Невермор: Бездна Тайн

      Пересуды о воскресшем гении царили в Неверморе целый месяц. Изо дня в день возмущенные учителя и родители требовали от Уимс объяснений, которые она не могла им дать. От учеников старались все скрыть максимально, но разве у них могли быть хоть какие-то шансы против Дена и Али, у которых везде уши и язык как помело?       Так теперь дела и обстояли: советом учителей было решено оставить Айзека на дельнейшее обучение – он его не завершил, а его таланты были важны для Академии. По началу об этом не разглашалось. Ну, как по началу… Первые два дня. На третий день в блоге Али вышло их совместное с Деном видео, в котором они рассказали всю историю случившегося.       «Единственное, чего не знает никто – тайна смерти гения. Это – загадка века! Сам ученый не раскрывает этот секрет.» – вещает Аля.       «Мы постараемся выведать, что произошло с ним на самом деле. Не забывайте подписываться и ставить лайки. Следите за новостями!» – заканчивает Ден.       Спросили ли они разрешения у Лизи? Да. У Айзека? Нет. Поэтому был скандал среди друзей. Агнес, Лизи и Аякс с трудом успокоили пирокинетика, да Винчи и оборотня. Успели как раз вовремя, пока они не перебили друг друга.       Да и вообще между ними многое изменилось. Лизи почти каждый день приходила в восстановленную лабораторию в башне. Айзек, которому Уимс под давлением обстоятельств выделила это помещение под «наблюдением», терпеть не мог смотрителей. Но Лизи очень даже терпел и, более того, каждый раз ждал ее. Она приносила ему черный кофе и садилась рядом, по мелочи помогая. Он даже не думал прогонять ее, ему льстил ее искренний интерес к его изобретениям. От того они и стали проводить больше времени вместе. А потом он начал задавать вопросы. О структуре власти среди сирен. О политических альянсах ее семьи. Она отвечала скупо, ведь самой ей не нравились дискуссии на подобную тему. Больше всего Айзек интересовался ее голосом – и даже решился попросить ее об эксперименте. Лизи согласилась, но нехотя, и попросила отложить исследование на время. Он не настаивал. Иногда, когда Лизи просила рассказать его больше о себе, он рассказывал о своей сестре, которой не стало около тридцати лет назад. Обычно на этом разговор всегда заканчивался и дальнейшая работа шла в тишине.       Отношения Дена и Агнес теперь имели немного иной окрас. Во-первых, парень установил правила: «Никаких незваных визитов в мою комнату. Никакого подглядывания в душе. Если хочешь прийти – пиши. И стучи. Всегда». И Агнес научилась это делать. Она отправляла смс, затем стучала, а пирокинетик ставил небольшие эксперименты – иногда он не открывал ей, просто ждал, хватит ли ее терпения, чтобы не проникнуть в его комнату при помощи своей невидимости. Но она всегда ждала. И он в конце концов открывал. Он привыкал доверять. Она привыкала быть самой собой. Постепенно он начал проводить с ней все больше и больше времени, выгоняя Аякса из комнаты – Агнес помогала ему с песней и стала ее неотъемлемой частью. Она не хвалила эту песню за каждое слово, не рассыпалась в комплиментах гениальности парня, как это делали бы остальные девчонки, нет. Когда она увидела один из куплетов, она сказала: «В этом месте больно». И тогда Ден доверил ей всю свою песню.       