Бедная юность

Поздним вечером, когда багровое солнце уже клонилось к закату, окрашивая черепичные крыши домов в тёплые янтарные тона, Рита и Тина неспешно прогуливались по тихим дворам спального района. Тени от многоэтажек становились всё длиннее, а воздух наполнялся прохладой. Несмотря на то что прошло уже несколько дней с момента возвращения Тины Зуевой, подруги никак не могли наговориться. Они делились новостями, вспоминали старые истории, смеялись над общими шутками — казалось, будто время остановилось. Однако последние полчаса Тина почти не поднимала взгляда от экрана смартфона, что заметно раздражало Риту. — Тина, я что, сама с собой разговариваю? — не выдержала Рита, резко остановившись. Её голос звучал возмущённо, а в глазах читалось явное недовольство. — Ты из телефона не вылезаешь, зависимая! Тина вздрогнула, словно только что очнулась от транса, и медленно подняла глаза на подругу. — Да Гена куда‑то пропал, — вздохнула она, нервно проводя пальцем по краю экрана. — Второй день не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Я уже начинаю волноваться. Рита скрестила руки на груди и пристально посмотрела на Тину. — Вы что, по очереди будете пропадать?! Сначала ты, теперь он! Ребят, это не прикольно! — Да это просто кошмар, — прошептала Тина, сжимая телефон в ладони. — Ну вот куда он мог деться? — Понятия не имею. Ты же его сестра, разве нет? — Да, но я тоже не знаю. Может, он… — её голос дрогнул, — может, он там передоз словил и уже… Откинулся дома у себя. — Напиши Кисе, — предложила Рита после недолгого молчания. — Может, он знает. Тина замерла. Ей не хотелось писать Ване. После их последнего разговора, когда он неожиданно признался ей в чувствах (а она попыталась счесть это за неудачную шутку), они не общались. С одной стороны, Тина избегала этой темы, боясь неловкости. С другой — где‑то в глубине души она даже желала этого: поговорить с ним, написать, узнать, что он думает. Его слова дали ей какую-то надежду, она сама не раз ловила себя на мысли, что Кислов нравится ей. Да и будто весь мир их сводил, то, что именно Ваня по словам друзей нашёл её, Рита, которая вечно говорила, как они подходят друг другу, другие друзья, делающие какие-то намёки, шутки. И вот теперь появился вроде бы подходящий повод им встретится, поговорить. Девушка открыла чат с Ваней и с удивлением заметила, что он онлайн. Сердце на мгновение сжалось, но она решительно набрала сообщение. Тина: «Привет. Ты не знаешь, где Гена?» Киса:«Не знаю». Тина: «Ты мне врёшь». Тина: «Ты же знаешь». Киса: «Нет». Тина: «Кис, он два дня мне не отвечает. Что за хрень?» Киса: «Ну это по переписке не обсуждается». Тина: «Хорошо, скажи мне при личной встрече». Киса: «Ну приходи ко мне, расскажу» Тина: «Это какой‑то тупой способ затащить меня к себе домой». Киса: «Ну не хочешь как хочешь». Тина: «Ладно, я приду». Киса: «У меня кстати пиво естт можем выпить и покурить чего‑нибудь». Тина: «Поесть — это ты по переписке можешь обсуждать». Киса: «А чё не так» Тина: «Всё». Тина: «Жди, скоро приду». Сердце Тины бешено застучало. В голове вихрем проносились мысли: как она придёт к Ване, как они будут сидеть у него дома, разговаривать… В воображении всплывали яркие воспоминания: Вот они впервые целуются — ещё при самой первой встрече, на холодном балконе Гены, когда он сильно прижимал её к себе. Потом — вечера у него дома: они пьют пиво, смеются над глупыми мемами, а за окном медленно темнеет. Затем — тот самый день, когда она впервые попробовала наркотики у него. После — снова поцелуи, уже более страстные, сбивчивое дыхание, ощущение, будто мир вокруг