Аппетит

Хотите поиграться?

Вы разрешите поцелуй,

Но с условием: не прикасаться — задачка!

Но если разобраться, то всё просто...

      Фестивальная зона располагалась в небольшом парке аттракционов на окраине города. Когда кучка волшебников подъехала к воротам парка, украшенного к Хэллоуину, парковку перед ним уже заполоняли машины и разрисованные красками взрослые с детьми. Гермиона тоже чувствовала себя родителем: Драко и Пэнси чуть не подрались за переднее пассажирское сиденье в машине. В итоге Малфой уступил своей подруге, но только в одну сторону, хотя очевидно, что Забини с его ростом спереди было бы комфортнее.       Но кого это волновало?       Уже в самом парке у чистокровных волшебников отвисли челюсти при виде колеса обозрения и горок с тележками, но начали они с простого — обменяли деньги на жетоны парка, купили билеты на аттракционы, и все это сами, без помощи Грейнджер. Она лишь наблюдала, как они нервничают, когда общаются с магглами и пытаются вникнуть в слова, которые им не свойственны. Они были как дети, которых просят ответить на звонок, а они без понятия, как и где это сделать. Драко вздрогнул, услышав голос оператора из кассы, искаженный старым дешевым микрофоном. Купил жетоны, а потом застыл как вкопанный при виде сияющего зала с игровыми автоматами.       Было странно наблюдать, как три высоких взрослых парня топчутся между детьми и не понимают, что им делать. Наблюдая, как играют другие мальчишки, они выглядели маньяками, но к счастью никто не воспринял их за таковых. Может, пару родителей увели своих отпрысков подальше от безумных взглядов молодых людей, но не более.       Грейнджер и Паркинсон сыграли в Pac-Man, и остальные слизеринцы внезапно осмелели. Они отвоевали игровые автоматы с Mortal Combat и Street Fighter, заставили пару подростков обучить их, а уже через пятнадцать минут собрали вокруг себя толпу ликующих детей, делающих ставки на жетонах и сладостях. Гермиона наблюдала, как Теодор закусывает губу, азартно сверкая прищуром; как Пэнси держалась за руку Блейза, переживая за его победу; и как Малфой злился на то, что дети делали на него недостаточно высокие ставки…       Умилительно. Уморительно. Поучительно.       Попивая молочный коктейль, от которого скрипели зубы, Грейнджер наслаждалась прекрасным вечером. Она знала, что ждет поганцев, и считала пункт с игровыми автоматами попросту необходимым для их развития. Они должны не только страдать, но и полюбить мир магглов, научиться сотрудничать с непривычным миром, а не держаться от него подальше. Так они и дошли до тира.       — Это что за уродцы?       — Телепузики, — ответила Гермиона, едва заметно показывая пальцем. — А это Микки Маус.       — Они существуют? — Блейз занял очередь к тиру. На его вопрос обернулась девочка и, медленно положив в рот кусок сахарной ваты, уставилась как на идиота. — Ни разу не видел, — дополнил он, глядя ей в глаза, и она отвернулась, обозвав его под нос тупицей.       — Ладно, мышь, — Теодор упер руки в боки, рассматривая висящие на стене мягкие игрушки, — но фиолетовый уродец особенно пугает. Будто я объелся волшебных грибов и ловлю галлюцинации.       Женщина рядом с Ноттом закрыла уши своему ребенку и с осуждающим взглядом, которого увлеченный волшебник не заметил, увела мальчика в сторону. Паркинсон назло ей закурила, и та совсем ушла, ругнувшись.       — Это из мультиков, детских телешоу, — пояснила Гермиона, когда втиснулась ближе к Драко, чья очередь была стрелять. Он взял со стола винтовку, гремя цепями, и повертел в руках. — Попадешь по мишеням, — его пристальный серый взгляд проследил за ее пальцем, — и выиграешь игрушку за точные выстрелы.       Малфой медлил, и мужчина за стойкой помог ему разобраться, что делать. Он был очень удивлен тем, что взрослый молодой человек не знает, как нажимать на курок, а его друзья так же странно за этим наблюдают, будто вчера вышли из леса.       Гермиона усмехнулась громче нужного.       — Думаешь, я не справлюсь? — спросил Драко, наклонившись к ее уху из-за шума вокруг. Грейнджер растянулась в улыбке в подтверждение, и скула на его лице дернулась. — Я меткий. Ловец, к слову, — начал он выделываться, и она окончательно засмеялась, прикрывая рот ладонью. — Ты смеешься? Я выиграю вон того тигра, — его палец взметнулся к Тигруле, — или что это? И ты посадишь это оранжевое недоразумение возле бумажного ангела.       Вот он и сказал про него. И почему-то был уверен на все сто процентов, что она поставила ангела на самое видное место. Конечно, поставила! Поделка Лизи имела большую ценность, чем любые подарки фанатов, а некоторые из них были действительно стоящие…       Излучающее самодовольство лицо Драко, подсвеченное красным светом вывески, стало демонически красивым. Светлые глаза и винтовка в руке, ладонь которой очертили выступающие вены, выглядели невозможно возбуждающими. Ангельская внешность Малфоя была дьявольской. Противоречивой, как и все его поступки. Лед и огонь. Безразличие и страсть.       Он тоже смотрел на нее, наплевав на очередь и всех вокруг. Грейнджер опустила взгляд на ворот его куртки, понимая, что они слишком долго разглядывали друг друга.       — Что-то типа алтаря твоему покаянию и трансформации?       Она услышала, как в очереди за ними кто-то раздраженно вздохнул, но внезапный низкий голос Драко перебил желание ответить:       — Если ты будешь стоять перед ним на коленях.       Салазар, как ускорилось сердцебиение! Ему нельзя с ней так разговаривать!       — Может, сразу перед тобой? — не подумав, съязвила она и возмущенно подняла брови, а Малфой ухмыльнулся этому, перехватив винтовку удобнее.       Оружие в его руках гремело цепями, которыми крепилось к прилавку, и этот звук слился с его сдавленными хитрым смехом и превратился в мурашки на ее коже. Драко очень шла агрессия. Когда он чувствовал свое превосходство, то… заставлял девушек вокруг хотеть к себе прикоснуться.       — Стреляй, Малфой, — хрипло выдохнула она, видя улыбку на его губах.       Он тоже выдохнул и прицелился.       — Салазар, ребята, — раздалось раздраженное слева от Паркинсон, — ...может уединитесь?       Драко выстрелил.

~*~

И всё просто, будто дважды два —

Мы доиграемся однажды,

Да и бабочек заменит тошнота.

И заморозки ожидают, но пока что ты горишь…

А раз горишь, моё сердце тоже тает.

