[сборник] Сказки, рассказанные мамой ягодой

      — Это что? — в который раз повторил Соуп.              — Сценарий, — в тот же раз сказала Ласвэлл, — «Рапунцель».              В связи с приездом высочайшего начальства в компании с союзниками была спущена разнарядка устроить им встречу — и чтоб с душой. Концерт сделать, постановку какую-нибудь разыграть, конкурсы — развлечь больших людей, пока остальной персонал базы в авральном режиме прикрывает то, что видеть не положено.              На подготовку давалось три дня.              Ближайшая запланированная миссия была через неделю.              Какие бы лица не строил Прайс, ничего быстрее Ласвэлл им не нашла. Зато по доброте душевной выделила «самое простое» — разыграть сценку из «Рапунцель». Первую встречу Рапунцель с прекрасным принцем из оригинала, но ещё с конём Максимусом и Готель из версии от Диснея. Самим как-нибудь распределить женские и мужские роли и не трогать её — дел по горло, сами понимаете.              Пункты «распределить роли самостоятельно» и «не трогать» были торжественно продолбаны ещё на первой попытке Кейт оставить их разбираться с тоненьким сценарием одних, так что теперь она стояла в зале для брифингов за стойкой и зачитывала реплики, предлагая подумать, кому какая роль подойдёт больше. Джон думал, что ему идеально подойдёт «съебаться», раз «слиться с темнотой», «притвориться мебелью» и «укрыться под плинтусом» уже были заняты.              А Джон справился бы с любой из них!              Но он по глупости и самонадеянности прижал свою задницу в первом ряду по центру, не почуяв в звенящей тишине и взмыленных жопах рядовых никакой угрозы для себя лично.              Что ж, ошибался Джон всегда с размахом.              Если подрывать не то — только здание учебки, если решать посидеть на новом месте — только перед новостью о спектакле, в котором волей взбешённой Ласвэлл ему была в итоге выделена роль прекрасного принца. Спасибо, что хрюкающему Газу досталась сама Рапунцель.              — Всё, — Кейт весомо хлопнула тетрадью, так, что Джон, погруженный в думы, подскочил, — дальше делайте сами. Меня не трогать, даже если сюда будет нестись ядерный заряд. Посещу генеральную репетицию через два дня.              Она ушла, красиво продефилировав мимо застывшей ОТГ-141.              — Может засунем в шрёдер и сделаем вид, что перепутали? — никто на это не ответил.              Напряжённая тишина повисла в воздухе.              Джон поёрзал. Никто не решался заговорить, адский сценарий лежал на его коленях, отправленный туда меткой Ласвэлл, грозясь в любой момент упасть и разлететься на отдельные листы, но трогать его было сильно страшно. Нет, спасибо, можно он лучше разминирует на скорость неопределённое количество смертников, чем… Чем вот это вот?              Никто не спешил подойти к Джону и освободить его от тяжкой ноши, а он решил, что раз он сержант, то лучше дождётся прямого распоряжения непосредственного начальства. Инициативность бывает наказуема, знаете ли.              Так и сидели, слушая тиканье часов.              Джон успел позавидовать элти — с его привычкой косплеить мебель никакое ожидание не было проблемой.              Ноги затекли и начали подрагивать от напряжённой позы, и папка всё же поехала вниз, громко шелестя.              В застывшем воздухе это ощущалось взрывом — Джон грохнулся со стула, откинувшись слишком сильно. Вот теперь-то все начали двигаться: элти за шкирку поставил его на ноги, Прайс подобрал сценарий, Газ включил свет.              — Значит, — начал капитан, — ставим «Рапунцель».              — Несколько минут позора, — подхватил Газ, — зато не будут потом ничего и никуда не вставлять.              — Если не вставят в процессе, — Гоуст предпочитал сохранять депрессивный настрой.              Джон покосился на него и предпочёл отойти подальше. Аура вокруг элти была убойная– закачаешься и не встанешь. Для этого, правда, пришлось приложить некоторые усилия — в футболку он вцепился с душой.              — Остались Матушка Готель и Конь Максимус, — Прайс предпочёл проигнорировать негативные настроения, — Гоуст, назначаю тебя Матушкой.              — Так точно, — согласием можно было заморозить море.              Газ снова захрюкал, давя смех, Джон вдавил ему каблук в ногу. Совсем не учится на своих ошибках?              — Постарайтесь воспринимать это как операцию под прикрытием, — капитан натянул серьёзное выражение лица и вчитался в текст, — тут действий минуты на три-четыре. Прекрасный принц знакомится с Рапунцель, возвращается Готель, Максимус её отвлекает, Принц и Рапунцель сбегают. Конец позора.              — Осталось отрепетировать, — Газ справился с лицом и выглядел теперь собранным.              — Займём дальний полигон? Не думаю, что нас пустят на сцену, — Джон хотя бы постарается сохранить серьёзный настрой. — Один вопрос — а мы так и будем потом выступать?              — Предлагаешь выйти в боевом? — выдвинул предположение Гоуст.              — Предлагаю поискать что-нибудь более подходящее, — Джон повёл руками в воздухе, желая изобразить силуэт женщины, но получился элти, — платье там, туфли.              — О! — Газ загорелся. — Туфли с меня. Только не спрашивайте.              Конечно же, Джон спросил и, конечно же, получил за это в живот с локтя вместо объяснений.              На выбранном полигоне была башня, с которой отрабатывали стрельбу, оборону и захват, но теперь она должна была послужить темницей Рапунцель. Газ сфотографировал свои реплики, Джон — свои, сценарий забрал Гоуст. У Прайса реплик не было, он был конём.              Джон уже предвидел порцию шутеек про оседлание жеребца и заранее готовился прятаться от рассерженного капитана, прикидывая, в каком конце базы его наименее вероятно будут искать. В ярости Прайс карал всех, кто попадался под руку и рисковал высказать что-то не то, а Джон мало когда был способен сдержать фонтан юмора.              По сценарию прекрасный принц подсмотрел, как Готель зовёт Рапунцель, влюбился в неё и повторил её действия. Рапунцель, как не самая разумная, видимо, девушка, скинула свои волосы и во второй раз, влюбилась в ответ, и парочка отбыла в закат, пока Максимус уводил Готель куда подальше.              Готель в исполнении Гоуста была пугающей — Газ скинул верёвку ещё на первой «Рапунцель» в реплике. Матушка тонкую верёвку проигнорировала и взобралась по стене, цепляясь за щербинки между кирпичей.              Джон подумал, что прекрасный принц тот ещё дебил — зачем ему непонятная деваха, если тут такая задница? Круглая, обтянутая тактическими штанами, подчёркнутая ремнями, а какая сильная…              Такой задницей можно пальцы ломать. Ох, с каким бы удовольствием Соуп рискнул своими руками, кто бы знал. С каким бы наслаждением Джон проверил упругость этих ягодиц, даже если б его голову засунули в гильотину. Каким блаженством было бы оказаться между этих бёдер, способных раздавить его голову, словно переспелый арбуз.              Из фантазий его вынимает Прайс выразительным покашливанием.              — Твоя очередь.              Какие там у него были реплики?              Джон чертыхается, едва не роняет телефон с открытой фотографией, перечитывает свои реплики. Прекрасный принц натуральный дебил.              — Рапунцель, Рапунцель! — Джон разводит руки в стороны, старается выдать игру. Игра выдаётся со скрипом. — Спусти свои волосы!              — Иди нахер, сучка, — и Газ показал международный жест «иди в долгое пешее эротическое путешествие». Вот кто совсем не озаботился своими репликами, а надо было всего-то сказать: «Конечно, Матушка».              Тихий смех однозначно принадлежит Гоусту, Джон проверил — у Прайса была серьёзная рожа. Не мог же он смеяться совсем при этом не двигаясь?              — Заново! Газ, давай без херни!              Со второй попытки Газ дал без херни — скинул верёвку, по состоянию которой Джон мигом понял, почему элти принял решение воспользоваться разрушенной кладкой.              — Газ, ты убить нас хочешь? — только Джон не взобрался, а так и орал снизу.              — Нормально, отработаешь падение с высоты, — сама доброта, только посмотрите на него.              — Мы репетируем, а не тренируемся! — возмущение булькнуло где-то в желудке.              — Газ, я сказал — без херни, — по лицу Газа было видно, что он очень хочет ответить, что коням речи не давали, но последняя мозговая клетка удерживала его от этой непоправимой ошибки.              Так что он ограничился вялым:              — Да, кэп, — и смотал грустную верёвку обратно.              — С начала! — Прайс продолжил руководить.              Гоуст двинулся к точке. Вся его фигура демонстрировала, что он думает о сложившейся ситуации и куда желает послать участников; какие пути и направления готовы сорваться с его губ, насколько эротическим будет это путешествие; как далеко и надолго могут пойти все, кто сейчас стоит рядом. Газа, кажется, тоже проняло — он помахал из окна концом крепкого каната.              — Рапунцель, Рапунцель! — Рапунцель спряталась за подоконником от Матушки. — Спусти свои волосы!              В этот раз Джон любовался работой рук и лопаток, перекатывающихся под тонкой кофтой. Равномерное движение, выверенные промежутки, сильные руки…              Ещё бы Прайс не отвлекал каждый раз, а элти мог в таком темпе бесконечно долго — было бы великолепно. Элти-то, может, и мог, а вот Прайс подождать — никак нет.              Происходящее, как предпочёл называть это Джон, они повторили ещё три раза, даже смогли дойти до появления Максимуса на импровизированной сцене: Прайс молчаливо наступал на Гоуста, не давая ему пройти.              — Нужны костюмы, — в итоге объявил Прайс, — с конём я что-нибудь придумаю, платья можно взять из костюмерной, не сойдётся на спинах — прикроем плащами. Газ, туфли с тебя.              Газ с готовностью закивал и принялся строчить кому-то в телефоне.              — А какие размеры?              — 11.              Газ записал.              — Завтра утром будут.              Утром оказалось, что Прайс реквизировал им сцену на несколько часов. На ней уже стояла башня — почти полная копия с полигона, только фанерная и с приставной лесенкой внутри, на которой Газ мог стоять разве что с матами и божьей помощью.              Особенно в туфлях              В них он больше напоминал пьяного ковбоя — стоял и ходил, исключительно широко расставив ноги и немного присев, и выглядел так, будто конь уже был между бёдер. Джон, расхаживающий в плаще и в шляпе с пером, старался особо в его сторону не смотреть: каждый раз пробивало на смех.              Как будто сам не выглядел как павлин, в алой шторе и с пером с жопы страуса. Неистово пробивала зависть к элти, расхаживающему в маске и юбке с таким видом, будто на нём мундир с наградами, а не пыльная тряпка.              На каблуках он, кстати, стоял в сто раз увереннее, чем Джон в плаще, и выглядело оно так, что тот подавился слюнями и срочно скрылся за кулисами, пытаясь спрятать полыхнувшие щёки. Кто б ему раньше сказал, что элти умеет так — он бы сам неизвестно каким образом организовал этот цирк.              Газ откуда-то притащил женские тапки подходящего размера, назвал это «удобной моделью «Мэри Джейн» на оптимальном каблуке» и выдал Гоусту. Гоуст, чтоб у него всю жизнь крепко стояло, не думая ни секунды, разулся, стянул носки и уверенно обул то, что Джон даже не понимал, как приложить к своей ноге.              Ему шло.              Натянутая рельефная икроножная мышца, неожиданно изящная лодыжка, переходящая в ступню, перехваченную белым ремешком; сами туфли, очевидно, новые, «не разношенные», — как сказал элти. Сука, вот откуда у него подобные знания и умения? Почему теперь Джон должен ходить и мучиться от вопросов, а элти — нет? Ходит теперь, разнашивает туфли так, словно в этом нет совершенно ничего особенного, учит Газа правильно распределять вес и ставить ногу, в нужный момент сгибать колено. И всё это с интонациями и позами, словно перед ним рядовой, не знающий как правильно держать винтовку.              А Джону надо было как-то теперь смочь оторвать глаза от чужих ног и не свернуть шею, когда эти ноги полезут по верёвке, заменяющей волосы Рапунцель.