Тайна за закрытыми дверями

Господи… почему так голова болит? Мысль была тяжёлой, как мокрое одеяло. Гермиона едва приоткрыла один глаз — и тут же поморщилась, потому что свет полоснул по глазам, будто ножом по киселю. Виски ныли, в горле сухо. Лучше… лучше пока не открывать. Она уже хотела снова нырнуть в сон, но тут почувствовала кое-что ещё. Что-то тёплое и тяжёлое лежало у неё на талии. И в затылок горячо — кто-то дышит. Очень близко. «Ну… ладно…» — пробормотало её сонное сознание. — «Один вдох… один выдох… секундочка сна и разберусь, кто тут такой смелый рядом со мной…» Секунда. Две. Три. Стоп. Стоп. Блять. Я С КЕМ-ТО ЛЕЖУ. В ОДНОЙ КРОВАТИ. Мысли Гермионы оборвались так резко, будто кто-то выдернул шнур питания из её мозга. Сквозь пульсирующую боль в висках она заставила себя моргнуть, ещё раз, ещё, силясь открыть глаза полностью. Мир был слишком ярким, слишком громким, слишком живым. Но тёплое дыхание в затылок никуда не делось. С усилием — очень аккуратно, чтобы не спровоцировать мигрень XXI века — она повернула голову в сторону этого…пародышащего. Взгляд скользнул вниз. Светлая мужская рука. Сильная. Тёплая. С длинными пальцами, с чёткими венами — такими, которые она узнала бы даже в полной темноте. Рука крепко держала её за талию, как будто сто лет её не отпускала. Она сглотнула. Попыталась перевернуться полностью на спину — рука только крепче сжалась, будто во сне этот кто-то был категорически против её побега. Собрав все свои тараканы в голове в одну кучку, Гермиона наконец подняла взгляд выше. Светлые, почти серебристые волосы, лохматые от сна. Чёткие брови. Аристократический нос. Слегка пухлые, нежно-розовые губы. Острые скулы, знакомые до дрожи. Фух. Отлегло. Ну хоть не какой-то левый чувак из клуба. Это… это своё. Родное. Привычное. Опасное. И слишком близкое… Но спокойствие длилось ровно секунду. Потом на неё нахлынуло всё разом: Где она? Какого хрена она в обнимку с Драко Малфоем?! Что вчера было? И почему она… почему она без одеяла? На голых груди прям воздух?!!Соски от холода торчат… Она резче пошевелилась — но ноги тут же подтвердили: Окей, спасибо хоть в трусах осталась. Полегчало. На чуть-чуть. Если бы что-то было… Драко бы не оставил на мне вообще ничего. Он тот ещё засранец, но честный — руку бы клянусь, он бы даже не притворился. …да и странно, что её разочаровало, а что — успокоило. Грейнджер перевернулась наконец на спину, откинула спутанные кудри вверх на подушку, сделав вдох — и осторожно оглядела помещение. Первое: Это не квартира. Фух. Уже хорошо. Второе: Это не общага. Ну слава всем богам. Третье: Это не машина. Она помнила, как засыпала в ней раньше — точно не это. Четвёртое: Да хрен вообще знает, где мы! Поглядев ещё минуту на его спокойное, почти умиротворённое лицо, Гермиона не удержалась — подняла руку и кончиками пальцев едва-едва провела по его скуле. Подушечки пальцев скользнули по лёгкой утренней щетине, и от этого движения в груди болезненно кольнуло. “Боже… я так скучала… но…” — мысль мелькнула и тут же, будто испугавшись самой себя, исчезла. Словно пытаясь стереть собственную слабость, она резко приподнялась, дёрнула одеяло, прикрывая сиськи, и не думая о том, что голова раскалывается, просто взорвалась: — Малфой, вставай! Какого хрена я делаю здесь?! Свой же собственный крик ударил ей в виски так, что она сама скривилась, но назад дороги уже не было. Она сидела, полускрючившись, упрямо прижимая к себе одеяло, и ждала… чего-то. Взрыва? Оправданий? Холодного