Аппетит

      Гермиона сделала вдох и опустила руки, которые почему-то потяжелели. Спальня Драко будто стала еще больше, огромной, но мир сужался и сужался до глухого сердцебиения в груди. Пахло перегаром и болью, а у плеча тряслась Тира, сжимая маленькое белое полотенце.       — Прости меня…       Кто бы мог подумать, что сам Малфой будет извиняться перед ней, криво расстегивая верхние пуговицы своей испачканной рвотой и кровью рубашки. Ворот душил Драко, и Гермиона помогла ему разобраться с ним, смотря, как корчится его лицо от ее помощи.       Как ломаются маски, и прорывается тот ужас, о котором он говорил.       — Тебе не за что извиняться, — она сглотнула, снова увидев на его коже отпечатки этого вечера. — Завтра тебя будет ломать, — холодно добавила Грейнджер, потянувшись за полотенцем, которое протянула Тира.       Драко резко поймал ее запястье и сжал. До боли. Домовиха вскрикнула, а Гермиона даже не вздрогнула.       В груди ныло сильнее.       — Я держался, — с усердием выдавил он, дрожа от ненависти к себе. Голос вибрировал, а влажное лицо блестело от огня камина. — Правда.       Она не понимала, к чему вообще эти оправдания. Это рано или поздно произошло бы, и они оба знали, что время на исходе.       Просто оно вышло чуть раньше.       — Тш-ш, — она медленно разжала его тугие пальцы, что вцепились в ее руку мертвой хваткой. Мягко опустила на пол. — Тебе нужно подняться на кровать и поспать.       Он честно попытался, подтолкнув себя рукой, и даже Тира подняла руки, готовая помочь ему своей магией, но все пошло не по плану. Драко резко зажал свой рот рукой, склонившись в сторону.       — Черт, — Гермиона резко подтянула к нему тазик.       — Нет! — внезапно выкрикнул Малфой, в истерике отпихивая от себя посудину. Грейнджер вздрогнула, когда холодный металл ударился о ножку кровати. — Ты не должна…       Домовиха оттянула уши, пища что-то невнятное под нос, а Гермиона холодно смотрела на грехопадение Драко, вставшего на четвереньки. Он не мог подняться.       — Тира! — он протянул трясущуюся руку эльфийке, сдерживая рвотные позывы. — Гос…тевая.       Она моментально послушалась, и треск аппарации снова сделал из спальни одиночную камеру.       Часы тикали. В камине трещали дрова. Пытаясь мысленно заместить пустоту, Грейнджер посмотрела на несчастный тазик, брошенное полотенце и склянки с зельями. Обвела взглядом чудовищную кровать с балдахином, которая этой ночью будет невыносимо пустой. Опустила глаза на свои слабые ладони, беспомощно лежащие на коленях.       Набрала побольше воздуха в легкие.       И разрыдалась. Как девчонка, которой и являлась.

~*~

      Как она и думала, ночь была холодной. Находиться в рубашке Малфоя стало невыносимо, и Гермиона, вдоволь нарыдавшись, сняла ее, капризно бросив на пол ванной комнаты. Джинсы тоже полетели туда же, напоминая собой слишком приятные моменты связанные с Драко. Как он снимал их и сжимал бедра…       Грейнджер и подумать не могла, что была такой ранимой!       Когда на шестом курсе Рон стал встречаться с Лавандой, ей тоже было больно, но… не так. Теперь Гермиона понимала, насколько отличались чувства к Малфою от тех, что она испытывала к Уизли. Тогда это была обида и ревность, но сейчас… казалось, что вырвали душу. Растоптали, растерзали, и она должна это вытерпеть?!       Заглушить.       Как? Как, черт возьми?       Гермиона стянула с себя белье, смотря на свое отражение в зеркале. На ее обнаженной груди все еще горел поцелуй Драко, бордовый, налитый, как те, что оставила девица на его шее. Грейнджер остервенело потерла его пальцами, сжимая от боли губы. Взяла сухую щетку для тела на ванной и потерла еще раз, будто это могло помочь.       Кожу стало жечь. Поверх засоса остались яркие ссадины. Прорычав, Гермиона залезла в душ и включила горячую воду, желая согреться и смыть с себя то мерзотное, во что ее окунули. И запахи. Его запахи.       Как снова включить голову?       Она понимала, что ей завладевает паника — эмоции, которые всегда мешали думать рационально и поступать правильно. Злость нарастала, подобно лавине. Скоро ее могло накрыть. Но что сделать, чтобы этого не произошло?       Ты должна навести в голове порядок.       — Ну, конечно, — фыркнула Гермиона себе под нос, закрывая изящный серебряный вентиль.       Окклюменция.       В ногах словно появилась сила, а в кулаках — гнев. Она злилась на себя, на Малфоя, на чертов мир, которому вечно нужно воевать. В ее сумочке с незримым расширением лежало постиранное эльфами Малфоев белье и… сарафан. У нее был один дурацкий сарафан с одной из летних прогулок.       Покосившись на лежавшие комком на полу джинсы и его рубашку, Грейнджер поджала губы и гордо прошла мимо в спальню, где все же надела на себя красное платье. Сверху — свою джинсовую куртку, на ноги — длинные шерстяные носки и ботинки. Так ей было гораздо комфортнее чувствовать себя собой и говорить со своими внутренними демонами.       На них, кстати, она и сосредоточилась. Благодаря дырам, сделанным Драко, барьеры окклюменции рухнули, как карточный домик.       Она все вспомнила. И то, ради чего здесь оказалась.