      Грейнджер тащила подмышкой огромного оранжевого тигра с хвостом, что пружинил за спиной как ее собственный. Малфой был безумно собой доволен и уже всех в округе оповестил о том, как это чудо будет украшать ее спальное место и вызывать смех у соседок по комнате. Каждый день напоминать ей о его победе, а не о девочке Лизи. Но весь его счастливый настрой пропал, как только он увидел вход на горку с тележками.       Шарик подтаявшего ванильного мороженого картинно съехал с его рожка и упал на землю.       — Ни за что. — Услышала она от рядом стоящего Драко, который, к слову, в Хогвартсе играл в Квиддич: летал на метле с бешенной скоростью и мог быть сбит мячом на огромной высоте. — Я не полезу на это.       Теодор нервно рассмеялся, но был первым, кто затащил Малфоя на аттракцион с горками, захватив по дороге и локоть Забини. Паркинсон вздохнула и пошла за ними сама, напоследок сверкнув грозным взглядом и сунув Грейнджер в придачу к тигру свою сумочку.       А она не могла злиться. Следующие несколько минут Гермиона наслаждалась запахом попкорна в воздухе, перекошенным от ужаса лицом Малфоя и его криками, когда тележка тронулась. Что может быть лучше, чем сидеть на скамейке поздним вечером и лицезреть сияние лампочек, что отражались в больших круглых от ужаса глазах Забини и Нотта? Ехидные тыквы-головы, стоящие всюду, идеально отображали состояние Грейнджер, которая мечтала увидеть это всю неделю.       — Это невероятно забавляет, — с блаженством произнесла она, поднимаясь на ноги, когда шокированные слизеринцы приближались к ней в желании придушить ее.       — Ты жестокая! — взвыл Теодор, пытаясь привести свои кудри в единый вихрь. — Сама-то каталась на этих горках? Ты постоянно даешь нам то, что не пробовала! Даже те чехлы! — Гермиона расширила глаза, боясь услышать продолжение. — Ты знаешь, как они снижают чувствительность?       — Какие еще чехлы? — Паркинсон нахмурилась, а потом до нее все же дошло. Гермиона рассказывала ей про презервативы. — А-а…       Грейнджер решила перевести тему, пока она снова не ушла в ту степь.       — Вообще-то я каталась на этом аттракционе. Это весело!       Драко, который до сих пор не шевелился, гневно стискивая челюсти, впервые моргнул, когда с его взъерошенных волос на лоб упали две тонкие пряди. Он сжал кулаки.       — Как насчет полетать на моей метле по возвращению, Грейнджер?       От двусмысленности фразы вся компания резко замолчала. Наставница провинившихся решила не показывать того, насколько извратилась вслед за ними за эти три месяца:       — Спасибо, — закусила губу Гермиона, прикидываясь непричастной, — но мне не нужно доказывать Аврорату, что я снисходительна к волшебникам и достаточно адаптирована к магическому миру.       Малфой сделал к ней шаг и гневно процедил:       — Я заставлю тебя полетать.       Забини согласно кивнул и недовольно зыркнул в сторону смеющихся над ними девчонок — весь парк слышал, как взрослые парни орали. Гермиона отдала сумку Пэнси, не обращая внимания на злость Драко, и махнула ему свободной рукой в сторону огромной злой рожи над воротами.       — Лети в «Комнату страха», Малфой!       — Только после тебя, — он продолжал зло втягивать щеки.       — Ты же любишь быть первым?       — Так же сильно, как не люблю понапрасну рисковать.       — Это аттракцион, Малфой, — пожала она плечом, показывая в сторону небольшой очереди из кричащих подростков. — Смотри, дети заходят.       Драко открыл рот, чтобы сказать что-то очевидно неприятное, но Паркинсон взяла Гермиону под руку и потянула за собой в сторону «Комнаты страха».       — Идем, Грейнджер.       Расстроиться из-за вспыльчивости Малфоя она не успела. Ноги сделали всего пару шагов в сторону, когда карман ее куртки потяжелел от мешочка с зельями.       — Держи, — Паркинсон пригладила его, поправляя замок, и сразу ушла от близкого взаимодействия — убрала руку с ее локтя и отстранилась.       — Спасибо, — только и смогла выдавить Гермиона, перехватывая тигра удобнее. Если Пэнс слизошла до ее просьбы, то эта порция зелья должна быть с другим вкусом и не душить никого в округе ядреным запахом яблок. Малфой на дежурствах, видимо, уже так им пресытился, что перестал брать любимый фрукт на обеде, а Парвати сменила свои сладкие духи на более свежие.       Они подошли к очереди, и Грейнджер обернулась, проверяя, где там остальные: парни пока стояли у скамейки и что-то бурно обсуждали, жестикулируя. Малфой очевидно наезжал на Нотта. Гермиона нахмурилась.       — Рано благодаришь, — Пэнси закусила губу и опустила потухший взгляд на свои кеды. — На следующих выходных будут испытания.       Ох…       Внутри все сжалось. Боль от воспоминаний, что она так тщательно глушила в себе, подкралась к горлу и увязла. Фестиваль вдруг стал таким незначительным, безрадостным и далеким, что Гермиона ощутила себя крошечной и не заметила, как подошли ее подопечные.       — Так скоро? — прошептала она, и Пэнс кивнула.       — Ты же торопила меня, помнишь? Готова?       Нет. Гермиона была совсем не готова снова подвергнуться пыткам Круциатуса.       — Да…

