Бионическая женщина

***

Кто-то звонит в дверь. Поскольку Гарри занята, я иду открывать. В дверях стоит мужчина в военной форме. − Я ищу Гарриет Ватсон, − говорит он. − Это её нынешний адрес? Я провожаю его внутрь с тяжёлым чувством в животе. Личный визит представителя армии Её Величества не является предвестником хороших новостей. Когда Гарриет оборачивается и видит его, стоящего в дверях квартиры, на её лице отражается недоверие, затем её глаза наполняются пониманием. Мужчина заходит внутрь и представляется капитаном Мейсоном. Гарри делает глубокий вдох. − Нет, нет, нет... Только не мой брат! Не Джон... Вы здесь не для того, чтобы сказать мне, что он мёртв! − Она плачет от злости, бросаясь к нему, сжав руки в кулаки. − Он... − Пропал без вести, − говорит капитан Мейсон. − Он вызвался отправиться с санитарными вертолётами, чтобы забрать раненых. Его вертолет был сбит. Мы до сих пор не смогли прийти в себя. − Вы хотите сказать... − Мы не знаем. Они упали в изолированном районе. Расследование ведётся со всей возможной скоростью. Мейсон больше ничего не говорит. На мгновение его лицо теряет воинственную невозмутимость. − Мне очень жаль, что в данный момент у меня нет хороших новостей, мисс Ватсон. Мы свяжемся с вами. − С этими словами он кивает мне и уходит. Я знаю Гарри всего неделю. Я плохо разбираюсь в людях, никогда не могу предугадать правильную реакцию на подобные вещи. Она яростно вытирает глаза. Миссис Хадсон протягивает коробку с салфетками. Гарри хватает одну, сморкается и сердито выдыхает. − Я не могу поверить, что он это сделал! Он сказал, что будет работать в больнице − он назвал это самым современным учреждением в мире. Почему он всегда так поступает? Он, должно быть, тот, кто бросается в горящее здание, заползает под поезд, выпрыгивает из самолёта − думает, что он Джеймс Бонд. Всегда должен быть героем, а он оказывается... − Она разрыдалась и опустилась на диван. − Беспокойство до добра не доведёт, − говорит миссис Хадсон, похлопывая её по руке. − Оно тебя изматывает. Я знаю, это тяжело, но тебе лучше чем-то заняться. Мы с тобой сильные женщины, Гарри. Ты справишься с этим, и когда капитан вернётся, мы с Шерлоком будем здесь, с тобой, какие бы новости он ни принёс. Я открываю и закрываю рот, не в силах что-либо сказать. Гарри кивает и берёт новую салфетку, которую миссис Хадсон протягивает ей. Она снова сморкается и вздыхает. − Идиот. Я его предупреждала. − Расскажи мне о нём. − Я тут же пожалел, что сказал это. Возможно, сейчас не время спрашивать, но мне интересно узнать о Джоне Ватсоне, младшем брате этой бионической женщины. − Ты мне много чего рассказала... но он твой брат, человек, которого ты знаешь лучше всех на свете, и я тоже хотел бы с ним познакомиться. − Да, расскажи нам о Джоне, − просит миссис Хадсон. − Расскажи нам, какой он. И тогда она начинает говорить. Она вспоминает их первый день в школе, как они обе были напуганы и как им приходилось сжимать руки друг друга, чтобы напомнить себе, что всё будет хорошо. Она рассказывает о кровати, которую они делили, когда были маленькими, и о том, как трудно было спать в одиночестве, когда они наконец смогли позволить себе две кровати. − Он ненавидит свое второе имя Хэмиш. Джон Хэмиш и Гарриет Джин. Он говорил людям, что «Х» означает «Харри». Когда мы были маленькими, мы менялись одеждой. Однажды я одела его в одно из своих платьев, и мама очень разозлилась, но папа только рассмеялся. Она рассказывает нам о Рождестве, которое всегда было чем-то вроде катастрофы, потому что денег всегда было мало, но каким-то образом у них были лучшие времена. Она ревновала, когда