[сборник] Сказки, рассказанные мамой ягодой

      Джон мешал кофе, когда до него дошло, что что-то было не так.              Для десяти утра в субботу было подозрительно тихо. Он хотел звякнуть ложкой о стенки кружки чтобы убедиться, что ещё не оглох, однако вместо мелодичного звука получился мерзкий скрип. Ладно, хотя бы с ушами у него всё однозначно было в порядке.              Джон отхлебнул кофе и прислушался. Во всём доме ничего не скрипело, не бегало, не падало и не кричало. Завтрак, однако, уже был съеден, значит дети уже точно не спали.              Ох, если бы происходящее — точнее, не происходящее — можно было бы списать на что угодно, да хотя бы на домашнюю работу, вопросов было бы многократно меньше, но Саймон уже всё сделал и гордо продемонстрировал это вчера, а Джонни за домашку нужно будет сажать в воскресенье. Делать-то он её делает, но хотя бы начать не мог, приходилось заставлять. Мистер Гэррик успокаивал, что ещё втянется, но Ник по вечерам всё равно вздыхал.              Тишина была, а объяснений ей не было.              — Ник? — позвал негромко Джон.              — Да, родной? — Ник выглянул из ванной. Половина лица у него была замазана пеной. Что-то внутри дрогнуло — вид навевал воспоминания про недавние сливки.              — А где дети? — Джон помолчал, махнул рукой на лестницу. — Больно тихо.              — Естественно, — Ник шагнул обратно в ванную, Джон следом, как примагниченный. — День уборки.              Точно.              Джон совсем про это забыл. Неимоверно захотелось воспринять это как намёк от Вселенной, что не надо ничего делать хотя бы сегодня? Детей всё устраивало, его с Ником, если не заходить, тоже. Так зачем устраивать экзекуцию? Ещё и в такой хороший день — солнечный и тёплый.              — Может, не сегодня? — получилось очень жалобно. — Пропустим один день, трагедии точно не произойдёт.              — Я бы даже согласился, — Ник водил бритвой по щеке, — но ты сам учил их, что правила пишутся не на пустом месте.              Джон поджал губы, боднул мужа головой в плечо и вышел. Контраргументировать это было нечем, а значит, что уборке быть. Надо было подниматься к детям и начинать настраивать их на рабочий лад. Ещё бы самому настроиться, было бы просто прекрасно.              Дети продолжали делать вид, что их нет дома, выдавая себя только тихим перешёптыванием. Джон прислушался: Саймон доказывал Джонни, что Мегатрон лучше Оптимуса Прайма, потому что первого все слушались, а у второго все трансформеры разбежались по Земле. Дельная мысль, ничего не скажешь.              Джон постучал, и по другую сторону двери всё затихло. Ага, сыновья решили продолжать делать вид, что никого нет дома. Натуральные котики — голову спрятали, хвост торчит, но считают, что невидимые.              Джон повторил. В комнате что-то звучно упало, раздался возмущённый вопль Джонни, и через несколько секунд дверь приоткрылась.              — Да, пап? — Джонни смотрел кристально чистыми синими глазами. Портило всё быстрое переглядывание с братом, голова которого тоже торчала в проёме редусмотрительно накинутый на горы хлама плед. Это просто пол такой неровный, а не игрушки, раскиданные по всей комнате, создают бугры.              — День уборки, — Саймон высунулся, посмотрел по сторонам и затолкал Джонни плечом обратно в комнату. — Нет, не перенесём, нет, убираться надо.              Личико Саймона, до того уверенное, с поджатыми губами и нахмуренными бровями, скуксилось, приобрело почти плачущее выражение.              — Ну, пап! Нормально у нас!              Джон выразительно выгнул бровь. Нормально у них было, разве что, когда они увлечённо сучили ручками и ножками в пелёнках. Да когда попы помещались в ладонь. А потом они освоили ползание. С тех пор чистота из дома ушла и больше не возвращалась, не смотря на все старания Джона с Ником приучить детей убирать за собой.              Джонни снова высунулся, навалившись на брата.              — А давайте поедем в парк!              — Замечательная идея, — на лицах детей начали расплываться хитровато-довольные улыбки. — Сразу после уборки. Открываем дверь, берём пакеты и вперёд.              Саймон засопел, Джонни толкнул дверь, открывая её целиком, и они пошли, скрючившись и показательно шоркая, вниз. Ей богу — как будто не сами засрали комнату, а помог кто. Главное, не спрашивать, мигом найдут кто, когда и зачем. Будет оно традиционно детским, обделённым логикой и до боли смешным.              