~*~

      Драко выблевал все внутренности.       Его перекрутило несколько раз, прежде чем он смог отличать, где находился. Он не мог уснуть до глубокой ночи, исцарапав ногтями спинку кровати. Даже его пот стал источать запах тех зелий, что он выпил, но принять душ казалось настолько недостижимым занятием, что Малфой был в силах только гипнотизировать дверь ванной, лежа в позе эмбриона.       Жизнь сожрала его, пережевала, но переварить дрянную душонку не смогла — пришлось выплюнуть. И вот он здесь, дрожащий от холода и отравления, но как всегда за что-то цепляющийся. Дерьмо! Ненависть достигла вселенского масштаба. Стыд перед Грейнджер сжимал переполненный лекарствами желудок не хуже абстинентного синдрома.       Еще и эта суетливая эльфийка, топчущаяся перед глазами! Ее голос заставлял трясущегося Драко скрипеть зубами.       — Тира может чем-то помочь?..       — Просто с-свали, Тира, — прорычал он в который раз, зная, что та все равно будет где-то по близости. Она всю жизнь опекала его. — Ты мне не н-нянька.       — Но…       Сжав клацающие зубы, Драко поднял палочку, и домовиха вскрикнула от страха, растворяясь в воздухе. Рука упала обратно на кровать.       Мучения были заслуженными.       Он даже смог уснуть на несколько часов, а когда проснулся, залез в ванну. Там чуть не вырвал себе волосы. Туман в голове рассеялся, и он осознал, что натворил.       — Как же ты облажался.       Драко зажал лицо ладонями, желая выдавить глазницы — а вместе с ними всё, что он вчера видел. Он уже и забыл, что такое быть в обществе этих животных, которые называли себя аристократами. У Гринграсса были две магглорожденные рабыни, изнасилованные и истерзанные. Они вели себя, как кошки, но стоило взглянуть в их глаза… Можно было услышать крики о помощи.       Была еще одна рабыня, принадлежавшая другому Пожирателю смерти. Остальные, кто имел честь получить такой «подарок», держали грязнокровок в подвале, а некоторые даже брезговали прикасаться, что радовало. Рабов заставляли делать грязную работу по ночному дому и питались их магией для темных ритуалов. Все лучше, чем насилие.       Отвратительно, но Драко даже не думал о том, как им помочь. Ему было не плевать только на одну грязнокровку, которую хотели все.       Что с ней будет, попади она на такой праздник жизни?       Малфой впился в волосы на голове, представляя этот пиздец. Для них, ждущих награды и униженных прошлым поражением Пожирателей смерти, Грейнджер была лишь куском мяса, а она (идиотка, каких поискать) хотела отправиться к Моро по своей воле, чтобы жертвенно добиться цели Ордена.       И надо же ему было так облажаться?! Она только стала доверять ему, слушать его, а он что? Позволил себя накачать. Позволил трогать себя какой-то шлюхе.       Позволил себе завалиться к ней в таком виде и чуть не заблевал ее ноги.       Идиот! Если она сбежит к Моро, то это будет только твоя вина.       — Мистер Драко?       Малфой открыл зажмуренные глаза, от чего головная боль ударила прямо в переносицу. Домовиха накручивала на палец ухо, крадясь к ванне.       — Она поела?       — Мисс Грейнджер отказалась от завтрака…       Все тело ударило ледяным спазмом. Не спасла даже горячая вода.       — Заставь, Тира.       Зря он это сказал, зная, что гриффиндорка была на редкость упертой. Расстроенная домовиха запищала, ища обо что удариться головой, но в итоге просто оттянула уши до самых коленей. Драко безразлично наблюдал за ее истязаниями и метаниями, желая просто сдохнуть. Он догадывался, что Грейнджер не будет есть. Ему тоже кусок в горло не лез. Там застряли его извинения, слезы и вчерашние оправдания.       Лучше бы его таким застали родители.       — Тира не смогла и обязательно накажет себя! — вопила домовиха. — Мистер Драко будет доволен, если Тира прижжет руки утюгом?       На него вылупились глаза-блюдца.       — Просто уйди.       Она исчезла, а Малфой принялся приводить себя в порядок, жалея, что не смог выблевать гребаную Темную метку.

~*~

      — Грейнджер?       За время бегов по лесам и ночей в палатках сон Гермионы стал чутким. Она открыла глаза как только услышала голос, позвавший ее.       Оттолкнувшись рукой от кровати, Грейнджер сонно осмотрелась, понимая, что уснула сидя, опираясь спиной на подушки у спинки кровати. Ноги все еще стояли на полу и ужасно затекли. Она вымотала себя, разбираясь с проблемами, накопившимися в ее голове, и окклюменцией. Около часа назад ее вырубило снова.       Барьеры стояли ровно. На этот раз без воспоминаний внутри о том, как ими пользоваться.       — Я уснула, — пробубнила она, приходя в себя после сна и разминая руку, крепко сжимающую палочку.       Ее глаза нашли говорившего.       Драко.       Черный худой силуэт. Впалые щеки. Его серый мертвый взгляд, как две надгробные плиты, застыл на ней глубокой скорбью. Отглаженная рубашка и уложенные волосы не могли скрыть того, что хотел Малфой, а спрятанные в карманах брюк руки выдавали все его напряжение. Они дрожали.       В груди потянули нити — глубоко, будто пытаясь засосать ее в темную воронку. Снова в пучину боли. Нет, она не поддастся.       Сделав пару шагов, Драко тихо и с дрожью выдохнул. Ему все еще было плохо, и Гермиона, увидев это, спросила:       — Ты в порядке?       Вопрос выдался ни к черту. Глупо было делать вид, что ничего не произошло, но необходимо. Драко с облегчением выдохнул.       — Да, — холодно ответил он и приблизился еще, медленно опускаясь на кровать рядом с ней.       Матрас слегка прогнулся. Почти не дыша и не двигаясь, они пялились в стену в привычных уже для Грейнджер звуках — часы и камин стали своеобразной музыкой для убийства психики. Для Малфоя они, похоже, были родными. Он сгорбился, а его плечи опустились.       — Ты не должна была видеть меня таким.       Гермиона сглотнула, опустив взгляд на палочку, которую перебирала на коленях.       — Каким?       — Жалким, — он поднял глаза к потолку, часто моргая. — Невменяемым. Грязным.       Она не ожидала, что это вырвется из нее — не то смешок, не то фырканье. Последствия Пыли волновали ее меньше всего, потому что Грейнджер знала, что Драко — не наркоман. Ее пугало не это. Совсем. Она могла бы остаться с ним рядом и помочь справиться с ломкой, если бы он не убежал.       Дело не в этом!       — Ты об этом переживаешь? — она повернула к нему свое лицо с поднятыми в вопросе бровями.       Драко втянул щеки и тоже повернулся, но всем телом, подогнув на кровати колено. Он пару раз вдохнул, собираясь заговорить, и его родной запах, смешанный с ароматом трав и зелий, добрался до ее носа. Гермиона сжала кулаки, желая обнять эти поникшие плечи.       — Грейнджер, я не…       — Я совру, если скажу, что мне не больно, — перебила она Драко грубо, видя, как он хмурился. — Спасибо, что предупредил об Астории.       