Аппетит

      От запаха яблок тошнило. Даже Джинни начала жаловаться, что «токсичный бальзам для губ Невилла» пропитал всю комнату, хотя губы Гермионы стали выглядеть намного лучше, и только из-за этого Уизли готова еще потерпеть. Другие девочки тоже злостно косились на Грейнджер, поэтому она попросила Пэнси сделать зелье с другим вкусом. К тому же, кажется, дозировка PP-144G не была такой высокой или у Гермионы началось привыкание. Не было ни энергии, ни эйфории. Она выпила зелье, чтобы просто функционировать и прийти в себя после утреннего перемалывания костей, будто она оборотень и обращалась в полнолуние, а потом подробно написала все свои жалобы в отчете.       Около получаса Грейнджер лежала на своей кровати и смотрела на бумажного ангела, стоящего на тумбочке — безмолвный подарок Драко, на который она специально не реагировала. Не могла решить, как ей поступить, потому что не понимала Малфоя, но и не выносила его поведения, чтобы узнать поближе и разобраться. Она хотела бы подпустить его к себе, но он так больно жалил, что раны от его слов еще какое-то время воспалялись и кровоточили. Он умудрялся пробить даже ее «толстокожесть», на которую все вечно жаловались, а ее недоверие к окружающим сгущало краски.       Малфой заставлял чувствовать хоть что-то своими предрассудками и даже пошлостью. Особенно пошлостью. Гермиона совсем «высохла» без отношений и общения с родителями, которые до сих пор были немного обижены из-за произошедшего с их памятью, как бы они это не скрывали. Рон снова не отвечал, как и после расставания, а Гарри не мог писать ей ежедневно, хотя она завалила друзей регулярными письмами.       Рядом с ангелом на краю тумбочки лежал пиджак Адриана, порванный и пахнущий его сладким парфюмом. Она приготовила его, чтобы не забыть отдать, а ночью даже пару раз понюхала лацканы, чтобы прогнать образ слизеринца, застрявшего в голове. Мало помогло, но пиджак пока решено было оставить себе. Если Моро не попросит его обратно сегодня же.       Соберись, Гермиона.       Двигаться, всё же, надо. Не все украшения хэллоуинского бала были убраны, а Малфой (в этом Грейнджер преисполнялась уверенностью) не закончил с малым залом и бросил всё на Хоуп. Старосты Слизерина, конечно, не убирались в одиночку, добровольцев хватало, но не настолько, чтобы помощь Драко была им не нужна. Его способностям левитировать позавидовал бы любой аврор, да и Грейнджер иногда терзалась желанием поинтересоваться тем или иным заклинанием не из школьной программы, что он использовал. Но переступить гордость не могла.       Как и сейчас не стала никого просить о помощи с уборкой, поэтому еще раз окатила лицо холодной водой и спустилась по лестнице в гостиную, никак не ожидая, что столкнется там с Адрианом. Остальные гриффиндорцы еще спали, и из всех звуков в главном холле разве что трещали поленья в камине.       А он будто ждал ее. Поднялся с кресла и отложил книгу на соседний диван, не отрывая от Гермионы виноватого взгляда. Его черный свитер переливался вкраплениями волшебных золотых нитей, которые отражали огонь камина, превращаясь в искры пламени. На голове — привычный пучок темных волос, и Грейнджер впервые задумалась, какими они были, когда распущены.       — Адриан… — она скрестила руки на груди простого маггловского, бледно-розового кардигана. — Доброе утро.       — Гермиона, — начал он взволнованно, не пожелав ничего в ответ, — прости меня за мой внезапный уход вчера. Отец был… — Моро вздохнул, прикрыв на секунду глаза, и дополнил уже спокойнее: — Сложный у нас был разговор.       — Это из-за меня?       — Совру, если скажу, что нет, — в уме Гермиона прибавила ему баллов за честность, но все равно поджала губы. — Но ты не должна обращать на это внимания.       — Твой отец ненавидит меня? Из-за крови, — прямо в лоб.       — Нет, Гермиона, — Адриан продолжал смотреть ей в глаза неотрывно. — Он переживает за меня. У нас немного разнятся взгляды на мою жизнь.       — И все?       — И все. Поверь мне.       Успокаивало то, что мама Адриана, по его словам, была магглорожденной, а Готье наколдовал такого яркого Патронуса, который служил зеркалом души человека, что даже Грейнджер не сдержала отвиснувшей челюсти. Гриффиндорское трио в виде Гермионы, Гарри и Рона, не раз незаслуженно обвиняли Снейпа, хотя он помогал Ордену Феникса, поэтому ей стоило еще несколько раз подумать перед тем, как делать выводы и кого-то обвинять. Готье мог просто желать своему сыну другую невесту, более состоятельную.       Может, она действительно воспринимала все через призму войны, и зря верила Малфою, который ненавидел всю семью Моро? Он мог водить ее за нос и не давал прямых признаний.       Никому не было доверия. У Гермионы всегда с этим были проблемы.       Дотошный взгляд изучал Адриана: его твердые скулы и абсолютно гладкий лоб без единой выпуклой вены или морщины; грустные спокойные глаза и медленный выдох в ожидании вердикта. Виновен или оправдан?       Он не мог быть активным Пожирателем смерти. Ну не говорят они так честно и не выглядят так огорченно!       Но если Гермиона ошибалась…       Черт возьми, она могла ошибаться!       — Не могу.       Если Драко прав, то даже поцеловаться с человеком, отец которого устроил пожар, чтобы сын не замарался о магглорожденную, казалось ей выше веры. После того, как Гермиона переспала со своими мыслями, и гнев к Малфою отпустил ее, она не могла представить, как будет строить отношения с сыном Пожирателя смерти, даже если они ради дела. Ну и совсем немного для нее самой…       И нужно, чтобы Драко переступил через себя и подтвердил, что Готье — до сих пор приспешник Волан-де-Морта. Она стояла на распутье и не могла решить, боясь ошибиться, как настоящая отличница.       — Я не могу, Адриан! — развела Грейнджер руками, хмуря брови. — Все так сложно…       — Пожалуйста, — он подошел к ней в два шага и взял за руку, ничуть не уступающую холодом его коже. — Все сложно, знаю, но я не готов оставлять это так, Гермиона.       — Ох… — вздохнула она, пока ледяные пальцы Адриана трепетно поглаживали ее ладони. — Достаточно громко звучит.       Его усмешка, вытянутая на одну сторону, ускорила биение сердца до предела.       — Шляпа же не зря распределила меня на Гриффиндор? Я довольно смелый и, к тому же, предлагаю сделать небольшой «шаг назад», чтобы не было неловкости.       Он поступал, как настоящий джентльмен, воспитанный аристократами. Если поведение Адриана Моро было сплошной фальшью, то очень умелой, и даже Гермиона не видела подвоха. Попалась в силки, как кролик, и не верила ни Драко, ни слухам. Его внешность и состоятельность могли плодить вокруг много зависти.       Задумавшись, Грейнджер опустила взгляд на их руки и в секунду округлила глаза от сияния золотого обода на ее покусанном пальце.       — Мерлин! Твое кольцо! — она в спешке принялась его снимать, и оно с трудом поддавалось, не желая расставаться с магией носителя. — Я забыла про него, — наконец, горячее кольцо сжалилось над ней, но чуть не содрало кожу, хотя еще вчера легко прокручивалось на пальце. — Держи.       Как только украшение оказалось в руке Адриана, он сжал его в кулаке.       — Это кольцо моей мамы.       Потирая больной безымянный палец, Грейнджер уставилась на Моро огромными круглыми глазами, выискивая в эмоциях на его лице намек на веселье. Ничего.       Это была не шутка.       — Ты… — брови Гермионы улетели вверх, а его — тревожно сошлись на переносице, — …надел на меня настоящее обручальное кольцо? Своей мамы?       — Да.       Он ответил так спокойно, будто в этом не было ничего — абсолютно ничего такого. Моро нервно проглатывал свои эмоции, убирая кольцо в карман брюк, словно безделушку, а не фамильную драгоценность.       — Зачем?       — Оно нагрелось, когда я подумал о тебе, — его слова смешались с запахом гостиной: горящим камином, апельсинами в вазе и шоколадными лягушками, которые оставили младшекурсники на столике, и те подтаяли. Напряжение в теле Гермионы растворялось в знакомой с двенадцати лет атмосфере Гриффиндора, а ощущение стоящих за спиной лучших друзей появилось как невидимая защита.       Если бы ей что-то грозило, неужели авроры Гарри и Рон не узнали об этом одни из первых?       — На кольце… нет никаких древних чар или что-то типа того?       — Боишься? — губы Адриана украсила очаровательная ухмылка. Намек в серьезные отношения.       — Немного, — она почесала под копной волос в миг вспотевшую шею и выдохнула из себя часть густого напряжения. Смутилась по-настоящему, а не притворяясь, как в первые дни их знакомства. — Это радикально.       — Я радикал — этого тоже не отнять, — он рассмеялся глубоким бархатным голосом и затих, когда она не сдержала смущенной улыбки. — Идем завтракать, Гермиона. У нас много работы сегодня.

