Аппетит

      Дежурство за дежурством напряженное молчание. Полное игнорирование друг друга, как если бы они никогда не разговаривали и не прикасались. Не спали рядом.       Малфой излучал самодовольство, каким обладал в свои самые лучшие годы. Брезгливо шел на расстоянии, держа руки в карманах и хмыкал, когда она смотрела в сторону кабинета ЗОТИ. Это было еще одно негласное соревнование для Грейнджер — кто сдастся и заговорит первый?       Пока никто не хотел уступать, может, и к лучшему. Может, и не было никакого соревнования, и все это не просто так…       «Держись от меня подальше»       Пошел ты, Малфой.       Он скрывал что-то, и чем больше времени проходило, тем сильнее она убеждалась в своих догадках. Малфой словно стал немым зрителем: держался в стороне, но не спускал с нее глаз — ждал, когда же. Она была уверена, что он не даст ей ступить и шага в сторону кабинета ЗОТИ, и бесконечно прокручивала в голове, как же ей поступить, если сам Драко отвечать не хотел. Боялся, как и всегда. Не отдавал столько, сколько ей было нужно.       Что сделать? Спровоцировать его?       Гермиона вспоминала все моменты, когда Малфой вел себя странно или был напуган. Все началось с кабинета директора, где они впервые встретили Готье и Адриана. Тогда Драко словно увидел свою смерть, и с того дня начал убеждать ее, что она портит жизнь себе и ему своей паранойей.       Но что, если своей грубостью и странным поведением, он пытался сказать ей больше, чем мог?       Она вспоминала слова Гарри на суде. Поттер сказал, что на Чемпионате мира по квиддичу в 1994 году Малфой пытался предупредить троицу о том, что Грейнджер небезопасно находиться на стадионе. «Они могут быть не в настроении к магглорожденным». Тогда она не обратила на это внимание.       Услышав речь Гарри, Драко, сидящий на месте подсудимого с адвокатом, прикрыл глаза, словно его уличили в самом постыдном действии за всю его жизнь. Он сжал кулаки, бледные, с синими венами, в волшебных наручниках с цепями и поднял полный стыда покрасневший взгляд на родителей, сидящих в первом ряду под конвоем. Поттер был прав, а это значило, что и сейчас Малфой мог предупреждать ее. В своей манере.       Возможно, она себе это придумала. И для проверки версии решила в следующем месяце изменить план дежурств и убрать его из своей пары, чтобы лично добраться до кабинета Готье без контроля вездесущего хорька. Хотя возмущений учеников, которые подстроили свою жизнь под график дежурств, не избежать. Придется с кем-то договориться о подмене. А если не получится, то использовать ту же тактику, что сработала в лесу на кемпинге — поддаться ему. Чувствуя сближение или подчинение, Малфой начинает говорить. Гермиона окажет давление и устроит провокацию.       Нужно только понять, когда и где давить. Сама смена графика может послужить хорошим подспорьем в том, чтобы он начал говорить правду. И, наконец, заговорил с ней первый.       С Адрианом напряжение тоже нарастало, но совсем другое. Он провожал ее до башни после дежурств, помогал с созданием черного свадебного платья и постоянно был рядом. Источал аромат не хуже Малфоя, а говорил на французском в стократ лучше. Отдавал ей все свое внимание, совсем не перечил и каждый раз, когда касался ее своими ледяными руками, заставлял внутри все сжиматься. Катастрофически.       Когда все кричит тебе — беги! Но вполне могло сойти за безрассудную страсть на одну ночь.       Если бы она знала, что распробовав секс, будет периодически хотеть его — не начинала бы этот ужас. Последствия уже на лицо: Рональд не отвечал на ее письма, а Моро хоть и пугал, но выглядел с каждым днем все притягательнее. Малфой тоже показался ей сексуальным, а слова Пэнси о его «внезапности» не выходили из головы. Немыслимо…       Каким был Драко в сексе? Грубым или нежным? Страстным или молчаливым? Стоило дать Паркисон рассказать ей больше. Из любопытства, не более.       «Я люблю трахаться, Грейнджер.»       Снова в голове. Ну зачем он это сказал?! Она же теперь постоянно думала об этом! Малфой и представить не мог, какой убийственный эффект произвел на нее этими словами.       Старосты Слизерина с добровольцами взялись украшать внутренний сад Хогвартса к предстоящему Хэллоуину на выходных. Совпало идеально: настоящее благословение для тех, кто трудился на дисциплинах в поте лица, а потом отдавался старостату, как Гермиона. В этом году МакГонагалл требовала от них максимального усердия, боясь проверок из Министерства из-за обучения наследников Пожирателей смерти. А те, в свою очередь, решили налаживать общение с другими факультетами, нежели отдаваться учебе.       В день Хэллоуина Грейнджер стала куратором праздника, поэтому попросила Джинни закончить работу над ее платьем для бала и забрать туфли из салона в Хогсмиде. Рыжая бестия без спроса превратила ее пышное платье, над которым они с Адрианом кропотливо работали целую неделю, в силуэт «рыбка». Сделала чудовищно пошлые надрезы, и теперь полоски ее кожи вдоль тела и бедра были видны каждому. Переделывать времени не оставалось, но чтобы все смотрелось гармонично пришлось наложить на лямки нижнего белья скрывающие чары.       Сама же довольная своей работой Джинни оделась в такую развратную фею из Ада, что Грейнджер удлинила ей юбку магией, сославшись на правила школы. Несмотря на праздник ее наряд был чересчур привлекающим внимание, хотя и не самым пошлым за хэллоуинский вечер.       