Невермор: Бездна Тайн

      Почти две недели Аля пробыла в больнице, и практически каждый день ее посещал шериф и пытался допросить, не видела ли она ничего, а ей из раза в раз приходилось повторять, что она ничего не знает. Конечно, не знает, мало того, что теперь у нее шрам на всю жизнь останется, так ей еще и свидание сорвали! По крайней мере так она рассуждала, будучи безнадежной оптимисткой.       Ден все время выгонял копов из палаты подруги как можно быстрее, каждый день носил ей любимые снеки и невероятно переживал. В день, когда на нее напали, он и Лизи подхватили ее на руки и побежали за помощью. По пути наткнулись на Аякса, потом и на Агнес. И тот, и другая безумно перепугались. Теперь каждый винил себя в этом – Ден за то, что не уследил за подругой и видение сбылось, Лизи – за то, что вообще не должна была отпускать ее, Аякс – за то, что опоздал, Агнес – за то, что в этот раз следила не за ней. Пожалуй, Дену сейчас было хуже всего. Он и вправду был уверен, что видение не сбудется и бояться теперь нечего, потому он так увлекся Агнес и позабыл о том, что с ним была Аля.       Конечно, вся Академия стояла на ушах, все боялись неизвестного убийцу, который смог проникнуть на территорию Невермора и осмелился напасть на ученицу. Все это время вокруг Академии и внутри нее дежурила полиция, но преступник будто исчез. Лизи была уверена, что теперь он не объявится здесь. Хотя бы потому что его едва ли не застали врасплох. Сирена же теперь боялась в два раза больше. Если видение Дена сбылось – значит, сбудется и ее.       Кроме того, буквально через два дня после нападения на Алю в лесу нашли растерзанный труп первокурсника. Теперь был установлен комендантский час и всем ученикам было строго запрещено покидать стены Невермора в неотведенное время. Этот гризли снова вышел на охоту.

