Тайна за закрытыми дверями

Ночь была холодной, но в маленьком пабе у «Трёх мётел» стол их пылал. Драко чувствовал это в пальцах, в глотке, в сжатом кулаке. План жил собственным ритмом: быстро, точно, без жалости. Они работали как антикварная машина — тексты, звонки, личные контакты. Ночи сменялись сутками, а у Драко в голове складывались ходы, как у шахматиста: атака, ложный манёвр, удар в слабое место. — У нас есть всё, что нужно, — сказал Блейз тихо, когда снова собрались втроём. — Переписки, кто был в клубе, кто видел видео, где он предлагал продать. Тео ухмыльнулся и оттянулся в кресле, глядя на экран телефона: — Пьюси тоже замешан. Он кинул Корнеру инфу про клуб. Значит, у нас есть цепочка. Драко сжал зубы. Это была не только личная ярость — это было предательство круга, тех, кого он считал «своими». — Пьюси… — произнёс он медленно. Голос был холодный, как лед. — Он думал, что делает. Они разделили обязанности. Тео — кузнец улиц, он работал со старыми знакомыми, вытаскивал свидетельства и людей. Блейз — мозг: связи, аккаунты, люди, которые могут подтвердить переписки и финансовые следы. Драко — лицо и удар: когда придёт момент, он выйдет в поле и заставит всё звучать громче, чем любые слова. Всё шло медленно и аккуратно, но без пауз: звонки к друзьям, разговоры шёпотом в кафешках, дамский бар, где «девчонки» Блейза выцепляли скрины, старые истории вытаскивались из памяти, кто-то вспоминал фразу, кто-то — барную карту с отметкой. Сбор был грязный — как все хорошие мести: не приятный, но необходимый. — Есть ещё одна вещь, — сказал один из контактов Блейза, и его голос в трубке стал тоньше. — Этот тип не только с Грейнджер так… он раньше не раз шантажировал других девушек интимными фото и видео. Я знаю пару, которые попали под его пресс. Он слал им сообщения: «Заплати или будет публично». Несколько покончили с этим молчанием, кто-то просто смыкался и терпел. В комнате на мгновение сделалось холоднее. — Значит, он — не просто мудак одного вечера, — сказал Блейз. — Он — система. Через пару часов у них была целая пачка: переписки, скриншоты, сообщения от девушек, которые подтверждали — да, он отправлял превью, давил, требовал. Некоторые не хотели давать показания открыто — страх остался, и это понималось. Но пару смс, парочку аудиосообщений, где слышен его голос, уже хватало, чтобы начать действовать. Наконец, у них было достаточно: переписки Корнера с попытками продать запись Гермионы, смс-ки, где он хвастается Пьюси, свидетельства нескольких людей из клуба, и, главное, сообщения от других девушек — жертв его шантажа, которые подтвердили, что он делал это не впервые. — Всё, — сказал Драко. — Ставим точку. План родился просто и по-мужски. Не грязный пиар, не слиты на доску — именно публичная расправа, но с доказательной базой, чтобы у него не было ни одной дырки для оправданий. Они не собирались ломать человеку шею — они собирались разрушить ему репутацию, сделать так, чтобы слова «Корнер» и «шарлатан» шли рядом. — Где он обычно тусит? — спросил Тео. — У него есть аудитория у «Голубя» и пара «домашних» мест, — ответил Блейз. — Но самое главное — он побывал в лагере своих «скрепляющих» друзей: Пьюси, ещё пара парней. Их можно вывести. Драко кивнул. Они решили действовать на двух фронтах: закрыть все пути у Корнера (поднять информацию), и в самый идеальный момент — устроить публичное разоблачение там, где у него будет публика. Корнер любил эффект, публичность — значит, можно