Дыши со мной

Антон

             Бля. Бляяяяяяять. Ну нахуй. Нетушки. Нет. Нет. Неа. Ни за что. Ебаныйвротзачтоматьвашу.              Хочется кричать и материться на всю ивановскую, но вместо этого прокашливаюсь и спокойным голосом говорю:              – Светлана Петровна, а не лучше ли будет только одному из нас этим заняться? Чтобы другой мог сосредоточится на других задачах.              – Нам нужны призовые места, чтобы получить дополнительное финансирование для ремонта библиотеки, – поясняет она. – Вы их классные руководители, сможете лучше повлиять на своих ребят, чтобы они усерднее готовились. Так что ваши классы, вам вдвоем и заниматься с ними. Вместе. Все, звонок давно прозвенел, не буду вас задерживать.              И с этими словами спокойно отправляется к себе в кабинет. Охуенно удобно устроилась, конечно! Гневно зыркаю на информатика, а тот стоит и глазами растерянно хлопает. Божечки-кошечки, ну за что мне все это.              – Евгений Александрович, – зову я, и видимо мой голос выводит из транса этого придурка. – Трое из вашего класса, трое из моего. И в конце недели соберемся с ними, обсудим орг моменты, идет?              – Ээээээ… – мычит недоразумение. – Хорошо. В четверг и я, и мои ребята освобождаемся после пятого урока.              Мысленно представляю свое расписание и расписание своего класса. У детей как раз физика последним пятым, а у меня пятый последний с 7 «В», так что все супер…              – Договорились, – киваю я и, не дожидаясь ответа, иду на свой урок.              Сегодня у меня по идее должно быть полностью заполненное расписание, но все седьмые классы забрали на поход в кинотеатр. Показывает нечто патриотическое. Поэтому вместо четвертого урока у меня образовалась форточка, чему я охуеть как рад. Вроде бы учебный год только начался, а у меня уже скопились тетради на проверку. Так что я барикадируюсь в своем кабинете и ухожу в какой-то транс. Когда стопочка 9 «А» заканчивается, решаю сделать перерыв и сгонять в туалет. Школа тихая и спокойная, все дети сидят по классам, и мне очень нравится идти по пустынным коридорам. Поворачиваю к туалетам на третьем этаже и вижу выходящую оттуда девочку. Сходу узнаю одну из моих и хмурюсь, потому что вижу красный нос и мокрые разводы слез на щеках.              – Ульяна? – она вздрагивает. – Что случилось? Почему не в классе?              Девчонка замирает и испуганно смотрит на меня, а в глазах появляется больше слез. Где-то вдалеке громко хлопает дверь, и Ульяна ойкает, аж подпрыгивая на месте, а затем совсем ударяется в истерику.              Я немного теряюсь. В моей практике еще такого не случалось. Мне надо самому разбираться или вызвать родителей? Бля, увидят меня рядом одного с рыдающей ученицей и пиздец будет. Но я же не могу просто уйти!              – Хочешь, я позвоню твоим родителям? – спрашиваю я, стараясь звучать как можно мягче.              – Нет… – говорит Ульяна и начинает икать и хватать ртом воздух. – Не надо родителей…              – Хочешь поговорить о том, почему ты плачешь? Если со мной неудобно, можем пойти к Наталье Валерьевне.              Если честно, Наталья Валерьевна очень хороший варик, потому что это школьный психолог и она явно лучше меня шарит, как тут подступиться. Но девочка лишь истерически качает головой в ответ.              – Ульяна, объясни, пожалуйста, в чем дело, чтобы я смог тебе помочь. У тебя проблемы дома?              – Нееееет, – и снова слезы.              Ебать, что там нам говорили на парах по психологии в универе? Проговаривать чувства? Или это совсем с малышами?              – Я понимаю, тебе страшно и не хочется посвящать взрослых в свои проблемы, – медленно говорю я, прощупывая почву, – но иногда сложно тянуть все самой. Просить помощи это нормально, все так делают.              Она внимательно смотрит на меня своими голубыми, блестящими от слез глазами, а затем опускает взгляд, но вроде чуток успокаивается. И что это, блять, вообще значит? Так, все, я один этого явно не вывезу.              – Пойдем в кабинет Натальи Валерьевны, – говорю я, а затем сразу добавляю, увидев испуг на ее личике: – Тебе необязательно что-то ей или мне рассказывать. Просто посидишь немного, отдохнешь, успокоишься. А если захочешь поговорить с кем-то из нас или с кем-то другим, то мы будем рядом.              