Джон купилу велосипед раньше неё, но в конце концов она научила его кататься на нём, и он всегда уступал ей велосипед, потому что ему было жаль, что у неё нет своего. Игры, в которые они играли с куклами Гарри, превращая их в супергероев и злодеев, а иногда и делая операции на их начинке. Она видела, как хулиган сбил его с ног, подняла на ноги и велела дать сдачи. К тому времени она уже научилась драться и объяснила ему, что у хулиганов всегда есть слабое место, если только найти его. Переезды из дома в дом, каждый год начинался в новой школе. − Мама каждый раз переводила нас в один класс, чтобы мы могли постоять друг за друга, − говорит она, вытирая слёзы. − У нас было много неприятностей. Она рассказывает нам о щенке, которого Джон спас от более крупной собаки, о том, как он вымыл ему лапу и перевязал её. Лето в Шотландии, они жили у родственников, когда не могли позволить себе квартиру. Побег их отца, смерть их матери и, наконец, смерть их отца. Приёмные семьи, они начинают жить самостоятельно. Я слушаю, жалея, что у меня нет слов утешения, но никто не может сказать ничего утешительного о том, что их сбили на вертолёте. Жизнь − это череда событий, прекрасных и ужасных, и это может оказаться одним из самых ужасных. Возможно, его никогда не найдут, и она никогда не узнает, что произошло. Хотя, говорить об этом бессмысленно. − У нас были ссоры, − говорит она, заливаясь слезами. − Но мы заступались друг за друга. Мы спорили и иногда отказывались разговаривать друг с другом, но даже в такие моменты мы никогда не сдавались. Я не хотела, чтобы он пошёл в армию. Это был наш последний спор, и последнее, что я сказал, когда он уходил, было: «Не умирай, чёрт возьми». В конце концов, миссис Хадсон нужно вздремнуть. Гарри даёт ей обезболивающие таблетки, которые ей прописали, провожает её в комнату, помогает поудобнее устроиться на кровати и укрывает пледом. Я завариваю чай. Гарри смотрит пустым взглядом, её мысли витают где-то далеко. Она думает о вертолёте, падающем в пустыне, о хаосе, пламени, ужасе и Джоне в центре всего этого. Если бы он был хоть немного похож на свою сестру, он бы не потерял голову. Его первая мысль будет о других. Это то, что помогает ему выжить. Я приношу ей кружку, и она вздрагивает, как будто забыла, что я здесь. Но потом она улыбается и спрашивает, над чем ещё я работаю, поэтому я открываю своё электронное письмо и читаю ей вслух, комментируя каждый запрос. Она смеётся. Когда я, наконец, встаю, решив, что злоупотребил гостеприимством, она приподнимается на цыпочки и целует меня в щеку. − Ты хороший человек, Шерлок. Спасибо тебе. Вернувшись в свою квартиру, я сижу, вслушиваясь в пустоту. Внизу, на кухне, я слышу, как Гарри достаёт большую сковороду для жаркого, которое она готовит на ужин. Она пригласила меня присоединиться к ним. Кажется, мы стали чем-то вроде семьи. Не кровная семья, а семья, которая нашла друг друга. Я беру свой телефон и набираю номер Майкрофта. − Что случилось? − Обычно он пользуется случаем, чтобы поиздеваться, но сегодня в его голосе звучит нетерпение. − Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал. − Что ещё нового? − Не совсем для меня, для Гарриет Ватсон. − Я проверил её прошлое, и с ней всё в порядке. Алкоголичка, но она прошла курс реабилитации и осталась... − Да, я знаю. Это о её брате. − О том, который был в Афганистане. − О её единственном брате. Капитан Джон Хэмиш Ватсон. Он был в вертолёте для эвакуации людей, который был сбит, и в настоящее время числится пропавшим без вести. Пожалуйста, посмотри, сможешь ли ты что-нибудь узнать об этом. − Мои связи с военными... − Этого