Аппетит

      — Эй! — Грейнджер вырвалась, обернулась с огромными глазами и тут же вытащила из кармана куртки палочку, принимая боевую позицию. — Ты что наделал, Малфой?       У нее был повод волноваться, потому что теперь добраться до Хогвартса достаточно затруднительно, если не иметь плана Б, и он был, но она о нем не знала. Сжимая в руке палочку, видела в Драко угрозу. По-настоящему испугалась, и в темноте квартиры выглядела загнанным, но очень храбрым зверьком.       Он поспешил угомонить ее, пока не словил Остолбеней и аврорские наручники Поттера:       — У меня есть еще один порт-ключ в Хогсмид, — Драко скользнул взглядом по ее нахмуренным бровям. — Теодор в курсе.       Грейнджер открыла рот в неверии и взорвалась:       — А меня ты не хочешь ввести в курс дела?! Боже!.. — ее руки не находили себе места, летали перед его лицом в бурной жестикуляции. — Уверена, твой порт-ключ нелегальный! Ты вообще уверен в его качестве? Что нас не расщепит? Малфой!.. — честно сказать, Драко даже немного кайфовал от ее возмущений и сдерживал улыбку, пока они не перешли к серьезным разговорам и его претензиям, о которых он весь день старался не думать. — Можно было найти другой способ в Хогвартсе поговорить!       Ну конечно, смышленая лучшая ученица школы, заучка номер один и та еще всезнайка все поняла. Они здесь именно для того, чтобы все обсудить.       — В Хогвартсе? Я не готов так рисковать.       — Мы могли поговорить в парке!       — И не готов рисковать друзьями, Грейнджер.       Она вдруг застыла в своей ярости и шумно выдохнула, а уже через несколько секунд с психом сняла с себя куртку, кидая ту в кресло. Свою верхнюю одежду Малфой держал в руках, поэтому просто скинул туда же.       У него было несколько веских поводов задержать Грейнджер в этой халупе: во-первых, она была целью Адриана Моро, а во-вторых, безрассудно рвалась в бой, чем подставляла и его зад тоже.       — Какого хрена, Грейнджер? — он медленно достал из заднего кармана джинсов ее письмо директору и принялся его разворачивать.       — Что?..       Она щурилась, пытаясь разглядеть в его руках пергамент, и отпрянула, когда Драко протянул его и расправил прямо перед ее лицом.       — Что это… — цедил Драко сквозь зубы, пока она всматривалась в таблицу, выстроенную ею же втихую, — …за дерьмо?       — Как ты?.. — Грейнджер выпрямилась в спине абсолютно злая, снедая его взглядом, полным призрения. — Ты отобрал его у Хоуп!       Стащил у нее из тетради. Уоррингтон должна была оставить свои правки и передать директору.       — Да, — ответил он, хоть это был и не вопрос, а утверждение, и грубо дернул письмом в воздухе. — Что это?       — Новое расписание, — махнула она рукой и шлепнула ею по бедру. — Теперь мы вместе не дежурим. Должны были…       — Кто так решил?       — Я! — громко выкрикнула Грейнджер и подошла ближе, хмуря свои брови до самого носа. Драко в гневе заскрипел зубами. — Мне неприятно твое общество, Малфой! Я не выношу твои перепады настроения, — как будто я выношу твои, дура! — Не могу больше слушать твои оскорбления! И… — выдох с ее рта колыхнул бумаги в его руке, и Малфой опустил руку, — ты тормозишь меня, но сам ничего не делаешь.       Вот же упертая. Да сколько можно?       — Ты собираешься влезть к нему в кабинет, — констатировал Драко, кивая на свои же слова.       Грейнджер скрестила руки на груди, уверенно вздернув подбородок.       — Я буду делать то, что посчитаю нужным.       — Тогда я тоже.       Малфой горел внутри, испепелял сам себя, и выплеснул этот огонь, достав палочку из заднего кармана джинсов.       — Инсендио!       Ему уже было плевать, что она вытаращила глаза на еще одно нарушение закона и правил проекта адаптации Нотта. Письмо горело в руках, и Драко с довольной яростной ухмылкой убрал волшебную палочку в карман толстовки, наслаждаясь ответным гневом горе-героини.       Придумала она способ избавиться от него! Сейчас!       Еще чего?!       — Эй! — кажется, ее волновала больше не палочка, а труды, вложенные в новое расписание. — Я составляла его два дня!       Да хоть месяц!       — Я просил Трейси подстроить под мои дежурства график тренировок, — продолжал злиться Малфой и стал руками рвать остатки горелых огрызков перед ее хмурым шокированным лицом. — Расписал факультативы!       — Заплати ей, — рыкнула Грейнджер, от эмоций подавшись вперед. Ее угольно-черные труды осыпались между ними последними кусочками, как фанфары. — Или воспользуйся Трейси, как Хоуп. Уверена, она снова все поменяет!       Они пыхтели друг другу в лица, не заметив то, как расстояние между ними катастрофически сократилось. Драко возвышался над упертой ведьмой в темноте и уже не мог злиться во всю силу, вспоминая, как три часа назад целовал ее. Блять, он знал, знал, что это выйдет ему боком! Теперь Грейнджер перешла из разряда идиотки в желанную идиотку. Заставляла его идти на вот такие глупые поступки, в виде покупки незаконного порт-ключа, нагло украденного поцелуя и разговора, который мог скомпрометировать его семью.       Она снова смотрела на его губы, чем делала только хуже. Так сильно ждала очередных оскорблений! В прошлый спор на кухне чуть не расплакалась, а он вслед за ней — от жуткого отвращения к себе.       Драко с дрожью в голосе продолжил:       — Ты будешь дежурить со мной, Грейнджер.       — Иначе, что? — прорычала она в ответ.       — Салазар! — выкрикнул Малфой и сделал несколько шагов назад, зачесывая упавшие на лоб пряди. — Ты не будешь портить мне расписание!       — Тогда ты не будешь мне мешать.       Он не знал, что ему делать. Хотел послать ее к чертовой матери, но ровно настолько же хотел запереть ее в каком-нибудь личном подвале.       — Мне нет дела до неисправимой идиотки, — выплюнул он наглую ложь, уперев руки в боки. Сгорбился, чем выдавал свое волнение и полное несоответствие чувств и слов. Он знал, что она это видела. — Делай, что хочешь, но без меня. Не в мои смены… А дежурить ты будешь со мной.       Проницательный взгляд Грейнджер осмотрел его с ног до головы.       — Это все? — конечно, она ждала большего. Его рыцарских подвигов! — Стоило покупки порт-ключа?       — Не все.       Ответ ее немного успокоил и, кажется, даже пушистая от магии львиная грива стала не такой лохматой и опала на плечи. Драко напряженно ждал волну вопросов о Пожирателях, чувствуя вибрирующую тревогу в желудке, но Грейнджер молча ушла на кухню, включив там свет. Ей тоже надо было выдохнуть.       Малфой обессиленно опустился на отвратительно старый диван, откинув затылок на его твердую спинку, и закрыл глаза. Он вслушивался в непривычные звуки на кухне, представляя, чем занята там гриффиндорская задница, но понял, что готов вырубиться от усталости и не способен ничего различить. Очнулся, когда Грейнджер, поставила перед ним на кофейный столик чашку с чаем, нагнувшись в своих отвратительно узких джинсах. Таких же отвратительных, как поцелуй после сахарной ваты, которая без ее губ стала безвкусной.       Он все-таки попробовал грязнокровку. Поверхностно и слишком мало. От мерзкой сладости его разбитая из-за использования Непростительных заклинаний душа слиплась в единый комок противоречий. Грейнджер уселась на другом конце дивана, и тогда Драко все же взял чашку. Чай был ужасным, дешевым, но горячим, а свет из кухни приятно грел затылок и подсвечивал гриву успокоившейся ведьмы.       Какое-то время тянулась тишина. От нее не было слышно ни звука глотков, ни чавканья, как он ожидал. Малфой был удивлен тому, что она вообще догадалась дать ему время подумать и справиться с эмоциями. Возможно, пыталась помочь этим себе, но совпало идеально.       — Хочешь, я начну? — тихо спросила Грейнджер, грея руки о старую фарфоровую чашку в руках.       Драко убрал чашку и двинулся удобнее на диване, сев к ней в пол-оборота, и тот громко скрипнул под ним в тишине квартиры.       — Когда ты пришел в школу, — продолжила она, не смотря на него, — ты ведь хотел с помощью меня восстановить свою репутацию, верно? Поэтому спросил, — ее взгляд встретился с его, и Малфой тут же отвернулся, втягивая щеки от неловкости. — Про девственность.       — Добавить баллов Гриффиндору за сообразительность? — его привычная защитная язвительность вырвалась сама.       — Значит, — она закусила губу. Драко снова посмотрел на нее, как обозленная на злых людей собака, готовая атаковать, если к ней прикоснуться. Салазар, именно так он себя ощущал! — Тебе не противно? Моя кровь. Ты был готов наплевать на это.       — Был.       Он здесь не ради нее. Драко хотел ее доверия, чтобы защитить себя от мук совести и обойти ебучего Моро. А она, как хитрющая женщина, обольстительно начала издалека. Вот же дрянь…       Ей стоило только взглянуть на него.       — А потом что-то узнал, да? — Грейнджер поставила чашку на стол и воспользовалась этим, чтобы придвинуться к нему на скрипучем старом диване. — И все изменилось. Ты перестал пытаться наладить со мной отношения и назвал грязнокровкой.       — Не произноси это вслух.       — Почему? — она поджала под себя ногу, и теперь сидела рядом с ним, будто они друзья. Или пара. Отвлекала его своими бедрами, обтянутыми джинсами. — Ты же говоришь?       — Меня тошнит, когда это слово говоришь ты, — буркнул он, нервно отбивая пальцами по подлокотнику. — Тошнит, Грейнджер! Меня воротит от твоего голоса.       Не только от него. Его выворачивало, выкручивало, перемалывало — и это только малая часть ощущений от того, что он чувствовал при ее приближении. Она заставляла делать то, что ему, блять, не свойственно. Ломала похуже Темного Лорда.       — Что случилось, Малфой?       — Я мало сказал тебе? — Драко оттолкнулся от спинки дивана и отразил ее позу, чувствуя под собой каждую пружину сиденья. Так же подогнул ногу под себя. — Скажи, Грейнджер, почему ты так отчаянно хочешь меня убить? Почему ты вечно лезешь?       — Хочу верить, что ты не такой.       — Это нихрена не меняет.       — Если бы я хотела тебя убить, то уже пошла к директору или в Аврорат. Они скрутили бы Готье и тебя, — судя по раздутым ноздрям ее вздернутого носа, Грейнджер была на грани послать его к дракклу с бесполезными разговорами, и это обижало Драко до жжения в груди. Он хотел шанс, как Пэнс. Хотел, чтобы она видела в нем то, что другие не видят. — Но ты не помогаешь мне, Малфой!       Паркинсон нечего было терять. Ее отец в Азкабане, а мать шесть лет как мертва. У Драко были любящие родители, которые готовы ради него на все, пусть и радикально.       — Перестань делать из меня Уизли или Поттера. Я не один из твоих дружков.       Она покачала головой, и Малфой сжал челюсти, на которых заходили желваки. Он хотел взять ее за горло и сильно так встряхнуть, чтобы образумить.       — Ты все еще трус.       — А ты все еще грязнокровка, — он будет отвечать самым неприятным для нее словом, пока она не перестанет называть его трусом. Самым неприятным словом для него.       Ее погрустневший взгляд опустился на руки. Насупившись, она ковыряла ногтями покусанную кожу и молчала, а Драко наблюдал за этим, подмечая, что безумно рад не видеть золотого кольца Моро на ее пальце. Даже на самоистязание Грейнджер смотреть приятнее, чем представлять их отношения.       — Не геройствуй. Не связывайся с Моро. Он тебе голову дурит.       Если она не поверит Драко — это ее проблемы.       — Ты утверждаешь, что Адриан — злодей, каких поискать, — ответила она, все так же не поднимая взгляда. — Я узнаю, есть ли у него метка.       — Каким образом?       — Самым простым, — Грейнджер пожала плечом, наконец, посмотрев в глаза Драко исподлобья. — Раздену его.       Смотря на нее, как на конченную, Малфой с трудом сглотнул подкатившую к горлу тошноту. Грейнджер была наглухо отбитой.       — Ты пойдешь на секс с ним ради того, чтобы просто убедиться?       — Может, до этого не дойдет…       — Да нет у него метки, Грейнджер! — заорал он ей в лицо, едва сдерживаясь, чтобы не связать ее и не оставить в этой квартире. — У меня она есть! И что с нее? Меня или моего отца посадили в Азкабан?       Он сам не верил, что говорил это вслух. Что сидел с ней на диване в квартире ее почившей бабушки после того, как отдал двадцать тысяч галлеонов за порнофильм. Что поцеловал ее по своей гребанной воле и сейчас рисковал всем.       Ну не идиот ли?       — Ты не докажешь ничего, — он смотрел на ее дрожащие губы, которые совсем недавно попробовал. — У Моро есть связи, деньги, репутация.       — У Готье есть Патронус, — уверенно произнесла Грейнджер, жаждая, чтобы он опроверг ее защиту, и она могла ему довериться.       — Я видел Готье в кабинете своего отца! — продолжал он повышать голос, чтобы достучаться. — Кольцо, блять, на его пальце! Он убивал магглорожденных, извращался, используя яды.       — Но Адриан…       — Адриан гордится тем, что не испачкал себя меткой, но это не делает его хорошим человеком, Грейнджер! Ты действительно думаешь, что он запал на тебя?       Грейнджер оскорбленно выдохнула, приоткрыв рот, и Малфой застыл, ожидая пощечины. В любом случае, она была девушкой, а из него вырвалось очередное оскорбление.       — Так сложно в это поверить, Малфой? — очень.       Драко хотел бы оказаться прав.       Что в ней особенного? Да, симпатичная, иногда умная, но чаще — до жути невыносимая ведьма.       Он решил, что по возвращению в спальню составит список ее отрицательных и положительных для него качеств, чтобы напрочь убедиться в помутнении своего рассудка. Нет! Только отрицательных. Даже в том, как она закусывала губу, Малфой начал видеть что-то притягательное, и это пугало до дрожи в коленках. Последний раз он чувствовал такое трепетное волнение только в свой первый раз в шестнадцать.       — Жена Готье, мать Адриана, — Грейнджер проглотила оскорбление и продолжила, боясь, что Драко перестанет говорить, — была магглорожденной, но давно умерла.       — Откуда ты знаешь?       — Адриан сказал, — Моро, очевидно, говорил то, что ему выгодно. Жаль, что забыл рассказать, как его отец с наслаждением шел за волей Темного Лорда. — Ты же тоже с ним говорил, верно?       — Да, и ничего хорошего от него не услышал. Ты для него вещь. Не более.       Она отвернулась и злостно поджала губы, упав плечом на спинку дивана. Драко чуть не съел себя изнутри, пока она молчала. Боялся того, что она спросит, и ему придется рассказать…       — И что же, ждать? Пожиратели смерти нападут, верно?       Малфой еле заметно кивнул, с трудом двигая занемевшей шеей. Все, на что ему хватило смелости.       — Когда начнут действовать? Если начнут…       — Я сообщу, когда, — боль в гортани от нежелания говорить была немыслимой. — Блять, не верю, что сказал это…       Он схватился за горло, поморщившись. Никак не мог проглотить ком ужаса, а Грейнджер заерзала на заднице, снова подсаживаясь ближе, будто того, как она уже давит на него было недостаточным.       — Ты знаешь что-то еще? — он отвернулся, а она вернула его лицо обратно — нагло так, ледяной ладонью, и сразу одернула ее. — Малфой!       — Нет! — он правда не знал. Видел, как она испуганно потерла ладонь о свое бедро, будто обожглась из-за прикосновения с ним. — Но ты пообещаешь бежать.       — Почему?       Вопрос был о другом. Драко понял это, и чуть не сдох на месте. Гермиона Грейнджер, спрашивала его, почему он рискует ради таких, как она.       Хотя на самом деле, он рисковал только ради нее. Нет, не ради нее.       Ради себя, чтобы спать по ночам.       — Я не знаю, — звучало грубо и сквозь зубы. Очередная наглая ложь, а пора было говорить правду. — Думаю, что если тебя убьют — ты будешь приходить ко мне во снах и пытать этими нравоучениями о героизме, на пару с Поттером. И я покончу с собой, — Малфой увидел на ее губах дрогнувшую улыбку и сжал кулаки. — Ищи себе другую жертву.       Только не трогай меня. Больше не прикасайся.       — Мы можем…       — Не можем, — ему было тяжело слышать это обобщенное «мы». — Это все. Больше ты ни черта от меня не добьешься. Я и так… — Драко вздохнул и прикрыл глаза на секунду, когда образ его матери появился перед глазами. — Если ты попадешься им, Грейнджер, мне придется тебя убить, чтобы они ничего от тебя не узнали. И я смогу сделать это. Поверь мне. Обливиэйт тут не поможет.       Нихрена не смогу. Я идиот!       — Я сама, если что…       — Но, — прервал ее Малфой, чтобы не слышать то, что она хотела произнести, — если ты высунешься раньше, чем я скажу…       — То они все поймут, — Грейнджер получила от него столько информации, что вообще не шевелилась от шока и даже не дышала. Он тоже. — И убьют тебя. И твоих…       У Драко задрожал подбородок от обиды и сжатой намертво челюсти. Его родители никогда бы с ним так не поступили.       — Добилась своего? — сгорбленная Грейнджер виновато сглотнула от его вопроса. — Тебе с этим жить.       Он подскочил на ноги, чтобы уничтожить флюиды сочувствия, сочившиеся из ее голоса, взгляда, позы. Все в ней пыталось его жалеть, и будто желая добить, она спросила:       — Что я могу для тебя сделать?       