фирменного сарказма? Но реакция была настолько нелепо будничная, что она даже рот приоткрыла. Драко только поморщился, будто она не орала, а свет включила. — …несносная женщина… — проворчал он хрипло, даже не открывая глаз, и просто… повернулся к ней спиной, устраиваясь поудобнее. Накрылся одеялом так естественно, будто она была не паническую атаку устраивающей Грейнджер, а назойливым будильником, который можно игнорировать. У Гермионы лицо вытянулось так, что можно было бы по нему линейку приложить. Изумление — это мягко сказано. Она моргнула раз. Ещё раз. И наконец сорвалось сухим шёпотом: — Ты издеваешься?.. Но Драко даже не шелохнулся. Только плечо еле заметно дёрнулось — то ли от смеха, то ли от того, что он снова проваливался в сон. Ошарашенная, почти не веря своим глазам, Гермиона несколько секунд просто молча смотрела на его спину — как на явление природы, которое не должно происходить, но, блин, происходит. — Ты… серьёзно?.. — прошептала она. Но он не реагировал. Гермиона резко подалась вперёд, ухватила его за плечо и начала трясти — сначала аккуратно, потом уже гораздо менее гуманно. — Але!? Доброе утро, Малфой! — прошипела она ему почти в ухо. — Может ты встанешь, нет?! Он поморщился так, будто ей удалось поколебать само его существование. То ли проворчал, то ли прорычал что-то нечленораздельное, и наконец перевернулся на спину. Потянулся, вытягивая руки над головой, как кот, которому глубоко плевать на мировой кризис, и, моргая заспанными глазами, посмотрел прямо на неё. Голос был низкий, хриплый — ещё утренний. — Вот тебе не спится, да? — Мне?! — она чуть не взвизгнула, зажимая одеяло на груди. — Мне?! Малфой, я проснулась в неизвестном месте, рядом с тобой, полуголая, с похмельем, чёрт побери! Конечно мне не спится! Он устало прикрыл глаза ладонью, будто пытался собрать остатки терпения. — Ты громкая… — выдохнул он. — И драматичная. Очень драматичная. — Да пошёл ты! — вспыхнула она. — Где мы? Почему мы здесь? Что было вчера? И почему, мать твою, ты спал, прижавшись ко мне как… как… Он приподнял бровь: — Как твой спаситель? — Как паразит! — выпалила она. — Мило, — хмыкнул он, зевая. — Знаешь, раньше ты меня немного по другому будила. А если и орала то только мое имя в орга… Она ударила его подушкой. Не сильно, но возмущённо, не дав договорить. — Малфой! Перестань! Я серьёзно! Что произошло вчера?! — Ну-у… — он потянулся ещё раз, уже явно наслаждаясь тем, как она кипит. — Ты напилась. Жутко. До неприличия. Ты решила, что каблуки — это оружие. Убедила меня, что хочешь шоколад или умрёшь. Перелезла ко мне на сиденье. Побибикала, чуть не отправив нас обоих к Господу на встречу. А ещё… Он задержал паузу. Специально. Она чуть подалась вперёд, губы плотно сжаты. — Ещё что? — спросила она медленно, опасно. Он лениво, до ужаса невинно улыбнулся: — Ты назвала меня “самым красивым засранцем, которого когда-либо видела”. Она цокнула языком, закатив глаза. — Это еще мало…Я даже разочарована в себе, что так ласково прозвала тебя — ухмыльнулась она. Теперь очередь Драко, закатывать глаза, сложил руки за головой, продолжая рассказ. — Ну, а потом мы приехали. Ты сказала, что в квартиру не войдёшь. Я читал тебе лекцию. Ты проигнорировала каждое слово. И… заснула. — Заснула? — Угу. На полуслове. В позе “я устала от твоей фигни”. Пришлось тебя тащить. Она с ужасом подняла глаза: — В кровать?! — В кресло, вообще-то, — фыркнул он. — Это ты уже ночью перелезла ко мне. — Я? — Да. Ты. Маленьким пьяным землетрясением. Он