~*~

      Ночь была отвратительной. Драко не мог отвязаться от расспросов и рук Уоррингтон во время уборки зала, как ни старался. Она мешала и когда снова полезла со своими чувствами, которые зародились в ней за пару дней, он стиснул зубы и молча ушел. Переживая о зове метки, что мог возникнуть в любой момент, Драко бессознательно поднялся на Астрономическую башню и спустился с нее только под раскатистый яркий рассвет, не чувствуя заледеневших пальцев ног. Хотел как следует промерзнуть, чтобы очнуться с первыми приливами горячей крови в промерзших венах.       Грейнджер бесила, хоть и опустилась в списке в его «тетради ненависти» на несколько пунктов — освободила «пьедестал» для Моро, имя которого уродовало целую страницу. Она не понимала своей удачи, оставшись в живых после того, что с ней произошло в его доме. Драко видел, как убивали магглорожденных. Он видел, что с ними делали, и как Нагайна ела их тела, разбросанные по подземелью Мэнора… или прямо перед его лицом на столе гостиной. Ей было все равно где — змея наслаждалась тем, что вселяла в семью Малфоев невероятный ужас своим ужином. Кайфовала, мразь.       Долгопупсу надо поставить памятник за ее смерть. Драко даже проспонсировал бы его или заплатил кучу денег за колдо с отрубленной змеиной башкой, которое повесил в рамочку, но никто не догадался запечатлеть разрезанный надвое крестраж. Очень жаль.       Темный Лорд наверняка заставил бы семью Малфоев смотреть на смерть Грейнджер, а Беллатриса потребовала прямого участия Драко, своего дорогого племянника. Желательно, чтобы он произнес «Авада Кедавра» в лицо грязнокровке, как должен был произнести директору. Как, блять, хорошо, что не смог!       Драко был бы уже мертв из-за бузинной палочки. Вместо Снейпа.       И это его жизнь. Самая ублюдская жизнь, каждое утро которой начиналось с кофе в постель, шелковых простыней и французского мыла, но с Круциатусом на завтрак и вылизыванием зада Владыки на развлечение.       Удачно сложилось, что волшебная палочка Люциуса была сломана и уничтожена еще до битвы, а палочка Драко — утеряна, и ее не смогли досмотреть на заклинания, которые он периодически применял на людях под давлением. Не помогли бы ни деньги, ни связи. А его искалеченной, надломленной Непростительными, душе ничего уже не поможет. Все будет только хуже, когда Пожиратели перейдут в действие.       И что ему делать? Грейнджер не хотела, чтобы ее спасали, а он не мог сделать ничего больше, потому что хотел жить. Разве это что-то зазорное — хотеть жить в восемнадцать? Желательно с живыми родителями, и не корить себя за их смерть.       Под размышления о жизни Драко миновал Филча с его противной кошкой и двинулся в кабинет старостата. Он не мог делать вид, что ничего не происходит, а Адриан Моро здорово стиснул его шею двумя руками, окучивая Грейнджер. Пора поговорить с ним. Не будь ее в школе — сделал бы тоже самое.       Он сидел на крайней парте лицом к дверям в ожидании, когда те, наконец, открылись. Драко давно заметил, что Моро приходил в кабинет каждый день в шесть утра и тупо смотрел около часа в огромное панорамное окно, и сегодня не изменил своим принципам: сделал шаг в зал и закрыл кабинет за своей спиной, не отрывая взгляда от ожидающего его старосты Слизерина.       — С меня хватит, — сказал Малфой уверенно и сжал кулаки в карманах. — Надо поговорить.       В следующую секунду он уже поднялся на ноги, чтобы возвышаться над Адрианом. В росте у него ощутимое преимущество, и глупо было этим не воспользоваться.       Хоть в чем-то, пока они не начали размахивать палочками.       — Кто-то нашел свои яйца.       Драко скривился.       Когда Грейнджер не было рядом, младший Моро не скупился на ухмылки и не стеснялся выражений. Превосходство отражалось в каждом его движении: он смотрел на других, как на низких существ, и любил награждать этим взглядом Малфоя, натыкаясь в ответ на такой же, не менее озлобленный.       Драко был уверен, что если уж он сам запачкал себя темной магией, то Адриан не должен уйти далеко от своего ублюдка-отца. Он не знал наверняка, но… чувствовал. Душа Моро хотела расколоться и трещала.       А вместе с тем скоро не выдержит и маска на его лице, сделанная специально для бескорыстной Грейнджер. Но с какой, мать его, целью?       — Долго ты решался, Малфой, — с каждым словом его шаги приближались, пока он не остановился напротив, скопировав позу Драко. — Думал, подошлешь своего отца к моему. Сам не решишься.       Моро склонил голову к плечу, и его черные глаза сверкнули яростным спокойствием, которое тут же скрылось за толщу окклюменции. Малфой хотел узнать наверняка причастен ли он к Пожирателям и, может, что-то задумал?       — Что тебе надо от грязнокровки? — спросил Драко как можно брезгливее, понимая, что выдавливает из себя несуществующее отвращение. Оно куда-то испарилось. В чрезвычайных ситуациях так часто происходило, например, когда он тряс ее потную в палатке, избавляя от кошмара. Даже руки не вытер, но утром вымыл их несколько раз.       Страх попасться на слабости только украсил лицо Малфоя нервным тиком. И Моро, очевидно, этого ждал.       — А тебе?       Да хрен его знает!       Просто, чтобы выжила и не заставляла его совесть мучительно скрестись о внутренности. Это ненормально.       — Ты наводишь смуту в Хогвартсе, и она подозревает меня.       — Ты сам постоянно трешься с ней рядом.       — Для репутации. Если ты не знал — она у меня шаткая. В отличии от тебя, я не пытаюсь залезть грязнокровке в трусы, — Драко был почти честен. Он не пытался, но хотел хотя бы попробовать прикоснуться к ее коже. Интерес снедал. — Мерзость.       Адриан усмехнулся.       — Я так не думаю.       — Да плевать мне, что ты думаешь, — самодовольство соперника вызывало в Малфое бурю гнева. — Я должен понимать, что происходит. Что за херня?       «Какого драккла ты ведешь себя так, будто король Хогвартса, а перед Грейнджер притворяешься невинным пони?» — вот, что он хотел произнести на самом деле.       