~*~

      На затылке шевелились волосы от бесконечных вздрагиваний. Перепуганный, но очень впечатленный Драко вышел из «Комнаты страха», выискивая взглядом свою наставницу, чтобы высказать ей за еще одну пытку. Теодор и Блейз врезались в его спину, когда он застыл, не увидев ее.       Оранжевый тигр, тошнотворно яркий и позитивный, привлек его внимание, и грустная Грейнджер рядом с ним на скамье смотрелась неуместно. Паркинсон говорила ей что-то с не менее траурным лицом, настойчиво засовывая ей в руку кусок розовой сахарной ваты. Драко не понимал, как можно есть эту приторную гадость, у которой не было никакого волшебного эффекта для развлечения.       Они двинулись к ним, и когда приблизились, Грейнджер проглотила сладость и натянула на лицо мерзкую притворную улыбку, вытирая о салфетку липкие пальцы. Что, блять, он опять упустил?       — И это страшно? — фыркнул Малфой, указав большим пальцем за спину на идиотский аттракцион с монстрами и громким звуками.       Твое убитое лицо, Грейнджер — вот, что страшно.       По взволнованному взгляду Пэнс на нее он догадался. Теперь и его беспокоил этот чертов Аппетит, чем бы он, мать его, не был. «Экспериментальный проект» — уже только это наводило на него страшные мысли, и он должен выведать у отца хоть какие-то подробности. Если Паркинсон и Грейнджер заключили договор с Министерством Магии на крови или принесли Непреложный обет, то раздобыть информацию будет намного сложнее даже через других людей. От сумасбродных девушек ничего не узнать и подавно.       — Драко, — Забини усмехнулся. Ему «Комната страха» показалась забавной. — Ты два раза потянулся к карману за палочкой.       — Тебе показалось, Блейз.       Не показалось. Но тянулся он в карману только потому, что в нем действительно была палочка. Драко нелегально купил запасную для вылазок через связи отца в Хогсмиде, не желая оставаться беззащитным еще хотя бы на минуту. Еще он приобрел неотслеживаемый порт-ключ, за который отвалил немалую сумму денег. Он бы даже сказал, запредельную.       — А это что? — Теодор кивнул на розовый домик с двумя входами, куда стояли небольшие очереди. Над ней краснела огромная деревянная вывеска в виде отпечатка губ.       — О, это «Будка поцелуев», — Грейнджер неловко покачалась на каблуках ботинок. — Она довольно дорогая.       — И кто там внутри?       — Для девушек — парень, для парней — девушка, — разжевала она Нотту очевидное и пожала плечами. — Платишь деньги, заходишь, и у тебя есть минута на поцелуй.       — То есть, ты не знаешь того, кого целуешь? — Малфой нахмурился, не понимая, как вообще можно согласиться на подобное.       — Да, — подтвердила она тот ужас, что он произнес. — Нельзя распускать руки и… пускать в ход язык.       Она строго взглянула на Тео, и он недовольно наморщил нос. Нотт не любил ограничения и платить за услуги женщин. Считал это унижением.       — Что-то в этом есть, — заметила Паркинсон и заинтересованно сузила глаза в сторону очереди.       — А если они страшные? — продолжал возмущаться Драко, скрещивая руки на груди.       — Ты всегда можешь выйти, но, обычно, там работают привлекательные молодые люди.       — Только отчаянные пойдут на такое, — замотал он головой, презрительно усмехаясь. — Такие как ты, — судя по ее напряженным скулам, она ожидаемо разозлилась, нервно облизывая губы. — На Хэллоуин чуда не случилось, Грейнджер?       Помимо того, чтобы невзначай выведать у нее про отношения с Моро, он хотел ее поддеть. Всегда.       Ему надо было выжать из нее любую эмоцию. Желательно, яркую. Но Грейнджер внезапно выдохнула, успокоившись.       — Зато у тебя случилось, — подтвердила она, и Драко тоже выдохнул. — Радуйся.       Ее слова были мёдом для ушей. С Моро никаких поцелуев не было, иначе она обязательно сказала бы что-нибудь в ответ, чтобы опровергнуть пустоту в личной жизни. Но тогда странно, что от Моро пахло так же, как от нее.       — И ты прав, — добавила она, смотря на «Будку поцелуев», и уверенно расправила плечи. — Я достаточно отчаянная.       Она ухмыльнулась Пэнси и под ответную улыбку слизеринки зашагала в сторону очереди.       — Эй! — окрикнул ее Драко моментально, и Грейнджер обернулась, продолжая двигаться спиной к будке. — Ты куда?       Он знал, куда, но был шокирован ее резкой сменой настроения. Больной смелостью.       — В «Будку поцелуев», Малфой! — ее руки сложились вокруг рта рупором. — Забини, присмотри за тигром, и ты остаешься за старшего! Помни, что я сильно могу повлиять на мнение Джинни о тебе!       Блейз принял суровый вид, а Драко не верил своим глазам и ушам. Зажевав щеки, он осмотрелся, ища способ остановить эту идиотку. Никаких ей поцелуев! Он не мог позволить Грейнджер получить желаемое.       — Ох, как взгляд заметался… — протянула Паркинсон ехидно, намекая на него, и закинула в рот кусочек сахарной ваты с палочки.       — Я думаю, что сделать, — честно признался Малфой, похлопав по карману, в котором нагрелась палочка. Она не была идеально подходящей для него, но в мелких заклинаниях слушалась. Друзьям о приобретении он не сообщил. — Хочу насолить ей.       Тео откровенно засмеялся, а Пэнси закатила глаза.       — Драко, — она положила ладонь ему на плечо, — трахаешься ты, конечно, как Бог, но ведешь себя, как мальчишка.       «Как Бог? Отлично» — подумал Малфой, горделиво задрав подбородок, на что Пэнси только поджала губы. В ее зеленых глазах он прочитал прямой себе ответ — «Я знаю, что ты услышал только первую половину моих слов».       Она продолжила:       — Ты еще Грейнджер за косички подергай, — маленькая ладошка похлопала его по плечу и сползла. — Точно поймет, что ты от нее хочешь.       Кажется, щеки стали гореть. Драко с трудом сдержал порыв дернуть Паркинсон на себя за руку и рыкнуть ей в лицо, какая она дура. Вместо этого он еще раз скользнул взглядом по Грейнджер, стоящей в очереди к «Будке поцелуев», и все же наклонился к женскому плечу:       — Скажи еще раз что-то подобное, Пэнс, и я клянусь…       Он не стал продолжать, а она ответила ему равнодушным к его угрозам взглядом, полным понимания.       — Что нужно сделать? — вмешался Забини, переводя тему. — За что мне дернуть рыжую?       — В твоем случае, Блейз, тебе достаточно быть собой, — Паркинсон опустилась на скамейку рядом с тигром, рассматривая людей вокруг. В руке она вращала палочку с липким облаком сахара. — Уизли тебе сдастся. Уже краснеет.       Ее взгляд остановился на Драко, и она ухмыльнулась.       Сучка! Напридумывала себе хрен пойми что.       — А ты мне сдашься? — Тео рухнул возле Пэнс и закинул руку на спинку скамейки. Его широкие брови игриво перекатились.       — Никогда в жизни, Теодор.       Дальше Малфой не слушал. Перед Грейнджер в очереди стояли всего три девушки, и он нервничал. Еще несколько минут, и она поцелует кого-то, возможно, привлекательного, скрасив свой вечер мужским вниманием. Это, конечно, не Моро, но тоже почему-то раздражало, а шея так мерзко покрылась потом, что Драко потер ее, не спуская напряженного взгляда с очереди. Еще одна девушка вошла вовнутрь.       Так, ну он мог как-то испортить ей этот момент. Например, наложить на лицо парня чары с прыщами или пустить в кабинку нереальную вонь. Стоило вообще хотя бы взглянуть на него — вдруг, ничего делать не нужно, и там сидит низкорослый уродец с кривыми зубами.       — Прикройте меня, — кинул Малфой друзьям, снимая с себя куртку, в которой стало отвратительно жарко.       — Ты куда? — ответственный Блейз напрягся, как и все остальные.       — Хочу посмотреть, какой урод там сидит, — Драко кинул куртку прямо на тигра Грейнджер и натянул на голову капюшон кофты. — А еще наложу на него невербальное «Ешь слизней». Пусть выблюет одного ей в рот.       — Малфой!       — Ты не сможешь!       Парни уставились на него, как на умалишенного, возомнившего себя самим Салазаром Слизерином, и только Паркинсон махнула ему на удачу. Он увернулся от руки Забини и скрылся между людьми, слыша за спиной:       — Он и не собирается этого делать, Блейз… Оставь.       Еще одна заделалась во всезнающую. Когда Паркинсон успела стать такой… прямолинейной заучкой? Понахваталась у Грейнджер!       Или она всегда такой была, и просто притворялась легкомысленной сукой?