смотрел на неё спокойно, с лёгким, едва заметным смешком в уголках глаз. А она сидела, вцепившись в одеяло, как в спасательный круг, и медленно осознавала, что её жизнь снова пошла под откос. Но через секунду фыркнув, она сказала пытаясь сделать более увереный голос. — Я бы к тебе не пришла в кровать. Это ты меня притащил и раздел. Кстати на это ты право не имел — уже на тон тише закончила кудрявая, но сразу остепенилась ведь у Малфоя буквально вспыхнули глаза от последней сказаной ее фразой, и успев только пискнуть, она уже лежала лопатками на мягком матрасе прижатая сверху огромным голым мужским телом. — Дорогая давай не забывать что я мог и могу на счет тебя. — начал он стальным и с какой то угрозой нашептывать Грейнджер на ухо, носом ведя по ее скуле и шеи вдыхая аромат ее кожи. — Ведь не так давно ты для меня, сама раздевалась и извивалась подо мной. — Гермиона громко взглотнув, пытаясь упрямничать и не подаваться этому горячему телу навишае над ею. Водя взглядом от его лица и ниже на его широкие плечи, голую грудь, накачанный торс, по которому она когда то водила в приступе страсти языком и покусивала оставляя влажные следы. “Блять…Ну почему он такой идеальный?” Подумала она про себя, конечно же вслух ничего не сказав возвращая свой взгляд на Драко. Кстати который сам пялился на теперь уже совершенно голые сиськи и стоячие соски. От его горячего пытливого взгляда у нее по телу, аж мурашки пошли. Малфой заметил это и усмехнулся ничуть не смущаясь, облизнул при этом свои губы, приблизив свое лицо ближе к Гермионе, прошептав ласковым но упрямым голосом не подлежав оспорению. — Так что я имею любое право как на тебя котенок, так и на это тело…— хоть и мимолетно но Грейнджер точно почувствовала легкий поцелуй губами по ее скуле. Не выдержав, она быстро выскользнула из-под него и встала с кровати, ничуть не стесняясь своей почти полной наготы. Начала искать одежду, слушая хриплый смешок Драко, который сидел на кровати, развернувшись к ней лицом, опершись назад на руки — и даже не пытался скрыть, что смотрит. Откровенно. Спокойно. С явным намерением не отводить взгляд. Грейнджер металась по комнате, постепенно понимая, что это не квартира, а номер в отеле: всё чистое, новое, планировка стандартная. Наклонившись, она вытащила из-под кровати своё скомканное серебристое клубное платье и мысленно выругалась. Чёрт. Ходить днём в таком — вообще не вариант, но другого выхода у неё нет. Натягивая платье, она бросала на Малфоя быстрые взгляды — а он спокойно, даже лениво наблюдал за каждым её движением, будто это его личное утреннее шоу. — Мог бы хотя бы сделать вид, что ты порядочный… — пробурчала она, нагибаясь в поисках обуви. И каждый раз, когда она наклонялась, платье казалось всё короче. Как она вообще вчера вышла в таком из общаги? Малфой хмыкнул и саркастически протянул, откинувшись на спинку кровати: — Не понимаю, о ком ты, милая. Я и порядочность? — ухмыльнулся он. — И, Грейнджер, ради бога, не делай вид, будто мы не встречались. Я видел и не такое… Она раздражённо фыркнула — в этом он, к сожалению, был прав. Наконец нашла каблуки и сумочку, выпрямилась и повернулась к самодовольному блондину: — Где моё пальто? — В машине, наверное… — Ладно. Тогда будь добр, принеси его, и я поеду в общагу, — заявила она уверенно. Малфой посмотрел на неё внимательно, чуть прищурившись, и с ленивой демонстративностью — чтобы её позлить, а он явно этим жил — медленно поднялся с кровати. С кресла взял аккуратно