Дыши со мной

      

      Женя

             – Слушай сюда, ты, блять, одноклеточное недоразумение…              – Че ты щас сказал?              – Ой, а что, собрался сразу кулаки в бой пускать? Слишком сложно использовать свою единственную извилину и ответить словами, как нормальный человек?              – Кто еще из нас ненормальный?! В отличии от тебя, дрыща ебаного, я мужик!              Мужик, а по совместительству пятнадцатилетний пацан и ученик средней школы номер семь, Костя Репов, действительно очень силен. Держать его за плечи, останавливая от любых попыток ударить щуплого Ваню Петрова, к сожалению, является моей прямой обязанностью как его классного руководителя. И дело это вообще-то нелегкое! Костя профессионально занимается боксом, а я всего лишь учитель информатики!              Рядом с Ваней, скрестив руки и метая из глаз молнии, стоит Антон Владимирович, его классный руководитель и учитель английского языка. Я уже по его недовольному лицу могу сказать, что не светит мне сегодня уйти с работы пораньше и ждут нас долгие разборки в кабинете директора.              – Константин, следите за языком! – рявкает он и переводит недовольный взгляд на меня: – Евгений Александрович, сделайте что-нибудь с вашим подопечным!              – Да у него скорее всего бешенство, – вякает Ваня и мне уже самому хочется ему втащить, но я упрямо повторяю себе, что это всего лишь дети. Хотя эта мысль напоминает мне, что мы стоим в оживленном коридоре, заполненным заинтересованными школьниками с включенными телефонами и камерами направленными на нас.              – Ты же прекрасно видишь, что Ваня его провоцирует, – тихо говорю я своему коллеге. Разинов лишь безразлично дергает плечом. – Давайте пройдем в кабинет и обсудим все как взрослые и адекватные люди, без оскорблений, – я с укором смотрю на Ваню, а затем мягко хлопаю по плечу Костю, – и без драк.              Тело Кости немного расслабляется. Что ни говори, а за последний год в роли классного руководителя я довольно хорошо наладил контакт со своими детьми: они мне доверяют.              Я отпускаю его и веду их всех в кабинет информатики. Там я сходу спрашиваю Костю, что случилось.              – Я шел по коридору и случайно задел плечом этого… Ваню.              – Ничего не случайно!! – голос парня срывается на визг, и я невольно морщусь. – Ты специально меня толкнул, да с такой силой, что плечо мне чуть не вывихнул! Я аж, блять, рюкзак свой выронил, и все мои книжки и тетрадки вывалились. Это хулиганство. И буллинг. Я могу на тебя в суд подать.              – Да кому ты нужен! Время на тебя еще тратить!              – Хватит, – громко отрезает Антон Владимирович, и из меня вырывается вздох облегчения, потому что все-таки возможно сейчас мы все быстро порешаем. Очевидно же, что Ваня драматизирует просто из-за вредности.              – Наша школа не терпит травлю учеников ни в каком виде.              Или нечевидно.              – Мы немедленно пойдем к директору, вызовем ваших родителей и сможем на корню пресечь любые возможные последствия.              Костя заметно бледнеет, и я его прекрасно понимаю. Парня всю жизнь растит мать-одиночка, работающая медсестрой в местной больнице. Она пашет по несколько смен, чтобы прокормить себя и сына. Вечно уставшая, с глубокими синяками под глазами, но неизменно посещающая все родительские собрания. Понятное дело, что Костя не хочет дергать мать и доставлять ей проблем. Поэтому, а еще потому что я уверен, что все это глупая случайность (Костя конечно популярный парень и немного быдловат, но в душе он реально тот еще добряк), я говорю:              – Антон… Владимирович, я уверен, что нет необходимости в привлечении родителей. Костя же сказал, что не хотел никого обидеть. Это не случай травли, а просто узкие школьные коридоры и столпотворение.              Костя кидает мне благодарный взгляд, а я в ответ посылаю ему слабую улыбку. Краем глаза вижу, что учитель английского переглядывается с Ваней.              – Если он искренне извинится, то я соглашусь не идти в суд.              