✦•······················•✦•······················•✦

      Подкаст сорвался и теперь Дену в срочном порядке нужно было придумать что-то новое – привык выкладывать видео в сроки. Алю он сейчас тревожить лишний раз не хотел. Она хоть и вернулась в Академию, большую часть времени ей рекомендовано было отдыхать. Ее вообще должны были оставить на лечении еще на пару недель, но девушка вся извылась о том, что ее социальная жизнь заканчивается в этих серых стенах больницы. Ее отпустили под расписку ее матери, но тогда вся больница слушала, как она отчитывает свою непутевую дочь.       С Лизи он вообще не разговаривал – предложил ей на днях Хлюпа снять, а она на него как давай орать. Ну, истеричка, подумал Ден тогда.       Агнес помогла ему достать карты, на которых подробно были изображены детальные чертежи школы. Вот поэтому сейчас он забрел в одну из башен и долго стоял у книжной полки, пытаясь понять, где здесь должна быть дверь. Пытался даже отодвинуть этот стеллаж, но все без толку. Тяжело вздохнул и решил, что тогда все равно заснимет хотя бы часть и заберет сувенир. Только какой? Да вот эту уродливую куклу, например. Потянул ее на себя, а та будто приклеена. Но не зря он за нее ухватился. Полка с противным скрипом отодвинулась в сторону, открывая черный проход в потайную комнату.       Пирокинетик взмахнул ладонью и на ней вспыхнул яркий огонь, освещающий пространство впереди. В спертом воздухе кружилась пыль, пахло чем-то горьким и Ден невольно поморщился.       Свет пламени выхватывал из мрака причудливые очертания больших стеклянных колб, опутанных паутиной, сломанные механизмы с замершими навечно шестеренками, груды исписанных формулами бумаг, которые были разбросаны на большом металлическом столе и полу. Выглядело так, будто владелец всех этих вещей пытался что-то яростно найти или бежал отсюда в спешке, снося за собой большую часть.       Парню пришлось долго шарить в полутьме, чтобы найти выключатель. И когда он уже почти сдался – что-то щелкнуло и раздался трескучий звук на потолке, так зажглись гудящие лампы.       – Нормальная все-таки интуиция, – хмыкнул Ден, убирая руку от выключателя, на который нажал совершенно случайно.       Решил еще пройтись и осмотреться прежде чем записывать все на видео. На стене висели старые потертые чертежи, изобретения совсем были непонятны – пирокинетик всегда плохо разбирался в подобных технологиях, а чернильные обозначения под нарисованными деталями были написаны буквально нераспознаваемым почерком. Ден сделал пару фотографий записей.       – «Попробуй писать левой рукой, может, так нормально получится», – передразнивает Ден Лизи, которая однажды так ему и сказала, намекая на отвратительный почерк. – Скину ей, пусть посмотрит, кто реального криво пишет.       Пару раз парень чихнул и хорошенько прокашлялся – пыли здесь было немереное количество. Отошел к полкам, чтобы увидеть, есть ли здесь еще что-то интересное. Конечно, есть. Например, несколько контейнеров с маленькими скелетами мышей. По началу Ден сделал фотографию, чтобы показать Але, но вовремя одумался и удалил – крысы и мыши едва ли не любимые ее животные.       Пирокинетик несколько раз обернулся вокруг своей оси – где-то отчетливо слышал глухое тиканье. Пошел на звук и сдернул с какого-то стеллажа длинную посеревшую от времени ткань.       – Ого, – выдыхает Ден.       Это была довольно большая коллекция часов. При чем часов старинных, со сложными и интересными механизмами внутри, причудливыми узорами и резными циферблатами.       – Это точно лаборатория какого-то старика, – Ден разблокировал свой телефон и прошел вперед.       Провел ладонью по зеркалу, оставляя смазанные полосы от пальцев. Тогда ему показалось, что здесь что-то не так. Он набрал Лизи и коротко сказал:       – Кажется, я нашел какую-то скрытую лабораторию. Я скину в личку, как сюда прийти.       На обратной стороне хмыкнула Лизи и раздался заинтересованный голос Али, которая спрашивала, что там есть. Ден снова перевел взгляд на чертежи и бездумно взялся пальцами за угол. Замер и наклонился, немного прищурившись.       – Тут опять инициалы «АН», – добавляет пирокинетик. – По-моему, снова замешан этот Айзек Найт.

✦•······················•✦•······················•✦

      – Это же зеркало Гезелла! – в унисон говорят девочки.       – Че? – морщится Ден.       Аля цокает и толкает парня в сторону, пока подруга рассматривает чертежи и заботливо отодвигает контейнеры с почившими мышками подальше от взгляда оборотня.       – Не «че», а дверь ищи. Это стекло специальное, с одной стороны типа зеркало, а с другой стороны все видно, – поясняет Аля. – Надо было с нами на факультативы по психологии ходить.       Пришлось еще долгое время повозиться, прежде чем они нашли дверь. Не потому что она была спрятана, чтобы ее никогда не нашли посторонние, нет, все оказалось намного проще – проход был завален сломанным хламом. Втроем они быстро освободили его и отодвинули железный засов.       Ден первым заглянул внутрь, а уже следом Лизи и Аля. Эту комнату освещала только полоса света, исходящая из открытой двери. Внутри так же грязно и пыльно, разбросаны разбитые колбы и многочисленные детали, а в центре… Стол. С ремнями и стоками, слишком сильно походивший на хирургический, и от этого по спине пробежал холодок. Рядом с ним высилась непонятная машина внушительных размеров – нагромождение рычагов, линз и медных трубок, уходящих в потолок.       Все трое вошли внутрь.       – Только ничего… – Лизи шлепает Алю, которая уже потянулась к блестящему рычагу на боку машины, по руке. – Не трогайте.       – Ла-адно, – потирает ушибленное место оборотень.       Ден на их предостережения даже внимания не обращал. Он уже снимал, двигаясь как во сне. Он выхватывал жутковатые детали: засохшее темное пятно на краю того самого стола; стеклянный шкаф, где в мутных банках плавало что-то бесформенное; чертежи на стене, где анатомические схемы причудливо переплетались с руническими символами.       «Этот контент взорвет сеть», — лихорадочно думал он.       А лучше бы думал, что за это ему может прилететь, но все же такое нужно было запечатлеть любой ценой.       Сладковато-кислый запах витал в воздухе и Лизи это напрягало. Она неоднократно читала дневник Айзека Найта, который так и не вернула миссис Уимс, и потому знала, с какими препаратами он работал – от некоторых можно было умереть буквально за минуту, просто вдохнув ядовитые пары. В горле начало неприятно першить, нос чесался и хотелось чихать.       – Тут как-то стремно пахнет, – вяло произносит Аля. – Голова кружится.       – Потому что тебе нужно отдыхать до сих пор, – Ден на всякий случай берет ее под руку, а сам всячески старается отрицать то, что у него тоже перед глазами плывет.       Сирена достала свой телефон и включила фонарик. Вокруг света заискрились маленькие красные частички. Девушка широко открыла глаза и резко закрыла нос и рот рукавом кардигана. Повернулась к друзьям, чтобы сказать, что нужно убираться отсюда как можно скорее, но те уже лежали на полу без сознания.       – Твою мать, – шипит Лизи и садится рядом с ними, пытаясь растормошить хотя бы на минуту, ведь этого должно хватить, но нет. Еще несколько секунд и она лежит рядом с ними.