Она мнется немного, а затем кивает и следует за мной. Спасибо, вселенная или бог или инопланетяне или кто там отвечает за всю движуху в мире! Я ее не касаюсь и держусь на почтительном расстоянии, потому что, честно говоря, хуй вообще пойми, что происходит, и лишних триггеров нам тут не надо. Стучусь в кабинет психолога и, после предложения войти, открываю дверь. Меня сразу окутывает аромат кофе. Я кратко объясняю ситуацию, а Наталья Валерьевна сразу же усаживает Улю в мягкое кресло и начинает заваривать чай. Девочка уже не плачет, но вздохи рваные иногда из нее выходят. Чувствую себя пиздец неловко, просто ужас, и нервно переступаю с ноги на ногу.              – Хочешь, чтобы я остался? Или может оставить вас наедине?              Первый вопрос явно был адресован Ульяне, но на втором я перевожу взгляд на психолога, потому что меня эта ситуация здорово нервирует и Наталья Валерьевна видется мне какой-то спасательной шлюпкой в мире подростковых эмоций. Но та лишь смотрит вопросительно на ученицу, давая ей возможность принять решение. Ульяна краснеет и опускает глаза.              – Извините, пожалуйста, Антон Владимирович. Глупо вышло, я не хотела устраивать сцен и вас беспокоить. Все хорошо, правда.              – Все в порядке, не волнуйся. Я рядом если что, в нашем классном кабинете.              С этими словами я их оставляю. В коридоре делаю глубокий вдох и выдох. Меня же уведомят, если у нее проблемы в семье? Или если ее травят в школе? Надеюсь, там все намного тривиальней и психолог ей поможет.              Уголки губ немного дергаются вверх. А все-таки я не такой уж хуевый учитель, а? Мне кажется, я сработал вообще на высшем уровне. С небольшим беспокойством за Улю, но с огроменной гордостью за себя я возвращаюсь в свой кабинет и принимаюсь за проверку тетрадей.              Не успеваю втянуться, как звенит звонок на большую перемену, а значит пора идти в столовку. Я миную детвору, набираю себе еды и плюхаюсь за один из пустых столов для учителей. Многие терпеть не могут есть тут, тем более на большой перемене, когда здесь тьма тьмущая школьников, а мне наоборот больше нравится. В этом хаосе никто не обращает на меня внимание и никто меня не беспокоит. Обычно.              Сегодня на место напротив садится придурок, ставит на стол стакан с чаем. Я делаю вид, что его нет, и начинаю трапезу.              – Антон, нам теперь работать вместе. Больше, чем обычно. Поэтому может ты облегчишь нам обоим жизнь и скажешь, в чем проблема?              – У меня нет проблемы, кроме того, что для вас я Антон Владимирович.              – Да ладно, ты.. Вы явно меня недолюбливаете.              Я смотрю на него и отклоняюсь назад, скрещиваю руки на груди.              – Вы правда думаете, что это хорошая идея начинать совместную работу с ссоры? К чему весь этот разговор?              – Я не собираюсь ссориться. Я просто хочу узнать причину тво… Вашей, вашей неприязни и исправить это.              Я хмыкаю и закатываю глаза. Попросил? Ладно. Получай фашист гранату.              – Я считаю, что вы, Евгений Александрович, непрофессиональный, инфантильный, безответственный человек, которому все слишком легко дается. Я удивлен, что вам доверили детей, а еще больше удивлен, что за прошлый год никто из них не был исключен или еще что похуже.              Придурок моргает. Еще раз. Затем прочищает горло.              – Это… было неприятно. И совсем несправедливо, честно говоря. Еще честнее, мне хочется послать тебя нахрен. Но вопреки твоему мнению, я профессионал. Я много работаю и я отличный специалист. Хорошо, что у нас теперь будет много возможностей, чтобы ты это увидел сам и извинился за такие жестокие слова.              – Мда уж, замечательно, – безэмоционально замечаю я, потому что вижу его насквозь.              Я возвращаюсь к еде, а Лужков продолжает цедить чай. Мы больше не разговариваем и расходимся по нашим классам, когда звенит звонок на урок.              День идет своим чередом. Когда мои уроки заканчиваются, хочу вернутся к проверке тетрадей, но вспоминаю, что я не закончил оформлять классный журнал, хотя прошло уже недели две с начала учебного года. Лицо само по себе морщится, когда представляю, как разорется Светлана Петровна, если решит вдруг проверить и найдет пустые листы вместо прописанного плана по воспитательной работе.              Но учительская встречает меня подставой века.              – Где мой журнал?! – возмущаюсь я, но быстро оглядываюсь по сторонам, потому что так орать я не собирался: это некрасиво и непрофессионально.              Хорошо, что в комнате лишь учительница математики – женщина средних лет с огромным пучком светлых волос на голове и ехидной ухмылкой. На мой крик души, она поднимает взгляд от телефона и бурчит:              – Если ищешь журнал твоего класса, то его забрал Лужков минут десять назад. Но прежде чем он успел сбежать, его схватила Маратовна и, крича на всю ивановскую, что она удалила интернет, утащила помогать. Так что он наверное застрял у нее в кабинете химии.              Мрачно киваю в знак благодарности и выхожу из учительской. Что за день сегодня такой?! Куда ни глянь – везде придурок. Я быстро шагаю в сторону указанного кабинета.              – Лия Маратовна, не волнуйтесь вы так, – слышу успокаивающий мягкий голос сквозь приоткрытую дверь. – Не удалили вы интернет, только ярлык браузера. Смотрите! Вот, все восстановил.              Я коротко стучу и захожу в кабинет, когда раскрасневшаяся химица начинает разливаться в благодарностях;              – Ох, спасибо вам, Евгений, а я уж перепугалась.              – Да ну что вы, – довольно говорит Лужков и улыбается, но затем поворачивает голову, замечает меня и морщится. – Антон…              – Я за журналом, – перебиваю его и хмурюсь, когда вижу, что он не просто не отдает мне его в протянутую руку, а лишь сильнее прижимает к груди.              – Мне очень нужно выставить оценки сегодня, – заявляет придурок нагло.              Безумно хочется сказать, что мне похуй, но вместо этого я цежу:              – Надо было думать об этом на уроке. Я должен заполнить журнал.              – Так я быстро, – восклицает он.              Не успеваю я сказать все, что о нем думаю, придурок быстро прощается с растерянной из-за всей этой сцены химицей и буквально выбегает из кабинета. Вот гаденыш! Что это за детский сад? Я за ним бегать должен?!              Раздраженно цокнув языком, выхожу в коридор, но Лужкова и след простыл. Замечательно. Иду к нему в кабинет, в мыслях подробно представляя различные способы убийства этого уебана.              – Что вы там сегодня говорили? – злобно шиплю, как только вхожу в кабинет информатики и вижу придурка за учительским столом, склонившего голову над моим, мать его, журналом. – Что у меня будет множество возможностей увидеть ваш профессионализм?              – Угу, – бурчит он себе под нос, кидая сосредоточенный взгляд на лист бумаги рядом и паря ручкой над журналом, выставляя отметки в квадратики ровным столбцом. – Начинаем с завтрашнего дня. Обещаю.              Я презрительно фыркаю и хочу уже ответить, как Лужков драматично захлопывает журнал и поднимает на меня взгляд, широко улыбаясь.              – Вот и все, – говорит он и прям светится от радости. Мне хочется ему глотку разорвать, честное слово. – Видишь? Я правда быстро справился.              Я подхожу ближе к столу и резким движением забираю журнал, а затем шиплю:              – Еще одна такая выходка и я на тебя докладную накатаю!              Мне казалось, это невозможно, но ничтожество улыбается еще шире, и я чувствую, как чешутся и зудят мои руки.              – Ооооу, ты перешел со мной на ты, – говорит он противным голосом. – Значит, этот забег того стоил!              Он выглядит таким счастливым, что мне приходится напомнить себе, что в тюрьме я не выживу. А избежать наказание за убийство будет сложновато, когда оно настолько не подготовлено. Поэтому я просто зыркаю на него, надеясь передать весь шквал моих эмоций, и молча удаляюсь.              Уже в своем кабинете немного успокаиваюсь и аккуратно заполняю журнал. Иногда по вечерам у меня есть репетиторство, но не сегодня, поэтому я не спеша заканчиваю дела. Помимо журнала и тетрадей, мне еще надо отчет составить по проведению мероприятия «ЗОЖ всегда в тренде», которое проходило в прошлую субботу. Иногда я ненавижу свою жизнь.              Меня отвлекает жужжание телефона. Незнакомый номер прислал мне сообщение.              Незнакомый контакт: Привет, я просмотрел правила викторин, что нам кинули на почту, и подумал, что надо скоординироваться все-таки по выбору учеников.              Хмурюсь, потому что еще не проверял почту. И откуда у придурка мой номер??              Следом прилетает:              Незнакомый контакт: С меня будет Дудочкина, Репов и Магинов.              