Драко чуть не рассмеялся, понимая, что действительно готов попросить ее только об одном. Не думал ни секунды:       — Не дай ему уложить себя в постель. Все, что ты можешь сделать.       — Как это связано? — ее брови сошлись на переносице. — Мы даже не уверены, что Адриан причастен.       — Он причастен! — Драко нагнулся к ней, сидящей на диване. — Неужели ты, блять, этого не чувствуешь? Я не поверю, что бдительность Гермионы Грейнджер сдохла окончательно!       Малфой шагал по комнате в попытке сбросить напряжение. Грейнджер поднялась на ноги и встала перед ним, заставив его резко остановиться и ругнуться вслух.       — Надежный план, что тут скажешь, — она сузила темные глаза, задрала нос, и он понял, что они снова будут спорить. Эта идиотка опять с чем-то не согласна, хотя уже вывернула его наизнанку! — Держаться подальше от Моро, который не имеет метки и вообще ничего плохого не сделал, — Грейнджер разогнула один палец из кулака, считая. Драко закатил глаза. — Ждать, когда Пожиратели начнут действовать, или не начнут — кто знает? — ведь ты ничего не рассказываешь больше, — прибавился второй палец. — И, конечно, ничего не делать. Сидеть и ждать, когда ты скажешь мне бежать!       Она показала ему три пальца и гневно фыркнула.       — Да.       — Ты в своем уме?!       — Да!       — Так не пойдет, Малфой, — он чуть не зарыдал, запрокинув голову к потолку. — Мы должны работать вместе. Сообща.       — Я нихера тебе не должен, ясно?       — У тебя что, совсем нет совести?       — О-о, Грейнджер, — Драко натянул жуткий, как он думал, оскал, — моя совесть сейчас вся перед моими глазами и бесит до ужаса!       — Я предлагаю другой план, — она так уверенно вздернула подбородок, что Малфой решил выслушать нахер ему ненужное мнение.       — Просвети, — махнул он рукой и снова сел на диван, уперев локти в колени.       Только сейчас понял, что неосознанно бегал от нее. От ее запаха и тела.       — Во-первых, ты расскажешь, с чего взял, что Пожиратели смерти активны, — Грейнджер расхаживала перед ним, уже загибая пальцы. Как эти двое придурков с Гриффиндора выносили ее столько лет?! — Во-вторых, мы найдем доказательства причастности Моро к ним без твоего прямого участия. Чтобы они не потащили тебя за собой, а твои родители не пострадали.       Сколько в ней энтузиазма и веры в лучшее… Ну просто само воплощение справедливости! Предводительница отряда самоубийц!       — Нас убьют.       — Но мы хотя бы попытаемся выжить и спасти кого-то, — она снова села рядом с ним, на самый край дивана, и окутала его миндальным ароматом от своих вездесущих волос. — Ты все равно подставляешь себя, Малфой, — ее тихий голос ничуть не успокаивал, — а я ни за что не буду сидеть и ничего не делать. Мы оба в опасности.       Снова это «мы». Он и Грейнджер.       Но чтобы он не говорил…       Драко был рад, что она теперь знает и верит ему. Он понятия не имел, что Пожиратели смерти будут делать, что семья Моро хочет от нее, и что ему самому прикажут, как приспешнику Темного Лорда, но Грейнджер зажгла в нем зыбкую надежду.       — Ты не права, — голос предательски охрип, а она все продолжала терзать его душу своими карими глазищами. — Мы выживем, если не будем лезть и вовремя сбежим.       Только не надо больше жалости!       — Трус.       Ее и не последовало. Но лучше так.       — Грязно…       — Ты серьезно?       — Лучше расскажи про Аппетит.       Грейнджер резко заткнулась. Сделала глубокий вдох до надувшейся в черной кофте груди и так застыла. Блейз был прав.       — С ним все в порядке, — ответила она на аккуратном выдохе. — У меня хороший аппетит…       Драко закусил изнутри нижнюю губу, сцепив перед собой руки в замок. Резко выпрямился в спине.       Он терпеть не мог, когда его обманывали, водили за нос, оставляли вне игры. Честность Драко сегодня была критической — все, что получилось из себя выдавить, и даже больше! А Грейнджер нагло врала, но отвела стыдливый взгляд в сторону, когда увидела на его лице отвращение.       — Не корчи из себя идиотку.       — Не понимаю, о чем ты…       Его кулаки сжались сами собой. Только слепой кретин мог не заметить, как Паркинсон засунула ей что-то в карман на фестивале. Очередную дозу, очевидно. Теодор убедил Драко не лезть к двум сучкам с секретами в этот момент, и он сдержался, но… Чуть позже Грейнджер переложила черный мешочек для зелий из куртки в карман джинсов, натянув сверху кофту, и Драко увидел это в кинотеатре, когда они сдавали верхнюю одежду.       Нужно было только застать ее врасплох.       — Ладно, Грейнджер, — Малфой кивнул себе, перед тем как пойти на это безумие и снова к ней прикоснуться. — Будет по-твоему!       Ему не пришлось даже прикладывать усилий — Грейнджер не ожидала, что он нападет на нее. Она только пискнула, когда Драко толкнул ее спиной на диван и завалился сверху, ощупывая женские бедра на предмет выпуклости.       — Малфой! — заверещала она, пытаясь вырвать свои холодные тонкие запястья из его хватки, но он был неумолим. Грейнджер выгнулась дугой под ним, прижимаясь к его телу грудью, когда рука Драко полезла к ней в нужный карман джинс. — Мерлин, Малфой! Отпусти меня немедленно!       Он не лапал ее. Боялся, что заденет лишнего, коснется кожи, и вот тогда точно свихнется безвозвратно. Это было похоже не самоубийство — позволять себе все больше лишнего и смотреть, что же произойдет? Когда она начнет реагировать так же? Когда начнет смотреть на него с тем же желанием, как и другие девушки, которые с ним были?       Зажимая кряхтящую и вопящую под собой Грейнджер всем телом, Драко наконец вытащил бархатный мешочек, по ощущениям — из ее трусов, настолько тесными были ее джинсы. Он высыпал содержимое рядом с ней на диван и взял одно, ядовито-зеленое, с грубым почерком Паркинсон.