✦•······················•✦•······················•✦

      Выжженная дотла земля, все пропахло едкой гарью, каждый вздох обжигает легкие, школа, еще недавно полная жизни, лежит в руинах. Ден стоит в эпицентре бедствия и все его тело все еще отдает тупой болью. Вокруг него – трупы. Ученики, преподаватели. Обугленные, обезображенные фигуры, в которых лишь по обрывкам одежды, по безделушке на запястье, он узнавал друзей, знакомых, учителей. Он шел вперед, запинаясь об их тела. Пустота внутри него медленно заполнялась ледяным ужасом.       – Аля, – тихо шепчет он. – Лизи, где вы?..       Глаза заволокло пеленой слез, ноги подкосились, и он грузно рухнул на колени, горячий пепел больно впился в кожу. Взгляд цепляется за яркий зеленый свитер и пирокинетик буквально ползет – ноги уже не держат. Некогда голубые глаза Али поблекли и остекленели, отражая лишь задымленное, безразличное небо, одежда прожжена в некоторых местах, светлые волосы и милое, всегда такое оживленное личико, были перепачканы сажей.       Рядом с ней лежит Лизи. Всегда идеальные волосы спутались, любимое ожерелье из стекла лопнуло и рассыпалось, джинсы порваны, топ опален. Ее ладони стерты в кровь – она до последнего пыталась помочь другим выбраться из удушающего пожара, но не вышло – теперь она лежит вместе с остальными. Ден был уверен, что ее глубокие карие глаза сейчас смотрят именно на него. Боль переполнила пирокинетика, он низко склонился и взвыл, утыкаясь лицом в колени, сжимая волосы пальцами.       Капище.       Виноват он. Его сила. Его дар, который он всегда старался считать частью себя, обернулся чудовищем, вырвавшимся на свободу. Он не просто не смог остановить это. Он был чертовой причиной этого. Каждый вздох пламени был его вздохом. Каждый крик – отзывался в его душе.       Он не в силах остановить поток слез, но до боли знакомый голос заставляет его замолчать.       – Рано или поздно это должно было случиться, ты ведь знаешь.       Перед ним стоит взрослая, высокая, статная женщина. Ее густые блондинистые волосы были убраны в строгую прическу, но в них, точно живые змейки, переливались красно-огненные пряди. И голубые глаза, в которых цвел тот самый вечный огонь. Он никогда и ни с кем не перепутает эту женщину. Ее образ был выжжен в его памяти сильнее, чем пламя – в этих руинах.       – Бабушка… – одними лишь губами произносит он.       – Не убивайся, мой мальчик, – она садится рядом с внуком и тот сразу же утыкается в ее плечо, словно в детстве. Ее голос был мягким, но в нем не было ни капли жалости. Одно лишь принятие. – Мы знали, что так и будет. Такова твоя судьба, и от нее не уйдешь.       Он сжег все. Своих друзей. Свою любовь. Свое будущее.       И самое ужасное, что глубоко внутри, сквозь боль и пустоту, все еще тлел огонек. И часть его, самая подлая и чудовищная, жаждала снова ощутить ту всепоглощающую мощь, что превратила его жизнь в пепел.