Если бы не Аякс, Аля ощущала бы себя брошенной. Ее раздражала одна только мысль о том, что друзья теперь не уделяют ей столько времени, сколько уделяли обычно. Но и с этим она мало-помалу справлялась: они с Аяксом были совершенно неразлучны, ну, только ночью. Вместе завтракали, вместе ходили на факультативы, а по вечерам он провожал ее разве что не до самой комнаты. Горгон стал совсем гиперопекающим, и кто знает, насколько хватит нервов у свободолюбивой по природе девушки, но пока ее все устраивает.       Вот и даже сейчас они целовались в пустом отсеке библиотеки. Здесь почти всегда было совершенно пусто, и зачастую они шли именно в это место. Благодаря острому слуху оборотень сразу услышала, что сюда идут. Она отстранилась от губ горгона и выставила указательный палец, шикая на парня и призывая тем самым к молчанию. Они замерли и прислушались.       – Вы уверены, что это не какой-либо зверь, шериф? – вкрадчивый голос Уимс нельзя было перепутать ни с кем и никогда.       Аякс и Аля переглядываются и, кажется, даже не дышат, ведь шаги все ближе и ближе.       – Определенно нет, директор Уимс. – тихо произносит шериф. – В округе нет зверей, которые могли бы с такой жестокостью расправиться с уже третьим учеником.       Парень и девушка переглядываются и в их глазах читается один и тот же вопрос: «Третий ученик?». Неужели Уимс все так тщательно скрывает? Ни Аля, ни Ден не слышали даже шепотка в школе. Скорее всего, об этом не знают даже родители и некоторые учителя, ведь мать и отец Лизи, которые, между прочим, вращались в очень влиятельных кругах, точно знали бы о случившемся, рассказали бы дочери с целью предупредить, и та передала бы друзьям.       Директор и шериф приближаются, и Аля быстро хватает Аякса за воротник, прижимая к стеллажу в темном углу.       – Романтично… – шепчет парень.       – Аякс, речь о новом убийстве! – шипит девушка.       – Да, точно. – он снова принимает серьезный вид.              Их скрывает тень, но они уже видят часть силуэта шерифа в проеме, и это заставляет их сжаться от мысли быть обнаруженными.       – Не сочтите за грубость, миссис Уимс, – начинает шериф, стараясь подобрать нужные слова, – Но не может ли это быть один из ваших оборотней?       Аля слышит это и сразу начинает злиться, ей хочется тут же ринуться к шерифу и начать оправдывать всю свою расу, а еще лучше, по возможности, укусить его. Девушка неосознанно начинает рычать и Аякс закрывает ей рот ладонью, прижимая к себе.       Теперь в библиотеке повисла тишина. Горгон надеется, что их не услышали.       – Я не приму это за грубость только из-за нынешнего положения, шериф. – говорит Уимс, в ее голосе слышатся холодные, опасные нотки. – Давайте обсудим детали в моем кабинете.       Только все стихло, Аля тут же отошла от стеллажа и схватила Аякса за руку:       – Третье убийство, ты слышал?! – восклицает она, зарываясь пальцами в волосы, – Это сенсация! Надо быстрее рассказать об этом Дену и Лизи, а потом мы…       – Аля, стой, – Аякс останавливается и качает головой. – Ты уверена, что это хорошая идея? Думаю, директор не просто так это все скрывает. Выкладывать новости об этом точно не стоит.       – Ай-й, Аякс, это же… – девушка разворачивается к выходу и вздрагивает, когда видит перед собой внушительную фигуру Уимс.       – Скандал. – заканчивает за нее директор. – Послушайте своего молодого человека и помяните мое слово, мисс Дамарис, если об этом узнают благодаря Вашим стараниям, я отчислю Вас в тот же день без права на восстановление.       От досады девушка едва ли не заскулила.