Я сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться в лицо этому пятнадцатилетнему королю драмы, но ободряющего кладу руку на плечо своему ученику.              – Извини, что случайно задел тебя плечом, – цедит он через зубы. Не совсем искренне, но его можно понять.              Видно, что щуплый подросток недоволен, но возможно он тоже не хочет всей этой мути с директрисой и родителями, поэтому кивает.              – Супер, – я хлопаю в ладоши, широко улыбаясь. – Мир дружба жвачка, а теперь все по домам.              – Пусть сперва Репов поможет Ване собрать его вещи в коридоре, – говорит Антон Владимирович недовольно, и пацаны с опущенными головами выходят из кабинета.              Мы остаемся вдвоем в моем кабинете и наступает неловкое молчание. Дело вот в чем. Мы с Антон Владимировичем… ненавидим друг друга. Ладно, возможно ненависть слишком сильное слово. И, возможно, конкретно я его не ненавижу. Я вообще изначально хотел с ним подружиться. А вот он точно меня люто ненавидит. Все началось год назад, когда я пришел сюда работать после выпуска из универа и стал классным руководителем 9 «Б». Антон к этому моменту уже год как был классным руководителем 9 «А». Знаете, иногда дети из соседних классов враждуют друг с другом? Вот у учителей видимо иногда бывает такая же история. В нашей школе всего два класса на этой параллели, и любые дополнительные денежные бонусы распределяются между нами в зависимости от заслуг нашего класса. Чей ученик победит в олимпиаде, кто больше соберет детей для участия в концерте на 8 марта, кто лучше нарисует стенгазету. Честно говоря, это ужасно мелочно со стороны директрисы стравливать нас таким образом, но это работает и она получает от нас то, что ей нужно. И то, что Разинов ведет себя как мудак, тоже не помогает. Иногда мне хочется обойти его чисто чтобы утереть нос этому напыщенному индюку, а не чтобы получить мизерный бонус к своей нищенской зарплате.              В целом, когда я только пришел работать в эту школу, я так обрадовался, узнав, что тут есть парень всего на год старше меня! Очень хотел с ним познакомиться, подружиться, уже представлял, как мы будем прикалываться на скучных собраниях, многозначительно закатывать глаза на педсоветах, жаловаться друг другу на вечную бюрократию и тысячи бумажек, а затем угорать на задний рядах актового зала во время местных концертов. Вобщем, в моих мечтах он уже был моим другом, поэтому представьте, как я охренел, когда подошел к нему в учительской, а в ответ тот посмотрел на меня как на ничтожество и сказал называть его по имени и отчеству, потому что в отличии от меня он сюда пришел работать, а не развлекаться и бездельничать. Щеки мои тогда горели с неистовой силой, как будто пытались сжечь меня нахрен и прекратить мое мучительное существование.              Учитель-то он вроде хороший. Строгий, но справедливый. Пошутит, когда уместно (я бы хотел это увидеть, честно, за год ни разу не стал свидетелем его чувства юмора), поставит на место, когда кто-то перегнет палку на уроке. Дети его любят. То есть его любят во всех классах, кроме моего. Мои ребята быстро просекли нашу вражду и выбрали сторону. Я бы ни за что им не признался, конечно, потому что это непрофессионально, но втайне меня это радует. Понятное дело, они никак особо это не показывают на его уроках, не грубят и не пакостят намеренно. Просто… есть немного напряженная атмосфера. С его классом у меня такая же фигня. Все довольно цивильно и вежливо, насколько это вообще возможно у шумных подростков, из которых плещут гормоны.              Разинов поднимает правую руку, чтобы глянуть что-то на своих электронных часах, а затем резко разворачивается и без лишний слов выходит из кабинета. Вот и ладненько. Вот и поговорили. Учебный год только начался, а мы уже умудрились влипнуть в историю.              Я собираюсь, закрываю кабинет и топаю на выход. На улице щурюсь яркому солнцу. День на день не приходится, вчера лил холодный сентябрьский дождь, сегодня светит солнце, будто лето и не заканчивалось. Всему виной глобальное потепление!              