✦•······················•✦•······················•✦

      Лизи стояла на каменном балконе, возвышаясь над заполненным двором Академии. Казалось, сама архитектура Невермора создавала для нее этот пьедестал. Сотни лиц учеников были обращены к ней, они смотрели снизу вверх, как и подобает. На их лицах не было совершенно ничего, ни веселья, ни ожидания. Их взгляды – мутные и пустые, словно у прекрасных фарфоровых кукол. Их воля, их «я» были стерты, и теперь Лизи держала все эти сотни ниточек-сознаний в своей дрожащей руке.       На ее правом плече лежала утонченная, но тяжелая рука статной матери. На левом – крепкая, властная ладонь улыбающегося отца. Их прикосновение было не поддержкой, а железными тисками, вмуровывающими ее в это место.       На ее шее не было кулона-ограничителя и она больше не контролировала свою силу. Но это ей и не нужно. Она выбрала свою судьбу, сделала так, как хотели родители. Они ждали от нее этого и она обязана была доказать им, что сможет быть такой, какой они видят ее. Ученики и преподаватели, знакомые и те, кого она видела впервые – их взгляды были пусты, их воля полностью была подчинена Лизи. Теперь она управляла ими, она – кукловод, они – марионетки.       Мужской и женский шепот крутился в голове и мысли путались, пока Лизи не поняла – это голос отца и матери, они отдают новые приказы и дают наставления.       – Вот так, милая, – улыбался отец, и его пальцы впивались ей в плечо с одобряющей жестокостью.       – Наконец-то ты стала правильной, дорогая, – ласково шепчет мать, – Такая, какой и должна быть сирена.       Дыхание Лизи учащается, она не желает слушать. Почему же какая-то часть внутри до сих пор сопротивлялась, цеплялась за что-то острое и болезненное? Она судорожно скользила взглядом по безликой массе внизу, сжимая пальцами ледяной камень балюстрады так, что суставы побелели. Все ее силы уходили на то, чтобы держать спину идеально прямой, не выдать ни единой судорогой, ни единой слезой, что внутри нее все кричит от ужаса.       И вот она увидела их. Рыжую макушку Дена и знакомый силуэт Али рядом. Сердце сирены сжалось. Она боялась позвать их. Боялась подтвердить свой самый страшный страх.       – Ден… Аля… – чуть ли не шепчет Лизи с мольбой и отчаянием.       И они подняли головы. Механически, синхронно, как по команде. Их глаза, обычно такие живые – насмешливый взгляд Дена, ясный – Али, – были пусты. В них не было ни искорки сознания, ни капли узнавания. Только плоское, тупое подчинение. По щекам Лизи покатились горячие слезы. Ее плечи содрогнулись в немом рыдании, но руки родителей тут же сжались с удвоенной, почти калечащей силой, заставляя ее замолчать и выпрямиться.       – У тебя не может быть настоящих друзей, – в унисон говорят родители, стирая последние надежды.       – Ты можешь только подчинять себе людей, – словно приговор ровно произносит мать.       – В этом твоя сила, а в эмоциях – слабость. – склоняет голову отец. – Но ты ведь будешь идеалом для своей семьи, верно?       Их последние слова повисли в воздухе, и Лизи почувствовала, как внутри нее с тихим хрустом обрывается последняя ниточка, связывающая ее с той, кем она была когда-то.             Действительно ли она здесь кукловод?