достаточно, чтобы предоставить тебе информацию, когда ты спросишь. Ей сообщили смутные подробности о событии. Я знаю, что есть пределы, я просто хотел бы знать, что они делают и какова вероятность того, что они найдут его живым. − Ни ты, ни я ничего не можем сделать... − Это дело рук человеческих, Майкрофт. Тяжело жить в условиях неопределённости. − Военные операции обычно засекречены. Я в них не посвящён. − Но ты знаешь людей, которые имеют право выяснять подобные вещи. − И в чём твой интерес к этому вопросу? − Речь идёт о жизни или смерти. Это не тривиально. − Понимаю. Тебе нравится мисс Ватсон. − Она хороший человек. Миссис Хадсон обожает её. И я очень привязан к миссис Хадсон. Майкрофт на мгновение замолкает. − Я посмотрю, что можно сделать. Последующие дни были напряжёнными. Новостей больше нет, и даже Майкрофт не может узнать ничего, кроме голых фактов. Санитарный вертолёт был обстрелян и разбился при взлёте. Были направлены спасательные команды. О выживших ничего не известно. Неопределённость − это то, что заставляет меня расследовать дела как детектива. Необъяснимое, неожиданное, невероятное − всё это часть моей работы. Но здесь я ничего не могу обнаружить, и эта неизвестность расстраивает больше, чем самое сложное дело. Когда я захожу, миссис Хадсон смотрит телевизор − ток-шоу, в котором знаменитости-идиоты что-то готовят, смеются и болтают о еде. Она что-то говорит в ответ, что является хорошим признаком того, что она чувствует себя лучше, к ней возвращается способность язвить. Гарри сидит за столом миссис Хадсон, смотрит в её ноутбук и открывает электронную почту. − Как у тебя... э-э-э... дела? − Я не уверен. Возможно, она предпочла бы не обсуждать это. Или, возможно, ей нужно продолжать болтать без умолку. Не в силах судить, я решаю, что всё в порядке. Я здесь, и она должна знать, что мне не всё равно. Она пожимает плечами. − Я продолжаю убеждать себя, что мой брат − выживший. Если вертолёт будет сбит, он, скорее всего, выберется из-под обломков и уйдёт целым и невредимым. Это у меня шрамы. В семье ему сопутствовала удача. Но на этот раз одного везения может оказаться недостаточно. − Я бы не назвал тебя невезучей, Гарри. И это не совсем везение, не так ли? Если он хоть немного похож на тебя, то у него строгие моральные принципы, которые привели его в зону боевых действий. Ты научила его вставать и давать сдачи. Такой человек сам создаёт свою удачу. Если есть возможность, он выживет. Она кивает. − А если нет... Что ж, мне неприятно, что он пошёл на это, но я также горжусь им. Он сделал много хорошего. − Как и ты, Гарри. − Я нетерпелива, − говорит она. − Иногда он тоже нетерпелив. Но однажды я поспорила с ним на полфунта, что он не сможет устоять на месте и десяти минут. Мне кажется, нам было по одиннадцать. − Кто выиграл? − Он. Он просто стоял там и не двигался, не говорил, просто засунул руки в карманы и погрузился куда-то в свои мысли. Он научился это делать. Я никогда этого не делала. Думаю, именно поэтому у него всегда были лучшие оценки в школе. Она улыбается мне, но в её глазах по-прежнему печаль. − Я рада, что встретила тебя, Шерлок. И я надеюсь, что однажды мне удастся познакомить тебя с Джоном. Поднимаясь по лестнице, я слышу её крик. Миссис Хадсон, очнувшись от дремоты, в которую она погрузилась, вскакивает на ноги, хватаясь за трость. Гарри тоже стоит, глядя на экран своего ноутбука широко раскрытыми глазами. Я не могу сделать вывод, поэтому спрашиваю. − Что случилось? − Электронное письмо, − говорит Гарри. − От Джона. Мы с миссис Хадсон обмениваемся взглядами. Я думаю, что это старое электронное