растворяется… Тина глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Впереди её ждал непростой разговор. Но в первую очередь ей надо было разобраться, куда пропал Гена. — Ну, что он там? Ответил? — Рита резко вырвала подругу из глубоких раздумий, её голос прозвучал чуть резче, чем обычно, будто она уже давно ждала ответа. Тина вздрогнула, словно очнулась от сна. Её взгляд, до этого рассеянно блуждавший по экрану телефона, медленно сфокусировался на лице Риты. — А? Да‑да, ответил, — пробормотала она отстранённо, всё ещё мысленно находясь где‑то далеко. — Ну? И где Гена? — не унималась Рита, наклоняясь ближе. В её голосе сквозило нетерпение, а брови слегка приподнялись в ожидании. — Он не сказал… Ну, точнее, написал, что это по переписке не объяснить. Попросил, чтобы я приходила к нему домой. — И ты пойдёшь? — в голосе Риты прозвучала явная настороженность. Она скрестила руки на груди, внимательно наблюдая за реакцией подруги. — Да, а что? Прости, мне придётся тебя оставить, — Тина попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой, неестественной. — Скажи, ты правда не понимаешь? — Рита подалась вперёд, её глаза сверкнули. — Это же просто тупой повод затащить тебя к себе домой, а может быть… — А может быть, а может быть, — перебила её Тина, — И что же мне делать тогда? Может, подскажешь? Сама, кстати, предложила написать Кисе. — Ну не знаю… Если ты, конечно, этого хочешь. В глазах Риты сверкнул хитрый огонёк. Девушка уже готова была «запеть свою старую песню», о том как Ваня с Тиной подходят друг другу, о том, что он смотрит на неё по особенному ни как на всех остальных девушек, и прочее, и прочее. — Я хочу узнать, где мой брат, — твёрдо произнесла Тина, поднимая подбородок. — А Киса, я предполагаю, хочет тебя, — не сдержалась Рита, слегка прищурившись. — Да хватит! — Тина резко выпрямилась, её голос дрогнул от раздражения. — Я всё больше убеждаюсь, что между вами что‑то есть. Я думала, это он тебя любит, а смотрю, и ты не больно против. — Так, всё, ты мне надоела. Я пошла к Кислову, а ты иди дальше сплетни узнавай про кого‑нибудь, потом расскажешь. Главное — не про нас с Кисой, — выпалила Тина, резко разворачиваясь. — Я подумаю, — бросила Рита ей вслед, но Тина уже не слушала. Она быстро направилась прочь, даже не обернувшись, не обняв подругу на прощание, как делала это обычно. Слова Риты продолжали звучать в голове Тины, словно назойливый звон. Она пыталась отогнать их, сосредоточиться на главной цели — найти брата, но самое ужасное было в том, что в глубине души она видела в словах подруги частичку правды. Эта мысль царапала изнутри, заставляя сомневаться в собственных мотивах и чувствах. *** Тина неспешно поднималась по лестнице на второй этаж старого кирпичного дома. Ступени, выложенные потрескавшейся плиткой, слегка поскрипывали под ногами. С каждой пройденной ступенькой дыхание учащалось, а сердце билось всё быстрее, будто стремилось вырваться из груди. Наконец она достигла нужной двери. Нервно поправив прядь волос, Тина дёрнула за ручку — та легко поддалась. То ли Ваня заранее отпер дверь, ожидая прихода подруги, то ли он её и вовсе не запирал. Она переступила порог и осторожно закрыла за собой дверь. В квартире стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных настенных часов в прихожей. Воздух был пропитан запахом старой мебели и едва уловимым ароматом кофе. Тина начала снимать верхнюю одежду, стараясь не шуметь, сама не зная почему, ей очень не хотелось нарушать безмолвие и покой этой квартиры. Каждое движение отдавалось в ушах неестественно громко. Тихо она направилась в сторону комнаты