сложенные брюки и начал одеваться. — Многого хочешь, — спокойно заметил он. — Сначала умоемся, позавтракаем, а потом я тебя отвезу. Грейнджер аж взорвалась. Ей совсем не понравилось, что кто-то решает что делать ей. — Нет, Малфой! Просто спустись вниз, отдай моё грёбаное пальто — и всё! Потом делай что хочешь. — Не-а, — ухмыльнулся он, уже набирая номер ресепшена и заказывая завтрак на двоих. После этого прошёл мимо неё в ванную, как будто всё уже решено.. *** Ну, деваться было некуда — и Грейнджер всё-таки осталась на завтрак. Не потому что Малфой что-то там решил, а потому что голова трещала, желудок требовал хоть какой-то еды, а мысль идти в общагу в серебристом мини-платье, да ещё и на каблуках после ночного марафона… звучала как наказание местных богов кармы. Но Малфою этого знать было необязательно. Они позавтракали в относительной тишине. Хотя — ну да, без поддёвок с его стороны не обошлось. Он успел трижды намекнуть на её «боевые каблуки», один раз — на её танцы, которые она, по его словам, явно репетировала «чтобы кого-то убить», и пару раз — на то, что она сама забралась к нему ночью. На серьёзные темы — например, что сейчас между ними — разговор так и не зашёл. И слава богу. Грейнджер даже дышать свободнее стала от того, что он не полез в философию отношений. Когда они собрались, спустились на парковку отеля. Малфой наконец-то отдал ей пальто — чтобы хоть немного прикрыть её вызывающий клубный наряд. Она натянула его на себя, благодарно (и очень старательно незаметно) вздохнула, и на этом её терпение закончилось. — Я поеду в общагу на такси, — твёрдо заявила она. — Конечно, — легко согласился он. Слишком легко. Слишком спокойно. Как будто точно знал, что она не исчезнет. Что ещё вернётся. И что он её всё равно поймает. Её это раздражало. А его — забавляло. Так что Грейнджер, настояв на своём, действительно уехала на такси, хлопнув дверью так, будто это был личный акт мести. А у Малфоя были свои дела: встреча с Блейзом и их адвокатом в одиннадцать. Пока он ехал, он машинально вёл по дороге, а в голове вертелись только мысли о взбешённой фурии, которая укатила от него в такси, даже не попрощавшись. Пусть девочка отдыхает после веселой ночки. «Ничего… я ей ещё припомню. Когда полностью верну себе.» Он провёл пальцами по рулю, пытаясь выкинуть из головы её злой взгляд, распущенные волосы, как пальто сползало с её плеч, и то, как она упорно делала вид, что ему всё равно не удаётся её дезориентировать. Смешно. Очень смешно. Телефон зазвонил. Он скосил глаза — и сразу поморщился. На экране высветилось имя: Мать. Нарцисса Малфой. Отлично. Именно то, что ему сейчас так не хватало. В голове всплыл вчерашний разговор. После двухнедельного затишья, после бесконечных названиваний, после того, как Блейз сказал «если ты не поедешь, я сам тебя туда повезу», — Драко всё-таки сорвался и съездил к матери. Не хотел. Не собирался. Но пришлось. И воспоминание накрыло его резко и неприятно. ФЛЕШБЕК… Малфой шёл по безупречно белой мраморной плитке семейного особняка, где провёл всё своё детство. Стены, увешанные вычурными портретами предков, будто давили холодом. Здесь всегда было идеально — слишком идеально. Чисто, безупречно, вымерено… и абсолютно безжизненно. Этот дом походил на музей, но никак не на место, где живут люди. Шаги лаковыми туфлями по мрамору отдавались пустотой. И пока Драко шёл в сторону маленькой чайной гостиной — любимой комнаты его матери — он собирал лицо, дыхание и мысли. Горничная сказала, что