Аппетит

      Огни от десятков свеч отражались в зеркалах и делали зал похожим на костры инквизиции. Меховой плед, расстеленный в центре алхимического круга, ласкал разгоряченную кожу и спасал от холодного каменного пола. Именно там, в центре зеркального зала, они лежали обнаженные и смотрели друг на друга, не отводя взгляда.       Между ног сладко ныло. Гермиона сжала бедра и потерлась щекой о бархат подушки, проваливаясь в ощущения. Малфой сглотнул, наблюдая. Его взгляд мягко опустился к ее едва прикрытой руками груди и поднялся обратно.       В черных зрачках, затмивших сталь, отражалось пламя. Горели воспоминания, тлели чувства. Можно ли испытывать счастье и траур одновременно?       Происходило что-то невероятное. За гранью. Как вообще можно вкусить такое, а потом навсегда оставить? Как после этого они расстанутся? Гермиона нахмурилась, понимая, что заигралась и зашла дальше, чем могла себе позволить. Они испортили всё, что могли.       Господи, они и правда это сделали! Переспали. И честно говоря, это не было похоже на обычный секс — скорее на занятие любовью. Поцелуи до сих пор ласково покоились на коже, а бедра помнили его сильные руки. Если бы у нее был Омут Памяти…       — Теперь заключим Непреложный обет? — спросила Гермиона со смущенной улыбкой, пытаясь развеять вцепившуюся в них когтями романтику. — Как ты и хотел.       Драко гложило, и на губах не было и на намека на счастье, хотя еще десять минут назад его соленые от ее слез губы не прятали улыбку. Он протянул руку и провел пальцами по ее щеке, родинкам и веснушкам. Почти невесомо, завороженно провожая.       Мурашки. Плечи покрылись гусиной кожей. Грейнджер понятия не имела, что Малфой мог быть таким нежным и скрывал это. Может, он и сам об этом не знал.       — Я все еще хочу его заключить, но ты не согласишься.       — И о чем же он?       Его губы сжались в тонкую полоску и скривились, будто хотели заткнуть своего хозяина.       — Я помогаю Ордену, а ты исчезаешь из Британии, — сказал он, облизав напряженные губы. — Куда угодно, хоть к своим родителям.       — Не соглашусь, — подтвердила Гермиона, рассматривая его невероятные глаза, вобравшие в себя и грусть, и удовлетворение, и злость.       Драко невесомо погладил пальцем ее обнаженное плечо.       — Знаю. Даже если я свяжу тебя, Грейнджер, ты не уйдешь с поля боя, а я не смогу тебя оставить.       Они снова посмотрели друг на друга. Слишком резко, чтобы не понять, что оба почувствовали болезненные спазмы в груди от этих слов. Война не щадила, но наперекор ей, пришло то время, когда их оскорбления сменились на стоны, убийственные взгляды — на влюбленные, одежда — на наготу.       — Мы в дерьме, — констатировал Драко, словно прочитал ее мысли, и вымученно натянул уголок губ.       — Думаешь? — спросила она с иронией в голосе, и глядя друг другу в глаза, они оба нервно засмеялись. — Я выпила зелье, если ты об этом.       — Нет, я не об этом, Грейнджер, — он резко сел и заозирался в поисках своей одежды. Гермиона поднялась на локте. — Но спасибо, что предупредила. Правда, поздновато.       — Тебя это не остановило.       Гермиона наблюдала, как на его напряженной спине выступают позвонки, когда он тянется за бельем и брюками. На плечах краснели пару отметин от ее ногтей, которые не оставят и следа спустя час. Будто ничего и не было.       — Нет, не остановило. — Подтвердил Малфой, смотря на себя в стоящее рядом тяжелое старое зеркало. — Иногда я…       Молчание. На него внезапно свалилось что-то тяжелое, плечи поникли, а ей ужасно хотелось, чтобы он поделился. Скинул с себя наконец эту тонну печали, съедающую изнутри.       — Что?       Она и не думала, что он ответит.       — Борюсь, но проигрываю тьме внутри себя, — хрипло ответил Драко и прокашлялся, уже натягивая брюки. Он словно торопился… сбежать. — Использование Непростительных оставляет последствия.       Гермиона всегда знала это. Темная магия делает из волшебника чудовище. Этого избежать почти невозможно, и потребуются годы, чтобы исправить такое количество трещин в душе. Чем ранимее и уязвимее человек, тем сильнее его калечат Непростительные, но светлое в сердце — гораздо важнее. Оно не позволяет окунуться во тьму.       Любовь способна вытащить из самых страшных глубин.       — Расскажешь?       Драко отрицательно замотал головой, смотря на себя в зеркало. Поднявшись на руках, Гермиона подползла к нему сзади и, не дав себе подумать, обняла его обнаженную сгорбленную спину, прижавшись щекой к горячей коже. От жара его тела накрыло невероятное удовольствие.       