письмо, которое только сейчас попало в её почтовый ящик. Военные должны проверять, что пишут солдаты своим родным, и, возможно, это письмо было отправлено раньше. От этой мысли у меня по спине пробегает жутковатый холодок, словно послание высшему свету от человека, находящегося в подвешенном состоянии. Я встряхиваюсь. Стараюсь выглядеть обнадёженным. − Что здесь написано? − Миссис Хадсон шаркающей походкой направляется к столу, опираясь на трость. − Это он?.. Гарри склоняется над экраном и читает вслух: − «Это Билл Мюррей, санитар из подразделения Джона. Он попросил меня написать вам, чтобы вы знали и не волновались. Он жив. Вертолёт, в котором он находился, попал под вражеский обстрел и разбился, пуля попала ему в плечо, так что он потерял много крови. Но операция закончилась, и, похоже, он хорошо выходит из наркоза. Перед операцией он умолял меня дать вам знать. Как только его состояние стабилизируется, он, скорее всего, будет доставлен самолётом в Ландштуль и проведёт пару недель под их присмотром. Он напишет вам, как только сможет». Она прикрывает рот обеими руками и качает головой. Я вижу, как в её глазах блестят слёзы. − Спасибо, − шепчет она. Джон Ватсон возвращается домой. Гарри сообщает нам о его успехах. Сейчас он выписан из больницы, проходит курс физиотерапии, чтобы восстановить подвижность левой руки, но испытывает невыявленную боль в ноге. И у него есть шрам, по её словам, очень впечатляющий шрам. Но бионических имплантатов нет. Но я редко вижусь с Гарри. Она закончила реабилитацию миссис Хадсон, которая теперь может подниматься по лестнице как чемпион, ходит три раза в неделю на тренажёры и снова рассказывает мне о женатых детях миссис Тёрнер и о том, что я должен найти себе хорошего парня, который тоже любит раскрывать преступления и мог бы помогать поддерживать чистоту в квартире. Майкрофт не беспокоил меня по поводу арендной платы; он даёт мне время что-нибудь придумать. Лестрейд избегает меня; у него странное дело, которое ставит его в тупик и интригует меня, серия самоубийств, которые на самом деле могут и не быть самоубийствами. Я пытаюсь не докучать ему этим, но с ограниченным успехом. У меня есть кое-какие идеи, но я заставляю себя подождать, пока он не поймёт, что вляпался по уши. Гарри время от времени пишет сообщения, просто мелочи, которые вызывают у меня улыбку, забавные истории о её клиентах. И она начала мириться с Кларой, своей бывшей невестой, которая, по-видимому, всё ещё общается с ней. Она мало говорит о своём брате, но я вижу, что она беспокоится. В одну из холодных январских пятниц я случайно встречаю её, когда она выходит из Бартса. Она всё ещё занимается физиотерапией с пациентами, возвращающимися домой, помогая им вернуться в мир живых. − Если бы я только могла вернуть Джона, − говорит она. − Он всё ещё похож на ходячего мертвеца. − Она дрожит. − Почему мы стоим здесь и мерзнём? Не спрашивая, она тащит меня в кофейню, покупает латте и бискотти. − Миссис Хадсон жалуется, что ты слишком похудел, − говорит она. − Я знаю, ты терпеть не можешь, когда из-за тебя суетятся, но она взяла с меня обещание отругать тебя. Считай, что тебя отругали. А теперь расскажи мне, какие дела у тебя были. Я не хочу обсуждать тот вопрос, из-за которого я беспокоил Лестрейда, поэтому перехожу к самому странному − к человеку, который думал, что его преследуют птицы. − Орнитофобия − это иррациональный страх перед птицами. Интересно, что он появился совершенно внезапно. Сначала это был всего лишь его попугай, он подумал, что попугай предупреждает его о других птицах. Он продолжал кричать: «Берегись! Берегись!» Он не мог пройти