миссис Малфой ждёт его именно там. И где-то на полпути он вспомнил о своей «невесте». Интересно, она здесь? Надеюсь, нет. Драко открыл стеклянные двери, окантованные серебром, и увидел мать. Она сидела в одном из мягких винных французских кресел. Как всегда — безупречная. Длинные чёрно-белые ухоженные волосы. Чёткие брови. Длинные ресницы, живые голубые глаза, ярко-красная помада. Строгое чёрное платье в пол и каблуки одиннадцать сантиметров. Она выглядела великолепно — и совершенно не на свой возраст. Он всегда восхищался ею. И любил. Да, когда рядом был отец, мать была строже… но именно она вечером приходила к нему в комнату, гладила по голове, читала сказки или просто сидела рядом, пока он засыпал. Любовь к ней — была безусловной. Просто в этой семье чувства обычно прятали так же тщательно, как секреты о наследии. Наверное, именно поэтому его так тянуло к Гермионе. У неё всё было живым. Настоящим. Она могла дарить ему смех, страсть, злость, страх, любовь — всё. Без фильтров. Без масок. Вспомнив её, Драко сам не заметил, как уголки губ слегка приподнялись. Он вздохнул и сказал: — Здравствуй, мама. — Син, здравствуй, — Нарцисса сразу поднялась, обняв его. — Я скучала, — прошептала она мягко. Он крепче прижал её к себе на секунду и сел в кресло рядом. — Ты хотела поговорить, мама… — Чай будешь? Или десерт? Яблочный? — предложила она так, будто ничего серьёзного и не планировала. Он вздёрнул бровь — сразу понял, что она пытается оттянуть разговор. — Нет, мама. Напомню: ты сама попросила приехать поговорить. Нарцисса отвела взгляд, отпив глоток чая из фарфоровой чашки. Тянула время. Но наконец заговорила: — Драко… отец гневается. Ты стал отказываться от всех его проектов. Для чего? Тебя дома не было больше двух недель… Про Камиллу ты тоже даже не вспоминал. — И не собираюсь, — отрезал он хмуро. Потом, собравшись, он сел ровнее и посмотрел матери прямо в глаза — ясные, голубые, острые. Его голос стал спокойным, но твёрдым: — Мама, я давно хотел разорвать все связи с отцом. Хочу быть независимым. Осталось закрыть пару проектов по стройке в Италии — и всё. Можешь передать отцу, что оставлю ему свою долю. Это неважно. Глаза Нарциссы всё больше округлялись, хотя она отчаянно старалась сохранять лицо. Он почти ухмыльнулся внутри — мать была плохим лжецом, когда речь шла о нём. Он продолжил: — Что касается Камиллы — она меня не интересует. Я говорил это и буду говорить. Я уже работаю над тем, чтобы разорвать договор о помолвке. Отец, как ты понимаешь, против. После этих слов Нарцисса будто чуть осела. Она всегда хотела этот союз — он был удобным, выгодным, «правильным». И да, она мечтала о внуках. Но она слишком хорошо знала сына. Если Драко чего-то хотел — он добивался. Всегда. Хоть потом и расплачивался, но делал так, как решил. — Как же так, Драко? — тихо спросила она, ставя чашку на блюдце. — Ты совсем не хочешь жениться? Или тебе не нравится сама Камилла? — Нет, мама… всё иначе, — выдохнул он. Теперь он нервно дёргал ногой, вертел свою печатку — точно так же, как в детстве, когда впервые рассказывал ей о девочках. Смешно. Он вырос, а привычки — нет. Он молчал секунду, подбирая слова. — Ты её любишь? — неожиданно спросила Нарцисса и накрыла его руки своей тёплой ладонью. Он поднял взгляд и твёрдо кивнул. — И ты хочешь быть с ней? Только с ней? — бровь матери чуть приподнялась. — Да, мам. — Он сжал её маленькую ладонь. — Я хочу быть только с Гермионой. Она моя. Я люблю её. И вижу своё будущее с ней. Как бы вы