Руки сцепились на твердом торсе. Дыхание у обоих замедлилось. Грейнджер поморщилась, когда поняла, что опять позволила себе лишнего, но не могла сопротивляться желанию быть рядом с ним в тяжелые минуты.       — Ты слишком строг к себе.       Он горько усмехнулся своему отражению.       — Это говорит мне Гермиона Грейнджер? — его точеный профиль слегка обернулся к ней над плечом. — Та, что готова пожертвовать собой, лишь бы доказать что-то этому миру?       Гермиона могла бы поспорить, но не хотела.       — Это говорит тебе та, кто беспокоится о тебе.       Тело под ее руками стало каменным. Она почувствовала своей голой грудью каждую мышцу, натянутую в его спине. Закрыв глаза, Грейнджер ждала, что Драко сейчас взорвется тирадой обидных слов и начнет захлебываться от своей вспыльчивости, но этого не произошло.       Глубоко вздохнув, он почти беззвучно хохотнул, будто больше не мог сражаться с абсурдом их ситуации и просто это принял.       — Если ты скажешь кому-то, что я прослезился… — тихо протараторил Малфой, заставив ее улыбнуться. — Я просто давно не трахался, Грейнджер.       Ох, ну конечно!       Защитить свою ранимость чем-нибудь едким было очень в его стиле. Гермиона решила, что лучше отпустить то, что между ними произошло и происходило. Принять и забыть. Если они начнут с этим разбираться, то могут погубить и себя, и Орден, и исход войны.       Ей стоило насладиться тем, что у них осталось. Закусив губу, Грейнджер поддержала его побег от реальности:       — Я хотела похвастаться Джинни, что Драко Малфой расплакался после потрясающего секса со мной.       — А? — он окончательно обернулся над плечом, и Гермионе пришлось отпустить его. — Только попробуй!       Смеясь, она огляделась в поисках своих трусов, но не успела взять их, как Драко повалил ее за плечи на подушки. Расстегнутый ремень на его брюках звякнул пряжкой и обжег бедро холодом стали.       — Я серьезно, Грейнджер, не смей! — он навис над ней с невероятной серьезностью. Взгляд метался по ее насмешливому выражению лица, пока Гермиона не поджала губы, чтобы вновь не рассмеяться. Драко с облегчением выдохнул. — Ты издеваешься.       — Я ошибаюсь? — ее очень забавлял такой, другой Малфой, в обстановке, в которой они могли не думать о сложностях. Будоражило то, что она лежала под ним обнаженной и не хотела прикрыться. — Или тебе так понравилось отсутствие волос на моем теле?       Драко медленно раздвинул ее ноги коленом, смотря на то, как вместе с этим действием, рот Грейнджер сам по себе приоткрывается на рваном выдохе. Брюки коснулись чувствительной кожи внутренней стороны бедра, и Малфой усмехнулся.       — Мне понравился сам факт того, что ты планировала секс со мной. Плевать мне на твои волосы, — сказав это, он качнулся на ней. Член в его брюках дернулся, упираясь твердой головкой ей в бедро. — Я бы трахнул тебя, будь ты по уши в саже.       Неужели, так бывает?       Внизу живота взорвалась стайка бабочек, и приятный спазм прокатился до коленок.       — Значит, ты так сильно этого хотел, поэтому?..       — Знаешь, почему это произошло? — он улыбнулся, собираясь признать свои слезы. — Потому что я в ужасе, Грейнджер. Я еще никогда никого так не…       Несколько свечей погасли. Сердце сжалось, когда он резко замолчал и замер, расширив в миг ставшие бешеными глаза. Его лицо посерело и осунулось.       Гермиона в панике сглотнула.       — Драко?..       Он повернул лицо в сторону лежащей на каменном полу палочки, напряженно сведя брови на переносице.       — Кто-то в доме, — сказал он холодно, сжимая пальцы на ее плече.       В ту же секунду раздался треск аппарации. Рядом с зеркалом появилась Тира и, увидев перед собой пошлую картину, с визгом закрыла глаза сморщенными пальцами.       У Гермионы загорелись уши.       — Мистер Драко! — пискнула эльфийка, топчась на месте от неловкости. — Прибыл мистер Гринграсс!       — Проклятье… — процедил Малфой, соскакивая с Грейнджер, как ужаленный. Он кинулся к своей рубашке, и Гермиона решила не отставать: прикрывшись подушкой, стала натягивать на себя белье. — Какой из них?       Тира что-то стонала себе под нос, прыгая и топчась на месте.       — Фабиан Гринграсс, мистер Драко… — ее голос дрожал.       — Пусть ждет в малой гостиной.       Кивнув, домовиха испарилась, но то гнетущее и вибрирующее, что она принесла с собой, осталось.       Они продолжили суетиться, ища свою одежду. Зеркала стали черными, пропитываясь кипящей магией Драко. Гермиона судорожно оглядывалась на каждое, надевая на себя бюстгальтер. Застежка никак не поддавалась. Пальцы не слушались.       — Это плохо? — спросила она у Малфоя, все еще разбираясь с бельем за спиной.       — У него нюх как у собаки, — ответил он и тут же подлетел к ней, чтобы помочь. Одно движение, и крючки встали на место в петли.       — Спасибо, — кинула Гермиона и тут же принялась протискиваться в узкие джинсы. — Этот Фабиан… — она украдкой наблюдала, как Драко нервно накладывает на себя всевозможные очищающие чары, — …старший брат Астории и Дафны? Я вроде слышала о нем.       — Да. Он тот еще подонок, и мне приходится играть в его игры.       Грейнджер успела только поднять с пола свою палочку, как Малфой крепко сжал ее запястье и аппарировал в свою спальню. Тошнота подкатила к горлу. Это было настолько неожиданное и резкое перемещение, что Гермиона схватилась за его предплечье, которое даже через ткань оказалось обжигающе горячим. Его проклятая метка горела.       — Черт, Малфой, — вырвалось у нее, когда она отшатнулась от него и неосознанно одернула руку, — там моя футболка!       Драко понюхал ворот своей рубашки и ругнулся себе под нос.       — Возьми мою одежду, — он снял с себя рубашку, которая все еще пахла Гермионой и сексом, и кинул ей, даже не посмотрев на нее. После чего громко щелкнул пальцами.       В ту же секунду появился другой эльф, крупнее, в темно-зеленой сорочке. Грейнджер, одетая лишь в джинсы и лиф, сначала мгновенно прикрылась руками, а потом поспешно натянула на плечи большую мужскую рубашку. Гермиона не почувствовала своего запаха. Только его.       — Свежую рубашку, немедленно, — процедил Драко. Домовик без слов исчез, и стоило ему снова появиться в комнате, как Малфой вырвал у него из рук хрустящую от чистоты черную рубашку и стал одеваться. — Грейнджер, — начал он, застегивая пуговицы перед ее лицом. — Не выходи из комнаты. Тира будет рядом с тобой. Я отправлю ее к тебе.       — Что ему нужно? — спросила она, пытаясь поймать взгляд Драко, но он упорно опускал его на свои пальцы. Не хотел отвечать. — Только честно. Пожалуйста!       Покончив с пуговицами, Малфой достал палочку и мгновенно привел свой вид к такому идеалу, что сложно было придраться. Пиджак слетел с вешалки и опустился на его напряженные неподвижные плечи. Все его тело застыло.       Он замер, погрузившись в мысли, но до сих пор не посмотрел на нее. Только дышал приоткрытым ртом, будто внутри пытался унять целое цунами и сходил с ума под треск поленьев из камина.       — Драко? — Гермиона осторожно позвала его по имени. Она будто снова завела часы, которые внезапно остановились.       Его штормовой взгляд резко нашел ее. Губы сомкнулись, кулак сжался.       — Чтобы я опустился на самое дно. Стал таким же, и… женился на Астории, — сказал он холодно. — Гринграссам нужны деньги моей семьи.       Удар в ее сердце пришелся сразу — без длительного осознания, нарастающей ревности или анализа. Простое БУФ! И из головы вылетело все, о чем только можно было подумать. Вдох никак не получалось сделать, только боль разрасталась, вытесняя разум и оставляя огненное желание сделать что-то безрассудное.       Гермиона сильнее обняла себя за плечи, вдавливая грудь. Боль не затыкалась.       Горло горело.       — Я так хочу возмутиться, — сдавленно произнесла она то, на что хватило совести.       Вы — не пара, Гермиона! Соберись.       — Я должен подыгрывать, Грейнджер, — продолжал он так же сдержанно и холодно, покрываясь ледяной коркой окклюменции. — Это политика аристократии, и если сделать неверный шаг, показать слабость или сомнения — тебя съедят. Фабиан страшен, как Пожиратель смерти. Он ненавидит магглорожденных так, как никто, поэтому его слова имеют вес.       Это не успокаивало, но переживания за шкуру Драко вправляли мозги на место. Некогда думать о свадьбе и невесте, когда на кону жизнь.       — Ты имеешь в виду тебя могут заподозрить?       — А кто отказывается от юной красивой аристократки с наследием, девственностью и чистой кровью? — его лицо перекосила нездоровая ухмылка отвращения, а Грейнджер от этих слов, кажется, проглотила огромный камень, застрявший в гортани. — Я должен жениться как можно раньше.       — Говоришь ужасно, — она нахмурилась, сдерживая свои руки на плечах. Еще немного и она толкнула бы ими Малфоя от себя. — Отвратительно…       Замотав головой, Гермиона отвернулась.       — Это моя жизнь, Грейнджер! — он вернул ее лицо двумя пальцами за подбородок. Теплое касание его пальцев и уверенный взгляд чуть не заставили губы задрожать. — И я выживаю. Хочу, чтобы выжила и ты.       Ужасно, что ей все равно хотелось поцеловать его на прощание.       — Иди, Малфой.       Она больше не могла это выносить. Нет ничего хуже того, чтобы привязаться к Пожирателю смерти и сделать двойным агентом того, кого любишь.       Отпускать его… Господи, она должна отпустить.       Малфой растворился в воздухе.