✦•······················•✦•······················•✦

      – Эй, ну, не плачь. Все будет нормально, слышишь? – Аякс попытался улыбнуться, но его лицо исказила гримаса боли, а из груди вырвался хриплый, влажный звук.       Аля, укрытая одним лишь пальто потянулась к нему и вздрогнула, отдернув руки – ее ладони были липкими и алыми от крови. Она переводит взгляд на исполосованный рваными ранами живот и грудь горгона и слезы по ее щекам катятся быстрее. Это были следы ее когтей. После превращения память возвращалась обрывками, сквозь пелену ярости, но это она помнила с ужасающей четкостью: свист когтей, рассекающих плоть, и его глаза, полные не боли, а удивления.       Он пытался успокоить ее, а она его заткнула. Своим зверским, неразумным способом. Она решила его убить. И теперь, став человеком, все, что она могла делать – это сидеть и смотреть на то, как он мучается. Он даже сейчас пытается ее успокоить, а она сидит и рыдает, черт возьми, какая же она беспомощная!       – Прости меня, Аякс, умоляю, прости, – захлебываясь слезами говорит оборотень.       – Все в порядке, не страшно. – шепчет он, обнимая ее одной ослабевшей рукой и сильнее зажимая рану на животе другой, будто это могло остановить неизбежное.       Нет, все совершенно не в порядке. Он умирает.       Она берет его лицо в дрожащие ладони и хочет что-то сказать, но парень вздрагивает и замирает. Его бездыханное тело падает в ее руки. Позади горгона она видит своего отца. Он вынимает когти из шеи парня и капли крови брызгают на щеку Али.       – Папа, что ты… – шепчет она, не веря в происходящее.       – Он мучался. Из-за тебя. – мужчина брезгливо стряхнул кровь с когтей и вытер их о штаны. – Я говорил, что ты не справишься. Ты не можешь контролировать ни себя, ни свою силу. Твое место исключительно в стае.       Она не отвечала. Она не могла оторвать глаз от Аякса, от его неподвижного лица, которое все еще хранило следы попытки улыбнуться. Она трясла его за плечо, слабо, потом отчаяннее, пытаясь вернуть обратно тепло, жизнь, все. Но ничего не выходило. Как же так? Все ведь было так хорошо, она завела потрясающих друзей, в Академии все ей восхищаются, она нашла пару, того, кого действительно полюбила, а теперь что?       – Ден и Лизи давно от тебя отвернулись, неужели у тебя еще оставались надежды? – с презрением спрашивает мать. – Твое место здесь, рядом с нами. И с Бруно. Ты больше не вернешься в Невермор.       Бруно. Это имя прозвучало как приговор, как звон кандалов. Нет, только не он. Только не эти ужасные, душащие традиции, не этот брак по принуждению, не эта жизнь в четырех стенах, которую они для нее уготовили. Но ее протест застрял в горле комом, вытесненный тяжестью тела на ее коленях и последствиями того, что она натворила. Ее свобода была мертва. И она держала ее труп в своих объятиях.