PP-144G

      Грейнджер перестала брыкаться, расслабившись под ним из-за бессилия, а Драко выставил между их лицами флакон с зельем, держа его двумя пальцами сверху и снизу.       — Что это? — грубо и холодно выдавил он, поджимая от злости губы.       — Зелье от головной боли.       — А если я его выпью?       Ее глаза расширились, но она смело продолжила говорить, так предательски близко, так предательски вкусно, так предательски вызывающе, что это снова произошло — его тело моментально среагировало набухающим от прилившей крови членом. И самое ублюдское в этом — каменная ткань джинсов, которая больно давила в паху.       — Не выпьешь, — провокаторша сглотнула, смотря на его губы. Ее взгляд на него всегда был полным огненной ярости и желания разорвать Малфоя в клочья за отсутствие безрассудной смелости, что у нее была в избытке. Он видел, как ей хотелось его оттолкнуть и сбежать.       А он — чертов мазохист, которому все равно, что она хочет.       — Грейнджер, я спрашиваю, что это?       Ее запястье постепенно вырывалось, выскальзывало у него из рук в сторону заднего кармана с палочкой, но Драко тоже был упертым и грубо перехватил его. Боль из-за неудобного положения и сильной хватки вырвала из них громкие вздохи, похожие на стоны. Оба замерли, закрыв рты. Слишком откровенно. Казалось, будто он сейчас потянется рукой между ними вниз, чтобы войти в нее одним рывком как больной насильник.       Если тогда в лесу, на чертовом полотне из осенних листьев, он надеялся, что она не почувствовала его возбуждения, то сейчас хотел обратного. Пусть почувствует его твердый член на своем бедре и, может, тогда испугается?       Или захочет в себе.       — Я не могу, Малфой, — сказала она шепотом, прикрыв глаза. — Я…       Под ее носом появилась темная капля размером с горошину. Драко медленно убрал зелье в сторону, когда эта самая капля превратилась в струйку крови, густую и черную в полутьме гостиной, и достала до тонких бледных губ.       Теперь они были с железным вкусом, но попробовать эту грязь все равно хотелось.       — Блять… — его руки задрожали, — …Грейнджер? — она зажмурилась от боли, и Драко в секунду откинул зелье в сторону и поднялся над ней на вытянутых руках.       Все ее тело обмякло. Она схватилась ладонью за лоб, и Малфой осознал, что причинил ей вред не физически. Это, блять, договор на крови, а он требовал ответов!       — Сейчас, жди, — Драко сел и судорожно огляделся, но не нашел ничего вокруг, что могло бы остановить кровь. Он сорвался в ванную, вспомнив, что видел там чистую стопку полотенец, где сразу схватил одно из них.       Заодно поправил джинсы, натирающие член. Ему не было стыдно за это — больше нет. Грейнджер сама виновата, что играла с Драко, а он не железный и не мог управлять типичным для мужчины природным явлением.       Это ты виновата!       Малфой натянул толстовку на пах и вернулся, опустившись рядом с ней.       — Держи, — он пихнул ей в лицо полотенце, и Грейнджер села, придерживая его у носа. — Ты такая идиотка, — ему ужасно хотелось злиться, но ее глаза были такими грустными, а взгляд упертым, что его оскорбление снова звучало вымученно. — Связать себя договором о неразглашении на крови с Министерством Магии… У тебя совсем мозгов нет?       Она усмехнулась, и тут же взялась за больную голову.       — У тебя метка Пожирателя смерти, Малфой, — пробубнила в ткань Грейнджер и, опустив полотенце в темных пятнах, шмыгнула носом. — Совсем мозгов нет?       Очень смешно, дура!       И хотя Драко понятия не имел, зачем она ставила на себе эксперименты, будучи живой и здоровой, считал ее согласие на это полнейшим идиотизмом. Может, ее кто-то проклял? Нужны деньги? Или все же она больна, но и об этом не могла говорить?       В любом случае, у нее должен был быть выбор. У Малфоя его не было — либо принять метку, либо умереть, а второе он не рассматривал. Темный Лорд увидел в нем гнев, чуть надавил на больное место в виде любящих родителей и заклеймил, как свинью.       — Я сделал это ради семьи, — все еще хотелось быть честным, чтобы она открылась. — Еще я был зол. Моего отца тогда заперли в Азкабане.       Немного помедлив, Грейнджер дотянулась и достала торчавшую волшебную палочку из кармана толстовки Драко — ту самую, купленную незаконно, и очистила себя от крови, пока Малфой не возражал и ждал ее «атаки». Она всегда обвиняла его в трусости и слабости, но сейчас вместо этого рассматривала и вертела в руках палочку, оставляя на ней свой магический след. Будто показывала этим, что он может ей доверять.       — Я знаю, — она тихо колдовала его палочкой. С помощью простых чар левитации склянки с зельями посыпались обратно в мешочек, а Драко замер, то ли от ее ответа, то ли от того, как сердцевина из волоса единорога ей поддавалась. — Я была на каждом твоем заседании. Все видела и слышала.       Малфой напряженно нахмурил брови. Словно его раздели и досматривали во всех местах; в каждой дырке.       — Видел тебя только на первом, — ответил он жестко, пытаясь поймать ее на очередной лжи.       Еще раз шмыгнув носом, Грейнджер уставилась на него. Их колени соприкасались, а ее пальцы до сих пор вертели в руках волшебную палочку.       — Ты не замечал никого, кроме разочарованных в тебе родителей, — она пожала худыми плечами. Тонкими и хрупкими, которые выдерживали все, что отважная героиня войны на них взваливала.       — Они не… — и зачем вообще эти оправдания? — Они не сторонники Темного Лорда, Грейнджер.       Драко хотел видеть ее реакцию. Узнать, что она думает о голой правде после пыток в Мэноре. Его семья, и он в том числе, стояли и смотрели, как ослабленную от жизни в лесах Грейнджер пытают, и ничем не помогли, чтобы сберечь друг друга. Это хуже, чем быть верным Волан-де-Морту.       Он знал, что именно так считает смелая гриффиндорка, оседлавшая дракона после ограбления Гринготтса.       — Кровь остановилась.       Она резко поднялась, даже не удостоив Драко взгляда, и ушла на кухню, чтобы убрать полотенце. Отлевитировала чашки, выключила свет. Что-то делала, копошилась, пока Малфой снова варился в котле своей ущербности и смотрел в одну точку перед собой, словно неживой.       Как у него вообще хватило совести прикасаться к Грейнджер? После того, что произошло… Без разрешения целовать ее?       — Надо возвращаться, — Драко поднялся на ноги и быстро надел на себя куртку с кресла. Когда Грейнджер натянула свою, он достал из кармана платок, наглухо перевязанной жгутом.       — Так ты со мной согласен? — она встала рядом, смотря на чайную свечу в его руках, которая ярко загорелась активацией. — Мы работаем вместе?       Что он знал точно, так это то, что она не прекратит. С ним ей небезопасно, но и без него — тоже. Он мог продолжать делать для всех вид, что просто собирается ее трахнуть ради хорошей репутации, пока Пожиратели смерти не восстали. Притворяться для Моро в особенности.       — Нет, — Драко решил, что ни за что не будет работать с ней в паре. Ничего хорошего из этого не выйдет. — Ты ждешь, когда я скажу тебе бежать. И не лезешь.       Не смотря на Грейнджер, он взял ее за предплечье. После всех откровенностей прикосновение ощущалось особенно необычно и близко. Даже через слои ткани.       Она злорадно усмехнулась.       — Тогда не удивляйся, что я выберу Адриана для достижения своих целей.       Драко вытаращил на нее свои безумные глаза.       — Ты этого не сделаешь.       — Сделаю.       Пальцы ее другой руки коснулись свечи, и двух нарушителей комендантского часа закрутила тошнотворная трансгрессия порт-ключа.       Какая же сука!