~*~

      Она просила правду и получила ее.       Это было к лучшему. То, что они делали и чувствовали, выходило за рамки осторожного. Однажды Грейнджер подставилась Моро, когда поддалась порыву, а теперь дела обстояли еще хуже — она, блять, по-настоящему влюбилась в Драко.       Раньше сумасшедшим был только он!       Ее взгляд и ответные чувства дурманили. Побывав в ней, горячей и ласковой, Малфой окончательно потерял голову — ему нужна вся Гермиона, и он не рассчитывал на другой исход в этой войне. Этот был самым главным. А кто победит? Да плевать, кто. Но по-хорошему это должен быть Орден. Драко готов быть мерзкой тенью, забыть все семейные дела и переехать в маггловский район, только не расставаться бы с ней больше. Каждый раз, когда он оставлял ее, часть его души болезненно отрывалась и оставалась с ней.       Малфой понял, что это пиздец, когда она сказала, что выпила зелье, а он разозлился.       Расстроился.       Укололо всего на мгновенье, но так очевидно, что ему стало паршиво. Кто вообще в здравом уме удерживает человека возле себя ребенком? Да еще и в такое время, в таком возрасте и контексте!       Узнав, что внутри нее отпрыск Малфоев, ее никто не посмел бы тронуть. Это правило. Грейнджер передали бы Драко, и она осталась с ним… на какое-то время. А потом, если Орден не победит, ей пришлось бы носить кандалы и цепи.       Нет. Он должен перестать думать об этом, перестать хотеть оставить ее себе!       — Дра-ако! — слащавый голос Фабиана Гринграсса коснулся его ушей и свернул их в трубочку. Драко зашел в гостиную, когда этот ублюдок радостно развел руки в стороны и плеснул из стакана огневиски на дорогой ковер. — Ну наконец-то! Полировал свои чистокровные яйца?       — Смотрю, ты в хорошем настроении, — Малфой прошел мимо его «объятий» сразу к бару, — с не менее отполированным эго.       — Это хорошо! — продолжил он свою реплику, игнорируя ответ Драко. Малфой поморщился, пользуясь тем, что стоял к нему спиной. — Нас ждет вечер в окружении прекрасных нимф и не менее прекрасных даров от фей Аргентинских Анд, — при упоминании наркотиков рука, наливающая виски в стакан, дрогнула. — Надеюсь, в этот раз ты не сбежишь? Или бережешь свою девственность для моей сестренки?       Первая порция огненного алкоголя полетела в горло. Жжение было недостаточно болезненным, а шоколадное послевкусие не скрашивало ощущения. Драко ненавидел Фабиана. Всем сердцем.       Чтобы стереть с себя запахи Грейнджер, он налил еще одну порцию и повернулся, делая очередной глоток — на этот раз небольшой и медленный. Гринграсс с удовольствием осматривал его с ног до головы, как диковинную зверушку, и ухмыльнулся, когда подметил что-то для себя. Фабиан потер вытянутым пальцем сожженный Пылью нос, и дорогие кружева его черной мантии скользнули по пухлым мокрым от виски губам.       Мерзость.       — Я не растрачиваю себя на дерьмо, Фабиан, — дело было даже не в Грейнджер, а в принципах. Драко ненавидел всю эту грязь и презирал. Брезговал. — К чему праздник?       — Хочу, чтобы ты расслабился.       Расслабился? Малфой понятия не имел, что это такое. Он мог забыться на время в полете над полем для Квиддича, в библиотеке за книгой или между ног Грейнджер, но расслабиться… Нет. Напряжение стало его неотъемлемым спутником, как и страх. За каждым словом стояла смерть с косой, поджидающая его провала.       — Если это все, то я откажусь, — Драко упрямо смотрел в хмельной взгляд Гринграсса, но не смог сдержать нервного сглатывания, которое замаскировал под глотком огневиски. — У меня есть дела поважнее.       Ты только что оторвал меня от сладкого, придурок.       — Какие? Можешь не делать уроки, — Фабиан прыснул, довольно улыбаясь, — Когда Новый Лорд придет к власти, ты получишь свой драгоценный диплом. Понимаю, в наших кругах он важен.       Страх поцеловал за ушком — ласковая мразь всегда настигала мокро и неожиданно, нежно касалась ледяными лапищами и гладила, гладила, гладила. Угрожала. Вот сейчас ты умрешь…       Драко вскинул подбородок, создав иллюзию уверенности. Засунул дрожащую руку в карман брюк.       — Откуда такая уверенность? — голос оставался холодным. Язвительным.       — Я довольно тесно общаюсь с Лордом и его приближенными. Видишь ли… — довольный Фабиан сделал большой глоток огненного виски, на секунду театрально задумавшись с пальцем у губ, — …ты здорово меня взбудоражил словами, что ценность нашей семьи не так велика, как ваша, — его блестящие губы растянулись в предвкушающей победу улыбке. — Я решил действовать.       — Ха, ясно, — Драко усмехнулся в ответ, опустив взгляд в стакан. Покружил им, закручивая огневиски в воронку. — Мнимый авторитет.       — Мнимый-не мнимый, Малфой, — безразлично парировал Фабиан, подходя все ближе, — а ты обязан сегодня быть на моем приеме.       