было дать ему публичность совсем в ином смысле. --- День вечеринки они назначили заранее: «сбор третьего курса, малоформатная тусовка в одном из домов — добровольно-принудительно». Корнер, самодовольный, был рад приглашению: шанс показать всем, какая у него «рыба» — и он это сделает с гордостью. Драко не давал Гермионе ни единого шанса быть рядом на подготовке. Он знал: ей нельзя смотреть на это заранее. Она всё ещё хрупка как стекло. Джинни осталась с ней. Узы дружбы — единственная защита. Вечером, перед делом, они собрались в квартире Драко. Тот стоял у окна, в руке — кофе, на лице — выражение тихой войны. — Я хочу, чтобы это было быстро и красиво, — сказал он. — Без драк, если получится. Мы покажем им, кто он есть. Пусть они услышат правду прямо в его лицo. — А если он попытается сорвать? — тихо спросил Блейз. — Тогда он получит всё, что заслуживает, — коротко ответил Малфой. В голосе слышалась сталость, которую не выучишь в книгах: её либо берут, либо ломают. --- Вечеринка была обычной: музыка, смех, запах перегара и дешёвых сигарет. Корнер красовался, как петух, уверенный, что сейчас он — центр вселенной. Его друзья были рядом, Пьюси маялся, видимо, от гордости за содеянное. Гермиона вошла почти в конце. Джинни держала её за руку, как будто она была хрупкой чайной чашкой. Корнер увидел её и ухмыльнулся — смех в зале прекратился, как только он включил экран. На большом телевизоре внезапно вспыхнуло видео: сначала — тусклый, трясущийся кадр из клуба, красные лампы, гул музыки и фигура в красном блестящем костюме, танцующая на сцене. Кто-то прыснул, кто-то тихо охнул. — Вот, — с довольной ухмылкой протянул Корнер, — наш институтский цвет, видите? Скромняшка Грейнджер, оказывается, умеет не только цитаты сыпать. Толпа зашевелилась. Кто-то усмехнулся, кто-то отвёл взгляд. Шёпоты поползли, будто по цепочке: — Это она? — Пиздец... — Да ну, не может быть… Гермиона стояла, будто вкопанная. Она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Её кожа похолодела, колени чуть дрожали. Она видела — там действительно она. Каждый кадр, каждый поворот — не спутать. Музыка на видео продолжала играть, кто-то из парней громко захохотал, подначивая Корнера: — Ну ты, блядь, зверь! — Уважуха, Майк, за вкусы! Корнер развалился на диване, с самодовольной ухмылкой, глотая свой виски. — Я же говорил, ребят, заучки не такие святые, как притворяются, — сказал он, чуть громче, чтобы слышали все. На экране сцена сменилась. Теперь — явно другая обстановка: комната, полумрак, мягкий свет настольной лампы. Она — в том же костюме, только музыка тише, движения медленнее, почти интимные. Камера дрожит, слышен чей-то хриплый смех — голос Корнера за кадром. — Ну всё, держись, красавица, — прозвучало из динамиков. Толпа шумнула. Кто-то прикрыл рот, кто-то нервно хихикнул. Девчонки начали шептаться, отворачиваясь, некоторые — с отвращением, некоторые — с жалостью. Парни — переглядывались, кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то просто таращился. — Выруби, блядь! — вдруг выкрикнула одна из девушек. — Ты чё творишь?! — Расслабься, — отмахнулся Корнер, — просто шуточка. Пусть люди знают, кого обожают отличники. Гермиона стояла как в тумане. Всё сжималось внутри. Джинни шептала ей на ухо: — Пойдём отсюда. Пойдём, пожалуйста. Но Гермиона не двигалась, пока на экране не мелькнула сцена, снятая уже у него в квартире. Одежда белая лаковая, но другое освещение, другой ракурс — она узнала этот момент, потому