~*~

      Стоило им переместиться в фойе гостиницы, тускло освещенной лампой, как злой взгляд Минервы МакГонагалл пригвоздил их к полу. Драко растерял всю ярость к Грейнджер, а яйца по ощущениям втянулись вовнутрь тела. Им очередной пиздец.       Рядом с директором стоял жутко нервный Теодор, с глупой ненатуральной улыбкой клоуна поверх сдерживаемой в сторону Малфоя агрессии — он хотел его придушить. Нотт весь фестиваль отговаривал его от этой затеи со вторым порт-ключом.       — Я же говорил, ничего страшного, Минерва, ой, то есть директор, вот они, вернулись! — корчил он дурачка, как обычно. Не многие знали, какая злая тварюга пряталась за обличием мальчика-обаяшки.       Теодор действительно имел потекший чердак и единственный из всей компании слизеринцев убивал людей. Устав от побоев, защищался от напавшего на него отца с двумя друзьями-Пожирателями и, чтобы спасти себя, выпотрошил обоих режущим заклинанием. Старший Нотт гнил в Азкабане, взяв вину за убийства на себя, не позволив сыну сесть в тюрьму.       Вот и думайте: псих он или заботливый папаша… Возможно и то, и другое, а у Теодора-младшего наследственная шизофрения, где от смеха до убийства — полтычка.       — Проклятье… — ругнулся Драко, убирая руки в карманы куртки. Не нащупав палочки, медленно перевел взгляд на стоящую рядом Грейнджер.       Она не вернула ее! Палочка у нее. Если их досмотрят…       Лучше она, чем я. Лучше она, чем я. Лучше… Блять!       — Грейнджер? — тихо позвал он, молясь, чтобы ее умный мозг что-нибудь придумал.       — Все нормально, — она мягко улыбнулась ему. У Малфоя чуть не отвисла челюсть при виде такой картины растаявший нежной Гермионы, и ход ее мыслей внезапно дошел до него. Ее притворство было не просто так. — Это была моя идея, так что…       Ну, она и правда отбитая. Ее идея. Конечно!       Строя из себя мужчину мечты, исправившегося с помощью прекрасной наставницы принца, Драко встал ближе к ней, касаясь локтем ее руки. Достаточно близко, чтобы показать свои намерения для МакГонагалл, и достаточно далеко, чтобы не почувствовать ничего большего взаправду.       Нотт издал гортанный смешок, будто сейчас выблюет из себя их прикрытие.       — В мой кабинет, молодые люди! — Минерва приподняла брови, но явное удивление скрыла, желая разобраться подробнее. Наверняка надеялась, что ей показалось. — Живо.