по улице, не испугавшись голубей. − Они что, приказывали ему убить премьер-министра или что-то в этом роде? − Они предупреждали его о том, что пить воду нельзя, решил он. Он сказал, что правительство ограничивает поставки наркотиков. В результате он мог пить только воду в бутылках определённой марки с определёнными сроками годности. Это привело к обезвоживанию организма, что ещё больше усугубило его психическое расстройство. К счастью, его госпитализировали. − А как же попугай? − С ним всё в порядке. Соседка взяла его к себе. Она не сообщила ничего о популяции птиц в целом или о наличии воды, поэтому мы думаем, что это обычный скучный попугай. Она научила его издавать звуки поцелуя и кричать «Люблю тебя!» Она вздыхает. − Иногда проблемы других людей настолько причудливы, что я чувствую себя счастливой от такой скучной жизни. − Действительно. На прошлой неделе у меня был призрак. − Это не звучит скучно, − комментирует она. − Ты сейчас занимаешься устранением призраков? − Призраков не существует, Гарри. Когда люди думают, что их преследуют призраки, всегда есть научное объяснение. Этот конкретный человек живёт рядом с ветряной электростанцией. Турбины могут генерировать инфразвук, слишком низкий для восприятия ухом, и его вибрации могут вызывать у человека неприятные ощущения. Кроме того, его газовый котёл выделял небольшое количество угарного газа, что может вызвать галлюцинации. − И смерть, − добавляет она. − Ты мог бы спасти ему жизнь. − Но я полностью разрушил его историю о привидениях. Он всё равно продал её таблоиду. − Он заплатил тебе? − Нет, он отверг мои объяснения. Тем не менее, он осмотрел котел, что говорит о том, что он не был готов рисковать своей жизнью из-за своей теории о привидениях. − Ты мог бы подать на него в суд. − Она продолжает смотреть в сторону двери. − Кого ты ждёшь? − Мы с Джоном встречаемся за чашечкой кофе в пятницу, в перерыве между его встречами. Похоже, он опаздывает. − С ним всё в порядке? − Физиотерапевт помог ему восстановить подвижность руки, но она всё ещё дрожит, поэтому он не может оперировать. И он хромает, чего никто не может объяснить. Я даже была у него на приёме на прошлой неделе и разговаривала с терапевтом. Это сбивает с толку. Естественно, у него депрессия, поэтому каждую пятницу он посещает сеансы разговорной терапии. − Майкрофт заставил меня пройти курс разговорной терапии после моей последней реабилитации. Он думает, что я занимаюсь саморазрушением. − Все думают то же самое обо мне. Честно говоря, становиться взрослым трудно, и люди должны принимать во внимание глупые решения. − Согласен. Моя ошибка заключалась в том, что я думал, что наркотики могут сделать меня нормальным человеком. Она кивает. − Моим делом был алкоголь. И то, что я садилась за руль машины. И то, что я занималась сексом с девчонками из футбольной команды, и ещё несколько вещей, о которых лучше не говорить. Может, мы и ненормальные, но мы выжившие, верно? Кто вообще хочет быть нормальным? Её лицо озаряется, и она поднимает руку, приветствуя кого-то, кто только что вошёл. Фотография Джона Ватсона уже несколько недель стоит у меня на холодильнике, с тех пор как миссис Хадсон попросила меня вернуть её Гарри. Почему-то я всё время забываю это сделать. Видеть лицо Джона Ватсона стало частью моей утренней рутины. Вживую этот младший брат меньше ростом, чем я думал, и намного худее, чем на фотографии. Привлекательный, в общем-то, обычный человек, хотя на нем и заметна тень болезни. Он улыбается, когда видит свою сестру, но эта улыбка не отражается в его глазах. Военная стрижка отросла, лицо и руки всё ещё загорелые, даже