Туфли из драконьей кожи остановились в поле зрения Драко. Начищенные, сияющие, новые. Он поднял взгляд к лицу Гринграсса, медленно осматривая его идеальную мантию, расписанную узорами и платиновыми нитями, замечая каждую деталь дорогого чистокровного образа. И надо же, какая мерзкая гниль сидела там, внутри, под этим чистым образом аристократии и миловидного лица, искаженного употреблением. Наглядное пособие по изучению большинства Пожирателей смерти. Охотники за чистотой кровью, желающие власти, превратились в темных магов, потерявших себя.       Малфой почти стал таким. Он был близок. Его злило, что ему приходилось быть частью этого, и яд просочился сам собой:       — Называть твой притон с блядями приемом — невероятное оскорбление для этого дома.       Фабиан лишь рассмеялся во всю ширь.       — Какие же вы Малфои снобы, — сказал он с улыбкой, осматривая картины на стенах. — Отец говорит, что Люциус был таким же. Все торопился домой к любимой женушке, — его взгляд зацепился за семейный портрет, висевший у камина. Драко сжал пальцы на стакане, когда глаза Гринграсса сузились и с подозрением скосились на него. — А ты куда всё время бежишь?       Было бы, куда. Ни шага не вступить, чтобы не попасться в ловушку.       — В умиротворение, — отмазался Малфой, натягивая ухмылку. — Ты пришел философствовать?       — Это последнее, чем я буду заниматься, — нахмурившись, Фабиан допил остатки виски, и поставил стакан на столик, став абсолютно серьезным. — Через полчаса мой дом будет полон наших новых друзей со всей Европы. Приказ Лорда, — Драко медленно опустил свой недопитый огневиски рядом. Черт! — Будет шумно, развратно и чертовски весело, — Гринграсс вновь повеселел, практически оргазмируя от счастья. — Представь, что это твой мальчишник, никаких стариков! А своей милой сестренке я не скажу ни слова. Клянусь!       Развернувшись на каблуках, он вальяжно двинулся в сторону камина, но Драко не двинулся с места. Он боялся. Идти туда, где кишат Пожиратели смерти, похоть, опасность — всё равно, что идти на верную смерть. Но если не подыграть, всё могло обернуться еще хуже.       Это был приказ Лорда. Помимо этого, Малфой должен узнать, стоял ли за его маской Моро, и какие были его дальнейшие планы. Что Драко мог сделать для победы Ордена?       Что мог сделать для нее?       Если ради того, чтобы выжить, ему придется искупаться в дерьме, то так тому и быть. Драко выпрямился в спине, собирая себя воедино. Окклюменция окутала разум прохладой.       Унюхав в воздухе нотки сомнения и замешательства, Фабиан резко остановился и развернулся, поджимая губы.       — Проблемы, Малфой? Или ты с нами, или ты против нас. Люциусу было не сладко.       — Проблем нет, — холодно ответил Драко, стараясь выкинуть из головы оставленную в спальне Грейнджер. Наверняка грызущую ногти. — Идем.       Радостный Гринграсс в несколько шагов преодолел расстояние между ними, с дрожью схватил скованного Малфоя за плечи и повел к камину. Запах его парфюма и смерти заставили задержать дыхание. Драко чувствовал его «дружеские» хлопки по спине перед трансгрессией, но не реагировал.       Закрылся.       — Обещаю, тебя никто не тронет… —загребая Летучий порох, пел себе под нос Фабиан. Он подумал, что Малфой испугался мести Пожирателей. — Разве что пару красивых магглорожденных шлюх.       Что?..       Блять. Только не это.

~*~

      Дом Гринграсса представлял собой малое поместье Малфоев где-нибудь на границе. Фабиан жил отдельно от семьи, ведя праздную жизнь, как когда-то его отец. Сестер воспитывали в строгости, в чудовищных правилах, а старшему брату доставались все привилегии патриархального общества, где не нужно было совершать ничего великого, достаточно было иметь член в штанах и деньги на счету в банке.       Со вторым у Гринграссов были проблемы. Не сказать, что критичные, но великие семьи, чье богатство заключалось в наследии, всегда смотрели наперед. Должно быть, пра-правнукам Себастьяна, отцу троих очаровательных детишек и главе семьи, с нынешним положением дел не хватило бы на наркотики и женщин. Женская половина должна это исправить. Выбор пал на Асторию.       Не удивительно. Дафна часто бунтовала и за это ее наказывали. Наперекор родителям, но втайне от них, она стала рано выпивать со старшекурсниками, а потом и вовсе трахаться с ними. Два года назад Себастьян обещал старшую дочь Монтегю, но тот со смехом отказался, сказав, что шлюха из деревенского паба чище, чем Дафна. Тогда всё и раскрылось. И хотя родители не отвернулись от дочери, она стала изгоем, постоянным гадким сравнением с прилежной младшей сестренкой и мишенью для унижений. Драко, честно говоря, не было ее жаль.       Он вообще никогда не чувствовал жалости или сочувствия до того злополучного дня с пытками Грейнджер. Жилось, кстати, хреново, но не так плохо, как после. Может, все же его совесть проснулась раньше, когда пострадала Белл, а Гермиона стала катализатором? Как снежный ком.       И почему размышления об этом снова лезли в голову?       Ах да. Пыль.       В этот раз после пары часов выпивки и окружения трех магглорожденных рабынь он принял сам ровно ту дозу, которую мог пережить адекватно. У него не было иного выбора. Все ждали этого, окружив, как стервятники. Проклятые гиены.       В газетах даже не писали о пропаже людей. Министерству пришел конец.       