни с улыбкой и, похоже, совсем не думала о том, что между ними произошло. Слышал шутки Теодора и машинально вытягивал уголок губ в ухмылку, безразличную и тупую.       Поесть не смог. Держал тарелку с мясом и пялился в костер, пока какая-то девчонка под боком пыталась его разговорить. А он все еще чувствовал яблочное дыхание Грейнджер, ее хрупкое тело под собой и свой каменный стояк, упирающийся ей в бедро.       Она точно его почувствовала. И поняла, о чем он думал, когда смотрел на ее губы.       Грейнджер увидела это! Чувствовала...       Блять!       Малфой соскочил с бревна, и девушка, сидящая рядом, чуть не свалилась. Он отставил тарелку с мясом на хлипкий столик и двинулся в сторону палатки на другой участок. Шел и думал о том, что это полнейший кошмар. Его возбудила ситуация, в которой он ее догонял, словно маньяк. А потом все снова уперлось в физиологию!       После письма отца ему было не до удовлетворения своей потребности в разрядке.       Смотря на палатку, Драко испытал приступ дикой клаустрофобии и представил, что ему придется провести ночь с Грейнджер в таком тесном пространстве. Это унизительно. Его возбуждение, постыдно замеченное ею, настолько унизительно, что он готов использовать семейное кольцо и переместиться в Малфой-Мэнор сейчас же.       Но тогда это будет конец. Учебе, карьере, репутации… Хотя какая к дракклу репутация, когда последователи Темного Лорда скоро созовут собрание? А он долбаный Пожиратель… И избавится от этого титула только после смерти.       Костер группы недомагглов почти потух. Драко стоило только взглянуть на него, как пламя вспыхнуло вновь. Выброс магии немного попустил его агрессию, и он сел в раскладной стул у огня, одергивая дебильную куртку. Она неудобно ползла вверх, стоило ему присесть. Жутко раздражала, как и все маггловское, включая чертову Грейнджер. Ну вот что ей надо? Почему она просто не отвяжется?       Она должна слушаться. Не приближаться к Моро, не приближаться к Драко, но этому не способствовали ни проект Нотта, ни обстоятельства, ни его желание оградить ее от дерьма в этот раз. Грейнджер бесила своей упертостью и непослушанием. Бесила тем, что позволяла Моро держать себя за руки, а от Малфоя шарахалась, как от огня.       И он сам делал все для этого. Сам строил стены. Иногда сдавался своим порывам, как сегодня, и ненавидел себя за это. Однажды он не выдержал и это закончилось Сектумсемпрой Поттера, изуродовавшей его тело. Нужно быть осторожнее. Нужно держать себя в руках.       Малфой не храбрый безрассудный рыцарь и никогда им не был.       — Эпикур?       Он поднял взгляд от огня и понял, что его друзья и Грейнджер сидели вокруг костра вместе с ним и что-то обсуждали. Философию, ну надо же… А он даже не заметил их прихода. Но его никто не трогал и вопросов не задавал.       Должно быть видок у Драко был скверный.       — Это который говорил, что смерть не имеет никакого к нам отношения? — Теодор фыркнул и показушно рассмеялся. — Пожил бы он под «покровительством» Темного Лорда. Я бы посмотрел, как он потом запел бы дифирамбы об умеренном удовольствии...       Как же хотелось вычеркнуть этот этап своей жизни, забыть как страшный сон, не помнить и дня издевательств и истязаний. Но тут даже Обливиэйт не поможет — последствия Круциатуса останутся.       Гойл оживился с набитым ртом:       — Фто фзначит фсмерть, — он проглотил мясо, — не имеет к нам отношения?       — Эпикур говорил, — зачем-то со вздохом начал Драко, и все резко замолчали. — Когда мы есть, смерти нет. Когда есть смерть, нас нет. Поэтому нет смысла о ней думать.       — А если это чужая смерть? — голос Грейнджер заставил его вздрогнуть. — Она тоже не имеет к нам отношения?       Малфой только открыл рот ответить, что хотел бы сдохнуть, только бы больше не мучиться их обществом, как Блейз оборвал его:       — Чушь, — он скрестил вытянутые ноги и отпил какой-то газировки из банки, как настоящий маггл. — Смерть — имеет прямое на нас влияние. Наша или чужая.       — В чем тогда смысл жизни? — Тео пожал плечами. — Если все мы умрем.       — Слышал о детерминизме? — спросил Драко у него вместо ответа.       Тео отрицательно покачал головой. Малфой видел боковым зрением, как на его вопрос Грейнджер, сидящая слева от него на стуле, сжала бедра. Свела коленки и выпрямилась в спине. Она знала и очень хотела ответить, но Малфой не мог позволить этой всезнайке получить удовольствие. И как только та приоткрыла губы, чтобы показать свою начитанность, прервал ее продолжением.       — Это цепочка обстоятельств и событий, из-за которых ты сейчас сидишь здесь, — он лениво махнул рукой на Нотта, развалившегося на бревне. — Убери из цепочки что-то одно, к примеру, прекрасный кемпинг, и эта линия жизни перестанет существовать. Все предопределено, и смысл жизни тоже.       — Салазар, Малфой, — Блейз удивленно вскинул брови. — Ты ходячая энциклопедия… по психоанализу?       Самокопание — то еще дерьмо. А гордость и полные штаны унижения не позволяли Драко обратиться за помощью к целителю. Он не мог спать, не мог есть, не мог дышать. Хотел умереть от стыда и страха, что останется один, если родителей посадят в Азкабан. Или его в Азкабан.       Каждый день Драко ухмылялся себе в зеркало со словами «Я — Малфой. У меня есть влияние и деньги. Я умный, сильный волшебник и… пошел я нахер». У него не получалось следовать правилу говорить самому себе о своих положительных качествах перед зеркалом, которые раньше он назвал бы не мешкая. Драко себя ненавидел за трусость и слабость и коротал время, зарываясь в книгах библиотеки Мэнора.       — Я пытался сам себе помочь, — честно признался он, и Теодор медленно изогнул бровь. — Было непросто.       Грейнджер усмехнулась.       — Так ты привык, да? — она сжимала красную банку с напитком, которая трещала, и ее руки сильно дрожали. Глаза горели, отражая пламя костра, в которое она неотрывно смотрела. — Проще жить, понимая, что кто-то за тебя уже все решил. «Так, как и должно быть», — процитировала она его слова, напомнив об их инциденте.       Драко упер язык в зубы и втянул в щеки. Иногда ему хотелось ее убить.       — Вот поэтому, Грейнджер, тебя и называют занудой, — ответил он с напускным холодом и безразличием. — Можно обсуждать философию, но не быть при этом грубой сукой.       — Это говорит тот, кто навесил на меня ярлыков и прозвищ? — она, мать ее, была права. — Я, может, и грубиянка, но никогда не вру.       — Правда? — Малфой вскочил на ноги, и она в секунду повторила за ним, не отставая. — А как насчет аукциона?       Они повернулись друг к другу одновременно с горящими ненавистью взглядами. У Грейнджер тряслись не только руки, но и губы. Ее лоб блестел от испарины.       — Это ложь во благо! — она только ногой не топнула, и Малфой чуть снова не схватил ее за горло.       — Двуличная с…       — Прекратите! — Забини вклинился между ними. — Ну все, брейк! Вас какой скрытень покусал?       Накрыв лицо ладонями, Грейнджер будто пришла в себя и опустила пальцы на красные щеки. Она кинула испуганный взгляд на Драко, полный дрожи и слез, и кинулась к палатке, где и скрылась.       С ней что-то не так.       Что он упустил?       — Грейнджер заболела что ли… — озабоченно протянул вслух Теодор, но услышав женский смех на соседнем участке, в миг ожил. — Пойду прогуляюсь тогда. В палатке и так дышать нечем.       — Предлагаю сначала разобрать спальные места, — Забини уставился на подорвавшегося Нотта с осуждением. — Ты припрешься среди ночи и поднимешь всех на уши.       — А кто-то планирует спать? — Тео прыснул сквозь сжатые губы. — Ты посмотри на Драко! Он даже в туалет спокойно сходить не может. Или на Грейнджер, которая вообще с катушек к вечеру съехала.       — Я буду спать, — гоготнул Гойл. Малфой с трудом выносил эту цирковую труппу. И на самом деле валился с ног от усталости. Возможно, он бы уснул, лишь бы только наступило завтра.       — Грейнджер, — крикнул Блейз в сторону палатки. — Мы заходим!

