[сборник] Сказки, рассказанные мамой ягодой

      — Я — какое-то подводное существо, которое часто показывают в условно детском мультсериале, но не совсем? — Джон почесал зубочисткой под бумажкой на лбу. — Очень конкретно, ничего не скажешь.       — Родной, проще некуда, эту штуку не узнает разве что пещерный человек, — у Газа было написано «Герои меча и магии», и до него уже шестой раунд не доходило, что он целая серия игр, а не отдельный персонаж. Джон может и хотел бы посмеяться над его неудачами, но ему самому было нечем похвастаться. В любой другой день он уже сидел бы с пустым лбом, но не сегодня.       — Могу сказать тоже самое о тебе, — Мик щурился, смотрел на всех так, будто уже выиграл, но он не приблизился к Джону Кеннеди даже на расстояние страны. Так и бродил по Европе, перечисляя страны, начав, почему-то, с Италии.       — Вернёмся к моему чудищу, — Роуч изобразил праведное возмущение. Джон подумал, что он и написал персонажа на его лбу. Что любил смотреть Роуч? — Я хотя бы разговариваю?       — Конечно, — Рук закивал. — Не замолкая.       Мик всхрюкнул, затрясся всем телом, даже почти съехал со стула. Джон возмущённо вскинулся, хотел уже высказать всё, что думает про эту свинью, но Саймон сделал движение бровью под балаклавой, немного пошевелился, и Джон решил, что он переварит всё молча — это лучше чем то, что мог сделать Саймон. Аккуратно примостился на стул, стараясь не ёрзать.       — Я не про себя, а про этого вот, — потыкал зубочисткой в район бумажки.       — Так и мы про него, — Рук, видимо, пытался состроить невинное лицо, но губы у него дрожали и кривились от задавленной улыбки. Получилось лицо паралитика. Джон следил за руками Саймона, спокойно лежавшими на бёдрах.       — Рук, ещё одна такая гримаса — и я отправлю тебя на медкомиссию, — Прайс сложил бумажку с надписью «Паровозик Томас» в самолётик. Повертел его в руках — выглядел тот кривовато. Разложил, разгладил сгибы об край стола и начал заново. — Да, Джон, твой персонаж очень разговорчивый. Следующий вопрос.       — Ага, — подумал и повторил, — ага. Я с Cartoon N.?       — Мимо, — Газ потёр руки. — Я не персонаж, я — что-то большее. Я мультфильм?       — Нет, — Мик выпрямился на стуле. — Я умер в России?       — Нет, — Прайс вздохнул. Кеннеди написал он, Джон узнал почерк. — Определись с регионом уже.       — Эй, капитан, это была подсказка! — Роуч подпрыгнул на месте.       — Это была рекомендация, — поправил Мик. — Я всё равно ничего не понял, — но по его лисьему взгляду было понятно, что всё он понял. Джон возмущённо заёрзал, но сразу постарался прижаться обратно. Трусы скрутились трубочкой, угрожая прижать яички. Если бы только это было основной проблемой.       — Роуч, вопрос, — самолётик у Прайса получился. Ну или он признал его пригодным, хоть крылышки и были волнистыми.       — Я из Ганноверской династии?       — Да, — кивнул Саймон.       — Я — королева Виктория?       — Да.       Роуч сорвал бумажку с победным кличем. Джон поджал губы — персонаж Гари был одним из самых простых, можно было и не выпендриваться знаниями династий.       — Не дуйся, мужик, — Рук толкнул его коленом в бедро. У него тоже всё было просто, только на взгляд Джона. — Я Илон Маск?       Вот об этом Джон и говорил. Рук не стал ждать реакций и снял бумажку. Джон подозревал, что он знает ответ уже пару кругов как, но тянет, развлекаясь тупыми вопросами. Поёрзал, пытаясь распределить давление ткани.       — Я с Nickelodeon? — очередь снова дошла до Джона.       — Да, — Газ закивал так, что бумажка почти отлетела. Прайс прижал её обратно резким движением руки. Раздался звук шлепка. Мик снова хрюкнул. Джон втянул носом воздух, поёрзал, пожалел о этом и попытался проигнорировать всё. Одно его неловкое движение — и всё пойдёт по звезде.       — Я из Губки Боба?       — Да! — Газ выкрикнул это так, будто сам угадал.       — Я Губка Боб?       — Нет, — на лице Газа расцвело разочарование. Или это он, а не Роуч, писал бумажку Джону? Чёрт их знает, распределяла всё Ласвэлл.       — Я игра, — впрочем, долго на его лице разочарование не держится, на кивок Прайса расцветает широкая улыбка. — Ага, я старая, культовая игра, с магами, войнами и кучей рас? Герои, что ли? — Прайс снова кивает. — Ес! — он радостно подпрыгнул.       Оставались Джон с Миком.       — Я из Америки?       — Да.       — Я Кеннеди?       — Да.       Ладно, оставался только Джон.       — Болтливый персонаж из Губки Боба, — он съехал по стулу, переставил ноги, чтобы бёдра не соприкасались. В жизни он больше не наденет это бабское орудие пыток, что бы ему за это не обещали. — Вы в курсе, что там только Сквидвард не подходит?       — Ага, — Роуч радостно закивал.       — Белка? Краб? Огурец? Препод по вождению? Ларри? Супермен? — каждый раз ребята отрицали всё. — Да кто я! — Джон подскочил и сразу пожалел об этом. Руки Саймона нырнули в карманы. Пришлось срочно садиться и пытаться изобразить задумчивость.       — Соуп, ты сегодня крайне медленный, — Газ хлопнул по плечу. Саймон только этого и ждал — вибрация усилилась, перешла из терпимо-приятной, в кое-как терпимую и очень приятную. Кровь тут же хлынула к лицу. Джон вновь заёрзал. — Что ты сегодня ёрзаешь всё время? Геморрой что ли замучил, да?       — Типа того, — Джон выдохнул это сквозь зубы, пытаясь поймать взгляд Саймона и невербально уговорить его снизить уровень вибрации. Тот что-то обсуждал с Прайсом и совсем не смотрел на Джона.       — Ты это, — Мик показательно отодвинулся подальше, — если решишь не держать всё в себе — предупреди.       — Обязательно, — Джон приклеился взглядом к шевелящимся запястьям Саймона. — Я не знаю, кто я, всех уже перебрал.       — Сдаёшься? — Рук переглянулся с Роучем и наклонился вперёд. — Проставишься в баре, да и всё.       — Ага, вы ж на зарплату напьёте, — Джон снова заёрзал и тут же пожалел об этом. Чёртовы трусы съёжились между булок и вдавили пробку сильнее. Почти вырвался непотребный стон, но его удалось замаскировать под задумчивое мычание. — Я этот, как его… Звезда морская? — Джон был уверен, что говорил, но попробовал повторить.       — Да! — не говорил, видимо. Или сжевал так, что никто ничего не понял. Роуч изобразил маленький победный танец. Джон почти позавидовал тому, как легко он мог двигаться и не пытаться ничего скрывать.       Прайс ударил руками по столу, привлекая внимание.       — Закругляемся, время. Джон, уборка за тобой — такова участь последнего.       Джон закивал и потянулся руками за разбросанными фантиками. Иисусе, как же хорошо, что можно не вставать, такое скрыть уже не получится. Ребята потянулись к выходу, приходилось каждому жать руку. Иной раз Джон не понимал, зачем это делает, если завтра всё равно увидит каждого. И процедуру снова повторят.       Традиции, чтоб их.       Мик на прощание хлопнул по плечу со всей силы, вминая Джона в стул, а стул вжал пробку ещё глубже. Остриё соскользнуло и вжалось в простату. Пришлось срочно делать вид, что что-то завалилось на пол, надо подобрать вот прямо сейчас, срочно, кровь из носу, времени нет ждать.       Согнувшись, Джон вцепился зубами в бедро, стараясь подавить вопль. Он не знал, сколько времени провёл так: вибрация становилась то слабее, то сильнее — разогнуться сил не было совсем.       — Джонни, — Саймон присел рядом и погладил по затылку. Горячая волна разбежалась по телу, столкнулась с расходящейся пульсацией и сделалась почти невыносимой. Джон заскулил, запрокинул голову, всматриваясь в лицо напротив. — Ты мог этого избежать. Поднимайся, — Джон замотал головой. — Все уже ушли. Вставай.       Джон не мог, никак не мог. Любая попытка напрячь бёдра заканчивалась сдавленным воем в кофту Саймона. Над головой тяжело вздохнули, перед лицом мелькнула рука, нырнула в карман. Джон взмолился, сам не понимая о чём — чтобы Саймон выключил всё к чертям или чтобы ни в коем случае не трогал пульт.       — Ты не будешь кончать в штаны, — Саймон прихватил его за затылок другой рукой и заставил вновь задрать голову. — Понял меня?       Джон закивал, подставляясь под поощрительные поглаживания. Он сейчас был согласен на что угодно, лишь бы всё закончилось, неважно как, только дайте ему, ещё чуть-чуть, пару минут, он почти-почти. Саймон заставил его посмотреть на себя, крепко удерживая за волосы.       — Словами. Ты понял меня?       — Да, — Джон выдохнул это едва шевеля языком. Перед глазами всё плыло, держали только зрачки Саймона — огромные, почти закрывшие радужку.       — Молодец, хороший мальчик.       Пробка завибрировала с такой силой, что на глазах мигом выступили слёзы, рот распахнулся в немом крике, и всё тело выгнуло дугой. Удовольствие, пульсировавшее вдоль позвоночника, такое как надо, почти хватающее, затопило каждую вену, ворвалось в голову, взорвалось под кожей. Джон будто оглох и ослеп, не чувствуя больше ничего, кроме лавы, подступающей со всех сторон. Где-то на периферии гудел голос Саймона — густой и плотный, подгоняющий огонь. Джон не разбирал уже ничего, мог только сипеть, цепляясь пальцами за что-то под руками.       Вибрация резко ушла — почти вся. Джон будто вынырнул из-под толщи воды и обнаружил, что судорожно хватает ртом воздух и вцепился в руки Саймона.       — Послушный, умница, — за что его хвалили? Джон смаргивал слёзы, пытался вытереть их руками, но пальцы свело и кофту отпустить не получалось. — Тшшш, смотри на меня, ну же, — Саймон высвободил руку, прихватил за щёки, так, чтобы раскрылся рот. Густая слюна стекла с его губ, капнула на лицо, Саймон растёр её пальцами, ими же нырнул в рот и надавил на язык. Джона трясло, он хотел закрыть глаза и кончить, развалиться на кусочки, но его держали. Саймон задрал маску выше, наклонился, вжался в открытые губы, облизал щёки широкими мазками. — Сладкий. Вставай.       Джон послушался, поднялся, переживая спазм глубоко внутри, хотел было шагнуть к выходу, но Саймон толкнул его вперёд, лицом в стол, заставил нагнуться, сдёрнул штаны за шлёвки.       — Что ты.? — Джон брыкнулся, оглянулся на дверь. — Не здесь же! — взвизгнул почти истерично, когда Саймон сдвинул трусы в бок и смял ягодицу.       — Здесь, — за спиной вжикнуло, — и сейчас, — выдернул пробку и сразу вошёл, втолкнулся одним движением до конца, до звонкого шлепка. Джон вгрызся в руку, заглушая вопль. Он, чёрт возьми, не был готов, ни одна пробка не подготовила бы его к этому. Внутри закаменело, запекло от резкого проникновения и нехватки смазки. Джон весь напрягся, но заставил себя расслабиться. — Хороший мальчик.       Саймон двинулся обратно, сплюнул и вошёл снова. Джон не ощутил разницы, но от слов, от грубости, от крепкой хватки на бёдрах пробрало до самого нутра, плеснуло огня в вены.       Иисусе.       Он прогнулся, вытянул руки, хватаясь за край стола. Было что-то неправильное в таком Саймоне, что-то острое и колкое, что-то, что почти заставило его бояться, но внутри всё плавилось и кипело на каждом толчке, внутри всё стремилось к Саймону, заставляя двигаться навстречу. Этого было много, этого было слишком, этого хотелось ещё больше. Джон завёл руку, огладил крепкие бёдра, оцарапал, и Саймон тут же заломил ему её за спину, заставив зашипеть от боли.       Толчки становились сильнее, Саймон почти не выходил, двигался коротко и быстро, и Джон вновь ощутил, как приближается оргазм, как поджимаются яйца, как тяжесть разливается в животе.       Дверь резко дёрнули, раз, другой, из коридора раздался возмущённый вопль.       Джон вскинулся, пытаясь освободиться и соскользнуть, обернулся возмущённым, но Саймон лишь надавил сильнее, заставил поперхнуться и прикусить губу, чтобы не закричать.       Сука, сука, сука.       Они так не договаривались! Всё что они обсуждали, закончилось на вынутой пробке, не должно было быть ничего больше вне их комнат, блядь!       Но Саймон двигался, Саймон не останавливался, Саймон схватил его за горло, Саймон заставил его встать на носочки и хвататься за руку, затыкая себе рот.       Кто-то пытался открыть дверь, и Джон представил, как у неизвестного всё получается, как кто-то заходит внутрь, видит его, красного и текущего, подставляющегося своему лейтенанту, как этот кто-то видит валяющуюся на столе пробку, как всё понимает и оценивает.       Оргазм прихватывает за яйца, выворачивает всё внутри, заставляет содрогаться на члене и выть в ладонь, вынимает все силы и стержень из тела. Джон так бы и завалился на свою сперму, если бы Саймон его не уложил совсем рядом, дотрахивая быстро и резко, выходя почти полностью.       Ломиться в дверь перестали, раздались громкие шаги, и Джон позволил себе задышать громко и надрывно. Всё это было чересчур, слишком, слишком, слишком, но как же было хорошо.       Саймон вышел, сжал ягодицы, развёл их почти до боли, и Джон ощутил, как сперма начинает сочиться наружу. Саймон не дал ей вытечь, кто бы в нём сомневался, огладил концом пробки и плавно ввёл её внутрь.       Джон дрогнул. После оргазма всё внутри было слишком чувствительным, но одна лишь мысль, что он будет идти по базе и по ногам у него будет подтекать, смогла затолкать все возражения куда подальше.       — Мы так не договаривались, — прозвучало сипло, выходило, что Джон сорвал голос.       — Нет, — Саймон притянул его к себе, огладил, поправил одежду. — Я так захотел.       — Сука, — Джон спрятал лицо у него на груди, повёл плечами на осторожные поглаживания.       — Ты против?       Джон обтёр лицо и посмотрел на Саймона.       — Ты мог бы сказать заранее.       — Ты был бы против.       — Да.       — В этом и был смысл. Но тебе понравилось.       — Сука, — скрывать не было смысла, следы наглядно блестели на столешнице. — Надо прибраться.       — Сиди, — Саймон прижался лбом ко лбу. — Я уберу.       Джон прошептал: «Спасибо», — одними губами, мотнул головой, обтёрся щекой об щёку и упал на диван, стараясь не думать о том, как будет потом вставать.       Саймон поможет.