~*~

И я куплю тебе всю сахарную вату в луна-парке,

И мы оба виноваты — не подарки.

Прощания-прощение, а на вкус, как вата —

Всё по личным ощущениям.

      Драко сделал круг, теряя драгоценное время, но это скрыло его от ненужного внимания. Громоздкая кофта с большим капюшоном помогла в дикой авантюре, смысл которой он и сам мало понимал. Наложив на себя дезиллюминационные чары, зашел с черного входа, где увидел маленькую комнату персонала и сложенные вещи работающего в будке парня: маггловский рюкзак, чистые белые кроссовки, ополаскиватель для рта и конфеты. Малфой наморщил нос, чувствуя запах сносного мужского парфюма и проклял все, что мог, понимая, что не нашел никаких отталкивающих признаков с самого начала.       Еще стоя возле скамьи с друзьями, он провел необходимое наблюдение. Между визитами девушек было пару минут перерыва, а иногда и больше. Когда он вошел с черного входа, то внимательно вслушивался в щелчок двери и звуки изнутри, отчего сразу сделал вывод: Грейнджер следующая, а мелодия, что переливами колокольчиков извещала об окончании времени, только что перестала играть.       Идеально вовремя.       Драко ворвался в кабинку, но не успел всего на секунду — маггл нажал на кнопку, которая, видимо, оповещала о его готовности принять следующую девушку. Растерявшись, Малфой взмахнул палочкой в воздухе и приложил его тихим Конфундусом, застыв на месте от ужаса и слетевших с него чар невидимости. Перед ним стоял высокий, мать его, красивый парень, со светло-русыми волосами и зелеными глазами. Он начал медленно рассматривать красные стены кабинки, потерявшись, а Малфой словно в секунду забыл все заклинания, понимая, что Грейнджер будет целоваться с этим… красавчиком?!       — Так… И что дальше?       Мелодия прозвучала как сраный гонг. Думать времени не было, и Драко одним движением выпнул отупевшего маггла в комнату персонала, а вторым взмахом палочки разбил лампочку, которая в миг потухла. Дверь щелкнула. Малфой натянул капюшон на лицо как можно сильнее и спрятал палочку. Свет едва ли падал из коридора, куда вошла Грейнджер, медленными шагами приближаясь к нему во тьму крошечной комнаты.       Что делать? Как он мог выкрутиться сейчас?       — Ты здесь? — голос Грейнджер был прямо перед ним, и он увидел силуэт ее пышной львиной гривы. — Вы, то есть… — исправилась она, приближаясь, и Драко с трудом сглотнул, забыв как дышать. — Я думала, здесь будет свет. Необычный подход…       Их разделяла деревянная перегородка высотой примерно по грудную клетку — красная грань между двумя мирами, абсолютно разными жизнями, принятыми когда-то сторонами. Драко напрягся от того, что Грейнджер, не получив ответ, испугается отсутствия света и уйдет, поэтому протянул руку, коснувшись ее плеча. Она вздрогнула.       Глаза никак не могли привыкнуть к темноте. Он с трудом разбирал ее образ, но уже чувствовал запах яблок и трепетную вибрацию в животе.       — Хорошо, — произнесла она чуть слышно, когда прозвенела мелодия для начала поцелуя.       Блять…       Пошла минута. Драко, лишенный рассудка окончательно, замер на месте вместо того, чтобы сбежать. Она не разобрала бы в темноте, кто перед ней, и могла даже оскорбиться, что ее отказался целовать очередной парень. Не этого ли он хотел? Но стоял и молчал, с дрожью в сердце слушая, что же еще она скажет.       Грейнджер была нелепой, когда смущалась.       — Знаешь… или знаете? Боже, как это глупо…       Уже начала волноваться. Драко улыбнулся, расслабленный темнотой, и услышал шуршащий звук ладоней по дереву — Грейнджер положила руки на перегородку и встала ближе.       — Я не знаю, зачем зашла сюда. Наверное, назло одному… невыносимому кретину, — она усмехнулась одновременно с ним.       Салазар, если не видеть ее перманентно строгих глаз и поджатых губ — слышать это было даже мило. Ему хотелось ответить, но в груди что-то ухнуло до самого паха, а ее волнение перед поцелуем с Драко Малфоем было на грани вырубить его. Знала бы Грейнджер, перед кем так мялась, и кого хотела поцеловать!       А что, если…       Она же не узнает его, верно? А он не видит ее лица. Не так страшно переступить эту грань и попробовать то, что Драко так давно хотел.       Время на исходе.       — Я даже не уверена, что это гигиенично, — в ее голосе послышалась улыбка. — Ты перецеловал столько девушек сегодня, о боже! — Грейнджер простонала. — Это нетактично, да? Мы можем не целоваться, я просто притворюсь для этого придурка, что…       Драко на ощупь обхватил тонкую шею под копной волос и притянул за нее Грейнджер к своему лицу.       Мгновение, и они мягко соприкоснулись губами. Мир в этот момент должен был взорваться, потому что Малфой потерял слух к уже отсутствующим зрению и голосу. Все растворилось. Схлопнулись вселенные. Он, блять, поцеловал Гермиону Грейнджер.       Она отстранилась всего на пару секунд, обжигая его губы своим горячим яблочным дыханием, а потом припала снова. Мягко, со вкусом мерзкой сахарной ваты. Так наивно по-детски, но вместе с тем выжигая в нем все, что было когда-то значимо.       Ее волосы пахли миндалем. До одури сладкие губы постепенно расслабились и стали поддаваться ему, а он, совсем теряя рассудок, продолжил пробовать их на вкус. Ужасно, нет, кошмарно хотелось затолкать язык ей в рот, но Драко боялся отравиться и умереть. Провались он в эту бездну чуть глубже — и его уже никто спасти не сможет. Он лишь немного коснется своей смерти, запретного и притягательного, и забудет об этом, как забыл о ночи в палатке.       Ну, может, не забыл.       Заиграла музыка с колокольчиками.       Грейнджер тут же остановила мучительный поцелуй, отвратительно незавершенный, как прилежная девочка. Драко плавно опустил руки с ее шеи, скользнув пальцами под воротом куртки. Облизал свои губы, которые стали сладкими из-за нее. Он чувствовал, как она до сих пор дышит в дюйме от них, хотя ей очень неудобно держать голову запрокинутой.       Какая же охренительно вкусная… вата. Мерзость.       — Ух ты, — сказала она в точности, как в ту ночь на кемпинге. Драко дернул уголком губ, пытаясь разглядеть во тьме ее карие глаза. — Не зря я столько заплатила.       Грейнджер отстранилась, сжимая пальцы на перегородке, будто совсем не собиралась уходить. Малфой не хотел ее отпускать, но должен был. Половицы под ее ногами скрипнули, и он разобрал по звукам пару шагов назад.       — Хорошо, что убрали свет. Я наверняка бы влюбилась, — она ускорила шаг, и женский силуэт скрылся в темноте. — Спасибо!       Драко до сих пор стоял, не смея шелохнуться. Держался за перегородку, чтобы не упасть от переизбытка чувств и отвратительной сладости на языке.       Ты по своей воле поцеловал Грейнджер! Свихнулся…

И я затеял побег —

Тут движения нет, и нет результата.