что помнила каждый его вздох, каждую деталь. В тот миг она осознала: он снимал всё. Даже тогда. Без её ведома. Её дыхание сбилось. Мир качнулся. Кто-то в толпе сказал: — Сука, он что, реально это снял? — Да он ёбнутый. — Это уже перебор… Корнер засмеялся. — Да ладно вам, чё вы такие скучные? Ей, между прочим, нравилось. После этих слов Гермиона не выдержала. Развернулась, почти не чувствуя ног, и побежала к выходу. Джинни — за ней, отталкивая плечами зевак. — Пропустите! Дверь хлопнула, холодный воздух двора ударил в лицо. Гермиона согнулась, тяжело дыша, словно вырвала из себя крик. Джинни обняла её, держала, пока та не перестала дрожать. — Всё, всё… я рядом, слышишь? Всё уже не повторится. А в доме тем временем — начался ад. Корнер ещё пару секунд наслаждался вниманием, но тут экран дёрнулся. Видео оборвалось. Звук треснул, и на чёрном фоне появилась надпись: «Теперь посмотрим на настоящего урода.» — Что за хуйня?.. — выдохнул Пьюси, резко выпрямившись. Он сидел с краю, но теперь тянулся к пульту. — Эй, Майк, ты включил не то? — Да не, блядь, я ничего не трогал! — Корнер вскочил, но было поздно. На экране сменился кадр. Появились скриншоты — его переписки. Сначала без звука, потом с голосами. «Заплати, и я не выложу.» «Ты думаешь, я шучу?» «Ещё слово — и твои фотки полетят всем твоим подружкам.» В комнате стало тихо, как в морге. Все, кто ещё секунду назад ржал, сидели в ступоре. Потом пошли дальше: новые кадры, новые сообщения — имена, даты, переводы. Девушки. Несколько. Кто-то всхлипнул, кто-то прошептал: — Он что, всем это делал?.. Пьюси побледнел. — Майк, ты чё… это ж твои чаты, блядь! — Это подделка! — заорал Корнер. — Это не я! — Да хуй там, — отрезал Тео, вставая с дивана. Его голос перекрыл всё. — Это ты, дружок. Все подтверждения у нас. Он медленно подошёл к центру комнаты, за ним — Блейз, спокойный, с холодной ухмылкой. — Продал бы, если б дали больше? — спросил он тихо. — Или ты просто кайф ловил? Корнер начал пятиться. Толпа — уже не толпа, а суд. Кто-то шептал: — Он реально шантажировал девчонок… — Говорят, одну до нервного срыва довёл. — Это пиздец. А Драко… Драко не сказал ни слова. Он сидел в кресле, ноги на стол, и просто смотрел — спокойно, без выражения. Не показывая, что он сию секунду хочет убежать отсюда и найти Грейнджер. Успокоить свою девочку. Хоть с ней и есть Джиневра, надёжная подруга и защита, но он тоже должен быть рядом. Он просто должен. Только когда Корнер обернулся к нему, словно в надежде на защиту, Малфой тихо усмехнулся: — Ну что, герой. Хотел шоу? Получай шоу. Корнер дёрнулся к ноутбуку, пытаясь выключить видео, но экран снова сменился — теперь шёл фрагмент с аудио одной из девушек: её тихий, дрожащий голос, слова через слёзы: «Он сказал, что если не встречусь с ним — выложит. Я боялась. Он прислал кусок видео…» — Выруби! — взвыл Корнер, схватившись за голову. — Выруби это дерьмо!!! — Поздно, — сказал Блейз спокойно. — Всё уже в сети. Пауза. Мёртвая тишина. Кто-то из толпы шепнул: — Он сам себе яму вырыл… Пьюси сжал кулаки, потом тихо сполз со стула, пробормотав: — Нахер, я такого не знал, я не при делах… Он попытался выйти, но Тео остановил его у двери, холодно бросив: — Передай своему дружку: он закончил. Драко не шевелился. Он просто поднял взгляд, когда на экране последний раз мелькнул кадр — лицо Корнера, его собственная переписка, и фраза: «Плевать, что она чувствует. Главное — хайп.» Всё. Музыка умерла. Праздник закончился.