Рассвет в панорамном окне за спиной наполнял кабинет ярким светом, а глаза Адриана от лучей становились все золотистее. Маленькие зрачки-точки, нацеленные на лоб Малфоя, выглядели, как два кончика волшебных палочек, из которых должно вырваться смертельное проклятье. Но его что-то останавливало. Возможно, Готье тоже запретил сыну вступать в конфликт с Драко.       С губ Моро сорвался выдох раздражения, как у старшего брата, которому приходится все разжевывать младшему.       — Среди Пожирателей смерти запрещено спать с магглорожденными, Малфой?       Драко вздрогнул от его прямолинейности и ответил незамедлительно:       — Ты станешь Предателем крови.       — Нет, если не переходишь черту, — он лениво подошел к полке с артефактами, рассматривая их со скукой. Будто специально тянул и так тугой канат внутри Драко, слушая треск волокон. — Или другие не видят, как ты ее переходишь, — дополнил Моро, скосив хитрый взгляд на него.       — О чем ты?       Он уперся локтем на полку и поджал губы.       — Все Пожиратели смерти трахают магглорожденных. Даже детей заводят, полукровок, как я, — он махнул на себя ладонью, пожав плечами. Подтвердил своими словами, что его отец был в рядах Темного Лорда. — Дерьмовая ситуация, конечно, когда такое происходит, но зависит от твоего отношения к ним. Развлекайся, как твоей душе угодно.       Малфой сделал пару шагов по кабинету, стараясь не показывать, как нервничает. Размял шею, пока Адриан наблюдал за его метаниями.       — Так ты развлекаешься?       — Нет, — Моро дернул плечом с эмоцией на лице, которую Драко не смог разобрать. Что-то болезненное, тонкой морщиной между бровей. — Это не развлечение.       — А что тогда? Беатрис и остальные девушки не считают твое отношение к ним серьезным.       — Беатрис… — Адриан наигранно нахмурился, вспоминая. — Это та, которая Розье? Чуть не перепутал ее с Хоуп. Такие они одинаковые и навязчивые.       — Так Грейнджер нужна тебе как трофей?       От воспоминаний о ней мозг воспроизвел токсичный запах яблок, который ударил в нос не мягче ее кулака. При мысли, что Моро мог влюбиться в Гермиону, захотелось размять плечи, как перед дракой. Все тело сковало отвращение и желание вгрызться ему в глотку.       — Самый мой главный трофей, Малфой, — он оторвался от полки, переполненный интригой перед реакцией, которую ждал на свои слова, — это отсутствие метки. Я не Пожиратель смерти.       В доказательство своих слов Адриан молча закатал рукава черного свитера, обнажая смуглую ровную кожу без каких-либо чернил на обеих предплечьях. Метку, пропитанную темной магией, ничем не скрыть, и никакие чары не могли от нее избавить.       В грудь ударил молот чистейшей зависти. Драко возненавидел Моро еще больше — всю семью вместе с их Патронусами и чистой кожей!       — А ты — не Предатель крови. Тебе до него далеко, раз уж на то пошло, — он с усмешкой опустил рукава и посмотрел в серые глаза напротив исподлобья. — Твоя семья пытала Грейнджер, верно? И ты устроил ей травлю в школе. Молодец. Настоящий Пожиратель смерти. Папочка гордится?       Нет.       Отец был в ужасе после суда, где Поттер сдал Драко с потрохами — показал и рассказал все постыдное им действо. Люциус не разговаривал с сыном неделю, пребывая в ярости из-за риска, которому подвергалась Нарцисса. Мужчины в семье должны были оберегать ее, а не подставлять из раза в раз.       Старший Малфой надеялся, что взрастил в сыне все то, чем не обладал сам, но облажался. Ни стойкости, ни веры в принципы, ни ненависти к магглорожденным. Он хотя бы умел притворяться, а Драко и этим не обладал. Нарцисса же была воспитана в более суровой среде, и могла соврать, прямо смотря в глаза самому Темному Лорду. Ради сына.       Если бы родители узнали об охлаждающих чарах во время пыток Грейнджер, которые Драко на нее накладывал… Люциус, наверное, самолично кастрировал его и плевать на наследников.       Все же, Драко Малфой — Предатель крови. Хорошо, что Моро был уверен в обратном и, похоже, о скором собрании Пожирателей смерти ничего не знал.       — Пошел ты, — сказал он хоть что-то, потому что то ли злился, то ли растерялся. В общем, жутко завидовал и ненавидел.       — Хочешь, устроим соревнование? — вырвал его из цепочки мыслей самодовольный голос Моро, который проигнорировал его просьбу пойти к херам. — Кого из нас она выберет? Ставлю на того, кто без метки.       Но Драко еще не пришел в себя, осознав очевидную тягу помочь невинной девушке, поэтому ушел в оправдания:       — Я не желаю прикасаться к…       — У тебя есть время подумать, — Адриан поравнялся с ним, с аристократичной леностью наклонив голову к его плечу, — …но я бы на твоем месте поторопился.       — Какого хрена? — прошипел Малфой, отвечая ему взглядом. От врага пахло грейнджеровскими яблоками. Они целовались? Она позволила ему?! — Ты сказал, что это не развлечение.       — Я играю не с ней. Она не может быть мне соперницей ни в чем, — он ядовито улыбнулся. — С тобой, Малфой. Поборись со мной за Грейнджер.       — Это ты зря.       Вырвалось само. С ним часто такое происходило. Обычно потом он дрался с близнецами Уизли.       — Жаль, что она не видит такое редкое проявление твоей смелости. И надо же… — он утрировано расширил глаза, — …ради того, чтобы ее трахнуть?       У него не получится поймать Драко, а именно это Моро и пытался сделать.       — Ради того, чтобы тебя уделать, — ему удалось скрыть мандраж рук и сделать голос резким, а рост все же добавлял уверенности. Пусть и разница между ними была не колоссальная, как с Поттером. — Я все еще не собираюсь мараться, и тебе не советую.       Страшно было подумать, что Адриан доложит своему отцу даже о малейшем нарушении Малфоем правил об отношениях с магглорожденными. О которых, на самом деле, он слышал не впервые. Пожиратели смерти даже насиловали «грязных» ведьм в плену. Это случалось не часто, но никто не высказывался — было и было.       — Как интересно. Я думал, тебе важна репутация.       — Важна.       — Усидеть на двух стульях у тебя не получится, Малфой. Определись, на чьей ты стороне.       Моро еще какое-то время продолжал игру в гляделки, словно мог проникнуть в голову Драко без палочки. Но он был уверен в своей окклюменции, что надежно защищала мозг благодаря урокам Снейпа. Это даже с волшебной палочкой сделать почти невозможно.       Растянувшись в победной ухмылке, Моро все-таки ушел, а Малфой так и остался стоять, не понимая, что только что произошло. Его будто наебали. Или хотели это сделать.       Охренительно.       Он снова рисковал ради нее и поддался на провокации, как шестилетка.       Когда Драко, психуя и хлопая всеми дверьми на своем пути, вернулся в спальню, душ привел его разум в покой. Холодный, чтобы остудить голову и убрать жар под кожей; утренний, чтобы еще больше пропитаться ненавистью к предстоящему дню. Малфой царапал кожу мочалкой, чуть не разодрал сраную метку, но так и не смог смыть с себя липкий слой беспомощности.       Проанализируй и найди выход.       Горячий лоб коснулся плитки, и вода ледяными струями-стрелами опустила вниз его напряженные плечи. Нельзя переставать думать и идти на поводу у эмоций, а еще хуже — просить отца о помощи в личных делах. Он давно перестал жаловаться, когда понял, что Люциус больше его не защищает, как раньше, и пару раз даже огрел своей тростью, чтобы не слышать нытья. И о чем он попросит? Забрать его из школы, как жалкого неудачника?       Драко не боялся Моро — он боялся последствий своих действий и смерти. Не хотел быть Пожирателем смерти, не хотел жить в страхе за родных людей и мечтал окончить школу, начать карьеру и жениться. Теперь даже влюбляться было под запретом. О защите какой Грейнджер вообще шла речь?       Глаза Малфоя резко распахнулись, когда он понял, что подумал о ней сразу после мыслей о женитьбе и любви. Похоже, холодный душ не помогал, а мозг расценивал совестливые метания Драко и похоть за какие-то трепетные чувства. Нет! Нет, и еще раз нет! Все, что происходило между ними — стечение обстоятельств и не более. Соревнования с Моро стали реальными, и уделать его было не просто целью не унизиться вновь, а возможностью помочь ей. Может, он как-то смог бы рассказать Грейнджер…       Блять. Хренов «двойной агент». Малфой, ты что, в книжном романе?       Только в дурацких сценариях писак в конце можно ждать счастливый конец, и то, если ты главный герой. Драко несомненно считал себя им, но вот только его жизнь была похожа на гребаную трагикомедию. Определенно — плохой финал. Все Пожиратели смерти хреново заканчивали, если шли против своего предназначения, а Малфой сделал выбор, когда подставил свое предплечье для метки.       Смирись!       Драко наспех вытерся и попытался согреть себя чарами перед зеркалом, но нихрена не получалось. Нос заложило. Дыхание спирало только наступающей панической атакой, которая последний раз настигла его в Хогвартс-экспрессе, когда он столкнулся с Грейнджер у туалета. Сердце стучало в ушах, ком подкатил к горлу. Горячий кофе мог помочь, поэтому он оделся и умчался в Большой зал, где в воскресенье сонные ученики сползались на поздний завтрак. Блейз удивленно вздернул бровь, когда Малфой промчался мимо него, не поздоровавшись, но ничего не сказал. Он всегда давал ему продышаться и угомонить эмоции, перед тем как залезть в самую душу с расспросами. И это обязательно произойдет.       — Драко! — услышал он сзади уже у Большого зала и резко остановился. Скрипнул зубами, распознав в этом тонком голосе знакомые нотки восторга.       — Да отвали ты от меня уже, Хоуп! — рявкнул он в гневе и только после этого повернулся, встретившись с ее испуганным лицом и огромными голубыми глазами. Сердце колотилось так, что Драко сдерживал порыв впиться пальцами в свою грудную клетку. — Неужели ты не видишь, что я не в духе?!       Он не хотел на нее орать. Честно. Уоррингтон была нормальной девушкой. Болтливой, смазливой, прилипчивой — но это просто вкусовщина, которая разнилась с предпочтениями Драко. В какой-то момент его член стал главнее мозга, и Малфой поддался желанию кого-то трахнуть, и, честно говоря, даже надеялся, что из этого что-то выйдет, но увы.       Все остальное от нее ему было не нужно.       — П-прости… — она огляделась на ошарашенных учеников вокруг, заставших такую картину. Ее щеки стали пунцовыми. — Я и правда, ну, не вовремя, наверное.       И говорила она, как идиотка.       — Оставь меня, ладно? — уже спокойнее произнес Драко и, не дожидаясь ответа, скрылся в дверях Большого зала, наполненного тошнотворным запахом выпечки.       Он рухнул на скамейку совсем не как аристократ. Зачесал упавшие на лоб пряди и налил кофе в чашку. Нога нервно отбивала чечетку под столом, и Малфой вцепился в нее пальцами, по привычке высматривая за соседним столом львиную гриву Грейнджер. Нашел. Немного успокоился, пока не увидел рядом Моро, который чуть ли не в рот ей заглядывал.       Пиздец. Их плечи соприкасались.       Горячий бодрящий напиток действительно согрел Драко и угомонил панику. Может, его спас не утренний кофе, а гнев и невыносимое желание быть лучшим. Грейнджер смеялась над шуткой Симуса, держась за плечо Моро, а тот незаметно касался ее волос носом, выдавливая наигранный смех. Не наслаждался запахом миндального шампуня, как Малфой, нет, тут что-то…       Он вгляделся в его лицо, насколько позволяла возможность скрыть это от других учеников. Увидел дрогнувший уголок губ в отвращении и то, как резко Моро подался назад, словно искупался в грязной луже. Но от осознания, что этот урод не влюблен в Грейнджер, Малфою легче не стало. Хуже.       Либо он действительно хотел спровоцировать Драко, либо у семьи Моро были другие мерзкие на нее планы. Какие — неизвестно, но нужно не дать ему заполучить ее и не потонуть самому.       И для начала решиться сделать ход.