Жизнь — не лимонад, а там — облака,

Как сахарная вата.

~*~

      Гермиона вышла из будки поцелуев, переполненная до краев эмоциями. Это был один из самых безрассудных поступков в ее жизни и, однозначно, один из самых волнительных. Бабочки в животе порхали как сумасшедшие, желая вырваться из тесного плена и раствориться на ее белье. Интрига, будоражащая внутренности.       Безумнее этого поступка был только побег из Гринготтса на драконе…       Из-за темноты она могла представить кого угодно, и — о, ужас! — Гермиона представила Малфоя. У нее получилось воспроизвести запах его парфюма, представить, что эти горячие руки на шее принадлежат ему. Даже рост подошел, ну надо же…       Это какое-то помутнее рассудка. Грейнджер слышала, что иногда девушки читают романы с темной зловещей эстетикой и сексуальными антагонистами, которые способны сжечь ради главной героини весь мир. Иногда душе хочется чего-то запретного, ненормального, трепещущего. Рядом с ней не было никого хуже, чем Драко Малфой, и она зацепилась за него. Всему есть рациональное объяснение.       Грейнджер смотрела себе под ноги, когда медленно шла к ожидающим ее на скамейке подопечным. Она подняла взгляд на слизеринцев, которые молча улыбались и ждали хоть каких-то ее слов, но она лишь нахмурила брови, не увидев того, о ком думала.       — Где Малфой?       — В уборную отлучился, — ответил Забини с чудовищной ухмылкой. — У него жуткая нужда. Он даже наплевал на свои принципы.       Гермиона вздернула бровями на такие подробности, но похоже этому брюзге действительно приспичило, раз он решился на поход в общественный туалет. Пэнси поднялась со скамьи и всучила ей в дрожащие руки Тигрулю.       — Ну, как? — она хитро сузила глазки и растянулась в хищной улыбке. — Стоило того?       Ощущение незабываемое. Идея с выключенным светом была просто невероятной.       — Определенно, — Гермиона наплевала на все и смущенно улыбнулась, чувствуя, как горят щеки. На время ее отпустили мысли о скором испытании действия зелья. — Советую попробовать.       Паркинсон беззвучно рассмеялась, склонив голову к плечу.       — Я это уже пробовала, и да, — она закусила губу, подавляя смех, — ...впечатления незабываемые.       Интересно, какого незнакомца целовала Пэнси и для каких целей? Любопытство пригрело ее, и от очередных романтических мыслей Гермиона отвернулась, столкнувшись взглядом с серыми глазами Малфоя. Она не заметила, как он вернулся, и стоял позади, поправляя на себе только что надетую куртку. Вид у него был напряженный. Должно быть, общественный туалет выжал из него последние капли терпения после аттракционов.       Теодор со шлепком ладоней уперся в колени и поднялся со скамьи, привлекая к себе внимание.       — Не знал, что ты такая развязная девчонка, Грейнджер, — сказал он с улыбкой до ушей.       — Сама в шоке, — она прижала к груди игрушку в попытке за ней спрятаться. — Ладно, идем дальше, — на выдохе произнесла Гермиона, собравшись. Не Малфоя же она целовала в конце концов! Просто представила. — У нас на очереди кинотеатр и фильм ужасов.       — Будет страшнее, чем в той комнате?       — Это мы узнаем…       Как же пылало лицо! Из головы все вылетело. Она даже ответить нормально не могла.       Гермиона и не думала, что способна так смущаться. Ей было стыдно и приятно одновременно, как и смотреть за грязным соитием двух старост в коридоре Хогвартса.       — Гре-ейндже-ер… — наигранно эмоционально пропел Теодор, упираясь в свои колени, чтобы наклониться к ней и заглянуть в лицо. — Да тот, кто тебя целовал — сотворил чудо! Так сияли только девушки Малфоя.       Грейнджер расширила глаза, не в силах хоть раз моргнуть. Пэнс и Блейз едва сдержали приступ смеха. Они все над ней забавлялись, кроме нахохленного, как петуха на жерди, Малфоя.       — Мерлин упаси! — прохрипела она, боясь, что кто-то узнал про ее грязные мысли.       — Ты хоть иногда затыкаешься, Нотт? — услышала она раздраженный голос Драко, который, кажется, нес для Теодора больше смысла, чем казалось.       — Не удержался… Как в туалет сходил? Не испачкался?

~*~

И пусть это наивно,

Я могу и один быть, но без тебя там.

Всё одинаково,

Стала безвкусной сахарная вата.