ни старались выбрать мне лучшую жизнь — выбирать буду я. Нарцисса долго смотрела на сына, изучая каждую эмоцию, каждую тень на его лице. Потом медленно выдохнула: — Я хочу встретиться с этой девушкой. Драко чуть ли не подпрыгнул. — Что? — изумлённо выдохнул он. — Я хочу с ней увидеться. Поговорить. Понять, чем эта девочка так зацепила моего сына, — уголок губ Нарциссы приподнялся. Он поцеловал её руку, крепко сжал, сам улыбаясь. — Хорошо, мама. Но… что скажет отец? — А он должен знать? — невозмутимо спросила Нарцисса с той самой хитринкой во взгляде. Вот за что он её любил. Она была не только матерью — но и человеком, который умел смотреть на ситуацию правильно. И умел выбирать сторону. Его сторону. **** Флешбек растворился, словно свет в глубине коридора детства, и Драко, вынырнув из своих собственных мыслей, припарковал автомобиль у небольшого, но дорогого ресторана в центре. Вывеска блестела матовым золотом, отражаясь в лакированном капоте его машины. У входа — стеклянные двери, сдержанная роскошь, тихая музыка, и тот самый запах утреннего города, который раздражал и успокаивал одновременно. Он заглушил мотор и несколько секунд сидел, сложив руки на руле. Флешбек все ещё эхом отдавал в груди — слова матери, её взгляд, её просьба увидеть Гермиону. Встретиться… с ней. Он до сих пор не понял, как этот момент вообще произошёл. Мама сама попросила. Его даже пробрало лёгкое волнение. Редкость. Но пришлось выдохнуть — сейчас не время. Работа есть работа. Он вышел из машины, закрыв дверь так, чтобы хлопок не нарушил его внутренний настрой. Солнце уже поднялось достаточно высоко, заставляя блеснуть металлическую табличку у входа. Внутри, за их привычным столиком у окна, уже сидел Блейз Забини — идеально выглаженная рубашка, привычный ленивый прищур и чашка чёрного кофе, который он пил так, будто это было продолжением его крови. — Ну наконец-то, — протянул он, даже не поднявшись. — Я уж думал, что ты решил свалить обратно в объятия своей прекрасной… — он сделал выразительную паузу, — головной боли. Драко смерил его взглядом, накидывая на стул своё пальто — и слегка поморщившись, вспомнил Грейнджер, укатившую в такси, мелкую фурию, которая оставила после себя хаос в голове и тёплый след на губах. — Утро, Блейз. Не начинай. — Да я и не планировал, — ухмыльнулся Забини. — Это просто разогрев. Рядом с ним сидел третий мужчина — строгий, собранный, будто из гранита выточенный. Матео Чиллиндер. Ровная борода, острые скулы, глаза цвета выхолощенного стали. Тип адвоката, которому лучше не задавать лишних вопросов: он всё сделает — и молча. Матео поднялся, сдержанно кивнул. — Синьор Малфой. Рад снова вас видеть. Голос действительно звучал так, будто он всю жизнь полоскал его гравием. — Взаимно, — Драко пожал твёрдую руку. Они сели. Официант тут же тихо поставил стакан воды. Блейз уже потирал руки — вечно ему нравилось быть посредником великих дел. — Ладно, — начал Забини, откинувшись на спинку. — Мы здесь из-за твоего… освобождения. — От отца или от невесты? — с кислой иронией уточнил Драко. — И от того, и от другого, — спокойно вмешался Матео. — Я ознакомился с документами. Ситуация сложная, но выполнимая. Ваш отец подписал контракт так, будто готовил вас к политическому браку ещё в утробе. Но, — он перелистнул папку, — все контракты имеют слабые места. Блейз довольно усмехнулся: — Я же говорил, что он профи. Матео продолжил: — Чтобы расторгнуть договор о помолвке, мы будем давить на пункт о добровольном согласии