Воздух наполнил запах пунша и горелых фитилей. Грейнджер расхаживала в платье с чарами удобства и следила за порядком в Малом зале, пряча за свадебным букетом из черных роз планшетник со сценарием банкета. Она уменьшала его такое количество раз, чтобы не выделяться среди других нарядных учеников, что он треснул в двух местах, а пергамент местами уже был нечитаемым. Но потом появился Адриан.       Потрясающий Адриан Моро в разодранном местами смокинге. С томительным взглядом, нацеленным на нее, будто она самая красивая девушка этого вечера. Он забрал ее планшетник и положил его на край столика с пуншем, а она позволила это сделать, потому что была целиком и полностью заворожена.       — Изменила платье?       — Это Джинни. Чересчур, да?       — Выглядишь потрясающе, — сказал он и взял ее дрожащую от волнения ладонь.       Мерлин, да она почувствовала себя вновь девочкой, которую пригласил на бал сам Виктор Крам!       — Ты тоже, Адриан, — выдохнула Гермиона и услышала его глубокий, но мягкий голос в ответ:       — Какая невеста без обручального кольца?       Драгоценный металл опалил кожу. Он надел на ее палец широкий золотой обод, на котором была выгравирована его фамилия, блестящая завитками магии. Она отразилась в его черных глазах — блеснула и утонула там, как во тьме. Это было жутко и чарующе одновременно.       — Гермиона! Адриан… — к ним неслась Полумна в платье, больше похожем на требуху. Белую.       — Полумна, вот так костюм! — Гермиона сжала букет и задержала дыхание, в шоке смотря на свою подлетевшую подругу. Она напоминала бескровные мозги.       — Это костюм вододышащей личинки.       — Кого? — Моро склонился к безумной когтевранке, нахмурив густые черные брови. — Какой личинки?       — Вододышащей. Ты разве о них не слышал? — она сложила руки за спиной и качнулась на носках туфель, и от этого движения ее завитые в стиль платья локоны подпрыгнули. Адриан резко выпрямился обратно и обернулся к Гермионе, будто спрашивая без слов, что он должен ответить.       Грейнджер пожала плечами.       — Гермиона как-то спутала их с мозгами, — с улыбкой продолжала Полумна, пока мертвые жених и невеста смотрели друг на друга. — А вы… Выглядите очень гармонично.       Гермиона никак не могла выдохнуть. Корсет сжимал грудь, а воздух в легких сгустился. Она благодарила Мерлина и Бога, когда ее планшет на столе принял свои нормальные размеры и напугал треском. Таймер.       — Наша очередь дежурить, Адриан.       Мягкая улыбка Моро могла покорить сотни девушек, которые даже сейчас глазели на него.       — Да, идем.       Ей нужно было выдохнуть от такого экспириенса, и после недолгой беседы Гермиона взяла паузу, сославшись на проверку близлежащих к Малому залу коридоров. Сегодня дежурили все учителя и старосты, как и на всех балах — сменяли друг друга в перерывах между танцами на банкете.       Они с Адрианом разминулись, как и предполагал график их дежурств. Только тогда Грейнджер смогла прийти в себя и, схватившись за стену, остановилась в конце коридора. Выдохнула, прикрыв глаза.       И услышала женские стоны.       — Драко!       Коленки затряслись, словно начали жить своей жизнью. Голос доносился из-за угла вместе с шлепками, сдавленным стоном и резким громким дыханием. Ногти Гермионы впились в каменную стену, а глаза расширились.       Она медленно выглянула из-за стены.       — Еще! — Уоррингтон откинулась затылком на плечо Малфоя, а он вбивался в нее сзади, сжимая на бедрах шуршащий многослойный подол зеленого платья. — Драко, еще, пожалуйста!       — Замолчи, — прошипел он сквозь свое сбитое дыхание и с закрытыми глазами прижался лицом к ее виску. — Просто заткнись, Хоуп!       Он зажал ее рот ладонью, и девушка в его руках замычала, прерываясь в такт быстрым толчкам. Гермиона почувствовала вибрацию между своих ног, пульсирующую, глубокую, которая росла с этими движениями тел в темном углу. В миг ее кожа загорелась, жар прокатился вдоль живота, и она не поняла как прижалась к холодному камню стены, чтобы остудить себя. Не отрывая взгляда от Малфоя, трахающего Хоуп.       Черт возьми…       Пошло. Запретно. Возбуждающе. Горячее дыхание Гермионы слилось с дыханием Хоуп.       Не смотри!       Она резко отвернулась, облизывая пересохшие губы, но даже не поборолась со своим извращенным желанием посмотреть еще. Поддавшись внутренним демонам и жуткому любопытству, с дрожью прижалась обратно к стене и снова выглянула, чтобы еще немного понаблюдать за животным сексом старост Слизерина.       — Трахай меня…       Взгляд Грейнджер скользил снизу вверх. По трясущимся ногам девушки под смятыми тканями к ее голому бедру, которое было намертво сжато бледными пальцами Драко и со шлепками врезалось в его скрытый под слоями женской юбки пах. Развязанная шнуровка на его штанах качалась, черный вампирский фрак был расстегнут, а плотоядный взгляд точно на Грейнджер горел агрессией и животным желанием.       — Еще…       Да, еще…       На влажный лоб Драко упали тонкие платиновые пряди, и рот с клыками приоткрылся.       Гермиона осознала, что он занимался сексом с Уоррингтон, а смотрел на нее.       Она сжала бедра от спазма где-то в матке и поспешила скрыться в коридоре, едва переставляя ватные ноги. Возбуждение размером с цунами поглотило ее тело, не оставляя места ничему совершенно. Катастрофа! Произошедшее — полная катастрофа!       Он видел, что она видела.       Он видел, как она возбудилась.       И не остановился.