Голоса растворялись в гуле и стонах какой-то девушки. Кто-то разговаривал.       — Цепи не мешают развлекаться?       — Нет, но ты можешь снять их на свой страх и риск. Я снял однажды, и эта дрянь исцарапала мне все лицо. Пришлось воспитывать.       — А она сама не сможет сорвать цепи? Раз такая буйная.       — Нет, они снимаются моей кровью и заклинанием, которого рабы не знают. А если я умру, эта сучка попадет в Ад вместе со мной… Вся ее магия у меня.       Замечательно.       — А я свою не трахаю. Мерзко как-то.       — Многое теряешь! Есть в этом особое извращение.       Пытаясь запоминать хоть что-то полезное из услышанного, Малфой растекся на спинке дивана. Он поступил правильно, что пришел на эту вечеринку разврата, так как узнал много нового. Например, что скоро состоится бал в доме Моро, и все могут его посетить — министерские ограничения сняты со всех Пожирателей смерти. Аврорат тайно захвачен. Молодые приспешники — сплошь наркоманы и алкоголики, не способные наколдовать что-то сложнее Непростительных, но крайне безумные. Драко познакомился с самыми опасными. Подметил слабые стороны, пока еще был на это способен.       На «приеме» Гринграсса не было магглорожденных рабов мужского пола, но Малфой успел подслушать, что таких уже видели. У женщин-аристократок, которые тут не присутствовали. Новый Лорд (Драко даже думать не хотел, что под маской мог быть Адриан) не хотел триумфа, не желал маниакального внимания, и делал всё так тихо, что Орден даже моргнуть не успел. Британское магическое сообщество уже было захвачено.       Единственный способ остановить надвигающийся режим — срубить его голову. Но не факт, что не вырастет новая.       Полный пиздец.       Проморгавшись, Драко сфокусировал взгляд на бутылке огдена, стоявшей на низком столике перед ним. Не получилось. Его загородила собой бледная, голая задница девушки, с красным отпечатком ладони на ней.       Нет, ты этого не делал. Ты не прикасался…       — Лорд очень милостив. Я рад, что именно он придет к власти, — донесся голос с одной стороны. Драко закрыл глаза, вслушиваясь, но от этого только сильнее закружилась голова. — Мы возьмем самые сливки.       — Все сливки собирают приближенные, такие как Долохов и Моро, — разочарованный вздох коснулся другого уха. — Не зря же они устраивают шикарный прием. Целый бал! Французы и русские такое любят.       — Как думаешь, грязнокровка у них? Самая дорогая из всех.       Драко мгновенно открыл глаза, слушая.       — Грейнджер? С чего ты взял?       — В Аврорате идет слух, что она пропала из Хогвартса после убийства сквиба Малфоем…       К отрезвляющей фамилии Гермионы добавился внезапный хлопок ладонью по лопатке. Малфой, сидя на диване, отшатнулся в сторону и с трудом перевел взгляд на сидевшего рядом Ардала, огромного ирландца с веснушчатым лицом. Еще один Пожиратель смерти.       — Хорошая работа, Драко. Сквибам — смерть! — пьяно воскликнул он и ударил еще пару раз. Драко пытался натянуть фальшивую улыбку, но, кажется, не смог. — А ты случайно не знаешь, куда она делась? Все хотят забрать ее себе первыми.       — Понятия не имею.       — Многие думали она у тебя.       Малфой проглотил подкатившую рвоту, когда гул на диванах притих. Мозг отказывался соображать и все гиены отчаянно этим пользовались. Не надо было нюхать дары фей.       — Зачем она мне? — выдавил он, слыша, как язык заплетается. Ври, ври, ври… — Я трахнул ее в Хогвартсе.       — О да, я слышал об этом!       Это был голос Фабиана. Драко туго соображал, но увидел, как он приземлился на диван напротив, хлопая по ноге ладошкой. На зов тут же приползла одна из магглорожденных рабынь — молодая женщина лет тридцати, в одних трусах, цепях и жуткой жаждой в глазах потереться о руку хозяина.       — Эх, а ведь тебе это даже не пригодилось, — засмеялся Гринграсс, сжимая сосок сидящей у ног девушки. Та зажмурилась. — Убийство сквиба намного лучше восстановило твою репутацию, не находишь?       — Я еще тогда не знал…       Кто-то подал голос:       — Зато получил удовольствие, спустив на подружку Поттера!       Зал залил злорадный смех, похожий на симфонию из самого Ада. Цепочка звуков кружила над головой басистым эхом, сливаясь в живую виверну, парящую под потолком из клубов сигаретного дыма. Морда полудракона посмотрела на Малфоя, как бы намекая, что он тоже должен смеяться, иначе умрет, и Драко хохотнул, отпивая виски.       Черт возьми, ему помогали галлюцинации…       — Значит, Грейнджер у Моро. — Заключил Ардал, успокоившись. — Иначе не понимаю к чему весь этот бал.       — Адриан захотел Рождества, как в школе!       Волна смеха снова въелась в ушные перепонки, но Малфой вслушивался только в слова. Запоминая, кого убьет при удобном случае. Или хотя бы подставит…       — Уверен, он сегодня не пришел, потому что потрахивает Грейнджер! Повезло же… Она хоть и страшненькая, но можно закрыть глаза ради пизды героини войны!       Снова. Смех, свист, гоготание.       