✦•······················•✦•······················•✦

      Дверь в комнату Дена и Аякса распахивается так, что ударяется о стену. Аякс, до этого мирно развалившийся на кровати с комиксом, одолженным у соседа, вскочил – сердце на мгновение ушло в пятки, готовясь к худшему.       – Я думал, что невидимки ведут себя тише, – с облегчением вздыхает Аякс, когда видит перед собой Агнес. Но облегчение тут же сошло на нет, когда он понял, что она в ужасе.       – Ден, Лизи, Аля, они… – у девушки перехватило дыхание, она говорила, ловя ртом воздух. Имя Али заставило Аякса замереть. – Им срочно нужна помощь, они в скрытой лаборатории того гения, и, кажется, они надышались какого-то специфического порошка. Они лежат там одни без сознания, возможно, они умирают!       Слово «умирают» сработало как выстрел. Мысли сплелись в один сплошной ком тревоги. Аля. Горгон рванул с места, не думая ни о чем, кроме одной цели – оказаться рядом. Но Агнес вцепилась ему в запястье с силой, какой он от нее не ожидал.       – Говорю же, там порошок в воздухе! – почти крикнула она, тряся головой, ее глаза были полны отчаяния.       Агнес быстро провела Аякса в ту лабораторию. Все-таки, в сталкинге есть свои плюсы – однажды можно и жизнь спасти. Оба плотно закрыли дыхательные пути и шагнули внутрь лаборатории, а затем и той самой комнаты, скрытой за зеркалом Гезелла.       Воздух внутри был мутным, пыльным и пах сладковатой химической горечью, от которой даже сквозь ткань щипало в носу. Трое их друзей лежали неподвижно, как куклы, брошенные на пол. Сердце Аякса бешено заколотилось. Он, не раздумывая, схватил на руки Алю, ощутив леденящую душу безвольность ее тела. Агнес, кряхтя, принялась тащить Дена, но она при всем желании делала бы это около получаса, поэтому Аякс поспешил на помощь и уже скоро все оказались в безопасном помещении, а злосчастная дверь была заперта железным засовом.       Им пришлось очень долго с ними возиться – они и по щекам им хлопали, и трясли, и водой обливали, но только когда перепугавшаяся до смерти Агнес собралась идти за миссис Уимс, все трое начали приходить в себя. Сначала закашлял Ден, потом вздохнула Аля и застонала Лизи. У Агнес и Аякса будто от сердца отлегло. Оба они молчали и не говорили ни слова, давая друзьям окончательно понять, кто они и где находятся.       Аля, как только увидела Аякса над собой, привстала так резко, что ударилась лбом о его подбородок, отчего парень болезненно простонал. Но девушку это не остановило, она тут же принялась шарить ладонями по его груди и животу, а затем и шею осмотрела.       – Да-а, целый день не виделись, – усмехается Аякс. – Я тоже соскучился.       А та начинает рыдать и лезет обниматься. Он тут же пожалел о том, что вообще открыл рот.       – Ты зачем умер?! – всхлипывает оборотень и бьет горгона ладонью по спине, сразу же заходясь слезами вдвойне.       Ден тупо уставился в стену. Перед глазами все еще плыло и, казалось, надышался он сильнее остальных, потому отходил так долго. Он все еще будто видел образ бабушки перед собой. Ее глаза, улыбка и… слова, которые она сказала ему: «Рано или поздно это должно было случиться, ты ведь знаешь».       Этот… сон был настолько страшным, что пирокинетик был уверен – если бы ему сейчас предложили лишиться силы или уехать туда, где его никто и никогда не найдет, где он будет жить в одиночестве, чтобы никому не навредить – он без раздумий согласился бы. Ему до безумия не хватало бабушки, которая могла бы его наставить, обучить всему и поддержать. Так же сильно ему было страшно.       Он тяжело вздохнул и потер глаза пальцами, а в следующую секунду увидел перед собой личико Агнес. Он откидывает голову назад, упираясь затылком в стену и хмыкает, но не весело, а наоборот – абсолютно безэмоционально.       – Опять следила за нами? – коротко спрашивает он.       – Не смей ругать меня в этот раз, – сразу же парирует рыжая. – Я просто хочу услышать «спасибо».       Ден качает головой и хочет опять ругаться, но на это у него нет ни сил, ни эмоций, ни даже аргументов. Он просто кладет свою большую ладонь на ее макушку и говорит:       – Спасибо.       Лизи сидела в углу, сжимая волосы пальцами. Она невероятно злилась. Она никогда не примет то, что родители будут управлять ей. Она не будет идеальной, просто не сможет быть такой. Она хочет быть такой, какой ее видят и принимают друзья – открытой, не такой уж ответственной, черт возьми, она хочет просто быть самой обычной, разве матери и отцу сложно принять ее такой!?       Не сдержавшись, девушка пнула деревянную ножку стола, та надломилась, упало несколько склянок, разбиваясь вдребезги. Друзья обернулись на нее, но она резко отмахнулась.       В этот момент они решили, что не заговорят о том, что видели.       На следующее утро Лизи должна была уехать с родителями на вечер встречи родственников – традиция. Все обязаны присутствовать. Ее не будет в Неверморе целых две недели.       И тогда она еще не знала, что лучше ей не доверять Хлюпа друзьям, ведь они умудрились дичайше накосячить и по возвращению ее ждал большой сюрприз.