Вани. Дверь была приоткрыта. Тина заглянула внутрь и увидела друга: он сидел в компьютерном кресле, небрежно развалившись, и сосредоточенно листал что‑то в телефоне. На столе громоздились пустые банки из‑под энергетика и пива, пустая упаковка от чипсов и разбросанные листы бумаги с непонятными записями. — Привет, — тихо, но твёрдо произнесла Тина, прерывая гнетущую тишину. Она прошла в комнату и опустилась на диван. — Привет. Пиво будешь? — мгновенно откликнулся Ваня, ухмыльнувшись. Его глаза блеснули, а в голосе прозвучала наигранная беззаботность. — Ты мне скажешь, где Гена? — проигнорировав предложение, напряжённо спросила Тина. — А ты выпьешь со мной? — настаивал Ваня, словно не слыша её вопроса. — Блять, Киса, у тебя какое‑то спецзадание — напоить меня? — в её голосе прорезалось раздражение, но она тут же взяла себя в руки. — Нет, просто… Я, может, не люблю с трезвыми людьми разговаривать. Я недавно, прикинь, даже мать уговорил со мной травы покурить, — он рассмеялся, но смех вышел каким‑то натянутым, неестественным. — Пиздец… Ладно, допустим. — Так что? — Ваня выжидающе посмотрел на неё. — Да давай, давай, — сдалась Зуева. Парень, довольный собой, широко улыбнулся и достал откуда‑то из‑под стола две холодные бутылки пива. Тина взяла одну, сделала пару глотков, ощутив горьковатый вкус, и вновь устремила на Ваню пристальный, требовательный взгляд. А он, словно нарочно, не спешил делиться подробностями исчезновения её брата. — Блять, ты долго будешь тянуть? Скажешь или нет? — наконец не выдержала Тина, её голос дрогнул от напряжения. — Да ну, блять, я не знаю, что тебе сказать… Ну, Гендос он… — Ваня замялся, нервно покрутив бутылку в руках. — Он? — Тина подалась вперёд, впиваясь в него взглядом. — Ну, он у нас на базе сидит. Но это секрет. Никому нельзя об этом говорить, — выпалил он наконец, опустив глаза и тут же сделал глоток пива. — Почему? — Потому что! — отрезал Ваня, резко подняв голову. — Это не причина, — её голос стал твёрже. — Да, сука, ну не могу я тебе сказать! — он стукнул бутылкой по столу, и несколько капель пива выплеснулись на поверхность. — Да почему? — Почему? Почему? Заладила, как маленькая. Не могу и всё, — Ваня отвернулся, уставившись в окно, за которым медленно сгущались вечерние сумерки. — Блять, Кис, ты издеваешься? Я пришла сюда, чтобы услышать, что он на базе, но никому нельзя об этом знать. Серьёзно? — Более чем, — сухо ответил Кислов, по‑прежнему не глядя на неё. В комнате повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина. Тина сидела на диване, нервно водя пальцем по холодному горлышку бутылки. В воздухе витал запах пива, а за окном всё больше темнело. Кислов снова уткнулся в телефон. Экран мерцал в полумраке, освещая его лицо голубоватым светом. Его пальцы быстро скользили по экрану — то ли он листал соцсети, то ли переписывался с кем‑то. Время от времени он бросал на Тину короткие взгляды, но тут же отводил глаза, словно боялся, что она заметит его интерес. — А ещё что‑нибудь ты не хочешь обсудить? — наконец прервал молчание Кислов, не отрываясь от телефона. Его голос звучал нарочито небрежно, но в нём угадывалась нотка напряжения. — Помимо Гендоса. Может, урок истории… Тина сжала бутылку чуть сильнее, чувствуя, как холод стекла проникает в пальцы. Она медленно подняла глаза, встретившись с его взглядом. — Не очень горю желанием, — холодно ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Кис, твои тупые шутки, как я уже говорила, мне поперёк горла. — Я что, тебе совсем не нравлюсь?! — Кислов резко встал с кресла, сделал несколько шагов к дивану и присел перед Тиной на