Дыши со мной

      Женя

             Антон затихает, его дыхание выравнивается. Мы все еще в верхней одежде, и мне ужасно жарко, но во всей этой суматохе было не до этого.              Чувствую движение за спиной, прикосновение к пояснице и тихое урчание, за которым следует короткое «мяу». Посторонний звук, похоже, выводит Антона из его мыслей: он дергается и медленно отстраняется. Моя рука плавно соскальзывает с его волос и перемещается на лицо, большим пальцем вытирая влагу с его щек.              – Бля, Женя, не надо, – уклоняется он от моих рук и шмыгает носом. – Противно же.              – Мне норм, – говорю я тихо, но не настаиваю.              Я с тяжелым вздохом поднимаюсь и протягиваю руку Антону. Скинув обувь и пальто, он сразу же отправляется в ванную комнату умыть лицо и привести себя в порядок, а я тем временем тоже снимаю верхнюю одежду и иду на кухню. За мной по пятам следует Уголек и, коротко мяукнув, останавливается у своей пустой мисочки для еды.              – Совсем оголодал, да? – говорю, подозрительно щурясь в его сторону, хотя прекрасно знаю, что достаточно покормил его утром.              Уголек смотрит на меня так, будто я измываюсь над ним денно и нощно, и еще раз мяукает. Я тихонько смеюсь и тянусь к ящику, где храню его корм. Разрезаю пакет ножницами и слышу хлопок закрывающейся двери в ванной и легкие шаги. Обернувшись, вижу, что Антон остановился у входа на кухню и неуверенно переступает с ноги на ногу. Я вопросительно поднимаю бровь, а он тяжело вздыхает, будто решаясь, и в несколько шагов пересекает кухню, обнимая меня, сомкнув руки на моей пояснице. Я отвечаю сразу же, обвиваю его шею и чувствую, как он опять вздыхает и расслабляется.              – Я отменил на сегодня репетиторство, – говорит он тихо, я чувствую его теплое дыхание кожей на шее. – Не хочу… – он обрывает себя на полуслове.              Уходить? Я бы хотел, чтобы он так думал, но фиг знает, правда. Я вот точно не хочу, чтобы он уходил. Жду немного, но продолжения не следует.              – Может, останешься сегодня у меня? – предлагаю осторожно, стараюсь не давить, но сам слышу, как из меня сочится надежда. Хочу, хочу, хочу все, что он может предложить.              Антон тихо смеется, посылая мурашки по всему моему телу своим дыханием, и говорит:              – Да, я очень даже за.              На моем лице сразу же расцветает улыбка, и я даже не стараюсь ее прятать.              – Тогда кыш в душ, а я пока приготовлю нам чего-нибудь. Откопай что-нибудь из одежды в шкафу.               Антон послушно отстраняется, и я замечаю его смущенную улыбку, от которой мне хочется пищать. Правда, такой милый. Он молча уходит, а я деловито осматриваю кухню. Так, с чего начать? Отвечает мне Уголек, издав короткое, раздраженное мяу и напомнив о себе.              – Точно, сейчас-сейчас, малыш, все будет, – поспешно заверяю его, забирая миску с пола и наполняя ее кормом.              Когда котик начинает довольно хрустеть аналогом вискаса, я задумываюсь, чем бы накормить человеческих обитателей этой квартиры. После тщательной инспекции холодильника и шкафчиков, останавливаюсь на рисе с запеченой в духовке курицей. Плюс еще салатика настругать можно.              Меня так заносит в готовку, что я даже не слышу, как Антон заканчивает со своими банными делами и возвращается на кухню. Он подходит ко мне сзади и обнимает, скользя руками по талии и задерживаясь на животе. Я выдыхаю довольно, немного смещаюсь и утыкаюсь спиной в твердую грудь. Одна рука скользит по рубашке вверх, к груди, а вторая давит на живот, еще больше прижимая нас друг к другу.              – Ой, я же еще после школы не переоделся, – вспоминаю я и разворачиваюсь, встречая темные-темные глаза. – Проследишь за рисом, чтобы не выкипел? Мясо в духовке, салат готов, так что как вернусь из душа, можно будет кушать.              Не дожидаясь ответа, я быстренько ретируюсь из кухни, не глядя беру чистые вещи из шкафа и запираюсь в ванной. Бросаю взгляд на зеркало и… ага, алые щеки и безумный взгляд. Приплыли.              – Женя, блин, у человек тут ужасный день вообще-то, а ты как похотливый кобель себя ведешь, – тихо бурчу себе под нос. – Соберись, тряпка!              Вот только стояк от моих слов все равно не уходит. Я несчастно вздыхаю, снимаю с себя одежду и захожу в ванную. Теплый душ расслабляет, снимает напряжение и усталость. День был правда стрессовый, сначала Костя ввязался в эту глупую перепалку, потом мама Антона явилась. Я сначала искренне обрадовался ей, ведь даже по тому, как Антон разговаривал о своей семье, было ясно, что в отличие от отца, его отношение к материи двоякое. У него была надежда, маленькое крохотное «возможно», что мама любит его таким, какой он есть, что она просто боится, что на самом деле она всегда была на его стороне. И поняв, что это она стоит возле школы, я правда подумал, что она все осознала и пришла воссоединиться с сыном. Хер там плавал.              Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю Антона, такого испуганного и дрожащего перед ней. Мне кажется, я мог слышать, как его сердце разбивается в этот момент, правда.              Я намыливаю тело гелем для душа, и мысли возвращаются к моменту, когда я понял, что он бежит ко мне домой. Несмотря на весь ужас ситуации, в моей груди тогда стало так тепло. А потом… он просто сломался, когда переступил порог. Я сам чуть не заплакал вместе с ним, но сдержался, потому что кому-то надо было быть сильным. И я старался. Мне так хотелось, да и сейчас хочется его защитить, уберечь от всей той боли, которую ему причинили и продолжают причинять люди, которые должны его любить больше всего на свете.              И когда он в таком эмоциональном раздрае, мое глупое тело ведет себя вот так! Ему сейчас нужны спокойствие и безопасность, ощущение, что на его стороне есть близкие люди. Уж точно стресс и травмы нельзя затрахивать. Да, ведь?              Я тяжело вздыхаю и опускаю руку вниз. Чтобы пережить вечер и ночь рядом с Антоном и не сойти с ума, надо сейчас о себе позаботиться.               Из ванной выхожу в темный коридор и понимаю, что тусклый свет исходит из комнаты, так что топаю туда.              Антон ждет меня на застеленном диване, с двумя тарелками на подносе, чашками с чаем и включенным ноутом. Я так быстро сбежал из кухни, что не заметил сначала, что он выбрал мои светлые шорты и черную футболку. Возле его бедра улегся Уголек, свернувшись клубочком. Он включил лишь светильник на прикроватной тумбочке, да еще у ноута экран горит, так что вся комната находится в теплом, приятном полумраке. Вся эта картина настолько домашняя, настолько уютная и милая, что я застываю и просто тупо пялюсь секунд десять. Потом Антон поднимает взгляд и говорит мягко:              – Привет, я тут похозяйничал немного. Надеюсь, ты не против.              – Привет, – выдыхаю я и наконец начинаю двигаться. – Хозяйничай на здоровье.              Я усаживаюсь на свое место и беру тарелку в руки. Антон тем временем неловко прочищает горло.              – Я выбрал ужастик, ничего?              – Мы сегодня вместе спим, так что норм. Так-то мне обычно страшно. А еще я дергаюсь как ненормальный при скримерах, так что имей ввиду.              – Ничего, – Антон качает головой и улыбается.              Он запускает фильм, и мы принимаемся за еду. Я быстро уминаю все, что было на тарелке, за ней и чай, потому что я говорил правду насчет дерганий и абсолютно не хочу разбросать рис по всему дивану и тем более облить все вокруг кипятком.              Фильм оказывается на удивление интересным и затягивает нас обоих довольно быстро.              – Блять, чел, что ты делаешь, не ходи туда! – кричит Антон, разочарованно взмахивая руками.              – Там же его девушка, конечно, он туда пойдет, – защищаю я главного героя.              – Так они оба умрут.              – Зато вдвоем, – пожимаю плечами. – Как ему жить потом, если он не попытается ее спасти? Я бы на его месте поступил так же.              – Я бы на месте девушки, надавал бы тебе по щам в загробной жизни, – бурчит он недовольно, скрещивая руки на груди.              – И я бы принял от тебя любое наказание, – заявляю торжественно.              Антон затихает. Я кидаю на него удивленный взгляд. Теперь он сидит, согнув колени и уткнувшись в них лбом. Я не вижу его лица в полумраке, но очевидно фильм он не смотрит. Ставлю кино на паузу и, абсолютно не подумав, тянусь к его голове и касаюсь кончиками пальцев мягких и немного влажных волос. Он шумно выдыхает, но лица не поднимает.              – Эй, ты чего?              – Ничего, – шепчет он.              – Передумал смотреть фильм? – интересуюсь я и, раз никто не возражает, прохожусь рукой по локонам.              – Жень, – тянет Антон едва слышно, как будто немного задыхаясь, и это выводит меня из транса. Я сразу одергиваю руку и чувствую, как кровь приливает к щекам.              – Извини, – мямлю и сам не понимаю, за что конкретно прошу прощения.              Антон наконец поднимает на меня взгляд и уже я не дышу, потому что… какой он красивый, блин. В темноте его глаза кажутся черными, волосы растрепались из-за моих махинаций, а его сухие губы так и хочется облизать. Вместо этого я быстро прохожусь языком по своим, таким же сухим, и вижу, как его внимание переключается на них. Антон задерживается там, прочищает горло и снова возвращается к моими глазам.              – Помнишь, мы договаривались, что будем делать, что хотим? То что ощущается правильным? – спрашивает он хриплым голосом.              Я не могу найти в себе сил ответить словами, поэтому медленно киваю. Сердце колотится в груди, как сумасшедшее.              – Я хочу… – Антон останавливается и шумно сглатывает. – Блять, я имею в виду…              – Антон, по тому, как ты смущаешься, у меня возникают не самые приличные мысли, – шучу я и нервно смеюсь в затянувшейся тишине.              – Нет! – выкрикивает Антон, закрывает лицо руками и бормочет в них: – Бля, что ж так сложно-то…              – Мама говорила, что если ты не можешь говорить о сексе, то ты не готов им заниматься, – выбалтываю я и сам кривлюсь от того, насколько это было не в тему.              Антон замирает на секунд пять, затем убирает руки и смотрит на меня удивленно. Потом его лицо разглаживается, и он громко фыркает. На моем лице появляется глупая улыбка, а Антон смеется уже в полную силу.              – Умная женщина, – говорит он и качает головой.              – Ага, – соглашаюсь легко и морщусь. – Но давай забудем, что я ее упомянул. Так ты о чем-то таком хотел поговорить?              Антон снова кивает и смотрит на меня неуверенно, но ничего не говорит. Милый такой. Может ему будет проще показать, чего он хочет, действиями? Я широко улыбаюсь, тянусь и кладу ладонь на его затылок, а затем стираю его страхи поцелуем.              Я лишь легонько касаюсь губ, едва-едва, и он замирает на секунду, а потом расслабляется и начинает отвечать. Тогда я нежно провожу языком по его нижней губе, срывая тихий вздох. Когда мой язык проникает в его рот, сплетаясь с его собственным, я плыву. Его вкус, его запах, его все. Хочу. Я чувствую, как руки Антона забираются под мою майку и прохладные пальцы исследуют горячий живот. Он перемещается на поясницу и тянет немного на себя, намекая, что ему хочется переместиться в горизонтальное положение. Кто я такой, чтобы ему отказывать? Не разрывая поцелуй, укладываю его на спину, а сам располагаюсь между его ног.              Отдаленно слышу недовольное мяуканье и как что-то глухо падает на пол, но не могу себя заставить беспокоится об этом. Не сейчас, когда Антон плавится в моих руках.              – Хочу тебя, – шепечет он мне в рот, и я весь содрогаюсь от желания.              Что я там говорил про затрахивание своих проблем? Может, это не так уж и плохо. Может, это очень даже и полезно.              – Как… – начинаю я, и голос срывается.              Мы никогда не говорили про позиции раньше. И я знаю, что он девственник. Так что по сути мы тут оба играем в слепую. Как по мне, я готов на что угодно…              – Хочу тебя. Прямо сейчас. Во мне.