Господи, Гермиона! Опомнись!       Какие могут быть скандалы?       Она нервно соскочила с кровати, поправляя на себе одежду. Сама себя завела.       — Грейнджер…       — Нам лучше заняться моим разумом, — бросила она собираясь взять со стула сумочку, но Малфой поймал ее за предплечье.       — Грейнджер!       Боясь повернуться, Гермиона застыла. Ее губы предательски задрожали от прикосновения с ним. Драко сам обошел ее, скользнув пальцами по руке до самого запястья — там, где остался неприкрытый джинсовкой участок кожи.       Их болезненные взгляды встретились.       — Я ни с кем не спал. — Сказал он твердо, и его плотно сжатые челюсти очертились тенями.       Гермиона закусила губу, изо всех сил стараясь не думать о том, что это ее волновало. С кем, когда, где. В памяти всплывали отпечатки поцелуев на его шее, царапины на ключицах, и остальное уходило на второй план.       Не должно. Так не должно быть!       Она сразу вспомнила, как Драко сказал ей в машине, когда они направлялись в Орден:       «Мы не спали, Грейнджер. Просто потрогали друг друга».       Тогда он не включил ее в список тех, с кем спал. Ну и где его границы? Астория или кто-то другой был с ним, и это очевидно.       — Ты мне не веришь, — выдохнул он, видя, как глубоко она задумалась, поджимая искусанные губы. Очень проницательно.       Но опять же — не это главное!       — Дело не в этом, — Гермиона скрестила руки на груди и отвела взгляд.       — Я отвратителен тебе из-за Пыли? — продолжал нападать на нее Малфой, желая добраться до сути.       — Нет.       — Испугал тебя?       — Нет.       Он наклонился к ее лицу, чтобы поймать упрямый карий взгляд. От дыхания Драко пахло крепким кофе и анисом.       — А в чем же дело?       — В нас! — выкрикнула она, взмахнув руками. Срыв все же произошел. — Господи, Малфой, да я не имею права это чувствовать! — рука сама вцепилась в платье на груди, сжимая там, где болело от ревности. Откуда вырывалось желание побить Драко по твердому торсу. — Я не могу! Война идет, а я… — ее голос смягчился вместе с его взглядом, следящим за ней с пониманием и ледяной острой болью, — …думаю не о том.       Наконец признавшись вслух в своем страхе, Грейнджер теперь боялась и его молчания. Он посмотрел на ее обглоданные пальцы и такие же искусанные губы, которые могли сказать больше, чем она сама. Приблизился еще, глотая ее возмущенное частое дыхание, но внезапный треск трансгрессии эльфа заставил его от злости прикрыть глаза.       — Мистер Драко!       — ПРОЧЬ! — рявкнул он в сторону домовика в зеленой сорочке, который сразу присел, закрывая голову от удара.       Гермиона сморщилась.       — А-а! Миссис ожидает вас! — пробормотал эльф и исчез в искрах аппарации.       — Нам надо идти, — Грейнджер снова торопливо засобиралась, обходя Драко. Самое время закончить этот бессмысленный разговор. Гермиона схватила сумку со стула и перекинула ее через плечо, готовая сбежать из этого поместья в любой момент.       — Грейнджер, послушай, я не трогал ее… — продолжал настаивать он за ее спиной, считая что именно это важно, а не то, что они вообще говорят об этом.       — Нам надо идти, Малфой! — перебила его Гермиона, зло уставившись. — Теперь я в ужасе… Не хочу это обсуждать.       Малфой зло наморщил нос и запыхтел раздутыми ноздрями. Взглянув на колдографии, украшающие стену бесконечным фильмом жизни, он замер, смотря на какую-то одну рамку. Его лицо постепенно расслабилось.       — Время.       — Что? — Гермиона растеряла свои возмущения, пытаясь понять его.       — Отец говорил…       Он не закончил фразу. Вместо этого его пальцы стиснули ее ладонь и перемещение в пространстве выдернуло их из комнаты. Атмосфера оглушительно сменилась. Воздух загустел от магии.       — Выглядите неважно.       Грейнджер обернулась на голос Нарциссы, который эхом разливался по зеркальному залу, и отпустила горячую руку Драко. С гордо поднятым подбородком и в бархатном черном платье Миссис Малфой стояла прямо возле зеркала, которое вчера выбрало Гермиону, а у ее ног лежал тот самый меховой плед и подушки с маггловской пыльно-розовой футболкой.       Мать Драко осмотрела своеобразную постель придирчивым строгим взглядом и вздохнула с подавленным возмущением. У Грейнджер привычно загорелись уши, и она тут же взмахнула палочкой. Футболка взлетела и быстро метнулась в ее приоткрытую заранее сумочку. Заледеневший Малфой, похожий на смерть, не повел и мускулом.       — Драко?       Нарцисса заметила угрюмый вид своего сына.       — Не надо, мама, — он отвел свой тяжелый взгляд с темными кругами под глазами. — Просто приступим к делу.       — Мисс Грейнджер?       Она не ожидала, что и ее спросят о самочувствии. Видимо, вид у обоих был ужасный.       — Я готова.       Никто и не знал, что Гермиона очень хорошо подготовилась. Она упрямо взглянула Нарциссе в глаза, а та, как настоящая слизеринка, продолжала выказывать свое пренебрежение:       — Тира? — позвала она, поджав бордовые губы. Эльфийка мгновенно появилась у ее ног, опустив уши. — Прибери здесь и выстирай подушки.       Драко закатил глаза, словно подросток. Гермиона не знала куда себя деть от неловкости и ненависти. Внутри вся кипела, но старалась не подавать вида.       — Конечно, миссис! Тира сделает…       — Нам нужен стул.       Гермиона чувствовала его взгляд на себе. Драко смотрел на нее, а она наблюдала за тем, как всё исчезает. Через пару мгновений от места их первого секса не осталось и следа — только алхимический круг «связь» на каменном полу отзывался на подкорке ироническим смешком. Появившийся в центре пентаграммы деревянным стул окончательно испортил всю картину.       — Значит, зеркало брата Абраксаса, — миссис Малфой положила руки с идеальным красным маникюром на спинку стула. — Почему я не удивлена?       Воздух зарядил столкновением. Свечи заиграли огнем и тенями.       Грейнджер скрестила на груди руки.       — Вы не удивлены тому, что хоть какое-то зеркало выбрало меня?       — О, нет, мисс Грейнджер, — Нарцисса снисходительно улыбнулась. — В этом я не сомневалась. С вашим характером вам будут открыты многие дороги.       — Не все, — отрезала Гермиона, намекая на свой кровный статус, который шел в разрез с ее желанием попасть в политику. Казалось, что это было давно.       Она вдоволь насытилась лицемерием и ушла в подпольное исследование экспериментального зелья, чтобы помочь аврорам и самой стать главнокомандующей.       — А вам нужно всё и сразу? Этим вы напоминаете мне Драко.       — Мама, — тут же отозвался ее сын и взглядом исподлобья попросил не продолжать этот разговор. — Пожалуйста.       Нарцисса вздохнула и указала ладонью на стул.       — Ну что ж, давайте приступим.