      Снова темнота.       Гермиона сидела между Забини и Малфоем в небольшом зале кинотеатра, плотно сжимая колени между собой. Слизеринцы расставили свои длинные ноги, а Блейз, кажется, хотел прижать Грейнджер к Драко своей острой коленкой. Но она была слишком погружена в свои мысли и никак не могла сосредоточиться на фильме, что уж говорить о мужских ногах, зажавших ее с двух сторон.       Зал был забит битком в день премьеры фильма ужасов. Драко подозрительно молчал, и только она этому обрадовалась, как почувствовала на своем профиле его пронзительный взгляд.       — Что?       Малфой наклонился к ее плечу, нагнетая аромат своего теплого парфюма и горячего дыхания. Вот же напасть!       — Теперь будешь навещать будку каждые выходные?       Нет!       Нет, нет, нет!       Это безумие нужно заканчивать, а не развивать. Ничего хорошего из ее дурацких фантазий не выйдет, и уже тем более ничего хорошего не получится из поцелуев с незнакомцами. Гермиона видела того парня, что вышел из будки через выход для персонала. Он был симпатичным, высоким, и не заслуживал, чтобы им так пользовались… Как ей вообще пришла в голову мысль посетить «Будку поцелуев»? Это же тоже своего рода сексуальная эксплуатация.       Неужели она так сильно хотела что-то доказать Малфою? Как и сейчас не удержалась:       — Может быть, — ответила она, смотря на экран. Облизала губы, чувствуя на себе взгляд Драко. — Было вполне неплохо.       Он фыркнул.       — Вполне неплохо? — возмутился так, будто услышал небывалое оскорбление. — И все?       Конечно, не все. Тот парень целовался потрясающе умело, медленно и нежно заставляя ее терять контроль над происходящим. Заслуживал каждый фунт, что брал за свои губы.       — Ты ищешь новые поводы поиздеваться надо мной, Малфой?       — Уже нашел.       Грейнджер постучала пальцами по деревянному подлокотнику, с дрожью выдохнув из себя все хорошее настроение.       — И какие же?       Воцарилось молчание. Не придумал ответ? Отлично!       На экране ученики школы с интересом рассматривали личинку, плавающую в аквариуме. Теодор завопил на весь зал, чтобы профессор не трогал ее, но тот засунул руку в воду. И надо же, получил укус…       Грейнджер успела погрузиться в сюжет фильма с новым запалом интереса, когда Малфой вновь наклонился к ее уху.       — Считай эту будку тренировочным пунктом перед Моро, Грейнджер, — он сглотнул особенно недовольно. — Его рот — такое же общественное место.       — Это все слухи, — гневно процедила Гермиона сквозь зубы, повернувшись к нему. Лицо Малфоя было так близко, что она немного растерялась. — И он… Я думаю, что он не такой, как его отец. Что они оба не те…       — Не обманывай себя.       Вместо экрана они смотрели друг на друга. Оба с поджатыми губами и яростью в глазах, перемешанную с… непонятным чувством недосказанности. Гермиона поспешила отвернуться, но все же произнесла:       — Я не сужу тебя, по твоему отцу, Малфой.       — Мой отец не…       — Тихо! — донесся до них раздраженный голос девушки с заднего ряда. Малфой гневно расправил плечи. — Ну хватит, в самом деле! Дайте посмотреть фильм.       Гермиона стиснула деревянный подлокотник сиденья пальцами, впиваясь короткими ногтями. Она хотела сделать это двумя руками, чтобы выплеснуть раздражение, но второй подлокотник был нагло отобран Малфоем — он в него впивался. Иногда от Драко слышалось пыхтение, похожее на вдох перед началом речи, но он так ничего и не произносил. Каждый раз Грейнджер вздрагивала, ожидая какой-нибудь издевки. Готовилась защищаться и так и не расслабилась за весь просмотр фильма.       — Мне кажется, Грейнджер, — все же решился! Его ядовитый голос коснулся ее щеки вместе с упавшей прядью его волос. — Или тебе понравилось лизаться с незнакомцем?       Не выйдет, придурок!       — Возможно, — кивнула она, ничуть не солгав, и даже приуменьшила действительность. — Надеюсь, что в жизни он такой же, как и его губы. Не хотелось бы поцеловать такого же говнюка, как ты.       Драко замер. Натурально перестал дышать.       — Это…       — Тш-ш! — шикнула на них девушка в заднего ряда, и только Малфой хотел огрызнуться ей, получил тычок с другой стороны от Паркинсон.       — Вы мешаете, Драко. В другом месте отношения выясняйте.       Он слишком агрессивно оторвал кусок сахарной ваты с палочки в руках Пэнси и засунул себе в рот, поморщившись.       — Не мерзко, — прошептал Малфой, с тяжестью проглатывая растаявший во рту сахар. — Не то.       Что он имел в виду?

~*~

Нам два билетика в закрытый кинотеатр,

Где на плёнке крутят памяти

Ваш двадцать пятый кадр.