~*~

      Если Грейнджер, такая же мелкая как и большая часть гриффиндорцев, могла спокойно ходить по центральной части палатки во весь рост, то четверым высоким слизеринцам приходилось сгибаться. Нотт в итоге плюнул на это дело и сел на корточки, наблюдая за переполохом. Грейнджер, уже какого-то хера раздетая до майки, устанавливала перегородку. Маленькая печка, горящая красными трубами под решеткой, нагрела их временное жилище. Драко почувствовал, как мокнет спина от жара, но куртку не снял.       Отважная гриффиндорка, которой предстояло спать с толпой парней из вражеского факультета, встала и уперла руки в боки, осматривая рюкзаки со спальниками.       — Я лягу с этой стороны с Гойлом, — кивнула она по одну сторону перегородки. Названный сразу принялся расстилать спальное место.       Грейнджер выбрала Грегори. Неудивительно. Он единственный из них не оброс слухами о похождениях в факультетские спальни девчонок.       — Грег храпит, как взрывопотам, — Тео расплылся в соблазнительной улыбке. — Бери меня, крошка.       — Потерплю, — резко ответила их наставница, и тот расстроенно цокнул языком. — Еще раз назовёшь меня крошкой...       — Эй! Макс же тебя так называет?       — Он знает меня с детства.       — Так и мы тоже, кро... — он все же заткнулся, увидев яростный взгляд Грейнджер и ее поджатые губы. — Ладно.       Нотт испытывал терпение Драко. Уже ходил по тонкому льду, и скоро мог провалиться в его ледяную ярость.       Намеки, подкаты и изучающие взгляды Теодора на одну гриффиндорскую задницу никак не входили в их договоренность о том, что трахнуть Грейнджер должен Малфой, а не кто-то другой. Да, Драко уже не собирался «соблазнять» ее, чтобы теперь не стать предателем крови, и вряд ли смог бы. Да, он рассказал друзьям о том, что отец написал в письме. И да, Тео флиртовал даже с уродинами, но все равно это жутко бесило, было не по плану и выходило из-под контроля!       Раздражение перерастало в тревогу, основательно поселившись где-то в гортани. Они были абсолютно незащищенны без палочек. Надеяться на Грейнджер? Да она в случае опасности станет основной целью! А он что?       Не мог дать ей умереть.       И уже размышлял так, будто за пределами палатки стоял отряд Пожирателей смерти во главе с Темным Лордом. Начал паниковать раньше времени, как и всегда.       — На палатке есть защитные чары? — спросил все же Драко, попытав удачу.       — Нет. Тут охраняемая территория. Зачем? — она потерла влажную шею под выбившимися на затылке прядями и вряд ли знала, насколько красным было ее лицо. Ключицы блестели от испарины. У нее температура. — Все как у магглов.       — Но мы не магглы, Грейнджер, — Малфой протиснулся мимо Блейза, расстилающего спальник. С его ростом под два метра ему было очень непросто. — Нам нужны чары.       Забини резко выпрямился в спине, сидя на корточках.       — Малфой, успокойся, — он коснулся предплечья Драко. — Слышишь?       Но он думал только о том, что должен ее как-то обезопасить. И от себя тоже.       Но нихрена не мог сделать.       У него даже была мысль сообщить директору анонимно. Но во-первых, кто поверит в письмо от неизвестного человека, во-вторых, его снова могли проверять, и о скором возрождении Пожирательской армии мог знать только он один.       И тогда Драко подвесят за яйца. Грейнджер того не стоила. Малфой снова мог только наблюдать и делать что-то незначительное для нее. Как в тот день в Мэноре, когда он накладывал на ее изувеченное Беллатрисой тело невербальные охлаждающие чары, чтобы притупить боль. Если родители узнали бы об этом, вряд ли простили бы за такой риск. Но тогда им завладело новое чувство.       — Я наложу чары, — голос Грейнджер вывел его из мыслей. Она смотрела на него с сожалением, и Драко мгновенно взял под контроль эмоции на своем лице. — Если тебе от этого станет лучше.       Ее карие глаза смотрели с усталостью. Грейнджер дышала ртом и пыталась скрыть то, как ей плохо. А Малфой тонул в тягучих ощущениях, словно в болоте, когда она видела в нем…       …Труса. Да, Грейнджер? Трус.       Интересно получается, что эти чары для тебя.       — Как я устал! — Гойл простонал до того, как Драко послал бы наставницу куда подальше за жалость, и упал в свой спальный мешок.       — А я пойду посижу еще у общего костра, — Тео достал мятную конфету из кармана и закинул себе в рот.       — Я с тобой, — кинул ему Блейз уже в спину и повернулся к недовольной Грейнджер. — Проверю, чтобы он не наделал глупостей. Мне-то ты доверяешь?       — Нет, но, — она опустила ладонь с шеи и шлепнула ей по бедру, — …не подведи меня, Забини.       — Выпей что-нибудь, — он дернул подбородком на нее, намекая о болезни, и Грейнджер просто кивнула.

~*~

      Малфой с трудом мог уснуть. Грейнджер говорила, что два из пяти спальников были старыми, и конечно ему достался один из них. Не помогли даже чары очищения, и от него все равно исходил запах чего-то нового, маггловского. Запах нейлоновой плотной ткани отдавал резиной, а на ощупь не был похож на египетский хлопок или шелк, на котором Драко обычно спал. К тому же, Грейнджер переборщила с прогревом палатки, и ему пришлось снять кашемировый свитер и надеть идиотскую футболку с названием заповедника. Тео купил им всем такие на память за маггловские фунты, которые теперь всегда носил с собой.       Вот теперь он точно чувствовал себя бездомным.       Спина ныла от твердого спального места, а Малфой ныл от своей жизни. У него не было выбора, и он так любил родителей, что не мог поступать иначе. Ему приходилось молчать. Как говорил отец «делай то, что должен, чтобы выжить».       Успокаивая себя этим и детерминизмом, Драко смог вырубиться, пока Грег не начал храпеть, но ненадолго. Даже шепотом можно кричать, и именно это его разбудило:       — Давай, Грейнджер, ну чего ты ломаешься?       — Нотт! Так нельзя!       Глаза Малфоя распахнулись в секунду. Он перевел шокированный взгляд на перегородку и быстро сел, вслушиваясь. Ото сна не осталось и следа.       — Убери руки, Теодор!       Драко пытался нащупать палочку рядом и беззвучно чертыхнулся, когда понял, что ее у него нет. Вскочил на ноги в плохо освещенной палатке тусклой лампой в углу и на полусогнутых двинулся на голос Грейнджер, которая продолжала возмущенно шептать Нотту:       — Прекрати сейчас же!       — Да ладно тебе...       Когда он увидел картину перед собой, то так и застыл, разинув рот.       На Грейнджер едва ли была одежда: та майка, которая и так выставляла на показ ее ключицы, от ее болезненных метаний во сне съехала на груди. Одна лямка упала с плеча, видно плоский живот и слишком много кожи… Она блестела от испарины, но не ее вид был самым ужасным.       На ее ногах, укрытых спальником, сидел Нотт без верхней одежды. С абсолютно, блять, голым торсом! И держал Грейнджер за руки.       — Какого хера… — Малфой дрожал от шока и возмущения. — Нотт!       Гойл на соседнем спальнике издал громкий храп и отвернулся. А эти двое любовников повернули испуганные лица на голос Драко и застыли.       — Ну вот, Грейнджер, говорил же… Необязательно было так шуметь.       Просто невероятно.       — Я убью тебя.