Песня чувств

Продолжение сцены Цукаса и Макино стояли друг напротив друга, и тишина будто давила. Он всё ещё не знал, как выразить то, что почувствовал, услышав её пение. Цукаса сделал шаг ближе, уставившись на гитару, торчащую из сумки. Цукаса (нахмурившись, но голос дрогнул): — Слышь, Макино… спой ещё раз. Только для меня. Макино удивлённо распахнула глаза. Макино (растерянно): — Ч-что? Ты серьёзно? Нет! Забудь! Она резко прижала сумку к себе, словно защищая инструмент от него. Цукаса (с досадой): — Эй! Я тебе что, чужой какой-то? Ты же только что орала тут на всю крышу, а теперь вдруг боишься меня?! Макино (обиженно): — Это другое! Я не знала, что кто-то слушает. А перед тобой… я не могу. Это слишком стыдно. Она отвернулась, закусив губу. Щёки её вспыхнули от смущения. Цукаса сжал кулаки, борясь со своей привычной вспыльчивостью. Он хотел крикнуть, но сдержался — впервые. Вместо этого подошёл ближе и посмотрел на неё серьёзно. Цукаса (тихо, но твёрдо): — Макино… ты вообще понимаешь, как это звучало? Твой голос… он зацепил меня, понялa? Я не из тех, кто будет просить два раза. Но я хочу услышать ещё. Только для меня. Макино глубоко вдохнула, но покачала головой. Макино (шёпотом): — Я не могу, Цукаса. У меня сердце выскакивает, когда ты смотришь. Я… слишком волнуюсь. Её признание застало его врасплох. Он моргнул, потом неожиданно для себя ухмыльнулся. Цукаса (с хитрой усмешкой): — А-а-а, значит, это я тебе мешаю, да? Так потому что я тебе нравлюсь, вот и всё! Макино (вскакивая, возмущённо): — Ч-что?! Совсем с ума сошёл! Не придумывай! Цукаса (довольный, но с мягкой улыбкой): — Ха! Я прав. Раз волнуюсь я у тебя в голове, значит, спеть ты боишься из-за чувств. Макино покраснела ещё сильнее и опустила глаза. Макино (тихо): — …Ты невыносимый. Цукаса сел прямо на бортик рядом, облокотился на колени и посмотрел на неё в упор. Цукаса (мягче, чем обычно): — Ладно, не сейчас. Но однажды ты всё равно споёшь для меня. Только для меня. Я этого добьюсь, даже если придётся ждать. Макино прижала гитару к себе, но в уголках её губ дрогнула улыбка. Макино: — Посмотрим… Они замолчали. Ветер снова пробежался по крыше, а между ними, вместе с солнечным светом, витало новое обещание — ещё не сказанное вслух, но крепко связавшее их.