      — Так и знал, что это она, — сказал Малфой, расставляя ноги еще шире, когда одна из учениц превратилась в монстра. — Чем больше добродетели снаружи, тем меньше ее внутри.       Эксперт в добродетели! Посмотрите на него.       Грейнджер фыркнула, но не успела придумать, что же такое высказать ему, как на экране появилась сцена с обнаженной девушкой. Поводы, чтобы поспорить с Малфоем, испарились от неловкости, но что еще хуже, слева раздался возглас подскочившего с места Нотта:       — Сиськи!       — Теодор! — заорали хором Гермиона, Пэнси и Драко, а Блейз зажал рот ладонью, чтобы не взорваться от смеха. Паркинсон дернула Теодора за рукав обратно на сиденье. Смешки других зрителей тихо прокатились по залу — Грейнджер не удержалась заразного веселья и тоже прыснула в ладонь, на что Малфой мгновенно улыбнулся, думая, что она не видит.       Когда фильм кончился, и вся компания волшебников покидала зал, Гермиона грустно шла позади и смотрела на спины своих подопечных с улыбкой. Руки грел дурацкий тигр с хвостом-пружиной. В желудке плескалась газировка, такая ужасно-вредная, что родители бы отчитали ее за порчу зубов. День подходил к концу, уже сильно смеркалось, а ей так не хотелось, чтобы он заканчивался. Осталась неделя до испытаний.       Чудовищных.       Гермиона и не надеялась, что зелье Пэнси сработает с первого раза. «Верь в лучшее, готовься к худшему» — так мама говорила, и как хорошо, что она не знала, на что подписалась ее единственная дочь.       — Не такой уж и страшный фильм, — подвел итог Забини, наморщив лоб.       — Это ирония, — пожала плечами Гермиона, останавливаясь возле слизеринцев.       Руки сами собой поползли в задние карманы джинсов. Так происходило всегда, когда Грейнджер волновалась о том, что ее раскусят. Настроение было тоскливое, и даже впечатление от кино его не затмило. Малфой замолчал под конец фильма и больше не отвлекал ее от просмотра своей язвой — может, сам засмотрелся, и Гермиона погрязла в мыслях о грядущем. Лучше бы он продолжил ее терроризировать. Злость и выдумывание колких ответов держали ее в тонусе.       — Высмеивание жанра, — добавила она. — Мне понравилось.       — Херня, — кто бы сомневался, что Малфой будет с ней спорить. Будто не сжимал подлокотники от страха в моментах со скримерами. — Особенно — счастливый финал.       Как ей казалось, уж точно не Драко Малфою о таком говорить. Он, черт возьми, действительно получил счастливый финал, хотя натворил немало плохого!       Пребывал на двух сторонах одновременно, даже, возможно, и сейчас.       — Реальные сиськи показали, — восхищенно удивился Нотт, отклячив губу и вздернув брови. — Круто!       — Теодор, — Пэнси лениво подбоченилась, — ты очень удивишься, когда узнаешь, как далеко зашел прогресс у магглов. Они и не такое снимают…       О, нет…       Меньше всего Гермиона хотела, чтобы Паркинсон рассказала своим друзьям о той курьезной ситуации, когда они чуть перебрали с вином в лаборатории и поехали в квартиру Грейнджер смотреть старое порно с видеокассеты. Просто кошмар…       — В смысле? — Теодор озвучил мысли за всех. Три парня заинтересованно вытянулись по струнке, а Гермиона зажмурилась, как при любой неловкой ситуации, и даже своем самом первом поцелуе в четырнадцать.       — Грейнджер как-то показала мне…       — Не смей, Паркинсон! — выставила она палец прямо перед ухмыляющимся лицом ехидной слизеринки. — Не говори!       — О чем? — взволновался Блейз, облизав пухлые губы.       — Что показала тебе Грейнджер? — напал Теодор с бешенными глазами. — Лучше, чем настоящие сиськи?       Малфой побледнел и вытаращил глаза. Грейнджер яростно нахмурилась в сторону Паркинсон, поджав губы.       — Порно. — С улыбкой и твердо ответила Пэнс и закусила нижнюю губу.       Пока Гермиона собирала себя по кусочкам и прогоняла с лица жар, пыхча, словно паровоз, парни молчали и переваривали услышанное.       — Ты хочешь сказать, — медленно начал Драко, жестикулируя одним пальцем, — что магглы занимаются сексом на камеру?       — О да! — подтвердила его подруга. — И такое вытворяют…       Это не было тем просвещением, что нужно волшебникам, но Паркинсон уломала ее в тот день так быстро, что Гермиона очнулась только дома под громкие стоны из телевизора. Пэнси сидела напротив него зачарованная, как под гипнозом, и остужала свою щеку холодным бокалом просекко, открыв рот. Сказала, что однажды была на тусовке одного Пожирателя смерти, и там были голые женщины, но она ушла раньше, чем началось что-то большее. У аристократов мало кто занимался такой откровенной пошлостью. Многие даже выходили замуж девственниками.       — Грейнджер? — вывел ее из воспоминаний Теодор, твердо решив добиться своего, как в ту ночь в палатке с презервативами. — Ты должна…       Гермиона нервно зачесала волосы назад пятерней и посмотрела на Забини — единственного адекватного на ее взгляд — прося поддержки, но тот только изогнул бровь, тоже сгорая от любопытства.       Вот черт!       От Нотта и Малфоя она не ожидала ничего хорошего. Один занимался сексом в коридоре школы, другой — побывал в женских спальнях каждого факультета.       — Я не поверю, — Грейнджер прокашлялась, чтобы убрать хрипотцу волнения из голоса, — что у волшебников нет ничего подобного…       — Есть, — подтвердил Теодор, и она выдохнула. — Колдо с обнаженкой, но там буквально несколько секунд, а не целый фильм. Избранные, такие как я и Драко, можем посмотреть свои же воспоминания через Омут Памяти — у нас есть такие. А чужие воспоминания мы не покупали, но такое вполне возможно. Дорого, правда, и не практично… — мало того, что он выделил себя и Малфоя, как розы среди навоза, так еще и рассказал о настолько ужасном использовании могущественного артефакта в подробностях! Румянец на щеках Драко подтвердил его прямое участие в этом кощунстве, и Грейнджер закатила глаза от досады. — И… пару образных заклинаний, типа Патронуса, но без позитивных эмоций... Дай мне палочку, и я покажу!       Гарри и Рон ей о таком не рассказывали, а в учебниках Гермиона не находила подобных заклинаний.       — Спасибо, не нужно, — она отмахнулась от его протянутой руки.       — Эй, Грейнджер, — позвал ее Блейз. — Покажи.       — Ни за что!       — Сколько?       Грейнджер повернулась на голос Драко и застыла. Он выглядел абсолютно уверенным в себе и даже не подумал отвести от нее взгляда: настоящий аристократ пробивался через образ современного маггла, готовый тратить деньги на всякую ерунду, что его потешит. Наверное, это был его любимый вопрос.       — Ты серьезно, Малфой? — усмехнулась она с отвращением, даже не пытаясь этого скрыть. Будто она не знала, как он покупал себе прикрытие, когда пытался убить Дамблдора.       Пусть у него и не получилось.       — Все можно купить, — пожал он плечом и снизил тембр голоса, — назови цену.       — Нет!       Парни в миг расстроились. Малфой все еще гипнотизировал ее, когда Тео расстроенно цокнул языком и отвернулся, будто проиграл в лотерею целое состояние. Или они все обломались от участия в сексе, а не собирались смотреть его на экране телевизора.       Гермиона уже собиралась вести всех к машине, когда Паркинсон взяла ее за локоть. Она уперлась хитрым взглядом в Малфоя, сверкнув серебряными сережками.       — Еще столько же на благотворительность, Драко.       Он незамедлительно фыркнул.       — Пэнси… — Гермиона нахмурилась, встречаясь молящим взглядом с ее изумрудным.       — Мало?       С ума сойти!       Все возмущало — и сумма, и порно, и три взрослых парня, в конце-то концов! Девушке она еще могла пойти на уступки, но как показать запись трем взрослым мужчинам?       — Я не буду включать это им!       — И платье на Рождественский бал, — продолжила выдвигать требования Паркинсон в сторону Драко. — Купишь Грейнджер самое дорогое и красивое.       — Ты на чьей стороне, Пэнс? — возмутился Блейз, пока обладательница драгоценного фильма потеряла дар речи.       Малфой молчал, сощурив холодные глаза. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул, обдумывая детали этой непростой сделки. Сто тысяч фунтов за просмотр порнофильма… Гермиона не верила, что находится в этой реальности.       — Ради маггловских детишек, да, Грейнджер? — вкрадчиво прошептала ей на ухо Пэнс, закусив пухлую губу.       — Идет, — услышала она от Малфоя и расширила глаза.       Как они будут смотреть друг другу в глаза после такого?!       Паркинсон в отличие от своих друзей-слизеринцев держалась особняком, мало говорила с Грейнджер и только по делу, боясь открыться больше нужного и получить удар в спину. И вообще — тогда Гермиона была пьяна и мало отвечала за свои поступки после первых испытаний зелья. У нее не было сил сопротивляться. А сейчас пойти на это ей казалось безумием! Еще одним за день.       Но деньги, конечно, пойдут на благотворительность больным детям…       — Заедем в Гринготтс, — Драко дернул плечами, поправив на себе толстовку. — И платье я куплю.       — Платье мне не нужно, — выставила перед собой ладонь Грейнджер, так и не найдя себе места, но осознав сумму. — Мерлин, на что я соглашаюсь… Безумие.       — Да ладно тебе! — расслабленно шлепнул ее в плечо Теодор. — Мы же не будем делать ничего такого… Просвети нас!       Блейз согласно закивал.       — Ничего более маггловского мы уже не увидим, — его белоснежные зубы сверкнули совсем недобро.       Грейнджер направилась к машине, ища ключи в кармане куртки.       — Я буду гореть в Аду…       — Мы всё равно все там будем, — Паркинсон была жуткой провокаторшей.

И если станет скучно (ну прямо совсем).

И для побега все готово —

Нужно лишь дойти до ручки.