~*~

      Она не видела кульминации. Драко кончил в тот момент, когда Грейнджер отвернулась и сбежала. Ее возбужденное покрасневшее лицо с открытым ртом вызвало у него такой мощный оргазм, что в глазах потемнело.       Хоуп пискнула — он резко вышел из нее, тяжело дыша, и взмахнул палочкой, чтобы наложить на обоих очищающие чары.       — Салазар, Драко, это было… потрясающе.       Согласен.       Он хотел бы, чтобы Грейнджер всегда смотрела, как он трахается.       Просто охренеть, как легко ему удавалось всю неделю представлять на месте Уоррингтон гриффиндорскую задницу. Каждый раз вспоминать ту ночь, ее влажную кожу и торчащие соски, ненавидя себя после секса за грязные и отвратные мысли. Но теперь, когда Драко увидел такую Грейнджер…       Понял, что такое настоящая грязь.       И что самое ужасное — ей понравилось. Она только пальцы под юбку не запустила, возбужденная увиденным до предела. Взгляд — невероятный. На грани слез и отчаяния, на грани…       Отдаться. Оказаться на месте Уоррингтон.       Драко дьявольски улыбался, завязывая в помощью магии шнуровку на брюках. Когда застегнул пуговицы на фраке, начал безумно смеяться в приступе эйфории. Хоуп повернулась к нему, поправляя юбку на влажных бедрах, и ему пришлось скрыть эмоции. Он не хотел ее трахать, но ему это было нужно.       — Пойдем? — она до сих пор приходила в себя и поправляла прическу чарами. — Наше дежурство кончилось несколько минут назад… Упс, ну, надеюсь Грейнджер нас не видела. Она устроит такую шумиху.       Еще как видела.       И шумиху не устроит, потому что сейчас должна сгорать от стыда за то, что почувствовала, подглядывая. Это же Грейнджер.       Окрыленный новой порцией уверенности в себе и влечением запретного, Малфой помчался по коридору, едва различая вопли бегущей за ним Хоуп и стук ее каблуков по каменному полу. Ему было так насрать на нее, что он мог послать ее хоть сейчас, но в силу воспитания имел другую тактику бросать девушек — медленно уходить в отрешение. Обычно они все понимали сами, без грубостей. Но так легко было до отношений с Пэнс, а сейчас, когда он стал трахаться, чуть сложнее. Возможно, Уоррингтон так просто не отстанет.       Да плевать.       — Драко!       — Встретимся чуть позже, Хоуп. Меня ждут.       В Большой зал он влетел, как заведенный, оглядываясь в поиске грейнджеровского лица в черном кружеве и желательно такого же возбужденного, как и в коридоре минутами ранее. Драко не видел ее образа на Хеллоуин полностью из-за стены, но мог найти ее по запаху — настолько он пропитался ей за все дежурства. Миндальный шампунь, сладкое молоко и яблоки. Что-то такое. Приземленное.       — Малфой!       Он повернулся на голос и среди вездесущего антуража праздника смерти увидел Блейза, машущего ему рукой над головами нарядных учеников. Он был одет в демона: за его спиной торчал вполне реалистичный, длинный черный хвост, на голове — рога, а глаза сияли отвратительным ярко-желтым цветом. Драко двинулся к нему, распихивая людей. Не со зла.       От нетерпения.       — Блейз, ты не видел Грейнджер?       — А? — он оторвался от пунша, и тут же отвлекся на Теодора, который толкнул его под локоть. — Тео, черт тебя!       — Признаю, что смерть Темного Лорда пошла всем на пользу, — Нотт огляделся с глазами, полными восхищения. Он измазал свою белую рубашку кровью, а на лице оставил отпечаток ладони. — Ты посмотри на это! Давно в Хогвартсе так не отрывались! Каждая вечеринка круче предыдущей…       Драко забыл, о чем спрашивал, и просто огляделся вокруг, впервые за вечер отдышавшись. Старостат постарался на славу, и Малый зал был похож на настоящее кладбище, где между могил и деревьев танцевали радостные ученики. По хмельным лицам некоторых старшекурсников можно было догадаться, что кто-то все же протащил горячительное и подливал его себе в безалкогольный пунш. Утром будет известно по вычтенным баллам, ученики какого факультета попадались больше всех.       — В этом году ты с Хоуп, Драко, — Блейз усмехнулся на недовольную рожу Малфоя и протянул ему стаканчик сладкого пунша. — Нарушил ежегодную традицию парного костюма с Пэнс. Она обидится.       — Ты ее здесь видишь? — Драко поджал губы, чувствуя непривычные клыки, созданные чарами. Костюм Дракулы ему прислала швея пару дней назад, и Уоррингтон сразу решила, что нарисует себе следы укуса на шее и испачкает корсет платья и декольте кровью. — Она каждые выходные сваливает из Хогвартса. Блейз, ты же знаешь, зачем, верно?       