спустя несколько недель после того, как он в последний раз был под афганским солнцем. Он опирается на трость и морщится, когда переступает правой ногой. Гарри встаёт, обнимает его и поворачивается ко мне с гордой улыбкой. − Джон, это мой друг Шерлок. Он живёт этажом выше от миссис Хадсон. Он кивает. − Детектив. Гарри рассказывала мне о вас. Я не поправляю его; когда ты единственный в мире консультирующий детектив, от людей нельзя ожидать, что они будут знать, что это такое. − Рад видеть вас целым и невредимым, капитан Ватсон. Садясь рядом с Гарри, он слегка улыбается мне. − Более или менее. − Когда он улыбается, пусть даже нерешительной, ироничной улыбкой, от него исходит что-то такое, что заставляет моё сердце биться быстрее. У меня такое чувство, будто я только что встретил самого необыкновенного человека, и я не могу понять почему. Ну, он брат Гарри, и она тоже считает его необыкновенным. Я угощаю его чашкой кофе и булочкой. Он тянется за бумажником, но я отмахиваюсь от его предложения. − Я угощаю. − Джон живёт в самой унылой квартире в Большом Лондоне, − сообщает мне Гарри. − И поскольку миссис Хадсон напомнила мне, что ты всё ещё не нашёл соседа по квартире, я оставлю вас наедине, чтобы вы могли поговорить. С этими словами она закидывает сумку на плечо, целует Джона в щеку и неторопливо выходит из кафе. Я пытаюсь с оптимизмом смотреть на то, чтобы найти соседа по квартире. Было бы неплохо, если бы кто-то помог с арендной платой, но, по правде говоря, я странный человек, одиночка по натуре, и никто, кто не был бы в отчаянии, никогда бы не согласился жить со мной. − Вы знаете мою сестру, − говорит Джон, качая головой. − Она сказала, что жила в вашем доме несколько недель. − Да, мы узнали друг друга. Она сделала очень много хорошего для миссис Хадсон. И она починила мой кран. Он вздыхает. − У неё добрые намерения, но, чтобы вы знали, мне и так хорошо там, где я есть. У меня небольшая пенсия, но со временем я найду работу. Честно говоря, я не думаю, что кому-то понравится жить со мной. − Тогда у нас есть что-то общее. Люди говорят то же самое обо мне. Иногда я целыми днями молчу, оставляю химические опыты на кухне, играю на скрипке часами напролёт и вспоминаю о том, что нужно купить молоко, только когда уже прихожу домой. − Я слишком много говорю, но, похоже, не могу остановиться. − С другой стороны, это прекрасная квартира в центре Лондона. И миссис Хадсон предлагает мне очень разумную цену. − Почему вы ищете соседа по квартире? − Мой бизнес только начинается, и мой доход ещё не стабилен. Миссис Хадсон щедра, но она не может позволить себе нанимать неплательщика. И хотя мой брат помогал мне в течение нескольких месяцев, он начинает проявлять нетерпение по отношению ко мне. Поиск соседа по квартире решил бы эти проблемы, но создал бы другие, которые, я не уверен, я смогу решить. Кто бы захотел жить со мной? − Вы нравитесь Гарри. Её мнение для меня кое-что значит. Хотя у меня есть свой набор пороков. Я уверен, она всё вам обо мне рассказала. Я с удивлением смотрю ему в глаза. Храбрый, упрямый, вспыльчивый. − Приходите и посмотрите квартиру. Я думаю... − У меня много мыслей, но ни одна из них не является законченной. Я не упоминаю, что его хромота носит психосоматический характер или что он может склоняться к самоубийству. Одно неверное слово, и он убежит, как испуганная птица, увидевшая расправляющего крылья ястреба. − Просто взгляните. Вам не нужно ничего предпринимать. Он колеблется. Взгляд устремлён вдаль. Сжимает левую руку, чтобы подавить дрожь. Отчаяние. Я жду, не сводя с него глаз. Он встречается со мной взглядом. − Хорошо.