~*~

      «Глубокое двойное проникновение» — так подумала Грейнджер, когда два кончика палочек коснулись ее висков. На той кассете, что они смотрели с Паркинсон, был фильм с таким названием. Гермиона, впервые посмотрев то порно, не смогла обмануться притворными стонами актрисы, которая не испытывала удовольствия.       Сейчас удовольствия тоже не было.       Это как проверка на прочность. Воспоминания мигали картинками, редкими урывками фраз и образов, которые Малфои прокручивали, словно киноленту. Они искали барьер, и нашли его почти сразу, пройдясь по разуму Грейнджер быстрой точной поступью. В этот раз Нарцисса не причиняла боли, но тщательно взглянула на те воспоминания, что видел Драко. Этого достаточно. Гермиона преподнесла им барьер на блюдечке с голубой каемочкой, иначе они раскололи бы ее.       Они что-то сделали. Холод резал сознание точно скальпель по мягкой плоти. А потом…       Пуф!       Пузырь мягко лопнул. Кровь хлестнула потоком из ярких кадров. Кто-то вцепился в один из них, и голос маленькой девочки в голове надрывно закричал:       — Мама!       Гермиона сузила глаза, чтобы вглядеться. Картинка постепенно прояснилась, и она увидела себя, маленькую и растрепанную, бегущую в объятия матери на перроне вокзала. Еще секунда, и она уже внутри нее, почувствовала, как болят разодранные часом ранее на детской площадке коленки.       — Любимая!       Мама, вернувшая с конференции, рухнула на коленки, крепко прижимая Гермиону к груди. Разрез на ее длинной юбке натянулся, а пиджак стал топорщиться над плечами.       Запах сладких цветочных духов окружил уютом.       — Я так ждала тебя, — всхлипнула Гермиона, оторвавшись от груди мамы. Ее шелковая белая блузка покрылась пятнами от слез.       — Как я могла не вернуться? — Джин вытерла мокрые дорожки на щеках дочери и мягко улыбнулась. Карие глаза блестели.       — Даже после того, как я сожгла шторы?       — Мы купим новые.       Глупо. Так глупо, что они ее не боялись. Даже когда она заставила взлететь листья в саду и зависнуть над полом падающую кружку. Когда чуть не устроила пожар!       Родители, безусловно, были в шоке и ужасе, но боялись только за свою дочь. Гермиона и сама не понимала, что с ней происходит, хотя всегда считала себя особенной.       — Мама?       — Да, милая?       Теплые руки матери сжали ее плечи.       — Ты меня не боишься?       На долю секунды глаза Джин наполнились сомнением — мужеством, которым набираешься перед тем, как сигануть с мостика в воду. Мама никогда не сдавалась перед лицом трудностей и не верила, что бывают безнадежные случаи.       К тому же, являлась самой любящей женщиной на свете.       — Никогда, Гермиона, — она кивнула, улыбнувшись, и в уголках ее глаз собрались слезы. — Я и папа будем любить и оберегать тебя, что бы не случилось.       Так Гермиона Грейнджер поняла, что никто не сможет убедить ее, что с ней что-то не так. Какая разница, что говорят вокруг, если дома тебя всегда примут любую?       Но на небе резко сгустились тучи.       Нет, в этот день не было туч!       — Никто не спрашивал твоего мнения, ты, поганая маленькая грязнокровка!       Гермиона резко обернулась, чувствуя, как потяжелели плечи. Школьная мантия ощущалась, как груз ответственности, но не ему. Драко Малфой, смотрящий на нее, как на кусок дерьма, гневно щурил серые глаза, сжимая рукоять своей метлы.       Грязнокровка. Неужели кому-то действительно важно, что ее родители не обладали магией?       Она насупилась, собрав свой гнев где-то в переносице. Взгляд Малфоя скользил по ее лицу и пушистым волосам, а его губы кривились в отвращении.       Гермиона закрыла глаза, чтобы не видеть то, как он ее ненавидел. Тогда она поступила не так, но и туч не было. Прошлое и настоящее смешалось.       Запах топленного воска и чернил ударил в нос, как кулак.       — Это уже второй раз, когда вы говорите с места, мисс Грейнджер.       Ее глаза резко распахнулись. Стоя у своего стола, Северус Снейп надменно поднял подбородок, откинув нервным движением с щеки свои сальные волосы.       — Еще пять очков с Гриффиндора за то, что вы невыносимая всезнайка.       Смех. Слизеринцы не скрывали радости на то, что грязнокровку унизили. Гермиона обвела их ряд парт гневным взглядом, остановившись на Малфое, что развалился на своей скамье, будто король. Его бледные губы растянулись в победной ухмылке, но внезапно произнесли:       — Я люблю тебя.       Что?       Всё поплыло. Часто моргая, Грейнджер пыталась сфокусировать зрение. Аромат тыквенного пирога; скамья вдруг стала мягкой, а насмешливое выражение лица Драко сменилось на мягкие черты матери Гермионы.       Джин улыбнулась.       — Я люблю тебя, — повторила она, сидя у другого конца дивана. Это было после пятого курса. Летом, дома.       — Я тоже люблю тебя… — ответила Гермиона, стараясь прогнать из карих глаз матери последние серые крапинки, — …мама. Прости!       Кинувшись в объятия, Грейнджер прижалась щекой к ее сердцу, слыша, как быстро оно бьется.       — Тебе не за что извиняться.       За окном стояла поздняя ночь, и казалось, что из темноты кто-то наблюдает. В тот день папа должен был вернуться с командировки, и его самолет задержали. Он вошел в гостиную, поставив тяжелый портфель на одно из кресел.       — Ты у нас особенная, — сказал он с улыбкой и теплом в глазах, расстегивая пуговицы пиджака. — Мы всегда поддержим тебя, Гермиона.       — Спасибо, папа, — прошептала она, зная, что будет дальше.       Гермиона Грейнджер лишится места, где ее всегда ждали. Диван и объятия под ней растаяли.       — Простите меня… — палочка в ее руке даже не дрожала. Она хотела только одного — чтобы родители выжили. — Обливиэйт…       Это больно — наблюдать, как ты исчезаешь из воспоминаний своих самых родных людей. Тебя больше нет на общих фото, в семейных альбомах и совместных видео. Твое детство стерто, как если бы тебя не существовало, и все потому, что кто-то решил, что твоя кровь грязная. Липкая и вонючая, как помои.       Они больше не смотрят на тебя так. Нет той любви в глазах Джин и Сэма, а тепло сменилось жутким холодом. Казалось, что не за что больше бороться, но…       Мама никогда не сдавалась. Даже если случай безнадежный.       — Круцио!       Гермиона взвыла от боли, пронзившей каждую кость и повалилась на внезапно жесткий пол вместо ковра своего дома. Слезы брызнули из глаз, и зрение затуманилось от своего же крика. Темная магия прожигала сердце, как и слова из вонючего рта Лестрейндж, склонившейся над ее лицом:       — Мерзкая грязнокровка!       