✦•······················•✦•······················•✦

      Лизи ждала эти выходные с раздражением, Аля с волнением, Ден был рад только наполовину. Родительский Уикенд. В эти выходные почти ко всем ученикам в Неверморе приезжали родители. Изгои стояли во внутреннем дворе школы и общались со своими семьями, от того во дворе стоял гул – особенно от волчьих стай. В фуд-траки уже выстроились очереди.       Все трое разошлись по двору, ведь и их семьи уже приехали, а этот день положено было провести с родными. Ден натянул улыбку, когда увидел свою мать. Отцу он улыбался всегда куда более искреннее. Они обнялись, как и положено в счастливой семье, и сели за один из столиков. Парень принес им по пакетику крови, в очередной раз подумав о том, как ему повезло родиться с силой бабушки. Его воротит от вида крови.       В прочем, произошло все то, о чем он думал всю неделю перед их приездом.       – Боже мой, ну почему ты опять в мятых джинсах? – причитает его мать.       Ден с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза и не выпалить какую-нибудь язвительную глупость.       Мама всегда была такой – в детстве совершенно не обращала на него внимания, будь то глупый рисунок, который он старательно выводил целый час, чтобы получить хотя бы маленькую, но улыбку матери, или его успехи в музыке, похвалу за которые он жаждал получить больше всего. Женщина всегда была занята работой и собственными силами, но ровно до тех пор, пока у сына не проявились способности. Тогда она вспомнила о мальчике, потому что испугалась. Она была уверена, что он будет вампиром, думала, он просто позднеклыкастый. Но клыки не появились. Появился огонь. И с того момента его преследовал контроль матери: как он учится управлять силой, как одевается, с кем дружит и с кем встречается – женщина хотела знать все.       Отец же, наоборот, всегда был отстраненным. Сдержанный и тихий – противоположность вспыльчивой матери. Ден уважал его и каждый раз ждал его приезда больше. Он хотя бы не позорит при друзьях, отчитывая за растрепанные волосы или мятую рубашку.       А когда родители вместе, атмосфера для Дена становится просто невыносимой.       – В столовой готовят хорошо? Ты нормально питаешься? – не унимается мама.       – Как там твой… блог? – решает спросить о нейтральном отец.       И Ден ему за это благодарен. И все равно он отвечает с некоторой неловкостью:       – Да, нормально, – он пожимает плечами. – Снимаю про школу с подругами, ничего нового, в целом.       У Дена тоже есть вопрос, но он никак не решается его задать, а потому слушает нотации и переживания мамы. Теперь она спрашивает про то, не ругается ли он с друзьями, ничего ли он не поджег, нет ли претензий от учителей и директора, нашел ли он друзей среди парней и нашел ли девушку. Ден отвечал односложно и с неохотой, постоянно качая ногой из-за напряжения. Вопрос о девушке заставил его оглянуться в поисках Агнес, но он нигде не увидел ее, поэтому и от ответа решил уйти.       – А бабушка, она…       – Нет, Ден. – прерывает отец. – ее не нашли.       Ден поджимает губы и сдержанно кивает.       Тем временем Аля уже встретила Ника и сидела за большим столом со всей своей семьей. Да, в этот раз правда решили приехать все, родители взяли даже совсем маленьких: семь братьев и две сестры. Девушка смотрела на этот балаган, где каждый боролся не то что за внимание отца и матери, а хотя бы за то, чтобы слово вставить между разговором. В ее голове была только одна мысль: Боже упаси.       – Бруно спрашивал о тебе. – сурово говорит отец. – Он уже обустраивает новый дом на окраине наших земель. Ждет не дождется, когда ты закончишь с этой... забавой.       Мужчина кивает на Академию и у Али замирает сердце. Она тихо вздыхает – ну почему все об одном?       – Почему мы всегда обсуждаем именно это? Это так… По-старому! – она цокает и скрещивает руки на груди. – Посмотрите на здешних оборотней, они совсем не такие. И этот Бруно, Бруно, Бруно, я уже ненавижу это имя!       Темноволосый оборотень, проходивший мимо, останавливается и непонимающе смотрит на Алю, кивая ее родителям. Девушка вздыхает и хлопает его по плечу, мягко подталкивая вперед.       – Я не о тебе, Бруно. – она качает головой и парень уходит, тихо смеясь.       