~*~

      В понедельник Гермиона сидела в библиотеке, в попытке заглушить эмоции рациональными мыслями об Арифмантике. Зелье Пэнси перестало давать той фокусировки, что была раньше, и уравнения не сходились. Грейнджер почувствовала, как нахмурился ее лоб до боли под кожей, и потерла его, откидываясь на спинку стула с глубоким вздохом.       Вчера они посвятили день уборке. Старосты трудились в поте лица, а Малфой прохлаждался где-то в Хогсмиде, наплевав на обязанности. Поэтому она назло ему наплевала на свои: попросила Теодора не ставить к ней в группу этого напыщенного хорька, который только трусливо пялился на нее через весь Большой зал, а мог бы помочь. Стать «двойным агентом», как Снейп, только без плохого финала. Они обязательно что-нибудь придумали бы вместе! И излечили магическую Британию от пожирательской опухоли, если та имелась. Не зря же он был таким нервным. Или все-таки врал?       Сообщить Гарри и Рону было рискованно. Как и любому в Ордене Феникса.       Грейнджер даже думала над тем, чтобы спросить у Адриана о Пожирателях. А если он тоже против истребления магглорожденных? Против отца. Но опять же опасалась подставить Драко, который, очевидно, пытался. Просто пытался.       Ну почему единственный, к кому она могла обратиться, был трусом и подлецом? Это несправедливо!       Напротив нее через стол плюхнулась Джинни и напряженно уставилась. Она заправила волосы за уши, чтобы взгляд стал еще пронзительнее, а сумка с ее плеча съехала и с громким стуком упала на пол.       Гермиона отодвинула учебник.       — Говори, Джин.       — Как с итальянского переводится пи… пико…       — Piccola?       — Да, точно, — Джиневра щелкнула пальцами и наморщилась, ожидая ответа.       — Кто тебя так назвал? — стоило ли вообще спрашивать? Расхаживал тут один мулат с итальянскими корнями… — Дай, угадаю.       — Забини, — подтвердила она тихим голосом и взволнованно склонилась над столом к Гермионе. — Это что-то плохое или пошлое, да? Так и знала!       — Нет, Джинни. Он просто назвал тебя малышкой.       Только этого не хватало. Ужасно не хотелось, чтобы разумная и знающая себе цену Уизли поддавалась на ухаживания слизеринца, как Полумна. Луна уже давно ждала от Теодора каких-то действий, но тот выбирал кого угодно, но не ее. Но она почему-то не расстраивалась. Говорила, что просто не время.       У нее все было так просто и сложно одновременно…       — Он называл меня так весь вечер… — протянула Джиневра мысли вслух и закусила губу, зависнув отупевшим взглядом на одной точке. Грейнджер недовольно прокашлялась, и та посмотрела на ее вздернутые в вопросе брови. — Что?       — Весь вечер?       Забини был лучшим другом Малфоя.       Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты.       — Я согласилась потанцевать с ним, если он потом от меня отстанет, — Джинни съехала на стуле, виновато прячась под столом. Она делала так неосознанно, когда понимала, что ей есть за что совестливо прятать глаза.       — И он отстал? — продолжала давить Гермиона, скрещивая на груди руки. Как прокурор на допросе.       — Нет… — она шумно выдохнула. — Но он угостил меня убойным огневиски Нотта, и я была более терпелива, чем обычно. Проще говоря — пьяна.       Грейнджер возмущенно округлила глаза, словно недавно не лезла к Рону за сексом и не фантазировала о Малфое ночью. Святая, что тут скажешь! Точно не она должна была осуждать Джинни, но не могла не сделать этого. Гермиона представляла, как Драко зажимает ее у стеллажа библиотеки и стискивает бедро под юбкой. Целует горячими губами шею, скользит руками под рубашкой и доводит до яркого оргазма.       Это были ее собственные пальцы. И лежала она на кровати — не была нагло зажата у полок с книгами. Заглушающие чары на задернутом балдахине справились с сокрытием постыдного действа на отлично, а она не проронила ни звука и даже не назвала вслух его имя. Да, это странно. Да, ужасно неловко. Но она никогда не смогла бы переспать с ним по-настоящему. Это же извращение! Просто воспаленный мозг из-за увиденных образов в темном коридоре.       Гермиона убеждала себя, что это нормально. Так бывает. А вот то, что делала Джинни… реальность.       — Ты с ним…       — Нет! Даже не целовались. — Тут же взбунтовалась Джиневра, но ее возмущений хватило всего на пару секунд. Видимо, представила сие действо, и не могла отрицать своего желания. — Но знаешь…       — Джинни!       Щеки Гермионы покраснели из-за угрызений совести. Она — не лучше.       Рыжая потупила взгляд в стол и принялась задумчиво ковырять лак на ногте большого пальца. Ее плечи расстроенно опустились, пропал азарт в глазах, а брови тоскливо сложились домиком, но Грейнджер это не сломало. Они могли бы вести праздную жизнь с наследниками Пожирателей смерти, не оглядываясь на прошлое, но не теперь, когда ничего не понятно.       Сначала нужно было убедиться.       И Грейнджер не могла ей об этом пока сказать. В доказательствах — только странное поведение Драко Малфоя и недружелюбность Готье Моро. Так себе аргументы.       — Да, ты права, — внезапно сказала Джинни грустным голосом и достала учебник по предстоящей паре из сумки. — Не стоит начинать с ними никаких отношений, — она раскрыла книгу и зависла над ней, скосив взгляд в сторону подруги. — Но, может, на одну ночь было бы…       — Что? — простонала Гермиона, удивляясь тому, как Уизли хотела себе перевязанного красным бантиком Забини в кровать.       — Гермиона Грейнджер, — сурово начала в ответ Джиневра, опустив учебник на стол, — …я не поверю, что ты на ваших «вылазках» не увидела его мужского обаяния. И мне теперь интересно посмотреть на его твердый стержень…       — È inaffidabile! — воскликнула она на итальянском, будто на родном языке перечить ей не позволила совесть. И вообще, соврала — Забини из слизеринцев был самым надежным.       Джинни нахмурилась, скрестив на груди руки.       — Ты сейчас обозвала меня?       Грейнджер тихо заскулила, упав лбом в свой учебник по Арифмантике на столе.       — Ты сделала хоть одно задание, которое я тебе давала? — пробубнила она в пахнущие старым пергаментом страницы. После чего сразу подняла голову, боясь, что чернила отпечатаются на ее лице. — Твой итальянский — ужасный. Ты даже не знаешь слово «piccola»!       — Я забыла, — невозмутимая Джинни натянула хитрую улыбку. — Зато знаю слово «cazzo», и хочу посмотреть на один слизеринский.       — Мерлин, Джинни! — Гермиона осмотрелась по сторонам, боясь, что постыдный разговор кто-то услышит, но возле их стола среди стеллажей никого не заметила. — Лучше обрати внимание на Дина. Он хороший…       Фыркнув, Джинни скривила свое невероятно красивое лицо, но уродливей от этого не стала.       — Иногда, Гермиона, люди хотят просто трахаться, а не отношений с хорошими парнями. Тем более, бывшими. Тебе ли не знать…       Вмиг успокоившись от накатившей неловкости, Грейнджер облизала губы.       — Рон рассказал тебе?       — Наныл на целую страницу.       Сестре он все же писал.       — Это много.       — Я бы сказала, для Рона — это невероятно, — развела она руками, показывая объемы трагедии, но Гермиону это почему-то улыбнуло. Наверное, потому что он до сих пор был для нее болваном-другом больше, чем бывшим парнем. — Никогда мне столько не писал. Он все еще влюблен в тебя, а встречается с какой-то тупоголовой дурой с Аврората.       — Мы расстались, и Рон должен идти дальше.       — И ты тоже. Как насчет… fanculo Моро?       — Scopare? Ты это имела в виду, да?       — Impressionato, — возле их стола так резко выросла фигура высоченного Блейза, что они обе вздрогнули. Его хитрый взгляд осмотрел обеих гриффиндорок. — Conversazioni interessanti, non dovrei essere coinvolto?       Из-за его спины медленно вышел Малфой и опустился на соседний от Гермионы стул. Лицо невозмутимое и спокойное, словно они никогда не ругались, не спали в одной палатке и вообще были обычными школьниками без мыслей о восстании приспешников Волан-де-Морта. Благодать!       — Assolutamente no, — отчеканила Грейнджер, смотря не на Забини, а на его осмелевшего друга.       Джинни подтянулась на стуле и выпрямилась, когда ее воздыхатель так же беспардонно, как и Малфой, приземлился рядом с ней. Гермиона нервно зачесала назад копну своих волос и заметила, как Драко усмехнулся.       — Только не говори, Малфой, что ты и итальянский знаешь.       Не смотря в ее сторону, Драко открыл свою тетрадь и спокойно ответил, читая записи:       — Forse.       Гермиона закатила глаза. Она могла представить, как детей аристократов учат нескольким языкам с первого произнесенного им в детстве слова. В ее маггловской школе выбора было немного: испанский или итальянский. Оба предмета взять не разрешили, и она выбрала второй, а французский учила в свободное время, потому что часто сталкивалась с ним в книгах с классической прозой. На нем она говорила крайне плохо, в отличие от Малфоя, и от этого жутко раздражалась.       А теперь еще и итальянский он у нее «отобрал». Вместе с сексуальной фантазией.       Закинув ногу на ногу, Драко опустил на бедро тетрадь и, держа ее там с абсолютно ровной спиной, погрузился в текст — так Гермиона думала, пока за разглядыванием его лица не заметила, что зрачки в серых глазах не двигаются по строчкам. Он подслушивал, а она покачала головой.       — Я одна что ли говорю только на родном языке? — Джинни уже второй раз переложила волосы с плеча на плечо.       — Я могу научить тебя, piccola, — слащаво изрек Блейз и сместился к ней ближе на своих сложенных на столе руках. — Это мой второй родной язык.       — Вообще-то, Забини, — привлекла внимание к себе Гермиона, заметив, как подруга незаметно улыбается на флирт, — я учу Джинни. И тоже хорошо знаю итальянский. Лучше французского.       Блейз закинул руку на спинку своего стула и громко ухмыльнулся.       — Готов поспорить, что твои уроки строже, чем заключение в Азкабане.       Малфой облизал уголок губ, что вытянулся в наглую усмешку. Уизли прыснула в кулак и тут же виновато опустила голову, пытаясь подобрать слова:       — Ну… — протянула она, и Гермиона поджала губы от обиды. — Так и есть. — Выражение лица Грейнджер не изменилось, и она взорвалась негодованием. — Ну, что? Гермиона, ты мне оценки ставишь! За добровольные занятия вне программы!       — И крайне плохие оценки! — высказала она в ответ и нахмурилась на ехидный смех слизеринцев. — Вы, может, за другой стол сядете?       Они промолчали, потому что к столу подошла Пэнси и принесла с собой шлейф цитрусовых духов. Ее бровь вопросительно выгнулась, когда она осмотрела сидящих за столом.       — Неожиданно, — законспектировала она увиденное, словно и на отношениях между ними ставила опыты.       — Паркинсон! — Джинни была все еще переполнена эмоциями от итальянского и в моменте совершенно наплевала на склоки со слизеринкой в прошлом. — Ты на каком языке говоришь?       — Уизли, ты с гремучей ивы упала? — она грациозно опустилась на стул между ней и Малфоем. — Или оглохла? На том же, что и ты.       Скрип туфель библиотекарши не заставил себя долго ждать и быстро приближался. Из-за угла появилось недовольное лицо Ирмы в длинной шляпе.       — Что за балаган? Тишина в читальном зале!       Она удалилась так же внезапно, как появилась, оставив после себя дементорский шлейф безысходного покоя, после которого хотелось развязать узел галстука, чтобы выдохнуть весь кислород из себя и усопнуть на веки вечные.       — На другом каком-то говоришь? — тише спросила Джинни, склонившись ближе над столом к гордой слизеринке, которая сразу задрала нос.       — На латыни.       — Охренеть… — с трудом выдавила Уизли и откинулась обратно на спинку стула. Он скрипнул, и она боязливо посмотрела в сторону, куда ушла библиотекарша.       — Знаю, — Пэнси не подняла и взгляда от тетради, которую достала, но к невозмутимому Драко, сидящему рядом, все же повернулась. — Тебя Хоуп искала. Зареванная — жуть, все лицо в туши.       Малфой наигранно изобразил удивление.       — Странно, ведь я ее осчастливил.       — Так это она от счастья?       Грейнджер не могла поверить, что он так с ней обошелся, а свой член считал второй волшебной палочкой — не иначе. Больше фантазий с ним не будет. Наваждение как рукой сняло.       — Хочет еще.       Драко ухмыльнулся, а Гермиона из-за такой пошлой фразы опустила взгляд в учебник, пытаясь вникнуть в любую строчку. Неважно какую, главное — не подавиться своей же совестью и не показать другим замешательство.       Какой же позор!       — А вообще, спроси у Грейнджер. Ей со стороны виднее, — она испуганно уставилась на него, а он с дьявольской улыбкой — на нее, перестав делать вид, что повторяет материал. — Как думаешь, на твой взгляд, Хоуп понравилось?       Грейнджер вскочила со стула, сердито нахмурившись. Она была уверена, что ее щеки покраснели, а поджатые до тонкой полосы губы дрожат.       — Ты все такой же отвратительный, Малфой, — его улыбка только больше расползлась, когда он вывел ненавистную гриффиндорку из себя. — Уверена, Хоуп не много теряет. Идем, Джинни, у нас пара.       Сгрести в охапку книги со стола в сумку и бежать прочь — все, что ей пришло в голову. Она так и поступила, яростно вышагивая по деревянному полу библиотеки, и слышала, как Уизли торопливо собиралась за ней. Не потому, что ее смутило поведение подруги, а потому, что стало любопытно, о чем говорил Драко. Говнюк, каких поискать.       — До встречи, piccola!       