Боль была невыносимой. Грейнджер отвернулась почти рефлекторно, увидев перед собой чету Малфоев, стоявших неподвижно возле ее измученного тела. В глазах холод и ужас. Дрожащие руки. Страх.       Кажется, боль слегка отступила от легкого касания чужой магии, и Гермиона, смотря в глаза Нарциссы, прошептала:       — Мама…       Ничего. Она не отреагировала. У нее больше не было мамы, а эта женщина защищала не ее.       Неужели Грейнджер не была таким же ребенком, как и ее сын, и не была достойна жизни? Крепко зажмурившись, она приготовилась к очередной волне чудовищной боли, но ее не последовало.       Рядом засигналил клаксон автомобиля. Яркая вывеска ослепила глаза. На пороге новой стоматологической клиники в центре столицы Австралии стояли ее родители, которые не понимали, что от них хочет растерянная заблудшая девушка. Может, потерялась в чужой стране?       — Мама? — дыхание перехватило. Мысли разбежались. — Папа…       — Здравствуйте, — отец смотрел на незнакомку и гремел в руках ключами, которыми собирался открыть дверь. Воротник его рубашки был мятым, и мама попыталась его разгладить. — Мы еще закрыты. Вам нужна помощь?       — Да… Д-да, я бы хотела… — Гермиона мяла пальцы, которые ныли от последствий Круциатуса. Горло не могло выдавить и звука, и она снова начала заикаться. — Я зайду п-позже.       Ноги унесли ее в ближайший переулок.       — Гермиона, ты справишься, — Гарри поймал ее за руку, притянув в крепкие объятия. Друзья ждали подругу за поворотом в качестве группы поддержки.       Окутанная негативными эмоциями и военными картинами прошлых месяцев, Грейнджер отстранилась.       — А если не сработает?       Рон тепло усмехнулся, смотря на нее с той любовью, что так не хватало. Ей было очень холодно.       — Как у такой умной и талантливой волшебницы может что-то не получится? — Уизли взял ее за руку, переплетая пальцы. Его ладони всегда были влажными.       — Они вспомнят, — дополнил Гарри, сжимая ее плечо. — Обязательно вспомнят тебя.       И они были правы. Обратный Обливиэйт, что она все таки наложила на своих родителей, рискуя потерять их навсегда, сработал. У нее снова появились мама и папа, которые будто никогда и не переставали любить свою единственную дочь.       После целой недели тяжелых разговоров, слез и истерик каждый стороны, пришла их очередь извиняться:       — Прости, что не могли защитить тебя, дорогая, — мама в который раз провела ладонью по ее шраму на предплечье. Грязнокровка. — Это так ужасно… Ты не заслужила этого.       — Никто не заслужил.       Вытерев слезы, Гермиона посмотрела на спину своего отца, скованную болью, что он пережил, узнав правду: про магическую войну и ее статус в обществе; о том, какую работу они проделали, чтобы спасти тысячи невинных жизней. Сэму принять новую жизнь дочери оказалось сложнее.       — Папа? — позвала Гермиона тихо, натягивая рукав на шрам.       — Я не хочу, чтобы ты возвращалась к той жизни.       — Папа, я должна, — она вытерла нос, поднимаясь с дивана. — Я часть того мира. Так вышло. Я нужна…       — Ты чуть не погибла! — выкрикнул он, повернувшись. Голубые глаза отца словно выцвели, а волосы поседели.       Не увидев в дочери того, чего он так хотел, Сэм потер щетинистые скулы и ринулся прочь из гостиной.       — Папа! — позвала она вслед, но ее голос разбился о закрытую с грохотом дверь. Гермиона больше не могла терять родных. Она больше не выносила такой жизни!       Напряжение в доме стало четвертым членом семьи. Жить с родителям больше не представлялось возможным.       И хотя мама поддерживала отца, сегодня осталась с ней.       — Он успокоится, — Джин нежно погладила ее по сгорбленной спине. — Те, кто сделали это с тобой, наказаны?       Гермиона кивнула. Беллатриса была мертва.       А Малфои… Она знала, что их ожидало искупление.

~*~

      Медленно открыв глаза, Гермиона пошатнулась. Драко поймал ее за предплечье и удержал на месте, помогая откинуться на спинку стула. Тело задубело. Кровь снова побежала по венам, выгоняя душную слабость, и в груди заметно появилось место для легких.       — Вы закрывали не это.       Голос Нарциссы пронзила глубокая скрытая дрожь. Грейнджер подняла на нее взгляд и увидела то, что совсем не ожидала — мать Драко покраснела. Стыд.       Очень неприятное чувство, когда ты всю жизнь возвышаешь себя над другими и очень не любишь признавать ошибки.       — Не это, — кивнула Грейнджер, осторожно поднимаясь со стула. — Я сама сняла окклюменцию и поставила новую.       После увиденного Малфой не стал ненавидеть себя больше, чем уже ненавидел. Наоборот, в серых глазах Драко загорелось восхищение — как вишенка на торте к непубличной порке миссис Малфой. Гермиона хотела бы позлорадствовать, но видя то, как Нарцисса отводит растерянный взгляд, сама тоже поникла.       — В двадцать лет я вышла замуж, и только в двадцать шесть родила Драко, — сказала она жестко, так и не обернувшись. — Мы ждали достаточно долго, чтобы ощутить ценность единственного ребенка. Вам не понять меня, как мать, мисс Грейнджер.       — Может, и нет, — без прежней злобы голос Гермионы звучал как прощение. Надежда, что она поймет ее посыл, не угасала. — Но вы вполне можете понять чувства моей матери. Спасибо за помощь, миссис Малфой.       Пальцев коснулось тепло. Горячая рука и вихрь трансгрессии не дали Гермионе разглядеть драгоценную слезу на щеке Нарциссы. Драко не позволил смотреть на это.       Она сразу вспомнила его запись в дневнике. «Ты похож на нее».       В камине тлели угли, а часы все так же тикали. Пошатнувшись, Грейнджер вырвала свои пальцы из руки Малфоя, но он подхватил ее за предплечья и усадил на край кровати.       — Мы должны поговорить, — сказал он над ее головой, стоя напротив с руками в карманах.       — Нет, — она и дальше планировала держать расстояние. — Сейчас ты нужен своей маме больше, чем мне.       — Грейнджер…       Он выдохнул так, что его дыхание коснулось ее лба.       — Я подожду здесь, — Гермиона подняла на него взгляд, полный уверенности. — Иди.       — Ты все равно выслушаешь меня, — Малфой нагнулся к ней, упрямо смотря в глаза. — Выслушаешь, поняла? — он облизал свою нижнюю губу самым кончиком, как перед атакой. — Я это так не оставлю, Грейнджер.       Он был так зол на ее сопротивление, что исчез из комнаты, не наложив на двери чары.       Как опрометчиво поддаваться эмоциям, Драко.