Этот был ее другом, а того, за кого ее уже условно сосватали, она в глаза-то видела один раз. К тому же, ему почти тридцать, он старше ее на десять лет, они никогда не смогут найти общие интересы!       – Ты так сильно зациклена на этой теме. – брови отца сходятся на переносице, и мать на всякий случай отодвигается подальше. – Не хочешь этим сказать, что нашла кого-то?       Аля мельком смотрит на Ника, но тот отворачивается, не собираясь выдавать отношения сестры и горгона – из всей семьи он был единственным, кто поддерживал ее взгляды, пусть и скрывал это от всех.       – Нет, просто вы не пытаетесь меня понять, – она все еще пытается спорить. – Я так скучала и ждала вас, но вы даже не поинтересовались моей жизнью. Для меня все здесь так важно, так важно, почему вы не понимаете? Невермор, мой блог, мои друзья, я не откажусь от этого ради брака с каким-то…       Она съеживается, когда отец встает и решительно идет к ней. Она не раз получала пощечины за свои смелые речи и уже зажмурилась, но удара не последовало. Она открыла глаза и увидела перед собой Ника.       – Не надо, отец. – брат был готов получить удар за сестру. – Не на людях, куда еще больше позора?       Отец недовольно повел плечом, но все же сел на место. Благо никто не обернулся на эту ссору.       – Ты думаешь только о себе. – сквозь зубы произносит отец. – Но у тебя есть ответственность перед родом.       Аля тихо вздыхает и решает сегодня соглашаться со всем, как овца, которую ведут на убой. Она снова смотрит на Ника и понимает: сегодня вечером брат прочитает ей нотацию, ведь по взгляду отца было понятно – если его не успокоить, сегодня он сорвется на двух других дочерей и их мать, которая, судя по Але, не умеет воспитывать «настоящих» женщин.       Лизи сидела напротив родителей, расправив плечи. На ее лице не было ни единой эмоции, ей приходилось себя сдерживать, чтобы мать и отец снова не отчитывали ее за внешний вид и несдержанность. Почти во всех семьях сирен было так принято – холодность родителей, эмоциональная отстраненность, никаких чувств. По началу ей, выросшей в таком «ледяном замке» приходилось терпеть расспросы от Али и Дена, когда им казалось, что у нее что-то случилось. Именно с ними она научилась быть такой, какая она есть, она не боялась показывать эмоции и быть слабой, однако сейчас ситуация требовала закрыть рот и кивать, когда требовалось.       – Мы уже наслышаны о твоих достижениях, – начинает мать. – Первое место в этих… Кажется, гонках на каноэ, музыкальном конкурсе, в общем, много где. Ты неплохо справляешься, но могла бы и лучше.       – Нам с твоей матерью кажется, что все дело в том, что ты отвлекаешься на своих никчемных друзей. – недовольно цокает отец. – Этот пирокинетик не контролирует свою силу, это опасно. А та оборотень… Она вообще невоспитанная дикарка. Ты должна в первую очередь думать о своей репутации.       – Прошу в это не лезть. – не выдерживает Лизи. – В этой Академии я – лучшая ученица, еще никто не оспорил мое первенство, поэтому было бы славно, если бы я не слышала больше ничего в адрес Дена и Али. Пусть это будет неким поощрением за мои успехи.       У Лизи складывалось впечатление, что родители так «настраивают» ее под себя, потому что боятся, что она разрушит все, что они строили. Она не будет лучшей во всем, как хотят они, не возглавит Совет Сирен и не будет, в самом прямом смысле, управлять людьми. И ей правда очень сильно хотелось бы разрушить эту систему. Хотя бы назло.       Но кое-что она ловила на их лицах. Не привычная строгость, а что-то совершенно иное мелькало в их глазах. Неужели это беспокойство? Но по какому поводу, девушка понять не могла и спрашивать не стремилась.       Айзек смотрел на школьный двор с окна своей лаборатории. Он сжимал пальцами подоконник до побелевших костяшек. Взгляд да Винчи был устремлен только на одну семью. Только одну семью он прожигал взглядом и ненавидел всей своей душой. Семья Уолкинс.       Разозлившись, он наотмашь сносит все свои склянки, которые Лизи с таким трепетом расставляла сегодня утром. Они убили его сестру. А затем избавились и от него. Надо же, как забавно, и все это сотворила семья девушки, которой он захотел довериться. Эта же девушка вернула его к жизни и она же станет инструментом мести.