А может спросить? Подрастут — лет через десять будет что рассказать. Особенно, если в историю будут вплетены их школьные друзья.               За две недели детская почти превратилась в свинарник. Джон подозревал, что в основном стараниями Джонни — кровать Саймона была заправлена, только фантики из-под подушки торчали, стол и портфель стояли как в день покупки.              Где бы найти дополнительных сил и терпения на старшего?              Рубашки и свитеры валялись горкой рядом со шкафом, штаны висели на спинке стула, носки обоих были размазаны равномерным слоем по всей комнате, открытый на распашку портфель валялся у кровати, из него торчала плюшевая черепаха и балаклава Саймона; на столе Джонни высилась монструозная конструкция из книг и учебников — он построил из них башню — из которой во все стороны торчала разнообразная канцелярия, изображавшая, видимо, орудия, а вся столешница была усеяна деталями лего. Джону свело ногу фантомной болью — некоторые части лежали на самом краю, другие — вокруг стола. Серые детали лего на сером же ковре…              Джон помассировал виски и решил, что даже если Джонни сметёт их под ковёр — он и будет с этим жить, сам к столу старшего сына не подойдёт и на пушечный выстрел. Нет, нет и ещё раз нет, его потолком в этом помещении будет сбор стирки, складывание чистое в шкаф и из дверей проконтроль за дальнейшими действиями детей. Если Ник хочет идеальной чистоты — сам пусть идёт по минному полю.              Дети вернулись, когда Джон пытался понять, достаточно ли ношены джинсы Саймона для стирки или ещё приемлемо чистые для шкафа. Выходило, что ни то, ни другое, и в десятый раз Джон пообещал себе, что купит напольную вешалку. Штаны оставалось повесить на стул, гадая, сколько они так провисят после ухода — минуту или две?              Саймон шуршал на своей половине маленьким пылесосом, вытаскивая фантики, обрывки бумаг и ещё какую-то дребедень из всех углов. Джон проследил, как он выуживает что-то из щели между матрасом и бортиком кровати и решил в это не лезть — младший деть сам всё вытащит.              Джонни, скорее всего, хотел создать видимость бурной деятельности и потому залез под кровать по талию и так и лежал, больше не шевелясь. Саймон иногда пихал его и выслушивал, что брат щас-щас, ещё минутку и вылезет, достанет только солдатика или динозавра.              Под кроватью уже могла завестись иная цивилизация, и Джон уверенно потащил ребёнка за ноги. Джонни не напрягался, дал себя вытащить.              — Спасибо, па! Я там застрял, представляешь? — глаза его лучились восторгом, в руках был пресловутый динозавр и, кажется, ноги от какой-то другой игрушки.              — Ага, — Джон смахнул клубок пыли с волос. Ладно, он ещё пропылесосит под кроватями и отправит Ника мыть там. — Верю. Что это ты нашёл такое?              — Это от Стива, — Джонни закрутился на месте, пытаясь отыскать что-то. Джон никак не мог вспомнить, про какого такого Стива шла речь. — Помнишь, ты его нам подарил? А я потерял, а он вот!              От Стива остались только ноги, но Джон понял про что шла речь — Джонни тряс ногами капитана Америки. Вопрос — где всё остальное? Наверное, лучше не спрашивать, но когда они с Ником шли лёгкими путями?              — Тело забрала Вал, — Саймон опередил, — обещала, что украсит.              Вот об этом Джон точно думать не хотел — фантазия у девочки была великолепная, тут даже предполагать не было смысла, только дожидаться и удивляться.              — Покажете потом?              Джонни закивал, подтащил к себе пустой пакет и начал спихивать в него мусор. Джону оставалось только радоваться, что вещи, опознанные им как нужные, он успел собрать до того, как у сына включился режим уборки, бессмысленной и беспощадной.              В целом, дети наводили чистоту с чувством, толком и расстановкой, тут было как с уроками Джонни: главное — начать. Даже под ковёр почти ничего не заметали, башню разобрали скоро, расставив книги по полкам. Пылесосом, правда, продолжали пользоваться вдвоём, Джонни носил, Саймон возил щёткой по полу, словно для одного он был неподъёмным.              Через час детская перестала напоминать свинарник. Джон прошёлся, сделал вид, что проверяет, но придраться было не к чему. Отправив детей мыться, сам пропылесосил под кроватями и спустился вниз выискивать Ника — помыть всё-таки стоило.              А потом и в парк.