~*~

      — Не-ет… — прошептал Теодор, растягивая гласные, сидя на полу точно перед телевизором. Его шея вытянулась к экрану, а рот открылся, когда мужчина стал избавлять свою даму от купальника на пляже. — Охренеть можно! Он ее сейчас… и весь фильм?!       — Я говорила, что ты удивишься, — хихикнула Пэнс, развалившись в кресле с банкой газировки. — Там и ракурсы интересные будут.       Гермиона обосновалась возле дверного проема гостиной и терла глаза, которые стали «чесаться» с тех пор, как в фильме началось активное действо. Малфой стоял за спинкой дивана, оперевшись на нее руками, а Блейз сел на подлокотник кресла к Паркинсон, закинув ногу на ногу. Они были очень внимательны к происходящему на экране. Одновременно с тем, как мужчина закинул ногу избранницы на свое бедро, все четверо наклонили головы, будто могли заглянуть под юбку.       — Должен признать, — Забини глубоко вздохнул, — что магглам удалось меня впечатлить. Это красиво.       По комнате растекся утрированно-сладкий женский стон.       — Всё? — Грейнджер метнулась к столику за пультом. — Я выключаю?       — Нет! — заорали все трое парней, а Теодор перехватил пульт, прижимая его к груди. Гермиона недовольно скривила губы.       — Нам нужно возвращаться в Хогвартс.       — Еще пять минут, Грейнджер! — он отвернулся к экрану. — Мне надо всё запомнить, чтобы потом воспроизвести в памяти.       — Теодор! — возмутилась она под смех его друзей. — Ужас…       Грейнджер поспешила ретироваться на кухню, чтобы налить себе стакан воды. Выпила его залпом, с трудом сглатывая пересушенным горлом драгоценную влагу. За спиной из гостиной доносился сумасшедший диалог об очень мокрой (не от воды) женщине, и Гермиона сразу приложила холодную ладонь к щеке, охлаждая горящее лицо. В «Будке поцелуев» она тоже… намокла?       В самом процессе не было ничего постыдного. Ни в сексе, ни в поцелуях. Но то, как извращалось все это из-за бурных фантазий о Малфое и от шуток раскрепощенных слизеринцев, заставляло ее сгорать от стыда! С ней не могло такое происходить.       Она должна успокоиться и вести себя, как взрослая.       — И откуда у тебя этот фильм?       Гермиона от страха чуть не уронила стакан из рук, и он встал на столешницу с громким стуком стекла. Она повернулась на голос Малфоя и недовольно скрестила руки на груди. Подкрался, засранец, застав ее с красными щеками.       — Нашла у родителей в шкафу.       — Так это у вас семейное? — Драко усмехнулся, не спуская с нее своих серых глаз. — Семья магглов-извращенцев?       Мерлин, когда же он уже оставит ее в покое? Или не нужно, чтобы оставлял?       — Малфой, ты купил у меня просмотр этого фильма за двадцать тысяч галлеонов. И кто из нас извращенец?       Его ухмылка стала еще шире.       — Та, что отдается незнакомцу, Грейнджер, — Драко встал рядом с Гермионой и взял ее стакан со стола, очищая его невербальными чарами. — Отчаянно.       Она закатила глаза, а Малфой налил себе воды из графина. Попивая воду мелкими глотками, он уперся рукой в столешницу и снова терзал хитрым всезнающим взглядом ее лицо, будто хранил тайну. Не ту, что причиняла ему боль и страдания, а ту, что делала его победителем по жизни — самым сильным волшебником в истории, которому не страшен никто. Чистое самодовольство.       Он снова пытался выставить ее грязной, после одного поцелуя? Малфой был неисправимым снобом, и все еще видел в ней ту, кого привык видеть. Гермиона считала, что это никогда не изменится, как бы он не старался.       — Ты преувеличиваешь значение поцелуя, Малфой.       Он поставил стакан на столешницу и облизал губы, влажные и гладкие от воды. Странно, но она действительно могла представить, что целовала именно их.       — Это для тебя ничего не значит? — его брови сошлись на переносице, и лицо исказилось болезненным непринятием. — Я думал, ты та еще моралистка.       — Это «Будка поцелуев», — разжевала она ему по букве и только в рот не положила. Ее терпению приходил конец. — Так и задумано! Что тебя смущает? — Гермиона сжала руки на груди еще сильнее, придвинувшись к нему ближе, чтобы заглянуть в лицо, которое он почему-то отвел в сторону. — Что я теперь не выйду за того парня замуж? Тогда ты должен жениться на Хоуп немедленно…       Он резко выдохнул ртом, словно поперхнулся воздухом и ее словами. Ну и кто из них грязный? Кто таскал девчонок по углам школы, а потом бросал, не сказав и слова? В нем не было и грамма воспитания. Ничего мужского! Вид у Уоррингтон уже несколько дней был такой болезненный, что она хотела подойти к ней и предложить помощь.       Но в ее фантазиях почему-то все равно был Драко Малфой. Гермиона надеялась, что такого больше не случится.       — Я — это я, Грейнджер, — выпалил он, повернувшись к ней. — А ты...       Резко замолчал и сжал губы. Красиво изогнутые, бледные и пухлые. До сих пор влажные. Такие, что дотянись и проведи по ним, нижняя идеально оттянется за пальцем и упруго вернется на место. На вкус они, должно быть, как…       Не стоило продолжать думать об этом. Да, Гермиона призналась себе, что внешность Драко была завораживающей, а она просто девушка, которая это заметила. Красивое лицо не меняло того факта, что внутри Малфой не соответствовал ему. Грейнджер не могла думать о человеке, который не обладал ни одним выдающимся положительным качеством.       Ее взгляд наконец оторвался от его губ и поднялся выше, к чудовищно светлым глазам — закаленная сталь. Он смотрел на нее не так, как на других, с какой-то ярой страстью задеть Гермиону Грейнджер за живое. Вытащить из нее еще порцию криков, что ему не хватило в Мэноре.       От обиды Гермиона поджала губы. Почувствовала, как впервые за долгое время защипало глаза.       — Грейнджер, я не…       Он снова запнулся.       Кухню наполнили громкие женские стоны из гостиной.       — О, Боже, — они одновременно выдохнули, смущенно моргая, — пора выключать…       — Да. Пора.       Впервые он с ней в чем-то согласился.

Программу обороны поменять поздно:

Я целую вас ракетами «земля-воздух»,

А вы будто и не против, не ради, но рады

Этот бой проиграть мне…

~*~

      Драко решил, что терять уже нечего. Он купил порт-ключ заранее, значит, все для себя решил. От страха свербело где-то в заднице — как остатки разрядов жалящего заклинания после нескольких минут Круциатуса, но стоило Грейнджер посмотреть на него чуть дольше, чем раньше, и как будто мост за спиной сгорел.       Эту идиотку нельзя было оставлять одну. Она себя погубит.       Предупредив Нотта, Малфой встал позади Грейнджер перед тем как активировался министерский порт-ключ, который должен переместить их в гостиницу Хогсмида. По ее плану, конечно же. У Драко был другой, и он не мог оставить его нереализованным, поэтому дернул ее за плечо на себя, не дав схватиться за руку Теодора.       Слизеринцы исчезли, затянувшись в одну точку белой чашки на столе.       — Эй! Ты что наделал, Малфой?

Сложновато, ну а чё нам?

И дабы понимать, не нужно быть учёным:

То что если в одиночку аппарат включён, и чё?

Без тебя вся вата в парке ни о чем.