Спускаюсь по лестнице, обхожу школу и иду прямиком через школьный стадион. Через калитку – и вот я уже во дворах серых многоэтажек. Я быстро забегаю в подъезд. Ну не круто ли? Все еще удивляюсь, как мне повезло снять эту однушку в пяти минутах пешком от школы за такие копейки. Жизнь прекрасна!              Я залетаю домой и с удовольствием сбрасываю куртку и ботинки. За ними на пол летят штаны и рубашка. Пятница, пяяяяяятница, значит можно гулять!!! Но сначала душ и поесть.              Приведя себя в порядок, смотрю сериал и поедаю вчерашние макароны с сыром. Успеваю посмотреть несколько серий и даже не замечаю, как за окном совсем темнеет. Смотрю на время: пора выдвигаться.              В баре «Туман» уже полно людей. Сразу же меня оглушает музыка. Я смотрю на телефон, и в этот момент как раз прилетает сообщение в общий чат, что ребята ждут и заняли столик где-то в углу над неоновой вывеской в виде ананаса. Офигенный ориентир. Но нахожу их и правда быстро.              Лева уже тут и ошалело машет мне издалека. С ним рядом Кир и его девушка Оля.              – Никита? – кричу я, присаживаясь.              – Через 10 минут будет! – надрывается мне в ответ Лева.              Пока ждём нашего опаздуна, перекрикиваемся новостями.              Я, Лева, Кир и Никитос знаем друг друга еще со школы. Как еще в первом классе рядом сели по двое (Я с Левой, Кир с Никитой), так и прошли всю школу вместе, и даже разные универы нас не разделили. Чтобы не потеряться, сделали нашей традицией собираться по пятницам – в баре или у кого на хате. Иногда к нам залетают «чужаки» – другие наши друзья или возлюбленные. Олька вон с Киром уже год вместе, планируют съезжаться даже. Так что она часто теперь с нами тусуется.              Лева распрягает, что у него в офисе появился новый руководитель проекта, просто отвратительный, грубый и высокомерный тип. Я ему активно поддакиваю, потому что Леве очевидно нужна поддержка в своей ненависти к этому парню, а что нужно моему лучшему другу – то он и получает. Скоро к нам подкатывает Никита, а я понимаю, что все еще сижу без стакана. Не дело. Беру заказ у ребят, которые свое уже допили, и у новоприбывшего, встаю и пробираюсь сквозь танцпол к бару. Хмурый бармен с замысловатыми татухами на бицепсах выслушивает меня и быстро расставляет напитки на поднос. Себе и Киру беру шоты, Оле – безалкогольный коктейль с манго, а Леве с Никитосом – колу с виски.              Друзья встречают меня благодарными возгласами, а потом мы пьем и перекрикиваемся короткими новостями. Болтовня быстро сходит на нет: клубы все-таки лучше для другого типа встреч, а не для задушевных разговоров.              – Танцевать! – кричит румяный Лева, и я опять его поддерживаю, но тут уже не из солидарности.              Никита остается с нашими вещами, потому что танцевать не любит и как обычно никак не поддается на наши уговоры. Угрюмый ворчун. Но мы все равно не сговариваясь всегда стараемся по очереди к нему возвращаться периодически, чтобы нашему другу было не одиноко.              Я вхожу в толпу танцующих словно нож в масло и меня уносит музыка. Где-то мелькает Лева, а в отдалении Кир с Олей трутся друг об друга в такт. Я расслабляюсь и позволяю своему телу двигаться, как оно захочет. Не думать, просто жить в моменте и наслаждаться этим. Басы бьют по телу, проникая в кровь и делая меня еще более опьяненным всей это атмосферой.              Вдруг меня обхватывает чья-то рука, я оборачиваюсь и вижу, как Лева снимает нас на видео, улыбаюсь в камеру и подыгрываю.              – Никаких соц сетей!! – кричу я, когда тот закончил снимать, а он лишь закатывает глаза. Но я знаю, что Лева ничего не выложит без моего согласия. А я стараюсь не светиться в интернете… так. В барах. Не хочу, чтобы дети случайно увидели мою фотку где-нибудь и подумали, что пить это круто. Не то чтобы я делал что-то неправильное. Я взрослый парень, могу пить алкоголь и делать все, что угодно, если это не противоречит закону. Просто… хочу показывать ученикам только хороший пример. Но расслабляться мне тоже нужно. Так что как итог, я просто не выкладываю такое и другим не позволяю.              