сторон. Его там нет в прямой форме, но формулировка «семейное благословение» юридически шаткая. Можно доказать давление. — Давление там было всегда, — хмыкнул Драко. — Только это никого раньше не волновало. — Теперь волнует, — спокойно ответил адвокат. — Потому что у вас появилась причина, по которой вы готовы идти до конца. А значит — шанс. Блейз кивнул, глянул на друга поверх чашки: — И эта причина — та самая девушка ради которой ты готов на все — стебался над ним Блейз. Драко не ответил. Но выражение лица — достаточно. Матео не стал уточнять — профессионал. Он работал с фактами, не с чувствами. — Господин Малфой, если вы действительно намерены порвать связь с вашим отцом, я подготовлю стратегию. Это будет шумно. Это будет долго. Но вы победите. Драко слегка улыбнулся краем губ. — Я уже начал этот путь. И назад не собираюсь. Забини подмигнул: — Вот это я понимаю — настоящий Малфой, но… с человеческим лицом наконец-то. Драко лениво приподнял бровь: — А у тебя были сомнения? — Учитывая, как ты вчера гонялся за одной ведьмочкой в мини-платье… — Блейз развёл руками. — У меня теперь вопросы ко всему. — Забини, я тебя сейчас вышвырну. — Ладно-ладно, — поднял руки друг. — Но если ты думаешь, что я не заметил, как ты улыбаешься, вспоминая её утренний вид… — Блейз. — Молчу. Несколько секунд повисла спокойная тишина. Матео раскрыл следующие бумаги. Работа началась. Но Драко всё равно чувствовал под кожей легкое жжение от мысли о Гермионе… О том, как она нахмурилась утром. О том, как закуталась в его пальто. О том, как уехала — и как он обязательно вернёт её. Как только покончит с этим дерьмом. **** Гермиона осторожно выходила из лифта, тихо цокая шпильками по тёмному ковролину коридора общаги. Шла она медленно — не из-за каблуков, а скорее… из-за утреннего марафона мыслей, которые, как назло, никак не хотели затихнуть. Она была укутана в длинное мужское пальто Драко. Оно почти полностью скрывало её вызывающее платье, оставляя лишь узкую полоску бедра, когда подол при ходьбе слегка расходился. Пальто было тяжёлым, тёплым, пахло чем-то знакомым… Таким его. Она прижимала его к себе чуть сильнее, чем требовал холод коридора. По обе стороны студенты уже вовсю украшали общагу к Рождеству: чьи-то руки развешивали золотую мишуру, кто-то ставил маленькую ёлку на подоконник, откуда доносился запах хвои. Шары, гирлянды, смех, обсуждение подарков, предвкушение каникул. А Гермиона шла среди этого света и тепла, но внутри чувствовала странную тяжесть. Не неприятную — наоборот, слишком дорогую, слишком личную. Утро. Боже, это утро… То, как он смотрел. Как подшучивал. Как будто всё опять было… их. Как будто ничего не рушилось. Как будто не было того разговора о невесте, о котором она пыталась забыть две недели. Она скучала по нему. Скучала почти до боли — но держалась. Ещё чуть-чуть. На последней ниточке собственного самоуважения. Не могла позволить себе просто сорваться обратно к нему. Хотя внутри всё давно сорвалось. Подойдя к двери общей комнаты, она глубоко вдохнула — и вошла. В нос сразу ударил запах какао. Уютный, домашний. И почти сразу — — Оу. Ну здравствуй, мать ночных приключений, — раздался голос Джинни Уизли. Подруга сидела на мягком диване с огромной кружкой какао, в светло-голубой, по-домашнему растянутой футболке, с идеальным рыжим пучком, который держался непонятно на чём. Щёки у неё были слегка розовые — то ли согрелась, то ли смеялась недавно. Гермиона только закатила глаза и засмеялась, снимая каблуки. — Не начинай, Джинни. Я устала. — О, я вижу, — Джинни выразительно обвела взглядом пальто Драко, которое на Гермионе сидело как слишком тёплый, слишком личный плед.