Он намекнул ему на это еще в первый учебный день, к тому же назвал это сюрпризом. Миссис Забини была самой главной сплетницей и интриганкой, так что ни могла не знать и не сообщить сыну, что за дела были у Паркинсон в Министерстве.       Засекреченный проект с Грейнджер.       — Сколько? — Малфой пригубил пунш, прожигая друга суровым взглядом над стаканчиком. Теодор присвистнул на его серьезность.       Забини вскинул подбородок, слегка откинув голову назад, чтобы его взгляд стал еще надменнее.       — Ты собираешься купить у меня информацию?       — Как всегда и делал, — фыркнул Драко. — Я бы подкупил кого-то в Министерстве, но отец велел не высовываться.       — У меня тебе не нужно ничего покупать, Драко, — он нагнулся к его уху, и Теодор чуть не вклинился между ними, чтобы услышать тоже. — Но я знаю столько же, сколько и ты. И что проект экспериментальный. А.П.П.Е.Т.И.Т.       Аппетит. Нужно было срочно узнать, что это такое и написать отцу. Как-то завуалировано поинтересоваться, будто ему плевать и на грязнокровку, и на разработки Министерства. Просто любопытство. «Случайно услышал»… Но придется отправлять своего любимого филина, чтобы не вызывать подозрений.       Драко застыл, когда понял, что снова начал в мыслях называть ее этим мерзким словом. Кажется, уже давно. Грязнокровка. Главное, не произносить вслух.       Или, может, нужно?       — Это название такое? — от Нотта пахло мятными конфетами и сигаретами. Малфой скривился. Он не девчонка, чтобы ему такое нравилось.       — Аббревиатура, — закатил глаза Забини. — Без понятия, как расшифровывается. Все засекречено.       — В духе Пэнси, — пожал плечами Тео и влил в себя порцию пунша, от которого поморщился. К сигаретам и мятным конфетам добавился запах алкоголя. — Она бывает ненасытной.       — Или это Грейнджер изголодалась? — резко добавил Блейз, сузив хитрые глаза в сторону толпы. Малфой мгновенно отреагировал на ее фамилию, вытянув шею. Понимая, драккл его, что это ненормально. — Ты, кажется, ее искал.       Локоть Забини прилетел ему в плечо, и Драко проследил за взглядом друга.       Среди нарядных танцующих учеников стояла она: курировала, ругалась, нюхала стаканчик на наличие в нем алкоголя, отобрав его у какого-то младшекурсника. Ее глаза горели строгостью. На поджатых губах — темная помада. А на теле… черное свадебное платье, чертовски облегающего силуэта.       Он видел в небольших разрезах ткани на бедре и талии ее кожу. Сжал в руке стаканчик в приступе тревоги, как и в четырнадцать лет на Святочном балу. Драко хорошо помнил удар Пэнс, которая захлопнула его отвисшую челюсть при виде ее на лестнице. А потом с Крамом.       Теперь же он видел эти худые голые плечи, и чувствовал, как… не дышит.       Что это такое?       — Ого, — Теодор осмотрел старосту Гриффиндора с головы до ног. Малфой сделал вдох. — Помните, я говорил, что Грейнджер не в моем вкусе? Забудьте.       Они не должны с ней связываться. Никто из них. Ее нужно убрать подальше от Пожирателей смерти и бесчеловечной семейки Моро.       — Даже не думай, Нотт, — грубо отчеканил Драко, но так и не отвел взгляда от Грейнджер. У нее в руках был букет черных роз, который идеально сочетался с кружевной траурной фатой на ее высокой прическе.       Будто сам Темный Лорд готовил ее себе в жены.       — Тогда ты либо начинай действовать, — пропел чокнутый кудрявый провокатор ему прямо в ухо, — либо это будет кто-то другой. Например, я.       Ладно. Сегодня он не будет держаться от нее подальше. Но потом обязательно.       Малфой поставил стакан на столик и без лишних слов двинулся в сторону гриффиндорской задницы. За спиной раздался хлопок — он мог представить, с какими самодовольными лицами парни отбили «пять» друг другу. Будто спровоцировать Драко было чем-то трудным, и он не понял этого.       Пф! Достижение!       Просто поддался слабой провокации, как Блейз поддастся короткой юбке Джинни Уизли.       Для Драко Грейнджер превратилась в добычу. У него появился повод поиздеваться над ней с новыми рычагами давления. Превосходство заставляло сердце трепетать, биться чаще и сильнее, словно он вот-вот сорвется в пропасть. Насмерть.       Но, черт возьми, как же это было интригующе.       Он подкрался к ней сзади и чуть согнулся над голым плечом, окутанным черным кружевом длинной фаты. Понизил голос, чтобы увидеть от него на коже мурашки.       — А ты извращенка, Грейнджер.       Сработало. Она вздрогнула и сжалась, чем уже успела дать ему тысячи приятных спазмов по телу.       — Я? — Грейнджер медленно обернулась, блистая перед его глазами ровной кожей под ключицами; декольте, которое мгновенно приковало его взгляд. Малфой сглотнул, проморгавшись, и поднял глаза на ее голос. — Это ты занимаешься непотребствами в коридоре школы. Староста!       Возьми себя в руки.       Румянец на щеках невыносимой всезнайки вызвал ядовитую ухмылку на его лице. Грейнджер невероятно шло подводить глаза черным.       Он снова вспомнил, какой красивой девочкой она была на Святочном балу, а сейчас стояла перед ним невероятно привлекательной женщиной. Драко признал это и утопил в себе. Взял воображаемую старосту Гриффиндора за горло и опустил орущую под воду.       — Понравилось? — ну, конечно, ей понравилось. У нее даже сейчас губы задрожали от возмущения. Она была недовольна собой.       Ох, как это ему знакомо. Драко от чего-то вдруг захотел, чтобы Грейнджер признала, что хочет его. Чтобы захотела его. Возжелала после увиденного.       Она, а не он. Переложить на нее ответственность за это дерьмо, что между ними происходило.       — Ты издеваешься, Малфой? — Грейнджер тихо рычала. Ее брови вдруг так нахмурились, что сложились в одну, и это не было похоже на то, что она желала внутри себя каждый дюйм его бесподобного члена. Скорее, хотела его оторвать.       — Само собой, — назло подтвердил он, слегка наклоняясь к ее лицу. В этот раз она не отшатнулась, только захлопнула рот. — Тебе же понравилось. Сколько ты стояла и смотрела, Грейнджер?       — Н-нисколько.       Салазар! Она точно девственница. И это забавляло еще больше. Драко не смог найти другое объяснение тому, что она так смутилась его словам. Ни одна его партнерша так не реагировала — даже Паркинсон, будучи нетронутой, с удовольствием запрыгнула на него без капли смущения.       — Ты бы стояла и дальше, если бы я не увидел тебя, — продолжал давить он, видя ее напряженную шею. Как Грейнджер сглатывает, смотря ему в глаза. — Смотрела, трогала себя…       Драко резко выдохнул, делая вид, что не возбуждался от своих же слов; что ему противно, и твердый член, налитый его чистой кровью, не упирается в шнуровку брюк.       Ты трахался двадцать минут назад!       — Могу поспорить — твои трусы намокли.       Грейнджер сморщилась всем лицом. Он произвел должный эффект: она испытывала к нему отвращение и все равно хотела. Близко не подпустит, но будет думать о нем, как о постыдном фетише.       — Что? — она облизала губы и усмехнулась, не веря в услышанное. — Ты больной, Малфой. Больной извращенец, — да! И это все ты виновата, Грейнджер. — Не разговаривал со мной две недели и продолжай в том же духе, — ее взгляд мог превратить Драко в камень. — Увижу такую картину еще раз — сообщу директору!       Она отвернулась, фыркая, словно пыталась выплюнуть из своего носа его запах. Сгорбилась. Позеленела.       Надо ее добить.       Драко уперся рукой в рядом стоящий столик с кровавым пуншем в котле и нагнулся к женскому голому плечу, вдыхая запах миндального шампуня от ее волос и мерзкого яблочного месива, что она пьет.       — К кому полезешь сегодня, Грейнджер? Кто отошьет тебя следующим?       Она до хруста сжала букет в руках, и Малфой взглянул на ее побелевшие пальцы, заметив то, что раньше не замечал. При виде золотого кольца с фамилией Моро, он вдруг замер, и ухмылка слетела с его самодовольного лица. Музыка превратилась в гул.       — Гермиона? — услышал он голос этого ублюдка сквозь толщу воды в ушах и сразу отстранился от Грейнджер. — Потанцуем?       Несколько секунд Малфой не мог оторвать взгляда от ее руки, пока музыка снова не стала громкой. Смех и веселье окружающих пригвоздили к полу. По костюму Адриана Драко понял, что они были парой на этом хэллоуинском вечере — женихом и невестой. Его затошнило от волнения, проигрыша и жуткого разочарования, а ноги сами по себе сделали шаг назад.       Ему нельзя было вступать с ним в конфликт. Грейнджер того не стоила.       — Конечно, Адриан.       Улыбка старосты Гриффиндора напоминала оскал. Хищный, с нотками превосходства. Она обернулась к Драко. До этого момента Моро его даже не замечал, а теперь уставился из-за плеча Грейнджер, как стервятник.       Ее рука с кольцом обхватила стаканчик на столике. Она сделала глоток пунша, сверкая горящими глазами, и Малфой понял. Он, блять, все понял.       Она отвечала на его последний вопрос и говорила прямо всем своим напыщенным видом, что будет трахаться с Адрианом.       — И знаешь, — Грейнджер повернулась к Моро, который весь погряз в ее внимании, — я хочу на воздух. Как насчет потанцевать в саду?       Годрик, ее елейный голос был хуже, чем шипение Волан-де-Морта.       — Конечно, идем, — тот улыбнулся в ответ с такой мягкостью, что Драко так и не смог убедить себя в правдивости его эмоций влюбленности. Кто в здравом уме может влюбиться в Грейнджер? — Сад зачаровали. Там достаточно тепло.       Конечно! Потому что я его зачаровал!       Они двинулись в толпу, взявшись за руки, а Малфой прикрыл глаза, желая провалиться под землю. Он не дожал ее, но тут услышал сквозь шум и голоса:       — Ты пока иди, Адриан, я догоню тебя у дверей зала…       Душу кольнула надежда, что Грейнджер просто решила отмазаться от прогулки с Моро и удачно провоцировала Драко. Он уже хотел растянуться в довольной ухмылке, как маленькая ладонь уперлась ему в грудь и грубо толкнула к стене зала. Малфой расширил глаза, но поддался — двигался спиной в тень, толкая собой людей, которые смеялись на вид двух ссорившихся врагов и расступались, снова погружаясь в веселье.       Когда его спина с легким ударом прижалась к холодной стене, Драко облизал губы, царапая язык об клыки, и поправил в сторону упавшие на лоб пряди. Грейнджер зло втянула щеки и приблизилась так, что он мог бы…       — Знаешь, Малфой, — процедила она, все еще держа в руке сраный букет невесты. — Ты отвратителен! Раз уж на то пошло, хочу, чтобы ты знал, — ее губы снова изогнулись в улыбке полного презрения, и Драко готов был его с них сожрать. — Мои трусы не намокли, потому что на мне нет белья. Его было бы видно из-за разрезов.       Дыхание сбилось. Опять.       Он опустил взгляд вдоль черного платья и не увидел лямок трусов на ее бедре в дырах на ткани. Молодец. Убедился. Что будем делать дальше с этим жутким желанием затащить гриффиндорскую задницу в темный угол? А с тем осознанием, что под этим черным платьем между ног у нее…       — А полезу я к Адриану, — смело заявила Грейнджер, поймав его шокированный взгляд. Желание испарилось само. Теперь ее хотелось убить. — И будь я проклята, если он меня отошьет.       Этот рычащий голос ей шел больше, вибрировал внутри его желудка, но провоцировал в нем настоящую агонию. Уперев язык в нижние зубы, он сжал кулаки. Только бы не вцепиться в ее тонкое горло.       — Грейнджер, — процедил Драко сквозь зубы, угрожая.       — Что? — рыкнула она в ответ.       — Держись от него подальше.       — Как и от тебя? — резко выдала она ему в лицо. Слава Годрику, вокруг было слишком шумно и темно. — Потому что он такой же, как и ты? Ты держишь меня за идиотку, Малфой?!       Драко резко округлил глаза.       — Салазар, Грейнджер, заткнись! — у него натурально затряслись поджилки. — Тебя услышат…       Она почти коснулась губами его щеки, когда придвинулась к уху, а он, как истукан, позволил ей. Все остальное пошлое действо Драко дофантазирует ночью, когда страх отпустит.       — Он тот, о ком я думаю? — спросила она уже тише, опаляя кожу горячим дыханием с запахом яблок и пунша. Грейнджер балансировала его на грани истерики и обморока, возбуждения и ужаса, желания помочь ей и сбежать, сломя голову. — Или только его отец?       Ему конец. Он выдал себя и других Пожирателей смерти своим поведением, и теперь его убьют. Второго шанса не будет…       Какая же ты упертая идиотка!       Почему было так сложно противится помогать ей? Почему так хотелось ее защитить? Что, блять, с ним не так?!       Драко Малфой должен признать, что просто хотел быть собой, но не мог себе этого позволить, и делал все, чтобы выжить. Ради семьи и будущего, которого ему так хотелось увидеть. Он не станет портить свою жизнь из-за идиотского желания спасти грязнокровку; не будет рисковать собой и родителями.       Пусть умирает, раз так хочет, но его не втягивает в эту клоаку.       Он и так там по уши.       — Я не знаю.       — Просто скажи мне, Малфой, — прошептала ему на ухо Грейнджер, заставив его сжаться и сдержать порыв зажмуриться. Представить, что он в своей кровати. С ней или без нее, только бы подальше. — Я попробую тебе помочь…       Гриффиндорская жалость выбесила. Драко толкнул ее от себя, и та отшатнулась, с опаской смотря на него.       — Мне не нужна твоя помощь, Грейнджер! — крикнул он на нее, чтобы все вокруг слышали. Чтобы знали, что он не имеет с грязнокровкой ничего общего. Он не предатель крови и никогда не хотел ей помочь. Или трахнуть. — Себе помоги.       Грейнджер опустила плечи.       — Трус.       — Грязнокровка.       Ну вот и сказал вслух. Спокойно, без эмоций. Просто чтобы напомнить. Неприятно обозвать.       А она опустила взгляд от его побледневшего лица, растеряв остатки своей веры, и просто ушла.