Проигнорировав Забини, Джинни нагнала Гермиону, по дороге увернувшись от грозного взгляда недовольной шумом Ирмы, и тут же затороторила.       — Что это было? О чем он говорил?       — Понятия не имею.       О, зато бабочки внизу ее живота хорошо все понимали. Вот бы отравить их!       — Да ты несешься быстрее Нимбуса! — Джиневра носила юбку значительно короче, чем прилежная староста Гриффиндора, и не могла так быстро переставлять ноги под скорость широких шагов подруги. — В чем дело?       У Гермионы никогда не было подруг — только друзья-парни, поэтому она не умела делиться личным, но чувствовала, что должна поделиться с Джинни хоть чем-то, чтобы ее не обидеть. Они же сблизились. Немного она даже хотела поговорить и излить душу, как эмоциональная тряпка, какой ее сделало новое зелье Паркинсон.       Гермиона резко затормозила, и Джинни заинтересованно застыла возле нее.       — Я застала его в коридоре с Хоуп.       Надо же. Произнесла вслух.       — За этим делом? — глаза Джиневры чуть не выпали из орбит, и Гермиона кивнула. — Жесть!       Не то слово!       После этого все пошло как-то наперекосяк с ее эмоциями. Она зачем-то наврала ему, что под ее платьем не было белья, а Малфой так сжался, напуганный грязными подробностями о магглорожденной, что Гермиона разглядела в этом возбуждение. Он выдал слишком много эмоций, и она подумала, будто имеет способности великого аврора и сможет расколоть его, если еще немного надавит. И, на самом деле, немногого ей добиться все же получилось: Драко показал ей, что яростно ненавидит Адриана, а его семья несет опасность.       Правда, сотрудничать Малфой отказался. И Грейнджер даже не злилась на него за «грязнокровку». Это он сказал из-за злости, чтобы ее оттолкнуть, а она обозвала его первой.       Очень жаль, что Гермиона не могла поделиться с Джинни и этим тоже. Поэтому снова на все парах стартанула в сторону кабинета предмета Заклинаний.       — И он видел тебя? — продолжала допрос Уизли, заговорщически улыбаясь. Она бежала почти вприпрыжку. — А ты видела его член?       Гермиона решила ответить, потому что подруга не отвяжется.       — Да, он видел меня. Нет, я не видела его обнаженным, только общую картину, — этого хватило, чтобы ночью мозг очень красиво додумал сам. — И… я смотрела дольше нужного.       — Ты подглядывала?! — голос рыжей бестии неприкрыто сквозил шоком. Уже в кабинете Джинни схватила ее за плечо и резко развернула к себе. — Гермиона, тебе нравится Малфой?       — Что? — Грейнджер могла бы взлететь на огне своего негодования. — Нет!       — …Хоуп?       — Нет! — она взметнула руками и шлепнула ими о свои бедра. Это помогло немного успокоиться. — Мне… было любопытно, как и всегда. На этом всё.       — Любопытно, как трахается Малфой, — сделала вывод подруга. — Грейнджер, это звоночек.       Это элементарная нехватка тепла! Нужно просмотреть в календарик — может, у нее вообще овуляция.       — Я клянусь тебе, Джинни!       — Ладно, ладно! — Джиневра стушевалась от молящих карих глаз Гермионы на грани отчаяния. Подруги медленно двинулись к парте. — Но ты что-то не договариваешь. Он все еще пялится на тебя.       Потому что ему нужна помощь? Или Грейнджер — часть его игры по восстановлению репутации? Зачем тогда отталкивать ее? Почему он так ненавидел Адриана, если мог с ним скооперироваться? Они же в одной лодке из-за отцов-Пожирателей, верно?       Столько вопросов и ноль ответов.       — А Адриан… — нехотя прошептала Джинни, будто услышав мысли Грейнджер.       Они обе сели за парту и повернулись друг к другу.       — Что с ним?       — До меня доходят слухи, — рыжие брови Уизли дрогнули. Вздернутый кукольный нос сморщился, словно она собиралась сказать что-то неприятное и, возможно, обидное. Гермиона подозревала, что именно. Что и все вокруг. — Разные слухи. Хорошие и плохие.       — Какие плохие?       Джиневра оглянулась, убедившись, что из заполняющих кабинет учеников их никто не подслушивает.       — Он пользуется девушками и кидает их после секса. Делает вид, что ничего не было.       — А хорошие?       — Секс охренительный, — она захихикала, закусывая губу, а Гермиона фыркнула с улыбкой. Ничего Пожирательского. Меньшее из зол. — Поэтому предлагаю тебе этим воспользоваться.       Будто ее не посещали такие мысли.       Конечно, посещали.       — Джинни, его похождения могут оказаться слухами о «новеньком», — нельзя было оставить Адриана без справедливого права на защиту. Помимо показателей свидетелей нужны улики, как и в случае с активными Пожирателями смерти. — Вспомни, как все говорили, что Гарри — наследник Слизерина? Многие верили, — Гермиона отвернулась к сумке и стала готовить к уроку рабочее место. — Хватит собирать слухи и думать о слизеринских стержнях…       Кто бы говорил, конечно.       — На время урока так и быть перестану. — Джинни с грохотом водрузила на парту учебник из сумки. — А как насчет Квиддича? Ты не пришла ни на одну мою игру. Будешь на полуфинале?       — Из-за игры Малфоя за команду Слизерина перенесли вылазку к магглам по проекту Нотта, — Гермиона устала вздохнула. — Она уже в эти выходные.       — В начале ноября? Ого.       — Да. Поведу их на фестиваль ужасов.       Джинни недовольно буркнула:       — Это же развлечение.       — Для кого, как, — пожала плечами Грейнджер, распланировав вечер субботы. — Уверена, что они не будут в восторге от маггловских аттракционов. Надеюсь, не услышу визг Малфоя, и Нотт поставит его в группу к Флетчли. Я позволила ему управлять списками, чтобы освободить себе время.       Вместо насмешки в сторону хорька, которую так ждала вредная наставница подлых слизеринцев от своей подруги, она услышала тихое:       — Ты так часто о нем говоришь, — Гермиона застыла от этих слов, как вкопанная. — Выделяешь Малфоя из всех.       Он сам выделялся, потому что привык быть лучшим.       — Малфой, как гнойник. Тот самый недалекий родственник, от которого не избавишься. Назойливый нюхлер!       — Я думала, это ты нюхлер.       — Эй!       Драко тоже ее так назвал. И та ночь в палатке ярким пятном всплыла в памяти. Кишки в животе Грейнджер от этого вновь ожили, и она приложила ладонь к поясу юбки.       Джинни наклонилась к ее лицу.       — Ты не ответила, Гермиона, — она осмотрела щеки покрасневшей старосты Слизерина и улыбнулась, будто поняла, откуда взялось начало ее румянца. От стыда, конечно же, за сказанное. — Получается, в середине ноября ты будешь на полуфинале?       — Да, я постараюсь прийти и поддержать тебя. У меня остался плакат в поддержку Рона, — Грейнджер устало вздохнула, — …фамилия та же, даже ничего менять не придется.       Звонкий смех Джиневры был прерван хлопком дверей позади рядов парт. В кабинет вошел профессор.