~*~

      Дамблдор мертв, а в кабинете все так же воняло лимонными дольками. Драко стоял рядом с Грейнджер, стараясь не провалиться в паническую атаку, настойчиво подавляя в себе страх. Она же любимица Минервы! Разве не выпутается из этого дерьма?       Грейнджер должна вытащить их обоих. Если директор узнает, что они шепчутся о чем-то, то найдет способ докопаться до правды, поднимет на уши весь учительский состав и Готье. А если Малфой просто зажимает по углам героиню войны для улучшения своей репутации — в этом нет ничего катастрофического. Ее выбор — быть обманутой. Она не тупая, и МакГонагалл это понимала.       — Не хотите объяснить? — директриса убрала руки за спину. Драко первый раз видел, чтобы она так делала, а не сложила старческие кисти в замок на юбке спереди. Плохой знак. — Это был незарегистрированный порт-ключ, я правильно понимаю?       Малфой втянул щеки и заходил челюстью в стороны. Грейнджер виновато опустила взгляд.       — Да, директор, — пролепетала она, не находя себе места.       — Я должна проверить вас, мистер Малфой, — Минерва достала из-за спины палочку и взмахнула ею так быстро, что Драко сжался, невербально защищаясь от толчка — он же, блять, без палочки. — Вирга Специалис Равелио!       Его мягко огрело в грудь. Несильно. МакГонагалл очевидно не хотела причинить ему вреда, а волшебной палочки от него не получила и оттого сильней нахмурилась. Она надеялась выставить виноватым его, а не любимицу.       — Мисс Грейнджер?       — Конечно.       Идиотка!       — Вирга Специалис Равелио!       Волшебная палочка с узором лозы на рукояти дергалась и вырывалась из кармана Грейнджер, и она достала ее — свою, родную, без намека на ту, что приобрел Малфой. Повторное заклинание ничего не показало, и директриса снова сложила руки за спиной.       Драко едва заметно выдохнул. Второй палочки у Грейнджер не было. Она оставила ее в квартире.       Чем, несомненно, подставляла себя, произойди обыск аврорами.       — Где вы были? — уже спокойнее спросила директор, смотря больше на Грейнджер. Прямо поверх своих маленьких очков. — Мне доложили, что группа мисс Грейнджер вернулась не в полном составе. Я разыскала мистера Нотта, но он настойчиво прикрывал вас, что, безусловно, похвально.       МакГонагалл ценила дружбу и преданность, как истинная выпускница Гриффиндора.       Драко должен был что-то сделать и решил поиграть в героя — сказать что-нибудь в защиту своей спутницы, и с дрожью начал:       — Я…       — Мы хотели побыть вдвоем, — перебила его Грейнджер, снова опустив взгляд. — Простите, директор.       Был ли ее стыд настоящим или она умело притворялась — большой вопрос.       — В каком смысле? — не унималась Минерва, не желая верить в очевидное, и Драко запыхтел, понимая, что Грейнджер на трезвую голову никогда не произнесет то, что скажет он.       — Мы…       — Трахались, профессор, — сказал Малфой за ошалевшую в секунду Грейнджер и недовольно скривил губы в нетерпении закончить разговор с не менее шокированной МакГонагалл. — Это весь допрос?       — Мистер Малфой! — возмутилась директриса, смотря не на него, а на покрасневшую рядом старосту Гриффиндора — идеальную участницу Ордена Феникса, связавшуюся с Пожирателем смерти. — Мисс Грейнджер, вы действительно… приобрели незарегистрированный порт-ключ ради этого?       Стоило ей сказать «нет», что это его незаконная покупка, и ему придет конец. Как они еще могут подтвердить отношения между собой? Грейнджер наверняка понимала, что у них нет доказательств, а значит могла признаться в том, что порт-ключ принадлежал Драко.       Вот ее рот уже открылся, чтобы произнести это. Ураган в желудке усилился, а колени Малфоя подкосились.       — Можете отвести меня к мисс Помфри, — начала она уверенно, прямо смотря МакГонагалл в глаза, — и она с помощью чар подтвердит, что во мне… женское зелье.       Что?..       Какое нахер зелье?!       Тошнота подкатила к горлу. Даже поверить было тяжело в то, что Грейнджер с кем-то спала, занималась сексом, трахалась, Сазалар, позволяя кому-то трогать свое тело, как доступная дура! И скрывала это — ходила в «Будку поцелуев», такая невинная, что аж тошнит!       А если она надеялась на секс с Моро? Или уже с ним спала?       Блять!       — Простите, директор… Мне… То есть, нам очень стыдно.       — Я должна не просто снять баллы с факультетов, а сообщить об этом в Министерство, — отчеканила Минерва по букве, до сих пор не веря в услышанное. — Вы понимаете, как подставили меня и мистера Нотта? Лучшие ученики школы! Я очень разочарована в вас…       — Это было ошибкой, — секс был воображаемый, но Драко почему-то все равно стало противно от «ошибки». Так бы и придушил ее. — Пожалуйста, простите, директор.       Директриса молчала. Смотрела на них, ища подвоха, но не видела его. Возможно потому, что Малфой действительно расстроился от последних слов Грейнджер и противозачаточного зелья внутри нее, а она нарушила правила и сгорала от стыда из-за этого, невозможно краснея. Выглядели они, будто их действительно застали за страстным прелюбодеянием.       Он старался не думать о том, что Грейнджер могла стыдиться его. Связи с Драко Малфоем.       — Чтобы больше такого не повторялось, — тусклые глаза Минервы наполнились скорбью. Драко усмехнулся. — Вы совершеннолетние, но всему есть ограничения. Я снимаю с каждого факультета по сто очков за неподобающее поведение, а теперь немедленно идите в свои спальни.       Сверкнув стеклянным взглядом, Грейнджер отвернулась к выходу из кабинета мгновенно, чтобы сбежать от позора, а вот Малфой медлил. Ему нужно было знать.       — Профессор МакГонагалл, можно вопрос? — директор уставилась на него со всей строгостью. — Кто сказал вам, что мы задержались?       — Я не выдаю своих учеников, — она глубоко вздохнула. Ответ его не удивил, но попытаться стоило. — Спокойной ночи, мистер Малфой, мисс Грейнджер.       Вышагивая за гриффиндорской задницей по винтовой лестнице, Драко будто спускался в преисподнюю. С каждой ступенью наполнялся скверной и новой порцией ненависти ко всем окружающим. Особенно к Грейнджер. Она не оправдывала его ожиданий, не подчинялась, имела секреты — и все это безумно раздражало.       Внизу возле горгульи их встретила удивленная морда Нотта.       — Вы реально переспали?       — Нет, Теодор! — возмутилась она прежде, чем Драко сматерился. Он никогда в жизни не использовал в своей речи столько брани, сколько за последний год. Жизнь с рядах Пожирателей смерти сделала из слизеринцев грубых невеж.       — А зачем ты пьешь зелье? — сразу напал Малфой, сжимая кулаки в карманах куртки.       — Тебя это как-то касается?       — Знаешь что, Грейнджер? — он придвинулся к ее гневному лицу, сужая глаза в точности, как она. — Иди нахер со своими секретами.       — Это ты иди к черту, Малфой!       Она поджала дрожащие от обиды губы, а Драко стушевался, увидев жгучую боль в ее медовых глазах — свое отражение, перекошенное горечью. Сделав два шага назад, она развернулась и гневно затопала в сторону башни Гриффиндора, шурша курткой на всю школу. Слизеринцы поплелись за ней, обязанные проводить девушку в позднее время до места назначения. Даже если совершенно этого не хотели.       Теодор нагнулся к его плечу почти сразу:       — Салазар, Драко, ты что с ней сделал? — он на полном серьезе был расстроен вибрацией жуткого гнева, что исходила от впереди идущей Грейнджер. Малфой пихнул Нотта от себя локтем. — Верни обратно, как было!       — Мерлин… — услышав шептания за спиной, она резко остановилась и повернулась к ним, устало прикрыв глаза на секунду. — Меня не нужно провожать.       — Сами разберемся.       Зло рыкнув, упрямая ведьма рванула с места, как ужаленная. Драко ринулся за ней и, настигнув через несколько метров, дернул на себя за локоть, чуть не припечатав ее лицо в свою грудь.       — Грейнджер!       Только сейчас он заметил, что она плакала.       — Добился своего, Малфой? — пару слез скатились по ее щекам, точно яд, убив в нем всю уверенность и шанс на искупление. — Поправил репутацию?       — А что я должен был сказать? — его голос тоже дрожал. — Правду?!       — Но не то, что мы… — Грейнджер опустила глаза. Все же стыдилась его. — Можно было остановиться на поцелуях.       На них они и остановились. Просто она не знала, и теперь — не стоило.       — Минерва бы не поверила. Я доверил тебе свою жизнь, Грейнджер. Уж стерпи такое унижение!       Она выдернула локоть и ушла, всхлипывая в пустоте коридора. Темнота съела ее образ, вытирающий слезы с щек.       — Такая нервная, бр-р! — Теодор подкрался сзади, так же смотря вслед исчезающей Грейнджер. — О чем говорили-то? Признался?       — В чем?       В том, что свихнулся?       В том, что задел ее честь, и это почему-то жутко больно?       — Ну не в любви же, — щелкнул языком Тео, закатив глаза. Драко передернуло от омерзения к ненавистному слову. — В том, что это ты ее поцеловал.       Малфой с тревогой огляделся, но кроме спящих картин в темноте никого рядом не было.       — Если кто-то из вас проболтается — лично придушу, — процедил он в довольное лицо Теодора. Слизеринцы раскусили его, как девчонку, еще на фестивале. — Я просил ее не делать глупостей.       — А Грейнджер так и послушала, да? — Нотт двинулся в сторону подземелий, держа руки в карманах, и Драко последовал за ним, соглашаясь с тем, что упертая заноза в заднице будет действовать по-своему. — Уверен, теперь она будет копать еще активнее. Нам конец… Ну, или ей... Или нам всем.       Малфой снова обернулся, сглатывая панику.       — Тео, завязывай говорить об этом. Коридоры школы — не самое лучшее место для таких разговоров.       — Хотя знаешь, мне все равно конец, — продолжал он эмоционально болтать, не обращая внимания на слова Малфоя. — Стоит Грейнджер показать, что она в курсе чуть больше, чем должна быть — значит, среди своих завелась крыса. На меня подумают первым, — Теодор взглянул на Драко всего на мгновение, но скрыть дрожащих поджилок не смог, — я же не Пожиратель смерти, да еще и проект адаптации создал. Люциус снисходителен к тебе, а вот мой отец… — он так быстро спускался с лестницы, что Малфой едва поспевал за ним и заткнуть даже не пытался. — Если его вытащат из Азкабана, и он узнает о моем проекте, меня… Блять, — веселье в его голосе не скрывало чудовищного страха и боли. — Успеть бы перетрахать всех девчонок в Хогвартсе.       Скорее всего, Теодор-старший уже знал о проекте, благодаря связям и ушам в Министерстве Магии. Драко поймал Нотта за плечо в самом низу лестницы, и тот развернулся, упав спиной на каменную стену недалеко от скрытого входа в гостиную Слизерина.       — Зачем ты вообще его создал?       Теодора прорвало:       — Я не рассматривал момент с восставшими Пожирателями смерти, Драко! Думал, после падения Темного Лорда все закончилось! — он схватился за кудри, откинув затылок на холодный камень. Часто заморгал. — А мне нужно как-то восстановить фамилию, убитую к чертям! Я хотел вернуть всех нас в Хогвартс и выжить в этом безумии…       — Я не об этом, — Малфой встал рядом, так же упав спиной на стену. Куртка смягчила резкое падение на твердую поверхность. — Почему именно проект?       — Мне было интересно, — прошептал Теодор, обессиленно опустив длинные руки вдоль тела. — Мир магглов… Я никогда не делил людей по крови, в отличие от тебя, — тут он безумно засмеялся себе под нос. — Ты вообще выбрал трахнуть грязнокровку, Драко, так что… Недалеко ушел.       — Отец еще, может, стерпит, если узнает, — тихо проговорил Драко, представляя ужас на лице Люциуса. Старший Малфой считал, что заниматься сексом надо по любви, в браке, соблюдая рамки приличия и аристократии. Учил сына, что совать свой член во все подряд для удовлетворения потребности удел малодушных невоспитанных чудовищ. — А мама… Она поддерживает чистоту крови.       Не убийства магглорожденных.       Нарцисса мечтала, чтобы Драко женился на одной из дочерей Гринграсс, а он хотел трахаться с Грейнджер. И если раньше он убеждал себя, что ему это нужно для восстановления репутации, то теперь ему это нахер не надо, но…       Но?..       Как же хотелось хотя бы к ней прикоснуться. Дотронуться до бархатной гладкой кожи, провести пальцами по животу. Запретный плод сладок. И мерзок.       — Ох, Драко, — взвыл Тео наиграно, — мне так жаль, что твоя матушка обидится! Куда уж мне?! Меня всего лишь запытают Круциатусом до смерти!       Драко закрыл глаза, чтобы сдержать совсем не скупые мужские слезы.       — Скажешь, что прикрывал свою задницу. Как и все мы.       — Это моего отца не убедит, — Тео фыркнул и вытер нос, громко им шмыгнув. — Он знает, какой я, что мне никогда не стать Пожирателем смерти.       В горле свербело настолько сильно, что дышать невозможно. Если бы они могли откупиться от жизни на темной стороне, то отдали бы все свое состояние. Но это ничего не изменит.       — Я хочу жить, Драко.       — Я тоже, — Малфой, не смотря на Тео, дотянулся рукой до его груди и похлопал, как он его когда-то в машине Грейнджер. — Мы должны делать то, что должны, Тео. Идем спать.