~*~

      Женщины не хотели с ним разговаривать.       Одна — прогнала его, вторая — закрылась в спальне, не пустив даже Люциуса. Отец был взбешен, но его звала метка, и он покинул поместье в спешке, сверкнув в Драко напоследок парой стальных молний. Это угроза.       Не трожь мою женщину.       Пришлось отступить.       Еще одна важная фраза, которую говорил ему Люциус в детстве, когда мама могла вспылить: «Дай время буре утихнуть, и тогда возьмешь эту гавань». Драко решил, что Грейнджер тоже требовалась передышка. Отец прав. Даже в Хогвартсе она всегда уходила, когда им обоим нужно было выдохнуть.       И что он сказал бы матери сейчас? Она видела самое унизительное для нее — слезы ебаного счастья сына после секса с грязнокровкой. А потом сама Грейнджер, потрясающая и умная ведьма своего поколения, добила ее особой подборкой и обманным хитрым путем. Малфой и подумать не мог, что она сможет снять окклюменцию сама, но теперь понял, что его надрезы на барьере пришлись ей очень кстати.       Должно быть, Гермиона занималась этим всю ночь, чтобы не думать о его измене.       Да, это безусловно так и ощущалось.       Драко побродил по коридорам и прогнал от двери своей спальни призрака Стивена Беккерли — старого дворецкого, умершего лет сто назад. Привязался к этому дому, надо же! И гремел цепями, в которые его заковал один из предков, Абдусциус, заподозрив в связи со своей женой. Конечно, никакой связи не было. Просто Малфои всегда были помешенными одержимыми ревнивцами, и именно из-за них поместье оставалось живым.       Но сегодня в доме было тихо. Как затишье перед смертельной битвой. В гостиной остался лишь стакан недопитого огдена, который оставил отец.       Фу. Драко отвернулся, чувствуя на языке привкус вчерашнего падения.       Малфой понимал, что теперь Грейнджер точно сбежит. Как только у нее появится шанс вне этого дома, она сиганет в руки Моро, словно обезумевшая идиотка. Да, безусловно ее нахождение там — прекрасная возможность Ордена узнать больше, но для Драко это была настоящая трагедия. Самый жуткий кошмар. Он не сможет спать, представляя, что этот урод будет делать с ней каждый день, пока ее не вытащат или она не погибнет, пытаясь убить его.       И как Грейнджер собиралась сопротивляться в ошейнике? От смелости до глупости — один шаг!       Камин вспыхнул зеленым светом. Малфой соскочил с места, выставляя палочку в сторону прибывшего, как сумасшедший беглец из Азкабана.       — Дикий взгляд, — усмехнулся Фабиан, изгибая светлую бровь. Он медленно вышагивал по черному паркету, зачесывая назад и так зализанные волосы. — Еще не отпустило?       Блять. Только тебя не хватало.       Прожженный организм Гринграсса не страдал сегодня, в отличие от Малфоя. Только покрасневшие белки глаз выдавали его вчерашнее веселье. Ну и перегар…       Драко вспомнил, что заявился к Грейнджер испачканный рвотой, и его снова скрутило. Перемещение через камин в таком ужранном состоянии по-другому отразиться и не могло. Эльфы, наверное, несколько часов приводили главную гостиную в порядок; и сейчас она блестела так, что даже авроры не смогли бы найти следов преступления.       — Думаю, надо закрыть для тебя камин, — Драко убрал палочку в рукав рубашки. — Слишком зачастил.       — Да брось! Мы же почти родственники.       — Отец разве дал согласие?       — Люциус даст согласие, — подойдя ближе, Фабиан остановился и закусил губу. Это не помешало его улыбке высокомерно расплыться на пол лица. С вызовом. Насмехаясь. — Я могу закурить?       В том, что Фабиан пришел навестить его, определенно была польза. Вчера из-за своего состояния Драко не смог узнать ничего из того, что хотел. Сегодня он мог бы радоваться такой удаче — считай, информатор сам пришел к нему в руки, но не тут то было.       Гринграсс, очевидно, разнюхивал. А наверху в спальне сидела Грейнджер.       — В малой гостиной.       Развернувшись, Драко повел ненавистного гостя туда, где магия рассеивала дым курящих гостей. Там, где он думал, сможет сосредоточиться и выдохнуть, еще не зная, что его ждет.       — Что с Грегом? — сразу начал свой допрос Малфой, на скрывая интереса. Его остроносые туфли чеканили по начищенному полу. — Давно он Пожиратель смерти?       — Грегори? — удивленно фыркнул Фабиан, идя на несколько шагов позади. Драко открыл двери малого зала. — Да он…       Грейнджер.       В гостиной пряталась чертова Грейнджер.       Малфой застыл, чувствуя, как расширяются его глазницы до треска в веках. Всего секунда понадобилась, чтобы увидеть ее испуганные глаза и бледную руку, закрывающую дверцу нижнего винного шкафа.       — Черт! — пискнула она себе под нос, словно не подвергла опасности всех в этом доме.       Идиотка. Ну какая идиотка!       Судорожно взмахнув пальцами, Драко заправил кусочек ее красного сарафана, торчащий в щели между дверцами, и вступил в гостиную. Вместо голоса Фабиана он слышал только жужжание, а мысли летели кувырком. Грейнджер не могла аппарировать в Мэноре, не могла призвать эльфа. Драко не мог переместить ее из комнаты и увести отсюда Фабиана тоже. А запах… черт возьми, запах ее магии был таким ярким, что Малфой сразу двинулся к шкафу, стараясь не показать и капли беспокойства.       — …совсем расклеился! Ему вызвали целителя вчера, — Фабиан вошел следом, прикуривая сигарету. Отлично, это тоже перебьет ее запах. — Пожиратель смерти из него неважный вышел, как и весельчак. Кажется, он принял метку еще летом…       Драко молчал, потому что пытался контролировать трясущиеся руки. Взяв с каминной полки благовония, он поджег их и поставил на винный шкаф. Молился, чтобы сидящая внизу среди бутылок Грейнджер даже не чихнула.       Его озабоченный вид не скрылся от внимательного взгляда Пожирателя смерти. Фабиан выдохнул огромное облако дыма, пока Драко медленно отходил от шкафа, держа в карманах руки.       Ту-дум. Ту-дум. Сердце колотилось.       Будь спокоен.       — Да ты не расстраивайся, — Гринграсс завалился в кресло, закинув ноги на пуф и скрестив их в лодыжках. Малфой из-за беспокойства сесть не мог и только вцепился руками в спинку дивана. — Пару дней, и твой драгоценный Гойл будет как огурчик!       — Не сомневаюсь, — голос звучал холодно. Окклюменция закрыла собой всю дрожь. — Новый Лорд наносит метку?       — Да, — Фабиан затянулся, шмыгая носом. — Говорят, что он.       — А Дафну наказали? За провал в замке.       Драко должен действовать согласно своему плану и дальше, иначе мог запутаться. Тогда сам выдаст себя.       — Нет.       Гость пока не заметил подвоха, но не мог не обратить внимания на винный шкаф, то и дело косясь на него, как истинный алкоголик. Малфой поцарапал рогожку на диване, пока думал, что будет делать, если Фабиан решит налить себе бокал полусухого.       Ту-дум. Ту-дум.       Нашла, куда прятаться, дура!       — Она помогла Астории схватить Флетчли, — продолжал Фабиан, пуская кольца. Будет чудом, если Грейнджер после такой информации не выпрыгнет из шкафа, как боггарт, и не вцепится ему в глаза. — Оказалось, что силенок для грязнокровки у него не мало. Жаль, не удалось поймать Нотта. Я бы самолично выпотрошил ему кишки.       — Любишь же ты испачкаться.       — Кровь можно смыть, — он пожал плечами. — Ты вчера тоже был не совсем чистый.       — Ты снова накачал меня.       Когда Драко заметил, что в его стакане Пыль, уже мало что понимал из происходящего. Сначала поцелуи в шею ему казались даже приятными, но спустя пару расстегнутых на рубашке пуговиц он осознал, что от девушки исходил чужой запах. Ногти на руках длинные, волосы черные, а глаза… Она потянулась к его губам, и Малфой обезумел.       — И снова нихрена не сработало. Ты абсолютно не умеешь расслабляться! — возмущался Фабиан, разводя в воздухе руками. — Но должен признать, шоу было отменное. Лори летела красиво, хоть и не заслужила разбить собой мой антикварный столик. Почему было просто не трахнуть ее?       Закрались сомнения, что Драко вообще смог бы это сделать. При всем желании, вряд ли его член мог шевелиться после такого количества алкоголя и наркотиков.       — Я был не в том состоянии, — Малфой нахмурился, пытаясь вспомнить, жива ли девушка, которую он с себя скинул. — Она в порядке?       Теперь Драко вспомнил, откуда на его груди царапины. Ее руки цеплялись за него от страха, когда он яростно отпихивал от себя чужое женское тело.       — Тебя беспокоит здоровье шлюхи? — Фабиан закатил глаза на суровый взгляд Малфоя. — Прекрасно. В ней было столько Пыли, что она даже не почувствовала удара. Как и ты, — он встал, чтобы потушить сигарету в пепельнице, и махнул пальцами, указывая, в сторону Драко. — Лицо болит?       Рассеченная губа быстро затянулась от того ведра зелий, что он влил в себя этой ночью. Драко был зол и не стал отвечать на вопрос, но сразу задал свой:       — Кто ударил меня?       — Я, — ответил Гринграсс с гордостью и фирменной высокомерной улыбкой. Он сделал пару вальяжных шагов по гостиной, и Драко двинулся к нему навстречу, чтобы преградить путь к винному шкафу. — Нужно было привести тебя в чувства.       Они остановились друг напротив друга. Всего пару метров до Грейнджер, и оттого гнев в его венах стал еще гуще.       — Ты забываешься, Фабиан, — Драко постоянно напоминал ему о том, что их счета в банке были далеко не равны. Как и силы. Малфой был уверен, что способен размазать смазливое лицо Фабиана по полу, и в этот раз не стал бы просить эльфов убраться. Оставил на память это никчемное пятно. — Моему терпению рано или поздно придет конец.       Он цедил слова в расстановкой — на тонкой нити самообладания, что держала его от убийства с чудовищными для семьи последствиями.       И Фабиан это знал.       — Как жаль, — наигранно расстроенно усмехнулся Гринграсс. — Что же тогда будет, Драко? Вернешься в отряд изгоев?       — Наркотики погубят тебя раньше, чем ты узнаешь правду.       Малфой знал, о чем говорил. Такой и будет его жалкая смерть.       Атмосфера между двумя волшебниками накалилась. Магия затрещала. Холодно смотря сверху вниз на нисходящую улыбку Фабиана, Драко готовился вытряхнуть палочку из рукава.       Через секунду это желание увеличилось втрое. В шкафу винного серванта скрипнула дощечка, а вместе с этим звуком по позвоночнику Малфоя пробежала мелкая, холодная дрожь. Адреналин.       Ту-дум. Один удар, и сердце заглохло от ужаса.       Фабиан хотел ответить какой-то колкостью, но резко нахмурился, захлопнув рот. Его нос наморщился, словно у мопса. Наклонившись к воротнику черной рубашки Драко, он пару раз втянул раздутыми покрасневшими ноздрями воздух.       — Чем от тебя пахнет?       Драко сглотнул, но остался так же равнодушно холоден. Этот урод не услышал.       — Благовония.       — Хм…       Палочка завибрировала — барьер дома кто-то пересек. И не успел домовик оповестить Драко о вновь прибывших гостях, как двери в гостиную распахнулись.       Оба волшебника резко обернулись и уставились на влетевшую к ним лучезарную Асторию в пышном изумрудном платье. Драко не знал, плакать ли ему от счастья, что она прервала Фабиана, или волноваться еще больше, что гостей уже двое.       Точнее, трое. За младшей сестрой плелась хмурая как туча Дафна в траурном черном.       — Астория! — старший брат этих двух змей кинулся целовать щеки младшенькой, выглядевшей как принцессы, сестры. Он полностью проигнорировал еще одну гостью. — Любимая сестренка!       — Фабиан, — она сладко улыбнулась ему пухлыми губами и робко взглянула на Малфоя, сжав в кулаках подол своего шикарного платья. — Драко… — покорно склонив голову, Астория выказала ему уважение.       Все по старинным традициям.       — Астория, — Малфой кивнул ей как можно сдержаннее и сразу обратил внимания на свою сокурсницу, бледную и уставшую девушку, что в Хогвартсе собирала на себе взгляды самых популярных парней. — Дафна.       В отличие от Фабиана, он не стал ее игнорировать.       — Привет, — сухо бросила она, проходя мимо, и сразу опустилась в угол дивана, изящно закинув ногу на ногу. Ее руки дрожали на подлокотнике. Завитые у лица локоны скрывали впалые щеки.       Может, Лорд и не наказывал ее, но Себастьян хорошо постарался. Стало понятно, что сестер в Мэнор позвал их единственный брат.       Фабиан подтолкнул Асторию присесть на другой диван, а сам снова упал в кресло, вытянув ноги. Драко щелкнул пальцами. В гостиной появилась трясущаяся от страха Тира, вытирающая слезы с морщинистого лица.       — Мистер Драко…       — Заткнись, — оборвал он ее, зная, что та ревет из-за пропажи Грейнджер из спальни. Тира закрыла ладонями рот от пристального и очень гневного взгляда Малфоя. — Подай чай.       Домовиха исчезла, часто и быстро кивая.       Ты была на волосок от смерти.       Драко сел рядом с Асторией, чтобы следить за шкафом с вином позади Дафны, но младшая Гринграсс восприняла это на свой счет. Румянец на ее щеках стал ярким, как и смущенная улыбка.       Все в ней было хорошо: воспитание, кротость, манеры и красота. Почти шестнадцать лет, девственная как белый лист — женись, не думай. Драко сделал бы именно так… раньше. Дождался совершеннолетия, наслаждался красавицей-женой, вел бизнес отца и, может, полюбил бы ее когда-нибудь за общих детей.       Но все пошло не по плану.       Сначала его домашний арест и умершее либидо, а потом восстание Пожирателей смерти и… Грейнджер. Потрясающая волшебница, которая забрала его черное сердце. Сама свет. Каким-то невероятным образом простившая ему все его грехи.       Но сейчас он хотел убить упрямую гриффиндорскую задницу за то, что та решила прогуляться по поместью.       — Прекрасно смотритесь, — ухмыльнулся Фабиан, и Драко вынырнул из мыслей. Надеялся, что не пялился на сервант. — А ты даже неплохо выглядишь, Малфой…       — Вчера был прием? — спохватились Астория, чуть подавшись вперед. Салазар милостивый, она тоже называла этот блядушник приемом! — Только не говори, Фабиан, что ты кичился грязнокровками… — она покачала головой, нахмурившись. — На них была одежда?       — Нет.       Гринграсс засмеялся на сморщенное личико младшей сестры и не забыл толкнуть ботинком от себя эльфа, что расставлял на стол с подноса чашки. Домовик поднялся, ворча, и испарился из комнаты.       — Надеюсь, ты не смотрел на это зрелище, — Астория взглянула на Малфоя огромными серо-зелеными глазами, обрамленными хлопающими ресницами. Она положила ладонь на его колено, и Дафна на это незаметно закатила глаза. — Прости, Драко. Не понимаю смысл этих рабов.       Фабиан вновь закурил и довольно улыбнулся сестре.       — У тебя просто нет члена.       — Фу, — отреагировала она кратко, упав на спинку дивана и скрестив на груди руки. Насупилась как капризная девочка, какой она на самом деле и была.       Драко решил не терять нить разговора, чтобы не выглядеть отстраненным и получить нужную информацию.       — А что ты сделала с Флетчли? — спросил он мягко, смотря прямо Астории в глаза. Так, как когда-то соблазнял девчонок на пятом курсе.       — О, ты уже знаешь… — она взволнованно выпрямилась. — Передала его нашему отцу, как и было приказано. Отец посадил его на цепь. Мы понятия не имеем, что с ним делать… Он только воет, — ее вид стал действительно страдальческим, но не сочувствующим невинному человеку. — Родители хотят его убить.       Дафна тут же вмешалась:       — Лорд приказал их не убивать.       — От него нытья больше, чем магии, — выпалила Астория с тем же капризным запалом.       Малфой подозревал, но сейчас убедился окончательно. Медленно осмотрев обеих, таких разных, девушек, а затем поймавшего его мысль довольного Фабиана, Драко удивленно приоткрыл рот.       — Вы говорите о приказах, — сказал он, взволнованно потирая ладонь об обивку дивана. — И давно на вас метки?       — С августа, — резко ответила Дафна, пряча за ледяным фасадом целую лавину эмоций. — Была церемония.       Можно было представить. Драко наносили метку точно так же, официально, в присутствии родителей. Его корчило от боли, а Темный Лорд только злорадствовал, поедая его душу красными кровавыми глазами.       — Почему ты молчала?       — А ты всем трепался, Малфой, когда получил метку? — ее рука сжала подлокотник так, что покарябала дерево ногтями. — Это не то, чем… — она запнулась, кинув быстрый взгляд на брата, и тут же усмирилась, опустив плечи. — Тогда было не время. И твоя же гордыня тебя сгубила, между прочим! Поттер быстро о тебе прознал.       Да, Дафна. Это не то, чем хочется гордиться. Драко хвастался своим близким друзьям полученной меткой, чтобы заиметь хоть толику смелости, хотя сам сходил с ума от ужаса и плакался Миртл в туалете. О его метке знали самые близкие. Как бы он не пытался их обмануть своим надменным видом и надутой гордостью, нихрена не получилось. Блейз раскусил первый, а потом и остальные стали замечать, что Малфой терял рассудок.       Он видел в Дафне себя. Не хотел убивать того, кто смерти не заслуживал.       А вот Фабиан…       Драко сглотнул, чувствуя очередной прилив ненависти и желая засунуть палочку ему в горло. Стало интересно, как на него подействует «Круцио» изнутри.       Астория вздохнула, привлекая к себе внимание.       — Я стала самой юной в рядах Пожирателей смерти, — с улыбкой сказала она Драко, но тут же смутилась от своей прямоты и хвастовства.       — Выпьем за это? — радостно хохотнул Фабиан и с отвращением взглянул на чашки. — Только не чай, молю.       Словно ожидая именно этих слов, Дафна соскочила с места, стараясь не слушать, как о чем-то любезничают ее брат с сестрой.       — Я возьму вина, — она направилась прямиком к серванту за своей спиной.       Ту-дум!       Видя, как она приближается к шкафу, Драко медленно поднялся с места, чувствуя, что время замедлилось. Каждый ее шаг отдавался прямо в кишки, и узел затягивался, пока палочка выскальзывала из рукава ему прямо в руку.       — Даф… — позвал он с тихой угрозой в голосе. Пальцы судорожно сжались на древке почти до хруста.       — Что? — спросила Дафна, не подозревая и уже открывая дверку нижнего шкафа. — Я просто возьму…       Она застыла.       Грейнджер, сидевшая в шкафу и поджимающая колени к груди, наставила на нее палочку. Сжимая дрожащие губы, она посмотрела на стоящего возле дивана Драко. В ее медовых глазах смелость смешалась с всепоглощающим страхом.       Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он готов их всех убить. Предплечье начало гореть. Ледяная ярость заморозила весь кислород в легких.       — Ты несешь вино или нет? — нетерпеливо крикнул Фабиан, закинув руку на спинку кресла, в котором сидел. Ни он, ни Астория не видели, что за дверцей шкафа.       — Моргана… — прошептала Дафна, сделав маленький шаг назад.       «Прости, Даф, но она тебе не поможет» — подумал Малфой, пуская магию прямиком в палочку.