~*~

      Гермиона считала, что фестиваль на окраине города подойдет слизеринцам как нельзя кстати. Маггловский прогресс в виде аттракционов, которым не доверял ни один волшебник, должен заставить волосы на их теле шевелиться от ужаса. У подопечных будет возможность научиться обращаться с деньгами магглов, системой жетонов и пневматическим оружием. Это, несомненно, было странно — учить наследников убийц стрелять, но Гермиона хотела, чтобы они почувствовали себя уязвимыми; увидели, что люди без магии тоже могут защищаться, и просто взять в руки оружие недостаточно. Нужны навыки.       Погода стояла теплая, не смотря на ноябрь месяц. Выпитое вечернее зелье грело ее изнутри, поддерживая на губах улыбку. Грейнджер счастливо болтала с администратором гостиницы в Хогсмиде, пока ждала подопечных для перемещения, а министерский порт-ключ томился на стойке, готовый вот-вот зажечься, приглашая в головокружительное путешествие. Это была замечательная суббота: пару часов назад Гермиона пообедала с Адрианом в одном из кафе деревни, где они целый час обсуждали древние руны и способы их применения.       Всю неделю Малфой ее почти не беспокоил. На дежурствах изредка язвил и делал неуместные замечания, будто они снова дети на первом курсе. На совместных уроках сосредоточенно думал, но иногда все же опрокидывал ее чернильницу или задевал коленом. Гермиона решила, что была права в том, что Малфой врал о семье Моро, а его страхи касались только репутации и общения с магглорожденной волшебницей. Если это не так, то никаких действий с его стороны не последовало, как и разговоров на тему Пожирателей. Что она должна думать?       А Адриан лишь отгонял плохие мысли, ссылаясь на строгого отца. Гермиона не могла стать настолько рассеянной, чтобы не заметить подвоха и ошибиться.       Не могла.       Зазвенел дверной колокольчик. Фойе гостиницы стали заполнять ее подопечные — Забини, Паркинсон, Нотт и… Малфой.       Улыбка слетела в секунду. Она совсем не хотела весь вечер подвергаться его подростковым издевательствам.       — Теодор?       Гермиона одним взглядом приказала Нотту идти за ней в коридор к номерам, где их было бы неслышно, сбавь они громкость голоса. Так и поступили.       — Да, крошка?       Грейнджер передернуло. В этом обращении чувствовалось слишком много ехидства и пошлости, которые проникли в ее жизнь вместе с парнями-змеями, и если Джинни нравилось это, то Гермионе — не очень. Можете звать ее редкостной ворчуньей, но так оно и было. Макс в «крошку» закладывал другой смысл — детские воспоминания.       Теодор подошел к ней с уверенной улыбкой, но, увидев скрещенные на груди руки и серьезный взгляд Грейнджер, закатил глаза.       — Тебе больше нравится Грейнджер? Серьезно?       — Да, — поджала она губы, осматривая внешний вид Нотта. — Зови меня Гермионой, если угодно.       — Не, не то, — отмахнулся обаяшка и снова улыбнулся, соблазняя всех в своем окружении, но только не Грейнджер. — Я пробовал.       В прошлый раз с трансфигурацией одежды было слишком муторно, и, как она узнала от своего «коллеги» Флетчли, не очень удачно. Ей и в голову не пришло, что Джастину будет сложнее видоизменять женские наряды аристократок, поэтому сообща было решено собрать деньги со всех провинившихся и купить им набор маггловской одежды. Заодно и на память останется.       Слизеринцы сейчас однозначно собирали взгляды окружающих: ветровки, современные толстовки и джинсы. На ногах — кроссовки, на лицах — абсолютное превосходство. Ты на них хоть мешки нацепи, они все равно найдут, как себя подать, ненавидя внутри каждого в пределах досягаемости. Они и сейчас излучали высокомерие, сравнимое только с элитой. Из-за коротких курток и более широких джинсов ноги парней зрительного стали еще длиннее, а плечи шире. Паркинсон вообще могла сойти за несовершеннолетнюю школьницу — настолько ее изменили рваный край джинсовой юбки и изумрудные кеды.       Теперь Грейнджер не выглядела на их фоне странно. Но каждый раз, надевая свои узкие джинсы, вспоминала слова Малфоя и оттягивала край свитера на свою пятую точку. Ее куртка была дешевле и старомоднее слизеринских, а их брендовые шмотки сияли, как довольные глаза Джастина, который оторвался по полной на модной улице Лондона.       Гермиона вздохнула.       — Почему Малфой в моей группе? Снова.       — Попросился, — пожал плечами Теодор и безобидно надул губки. Только идиот купится на этот его образ милого парня! — Я же говорил.       Ладно, для Малфоя сегодняшняя вылазка была шансом доказать, что он ей не врал. Она видела, что с ним что-то происходило, но не могла быть уверенной. Даже сейчас он задумчиво смотрел в одну точку на деревянном полу и болезненно хмурился. Боялся остаться на какое-то время без палочки. Вполне возможно, что его беспокоили другие Пожиратели смерти на свободе, что обозлились на его семью за предательство на суде. Поэтому он и Моро боялся, думал, что тот пришел за ним.       Но, кажется, насколько она смогла выяснить за лето в Министерстве Магии, Пожиратели смерти не имели привычки мстить друг другу — в случае провала каждый был за себя и спасал свою шкуру, чтобы остались только сильнейшие и влиятельные. Малфои действительно могли обзавестись врагами, но не такими значительными, чтобы так сильно переживать. Драко вполне мог постоять за себя.       А без палочки он всегда под защитой Грейнджер.       — В последний раз, Нотт! — подвела она итог своих мыслей, понимая, что не могла оставить Малфоя Джастину. И вряд ли оставит.       — Вы поссорились? — Теодор склонился к ее лицу. — Милые бранятся — только тешатся…       — Мы и не мирились!       — Послушай, Грейнджер.       Перемена в его голосе отрезвила Гермиону от негодования. Все вокруг воспринимали вражду между ней и Драко как особенно извращенный флирт, а это не на шутку злило. Она думала, что донесла до них, что в палатке ничего не было, но Блейзу, Пэнси, Теодору, Джинни, да Мерлин милостивый, всем было плевать на ее слова. Только Адриан ей верил, как ни странно.       — Ты ведь сама говорила, что оставила прошлое, и мы теперь такие же ученики Хогвартса, как и все остальные, — нащупав нужную точку давления, Теодор нахмурился, и Гермиона повторила за ним. — Почему тогда ведешь себя так?       — Мне плевать, что он Пожиратель смерти! Бывший… — исправилась она в последний момент, стараясь не повышать голос. — Малфой ведет себя ужасно. Он сам по себе плохой человек. Говорит мерзкие вещи.       — Это не совсем так. Взгляни чуть глубже, — встал Нотт на защиту друга, а потом ткнул ее локтем в плечо, чтобы она перестала глазеть на отрешенного Драко и взглянула на него. Она послушно подчинилась, сгорбившись от неприятного водоворота между ребрами. — Я вот никогда не смотрел на тебя поверхностно, Грейнджер. Внутри ты очень милая и ранимая девочка.       Она закатила глаза. Почти попалась!       — Теодор…       — Ну приукрасил немного… — фыркнул он со смешком. — В любом случае, твой повар в китайском ресторане намного хуже, — Гермиона задумчиво уставилась на Теодора, а тот ткнул большим пальцем в морщину между ее бровей. — Я Моро имел в виду. Расслабься, ладно?       Кто-нибудь, дайте ей сил не поубивать их!