~*~

      Внутренний дворик школы украшали Слизеринцы, и это трудно было не заметить — атмосферу они создали достаточно гнетущую и добавили много зеленого дыма. Тыквы изнутри ярко горели огнем, и тени их вырезанных страшных рож плясали вокруг, как демоны. Жуткое зрелище все равно завораживало, окутанное ночью — самым интригующим временем дня.       Грейнджер вступила на тропинку, словно на эшафот. Малфой в который раз уничтожил в ней надежду порцией своего отборного яда. Токсичного, извращенного, как и он сам. В Драко не было ничего светлого, ни проблеска на исправление старых ошибок.       Зато она убедилась в том, что Готье был Пожирателем смерти. Активным ли? Гермионе стоило разобраться с этим самой, потому что надежды на труса-Малфоя не осталось, а Адриан… все еще был под вопросом. Ей хотелось верить, что он — такая же пешка в руках своей семьи, как и Драко. И более смелая.       — Красиво вышло, — мягко, но слишком расстроенно произнесла она, пытаясь запихнуть отвратительные словечки Драко глубоко на задворки подсознания. Грейнджер искренне не понимала, чем заслужила к себе такое отношение, даже если он хотел ее от себя оттолкнуть.       Какой же Малфой невыносимый…       — Должно было быть страшно, — ответил Адриан, воспринимая ее опущенные плечи за усталость. Он подставил ей локоть, и Гермиона, не думая, взялась за него.       — Мы просчитались.       Они медленно вышагивали по дорожке, окутанные легким туманом.       — Зато всем нравится, — Моро усмехнулся. Она прижалась к его боку сильнее, чувствуя, как мужское, и без того твердое, тело каменеет от близости. Волновался. — Хоуп сделала потрясающие тыквы. Смотри, — Гермиона улыбнулась, когда он кивнул подбородком в сторону целующихся учеников под деревом, — Филч разгоняет парочки.       Старик-смотритель с сальными длинными волосами угрожал кулаком паре студентов, уединившихся в тени. Те сматывались, хихикая, а он погнался за ними, чтобы отвести к директору, и скалился гнилыми зубами.       — Вам не убежать от миссис Норрис, поганцы!       — И отлично дополняет антураж, — вкрадчиво добавила Гермиона, наблюдая, как рот Адриана наигранно приоткрылся.       — Гермиона Грейнджер… — протянул он с бурным удивлением под ее смех. — Не ожидал.       — Я бываю грубой, — она почти смутилась. — Прости.       — Это было смешно, — тихий смех Моро красиво переливался. Грейнджер невольно залюбовалась ямочками на его щеках и, как завороженная, остановилась. — Не извиняйся за такие глупости.       Адриан неспешно повернулся к ней, и его взгляд плавно опустился на ее губы, сильно пахнущие яблоками.       — Гермиона?       — М-м?       Он взял ее лицо за подбородок.       — Адриан…       — Je peux?       Жгучее тягостное напряжение после увиденного страстного секса в коридоре нужно убрать из себя. Хотя бы немного. Хотя бы так! Всего лишь поцелуй. Люди слишком много значения отдавали поцелуям, верно? А она должна была расположить идеального очаровательно Адриана Моро к себе.       С этими тонкими губами.       Пахнущего сладким древесным парфюмом…       — Oui.       Его пальцы на коже обжигали холодом, как и температура воздуха, которая внезапно понизилась. Гермиона прикрыла глаза, когда Адриан потянулся к ее губам, не торопясь, будто боялся прикоснуться. Дыхание совсем близко.       — Пожар!       Она резко распахнула веки из-за крика Филча и увидела перед собой черный, полный гнева, взгляд Адриана. Темный, как дно кальдера, с бурлящей красной лавой, готовой прорваться наружу.       — Мисс Грейнджер! Мистер Моро!       Букет выпал из ее рук. Они отскочили друг от друга и кинулись в сторону света от пламени. Огонь из-за перевернутых тыкв распространился так быстро, что вспыхнула паутина на деревьях, и Грейнджер, придерживая подол платья, мчалась в его сторону вслед за мрачной и натянутой струной спиной Моро.       В жутком осеннем холоде Гермиона и Адриан вскинули палочки одновременно.       — Агуаменти!       Вода потоком накрыла пламя. Слева и справа послышались другие заклинания призыва воды — Хоуп и Ханна подоспели, помогая устранить пожар. Как такое вообще могло произойти? Чары стазиса, что были наложены на свечи, идеально контролировали огонь. К тому же, с сада слетело купольное согревающее заклинание Малфоя.       Грейнджер сжалась от страха при мысли, что с Драко могло что-то случится. И если это так, то он был прав, что подвергал себя риску, разговаривая с ней о Пожирателях.       — Чертовы тыквы! — выругался Филч, смотря на дымящееся пепелище, из-за воды ставшее болотом. Гермиона опустила палочку и взгляд — носки туфель увязли в каше из пепла и земли, а подол местами запачкался.       Ее передернуло от осеннего холода, и уже через пару секунд на плечи опустилась тяжелая ткань пиджака Адриана. Она могла наложить согревающие чары на себя или это сделать мог он, но почему-то решил укутать ее в свою одежду, как маггл. Грейнджер это растрогало, но волнение за Малфоя никуда не исчезло.       Нужно найти его срочно.       — Адриан. — Голос Готье Моро, звонкий, грубый, разрубил пропитанный горелой вонью воздух и вонзился между Гермионой и ее спутником. Он смотрел на сына строго, и его губы дрогнули в презрении. Адриан, как под гипнозом отца, сделал медленный шаг назад. От магглорожденной волшебницы.       