корточки. Его ладони легли на её колени, и от этого прикосновения по спине пробежала дрожь. Тина замерла. Она смотрела в его глубокие карие глаза — тёплые, почти гипнотические. На мгновение ей показалось, что сердце пропустило удар, а потом забилось чаще, словно пытаясь вырваться из груди. Каждый раз, когда Рита рассказывала, как Ваня подкатывал к разным девушкам — как они таяли от его сладких слов, его уверенной ухмылки, его небрежного обаяния, — Тина лишь недоверчиво качала головой. «Какой дурой надо быть, чтобы поверить Кисе?» — думала она тогда. Но сейчас, глядя ему в глаза, она вдруг поняла, что сама начинает поддаваться этому очарованию. Его близость, тепло его рук, едва уловимый запах одеколона — всё это сбивало с толку, заставляло забыть о том, зачем она сюда пришла. Он будто заколдовывал её, окутывал невидимой сетью, из которой не было сил вырваться. — Кис, разве я похожа на кого‑то из твоих шлюх? — наконец прервала затянувшееся молчание Тина. Её голос звучал резко, почти вызывающе, но в глазах читалась глубокая неуверенность. — Так потому и влюбился, что не похожа — ухмыльнувшись отозвался Кислов. — Кис, хватит! Я на эту хуйню не куплюсь! — её голос дрогнул на последнем слове, но она тут же взяла себя в руки, выпрямилась и с вызовом посмотрела на него. — Ты всегда так: скажешь что‑нибудь красивое, а потом… — А вот что сделать, чтобы ты мне поверила?! Тина молча смотрела на него, её грудь вздымалась от прерывистого дыхания. В комнате вновь повисла тяжёлая тишина. — Поцелуй меня, — почти шёпотом произнесла Тина. Кислов чуть приподнялся с корточек, коснулся своей рукой её щеки. Медленно, словно давая ей время передумать, он и прильнул к её губам. Их поцелуй уже через мгновение превратился в бурный вихрь эмоций. Всё вокруг словно растворилось: стены комнаты, шум города за окном. Остались только они двое, их переплетённые руки, сбивчивое дыхание и безудержная страсть, которая, казалось, могла воспламенить воздух вокруг. В этом поцелуе было всё: невысказанные слова, давние обиды, невыраженная любовь и отчаянное желание быть вместе. —Теперь веришь? — спрашивал Ваня, когда сама девушка прервала поцелуй и чуть отстранилась. —Нет. —Да сука. Тин, че за хуйня. В жизни не унижался так перед девушкой. Я чуть ли не на коленях стою перед тобой. —Ну вот главное чуть. Мгновенно Кислов, стоявший до этого на корточках, резко упал на колени. Пол под ним отозвался глухим ударом, но лицо парня осталось абсолютно бесстрастным — словно он упал не на жёсткий ламинатом, а на пушистое облако или мягкую вату. Его руки по‑прежнему крепко, но бережно удерживали колени Тины; пальцы неспешно, почти машинально поглаживали ткань её джинсов. В воздухе повисла напряжённая пауза, нарушаемая лишь прерывистым дыханием обоих. — Кис, ну что ты хочешь от меня? — наконец произнесла Тина, стараясь скрыть волнение за нарочито небрежным тоном. Кислов поднял на неё взгляд — в его глазах плясали смешинки, но за шутливой маской читалась непривычная для него робость. Он провёл ладонью по волосам, словно собираясь с мыслями, и с деланной небрежностью бросил: — Как это там говорят‑то… Го встр? — Что? — Тина не сдержала короткого смешка. Её брови удивлённо приподнялись. Она инстинктивно отодвинулась на пару сантиметров, но его руки не отпустили её коленей. — Ладно, шучу, шучу, — поспешно добавил Кислов, заметив её замешательство. Его голос вдруг стал тише, почти шёпотом. Он глубоко вдохнул, будто перед прыжком в холодную воду, и произнес: — Давай встречаться? В комнате воцарилась грабовая тишина. Кислов замер, ожидая ответа, а его пальцы чуть сжали её колени.