Я вспотел и запыхался, поэтому, кинув взгляд Леве, который он сразу расшифровал, беру в баре еще шотов и виски с колой и топаю к нам за стол. Там отдаю Никите его напиток, предыдущий стакан стоит уже пустой. Он с благодарностью принимает.              Смотрю на его почерневшие от работы в автомастерской руки, которые никак не отмываются, как бы он не старался, и спрашиваю:              – Как работа?              – Да как обычно. Заказов достаточно.              Мычу нечто одобрительное, но мой голос утопает в шуме бара и музыке. Никита всегда немногословен, все только по делу.              – Мама?              Никита пожимает плечами.              – Тоже как обычно.              Я ободряюще хлопаю его по плечу. Стараюсь не показывать, как сжимается мое сердце от грусти за этого парня. Знаю, что он не любит такого. Но я вообще не понимаю, где в этом мире справедливость, если такой замечательный и талантливый человек как Никитос не может быть счастливым и иметь все, чего пожелает. Он уже три года работает в мастерской на Суворова, его любят абсолютно все клиенты и работники, но мы все знаем, что он мечтает открыть свое дело и каждую лишнюю копейку откладывает. Лишних копеек у него правда бывает очень мало, потому что вся зарплата обычно уходит на больную мать, которой нужны лекарства и услуги сиделки, пока Никитос на работе. И вся эта ситуация заставляет меня разочаровываться в карме и всемогущей вселенной, потому что… ну какого хрена?              Знаю, что сегодня Никита больше ничем не поделится, поэтому завожу свою шарманку и рассказываю прикольные истории из школы.              Через какое-то время к нам подлетает мокрый от пота Лева и тяжело дыша плюхается рядом. Закончив последнюю историю (и свой последний шот), я опять ухожу танчить. Алкоголь уже давно ударил по мозгам, сделав мои движения легкими, а мир вокруг мутным. В порыве дикого расслабона я даже не замечаю, как передо мной начинает танцевать девчонка, смотря прямо мне в глаза и придвигаясь все ближе и ближе. Пытаюсь рассмотреть ее, но пьяный мозг немного тормозит. Наконец, различаю светлые длинные волосы, пухлые губы и офигенно красивые зеленые глаза. Взгляд опускается ниже, на декольте ее облегающего платья. Я быстро поднимаю глаза вверх и широко улыбаюсь ей и, когда она подходит ко мне в плотную и касается моей груди через майку своими тонкими утонченными пальцами, я наклоняюсь и говорю, перекрикивая музыку:              – Я Женя, как тебя зовут?              – Настя! – кричит она в ответ, и я чувствую ее дыхание на своем ухе.              – Приятно познакомится, Настя!              – Может по коктейлю?              Я смотрю на часы: уже почти час ночи. Скоро все будут расходится. Я оглядываюсь в поисках своих друзей и вижу Кира, Олю и Никиту болтающих за нашим столиком. Леву отыскиваю на танцполе недалеко от меня, засасывающего какую-то брюнетку в блестящем топе и низко посаженных джинсах. Значит, можно и о себе позаботиться. Я поворачиваюсь обратно к Насте и киваю. Выходные обещают быть замечательными: суббота в кровати (возможно даже не в одиночестве) и воскресенье за фрилансом.              

***

             Немного отпиваю кофе из термокружки в правой руке и в спешке захожу в учительскую, бормоча свое приветствие всем присутствующим. Рядом со шкафом с классными журналами топчется Разинов. Мне так не хочется начинать день с его недовольного лица, поэтому я сужаю свое внимание на примерном расположении нужного мне журнала, хватаю его и быстро разворачиваюсь в сторону выхода. Но не тут то было. Светлана Петровна, наша директриса, окликает меня по имени, а потом, к моему великому недовольству, просит задержаться меня и моего самого нелюбимого коллегу. Я напяливаю свое лучшее дружелюбное лицо и киваю ей.              – В конце октября, то есть почти через два месяца будет проводится городская школьная викторина, и нам нужна подготовленная команда из шести человек. Одиннадцатиклассники отваливаются: выпускной класс не отвлекаем. Поэтому поедут ваши ребята. Думаю, будет лучше если вы часть детей возьмете из одного класса, часть из другого и вместе их натаскаете. Выйдет межклассовое мероприятие, можно будет в отчетах отметить плюсиком.