У меня глаза вылазят из орбит, сразу набираю сообщение.              Я: Репов, который каждый предмет заваливает? И Магинов, который на каждый вопрос учителя глаза закатывает и ведет себя так, будто ему учеба вообще не сдалась? А Дудочкина вообще голос поднять выше шепота боится, как она отвечать будет в такой стрессовой ситуации? Скажите честно, у Вас цель нас саботировать?              Жду. Жду минуту, две. Наконец, приходит ответ:              Придурок: Репов заваливает не каждый предмет, с физрой у него все отлично. И не только с практикой, но и с теорией. Фанат всего спортивного, может сходу вспомнить кто выиграл чемпионат мира по фигурному катанию в 1994. Магинов музыкальный эксперт. И он будет вести себя адекватно. Дудочкина очень хороша в исторических датах, ей просто немного надо в себя поверить. Я подумал, нам нужны люди с разными сильными сторонами, потому что вопросы там могут быть из рандомных областей.              Звучит логично. Очень даже. Скажу я об этом Лужкову? Конечно, нет.              Я: Я подумаю.              И откладываю телефон, возвращаясь к отчету. Больше меня никто не отвлекает. Я заканчиваю и двигаюсь в сторону дома.              После сорокаминутной поездки на маршрутке на другой конец города, я наконец открываю дверь теплой квартиры. Из одной из комнат сразу выбегает Полина – моя соседка и по совместительству хозяйка квартиры, а также моя лучшая подруга. Человек многих ролей, моя Поля.              – Пиздец устал, – жалобно ною я, снимая обувь.              – По тебе видно, – кивает она, перебрасывая светлые длинные локоны через плечу. – Хочешь кушать?              – Да, – выдыхаю я тяжко, уже предугадывая ее следующие слова.              – Я тоже. Сделаешь тогда на двоих? Спасибочки!              Полина чмокает меня в нос и убегает в свою комнату.              Я лишь хмыкаю. Будь это кто угодно другой, я бы разозлился послал этого человека нахуй. Но это Поля. Несмотря на то, что она ебать какая умная, этот уникум вообще не умеет готовить. У нее даже вода подгорит, серьезно. Что я считаю, пиздец странным, потому что Полина работает лаборанткой в Академии наук и там же учится в магистратуре. Если она не может сварить макарошки, не превращая их в несъедобную кашу, то как она смешивает реактивы в своей лабе? Снимаю пальто и посылаю мысленное спасибо вселенной за то, что мы все еще живы. Хотя я вообще нихуя не понимаю, чем она конкретно занимается, не могу даже определить по ее рассказам, связано ли это с химией, биологией или физикой.              А вообще, Поля – это самый замечательный человек на свете, она буквально спасла мне жизнь при нашей первой встрече, поэтому ей вообще все можно. Даже так нагло меня эксплуатировать. И поэтому я переодеваюсь, принимаю быстрый душ и топаю на кухню готовить нам ужин.              Пока суп варится, я открываю свою почту и нахожу письмо про викторину от директрисы. Вчитываюсь.              Раундов будет три. Первый это блиц-раунд, на скорость и общие знания. Дается 20-30 секунд на обдумывание, дальше кто-то из команды должен дать четкий единый ответ. Второй раунд логический, на мышление и обсуждение. Даются всякие задачи на логику, причинно-следственные связи или дедукцию, команда обсуждает, потом отвечает. Для первых двух раудов приложили вопросы и задачи предыдущих лет для подготовки. Третий (Капитанский) раунд считается котом в мешке, там предполагается проверка на стрессоустойчивость и импровизацию, но от одного человека – капитана. За каждый правильный ответ засчитываются баллы. Команда с большим количеством баллов выигрывает.              Честно говоря, от этого хочется выть. Я прям предчувствую туеву кучу проблем в течении этих двух месяцев подготовки. Мало того, что дети стопудово что-нибудь отчебучат, так еще придется работать в паре с этим… светилой. Если у нас получится взять первое место, Светлане Петровне лучше бы дать мне хорошую премию. Работы предстоит много. Многого от додика я не ожидаю, он всегда все берет свое болтливостью и харизмой (что есть, то есть, я тут даже врать сам себе не могу), а не реальными усилиями. Хотя его сегодняшние мысли по выбору участников были вполне разумными. Я просматриваю примеры вопросов и размышляю о том, кого добровольно-принудительно взять в команду из своих ребят, а супчик тем временем продолжает вариться.