Дым в комнате рассеялся, а галлюцинации растворились в окончательной трезвости. От гнева затвердели мышцы. Стальной малфоевский взгляд нашел говорившего — это был один из оборотней, в стае Фенрира. Клыкастый урод с длинными собранными в хвост волосами.       — Малфой, у Грейнджер правда пизда золотая?       Горло сжалось, и пульсирующая боль ударила прямо в виски. Страшная натянутая усмешка украсила лицо Драко вместо слов. Все заулюлюкали. Они думали, что всё знают.       — Счастливчик!       Пальцы скользнули по испарине, сжимая стакан.       Какой ты остроумный… Умрешь первым.       Выдох, чтобы сбросить компрометирующую его злобу, и новый глоток виски. Вкус стал другим, но Малфой проигнорировал это, осматривая зал с нескрываемым презрением. Собрался весь сброд, и каким-то неведомым чудом все эти мрази решили, что Драко такой же, как они. Разве он когда-то давал повода? Разве сидящий в кресле Грегори Гойл когда-нибудь мечтал тут оказаться?       Судя по его тухлой накуренной мине — нет. Да и метки раньше у него, блять, не было.       Но раз он здесь…       — Эй, Грег, — с трудом позвал Малфой, слегка наклонившись вперед, пока все отвлеклись на красочный рассказ очередного Пожирателя смерти из Франции. — Грег!       Расстегнув еще одну пуговицу на рубашке, Гойл поднял тяжелые, будто весившие тонну, веки. Недолгие пьяные гляделки, одинаково обреченные, и он показал рукой жест «окей», падая затылком на спинку кресла. Он в дерьмо, но, похоже, в относительном порядке. Если не считать, что он вообще находился в этом доме.       И давно Грегори — Пожиратель смерти? Почему он скрывал?       — Переживаешь за него? — спросил Фабиан, облизываясь. Драко наморщил нос, отпивая алкоголь, который уже стал приторно-сладким от перенасыщения. — Он придет в себя.       — После такого количества Круциатуса? — с насмешкой спросил Ардал, снюхивая со стола Пыль. — Не думаю… Ох, блять! — его глаза закатились.       Малфой нахмурился.       — Круциатуса? — еле выдавил. Губы не слушались; всё снова поплыло.       — А ты не слышал? — Фабиан погладил светлые волосы девушки, жавшейся к его ноге. Ее стеклянный взгляд будет сниться в кошмарах. — Гойлу приказали похитить Грейнджер из замка, а он провалился. Из-за тебя, кстати.       — Из-за меня?       — Ты сорвал их план, — он нахмурился, вращая пальцами в воздухе. — Что-то там с порт-ключами и проектом адаптации… Героиня сбежала, Гойл провалился, но хотя бы мои сестрицы справились, — тут же с улыбкой добавил он, медленно моргая. — Приказ есть приказ.       Дыхание выбилось из нормы. Пульс стучал в висках, но протрезветь снова никак не получалось. Гринграсс наблюдал за Драко, за его реакцией, и почти поймал.       — И какой б-был за приказ? — нужно продолжать играть роль. Стало тяжелее.       — Они похитили из Хогвартса этого грязнокровку… Как его там? — он попытался щелкнуть пальцами, но вмазанное состояние ему не позволило. — Флетчли. Ну как они… Астория, — его ладонь лениво рассекла воздух, оставляя после себя шлейф из блесток и ярких вспышек. Проклятье… — Как всегда справилась на отлично, а вот Дафна в очередной раз провалилась. Не смогла найти Предателя крови Нотта.       — Это из-за… — Драко облизал пересушенные губы, опуская взгляд в стакан, — …проекта?       — Похоже на то. Говорят, он твой друг.       На дне стакана искрилась Пыль. Драко не смог выдать ни единой эмоции на то, что его снова накачали.       — Был… моим другом.       Как можно было попасться на это во второй раз? Это всё она. Грейнджер. Он поддался чувствам, соблазну, подставляя свое сердце под самое сильное проклятье. Стал слабым, невнимательным. Сила, что она давала, была разрушающей.       — Ты все еще напряжен, — пошатываясь, Фабиан нагнулся к нему через столик и подтянул рабыню за волосы. Девушка всхлипнула. Ее карий мокрый взгляд уставился на невменяемое лицо Драко. — Хочешь Эмму?       Его губы задрожали.       — Нет.       — Как же ты трахал Грейнджер со своей брезгливостью? — Гринграсс сощурился, а между его бровей собралась гармошка из морщин. Глаза почернели, забурлили и… поплыли вниз по щекам. — Может, ты вообще никого не трахал?       Драко собрал в кулак свои последние силы сопротивляться.       — Почему ты доебался до моих яиц, Фабиан? — голос хрипел и сквозил ненавистью. — Я тебе нравлюсь?       Гринграсс гоготнул, кашляя, и грубо отбросил голову девушки.       — Смешно, — он еле-еле улыбнулся сквозь желание ударить Драко мордой об столик между ними. Это чувствовалось. Пробивался оскал. — Но я тебе не доверяю, Малфой. Ты что-то скрываешь, притворяешься, — его массивное тело рухнуло обратно на спинку дивана. — Я хочу, чтобы ты расслабился и раскрылся как следует. Не нравятся грязнокровки? Тогда классика, — он свистнул и махнул рукой. — Лори! Услужи Драко, будь добра.       В доме Гринграсса не было места аристократии и воспитанию. Не было того, чему учили родители. Уже через несколько секунд на коленях потяжелело, и стакан выпал из рук.       Сладкий запах духов задушил кричащий разум. Горячие ловкие пальцы сжали член сквозь брюки.       После этого бороться будет не за что.