Грейнджер сузила глаза, дрожа уже не от холода, а от возмущения. Это он устроил пожар, потому что его сын перешел грань?       — Надо поговорить, — Готье кинул на «мертвую невесту» взгляд, похожий на удар секирой, и повысил голос. — Живо.       С губ Адриана сорвался вздох отчаяния.       — Прости, Гермиона, — он смотрел на нее, пятясь в сторону отца. — Прости, — развернулся и прибавил скорость, скрываясь в темноте колонн вместе с Готье.       С ума сойти! Этот тоже выбирал семью!       Война не кончилась. Пожиратели смерти активны и в Хогвартсе, а Малфой предупреждал ее об этом, как мог. Трусливо ждал, когда на нее нападут. Пазл сложился, и теперь ей нужны доказательства, чтобы прийти с этим к директору, не вовлекая Драко. Она не должна упоминать его, иначе он мог умереть. Рисковать кем-то было не в стиле Гермионы.       — Мисс Грейнджер? — встревоженная и огорченная пожаром Минерва вылетела в сад со ступеней, держа подол своего темного тяжелого платья. Филч стушевался и отступил в сторону, незаметно рыча на учеников. — Кто был ответственный за тыквы?       — Директор, простите, это я…       Пояснительную речь старосты Гриффиндора прервал тот, кто встал вплотную к ее плечу, как чертова стена. Она отшатнулась от легкого толчка и подняла взгляд на бледное, злое лицо Драко.       — Мистер Малфой? — МакГонагалл смотрела на него над маленькими круглыми очками изучающе, дотошно, будто искала в нем намек на причастность к преступлению. Гермиона тоже смотрела.       Он в порядке.       Но почему тогда теплая завеса с сада слетела?       — Ответственной за тыквы была Уоррингтон, — сказал Драко холодным тоном, со скукой рассматривая остатки сгоревшей праздничной атрибутики. Наморщил нос в отвращении.       — Что? — стоявшая у подгоревшего дерева Хоуп захлопала ресницами, разинув рот. Она опустила руку вместе с палочкой и уставилась на своего любовника в неверии. — Я… Я же…       Ее окровавленная грудь в декольте зеленого корсетного платья поднималась и опускалась со скоростью биения сердца колибри. Преданной птички.       — Прошу вас в мой кабинет, мисс Уоррингтон, — Минерва строгим взглядом оценила вторую старосту Слизерина и устало вздохнула. — Обсудим произошедшее... А здесь нужно прибрать, — добавила она уже с многозначительным взглядом на Грейнджер.       Гермиона согласно кивнула.       Набежавшие на пожар ученики начали расходиться вслед за ушедшим с Хоуп директором, но кто-то остался помочь. Ханна принялась убирать бедлам, а Малфой так и стоял молча возле плеча Грейнджер, смотря на грязные лужи у своих туфель.       — Легко же ты сдал свою подружку, — не выдержала Гермиона и усмехнулась. Драко громко выдохнул с горячим раздражением. — Вы оба занимались садом. Ты ее подставил.       — Да. Но лучше пусть она разбирается с этим, чем я.       Странно было пытаться снова вытянуть из него хоть каплю благородства, поэтому Грейнджер переключилась на себя.       — Я была уверена, что чары стазиса на свечах были…       — Ты ошиблась.       — Я не…       — Ты ошиблась, Грейнджер, — он повернулся к ней, зло поджимая губы, и Гермиона ответила ему разочарованным взглядом. — И ошибешься вновь. Потому что ты… — Драко слегка наклонился к ее лицу и понизил голос. — Никогда. Никого. Не слушаешь.       — Почему тебя так волнуют мои ошибки, Малфой? — замотала она головой, придерживая пиджак на своей груди. — Может, ты лучше постараешься свои не допускать? Снова.       У него задрожали губы от злости в подтверждение ее догадок об активных Пожирателях. Он убрал клыки, и теперь ему ничего не мешало сжимать челюсти до хруста зубов.       — Как же ты меня бесишь… — рыкнул он ей в лицо, сузив ледяные глаза. — Ты не понимаешь, о чем говоришь! Просто свали, Грейнджер, в свой маггловский мир и не возвращайся! Твой героизм сведет меня в могилу.       Этот разговор продолжать было бессмысленно. Он снова приложит все усилия, чтобы сберечь свою задницу, избежать риска и выльет на нее очередное ведро помоев с оскорблениями. Гермиона последний раз вдохнула запах Драко Малфоя и повернулась в сторону подошедших старост.       — Сюда! — махнула она им, и Драко фыркнул за ее спиной на побег от разговора. — Давайте уберем свечи и тыквы. Я только переоденусь, и присоединюсь к вам.       Гермиона чувствовала его взгляд на своей спине — настолько упрекающий, что она восприняла бы это за ревность, будь они в другой реальности. Вибрация магии Драко касалась ее, но пиджак Адриана отталкивал, как назойливую муху.       — А ты, — Грейнджер слишком резко повернулась к нему и успела заметить, как грусть на лице Малфоя скрылась за маской безразличия, — …займешься залом вместе с Хоуп.       Назад дороги не было.       Он тут же возмутился:       — Там работы на всю ночь, Грейнджер!       — Я думала, — придвинулась она ближе к нему, понижая голос до вкрадчивого, — тебе нравится компания Уоррингтон, Малфой. Развлекайтесь.       Его взгляд бегло прошелся по ее ключицам между лацканами пиджака. Застыл на ее руке, державшей один из отворотов — точнее, на пальце с золотым кольцом и фамилией, что Драко так ненавидел. Он поджал губы и выплюнул ей в лицо:       — Сука.       Грейнджер смотрела, как удаляется его спина в сторону Малого зала, и жалела, что не могла кинуть в нее Непростительное заклинание. Она снова его ненавидела с той же яростью, что и на младших курсах.