~*~

      Стрелки часов давили. Сидя на краю кровати, Гермиона зажимала коленками ладони и гипнотизировала циферблат старинных часов. Время становилось жутко тягучим и издевательски тяжелым, когда внутри скребли кошки, а предчувствие кричало, что что-то происходило.       Руки были зажаты неспроста. За четыре часа Малфой так и не вернулся, а Грейнджер искусала в кровь все пальцы и сгрызла ногти. Осмотрела каждый закуток комнаты, изучая, и даже нашла дневник Драко с расписанием на день и мелкими заметками. Любопытство, конечно же, победило. Гермиона прочла каждую строчку.       «Июнь идет нахер».       «7 июля. Пятый суд за два месяца».       «Сегодня тебе снова снились ее крики. То, что ты заслужил».       «Ты сделал все, что мог».       «18:00 — встреча с адвокатом. Веди себя нормально, держи себя в руках, Джонсон помогает тебе».       «27 июля. Еще одно разбитое в ванной зеркало и Тира нажалуется твоей матери. Помни об этом».       «Она снова улыбается на главной странице газеты. Мелкая гадина. Она даже не знает, что ты рисковал своей семьей ради нее».       «12:00 — почтовая сова. Забрать книгу о мужском здоровье раньше, чем ее увидят родители. Им ни к чему знать, что ты превратился в импотента»       «Поттер пытался поддержать после суда. Идет нахер. Хренов герой.»       «Снова Грейнджер на первой странице».       «11 августа. Пытался подрочить. Вспомнил дерьмовый вкус рта Беллатрисы и нихрена не вышло».       «Ты — Малфой. Вспомни это»       «19 августа. Отец велел вернуться в школу и закончить старшие курсы. Иначе кто ты такой… Будешь сидеть за дамским столом. Всем плевать, что тебя ненавидят в школе».       «Тебе придется с ней встретиться. Попытайся игнорировать ее существование».       «Поезд уже во вторник»       «09:00 — последний суд с клоунами».       «Мама снова плакала и пыталась это скрыть. Ты похож на нее».       «Ебаный трус»       Гермиона одним движением захлопнула блокнот, чувствуя стянутый в одну точку живот и кислое послевкусие. Словно лизнула проклятую душу Драко, истекающую слизью из самобичевания и ненависти. Ей понадобилось время, чтобы переварить прочитанное — тогда-то она и зависла на стрелках часов. Сколько так просидел Малфой? Убивая себя. Убивая время.       Вздохнув, Гермиона поправила закатанные рукава рубашки Драко и снова заметалась по комнате. Пахло им. Мозг все еще воспроизводил его дыхание и стоны, кусающие огнем шею.       Мягкие платиновые волосы между ее дрожащих пальцев…       Глухой удар в дверь. Щелчок замка. Грейнджер вздрогнула и выставила палочку, когда дверь в комнату с грохотом отворилась, ударившись о стену. Волна шока дрожью прокатилась по груди. Глаза расширились от вида, что предстал перед ними, а рука судорожно опустилась.       — Малфой?..       Держась за косяк, Драко ввалился в спальню. Его длинные ноги, между которыми крутилась пищащая Тира, заплетались и держали Малфоя только с помощью эльфийской магии. Рубашка, расстегнутая сверху, — в каплях крови и следах рвоты. Губа разбита. Глаза бесконечно закатываются.       Он попытался ухватиться за комод, но полетел вниз. Гермиона подхватила его тяжелое тело, пахнущее перегаром и чем-то сладким. Ноги мгновенно подкосились от тяжести и понимания, что Драко…       Господи, он был…       — Малфой! — попыталась позвать его она, но серые глаза с огромными зрачками никак не могли ее найти.       Тира помогла с помощью чар дотащить Малфоя до кровати, но вместо того, чтобы лечь, он съехал по ней на пол и вытянул ноги, тяжело дыша открытым ртом. Откинул голову назад, опираясь спиной на кровать. Тира суетилась, но старших Малфоев не звала. Наколдовала таз, воду, зелья. Драко попытался подогнуть ногу, но даже этого сделать не смог.       — Ты на ногах не стоишь! — Гермиона опустилась рядом на колени и обхватила его горячее влажное лицо руками. — Посмотри на меня, — он кое-как поднял веки. — Ну и запах…       В его глазах на пару секунд появилось осознание. Губы Драко поджались и задрожали, а лицо исказило желание разрыдаться.       — Ты… — Грейнджер большим пальцем вытерла слезу, скатившуюся с уголка его глаза, — …накачался? Это наркотики?       Он проскрябал ногтями ковер.       — Пыль, — выдавил его пересушенный рот едва слышно, — но я… больше пьян.       Занемевшие от ужаса пальцы Гермионы зачесали назад упавшую на его глаза челку. Лоб был покрыт мелкой испариной. На мужской бледной шее красовался красный след, очень похожий на те, что он оставлял на ней своими губами.       В горле вырос ком. Не протолкнуть. Больно.       — Гермиона, я не хотел…       Первый раз назвал по имени в попытках достучаться в закрытую дверь, но она уже была напрочь заколочена.       Не слыша ничего больше, Грейнджер провела пальцем по его влажной шее и опустилась ниже, к расстегнутому вороту рубашки. Отодвинув ткань в сторону, замерла. На его мраморной коже остались тонкие красные полосы.       — Это… — произнесла она ровным, натянутым голосом, смаргивая с глаз мутную пленку, — …следы ногтей?       Можно было не спрашивать.       Какая же ты идиотка, Гермиона, раз позволила себе любить.       Он тебе не принадлежит…       В этот момент всё встало на свои места. Осталась только война и реальность, где Драко Малфой — двойной агент и не более. И вопреки сложившемуся пазлу, Грейнджер до сих пор заливали в рот яд, а она пила, глотала и глотала, захлебывалась болью, но пытка не заканчивалась. Любовь к Малфою разрушала ее и заставляла страдать. Ей здесь не место.       Взглянув на нее, Драко прерывисто выдохнул, морщась от боли.       — Прости меня…       Похоже, так и закончится эта история. И глупо было винить в этом его, но очень хотелось.