— Малфой, угадываю? — Просто подбросил меня, — попыталась отмахнуться Гермиона. — Ммм, ну да, а пальто ты что, выиграла в лотерею? — Джинни фыркнула. — Гермиона, он на тебе висит, как на хозяйке. А Блейз мне рассказывал, что Драко носился за тобой вчера как загнанный гончий пёс. — Да ну! — Гермиона вспыхнула и покачала головой. — Блейз слишком любит приукрашивать. — Думаю, ты тоже любишь, — многозначительно протянула Джинни. — Особенно пана Малфоя. Гермиона, вместо ответа, бросила на неё подушку. *** Переодевшись в длинную клетчатую рубашку, тёплую и уютную, она забралась рядом на диван. Джинни придвинула ей вторую кружку какао. — Так, рассказывай, — начала она торжественно. — Что было вчера после клуба? Потому что я ушла с Блейзом, и он потом до утра ныл, что ты «упала пьяная прямо в руки Малфоя, и тот ходил вокруг тебя, как вокруг пороховой бочки»! Гермиона закрыла лицо ладонью: — Джинии. Я не была настолько пья… — Ты была, — спокойно перебила рыжая. — Я видела. — Хорошо, может, чуть-чуть. Обе рассмеялись. — Ладно, — Гермиона вздохнула. — Он… заботился. Отнёс, уложил, следил, чтобы я воду пила. Я почти не помню половину, но… это было мило. — Мило? — Джинни вскинула бровь. — Это Малфой или инопланетянин в его теле? — Не знаю, — тихо призналась Гермиона, глядя в кружку. — Мне кажется… он скучал. Я… тоже скучала. Но я боюсь снова… — Боишься снова довериться, — мягко закончила Джинни. — Ну так это нормально. После того, что было. Они немного помолчали. Снаружи в коридоре кто-то включил гирлянды — и мягкий золотой свет разлился по общей комнате. Гермиона улыбнулась уголком губ. — Скоро каникулы, — сказала она, чтобы сменить тему. Джинни тут же оживилась: — О, да! Я еду домой. Мама уже пишет мне каждый день, спрашивает, кто приедет, что я хочу на ужин, и хватит ли нам печенья. Будет полный дом — как всегда. Мои братья уже соревнуются, кто первый нарядит ёлку. — Шесть братьев… — Гермиона покачала головой. — У вас там свой зоопарк. — Эй! — Джинни возмутилась, но глаза сияли. — Билл, Чарли, Перси, близнецы, Рон… Да, шумно, да, бедно, но зато — наше. Зато — семья. — Я знаю, — тихо сказала Гермиона. Она любила слушать истории о семейных Уизли, потому что они звучали… так, как должна звучать семья. — Ты подарки уже купила? — Почти, — улыбнулась рыжая. — А ещё… Блейз поедет со мной знакомиться с родителями. — Что? — Гермиона аж выпрямилась. — Серьёзно? Джинни смущённо улыбнулась и кивнула. — Ему давно пора увидеть, что такое нормальный дом, где тебя не оценивают по фамилии и счетам в банке. Гермиона с нежностью обняла её за плечи. Но тут тень пробежала по её лицу. — А ты? — спросила Джинни осторожно. — Куда поедешь? Гермиона медленно опустила взгляд. — Никуда. Она сделала глоток какао, но вкус вдруг стал горьким. — У меня ведь нет… — она чуть пожала плечами. — Никого. Кроме тебя. И… Она прикусила губу, не договорив. Джинни положила ладонь на её плечо. — Ты не одна, — сказала она уверенно. — У тебя есть мы. И ты знаешь — мы тебя не оставим. Гермиона кивнула, чувствуя, как тепло от этих слов расползается по груди, почти перекрывая старую, привычную боль. А ещё где-то там… был Драко. Тот, по кому она скучала. Тот, кого давно почти простила. Тот, кого боялась снова впустить. И почему-то именно сегодня… она впервые за долгое время позволила себе подумать: А вдруг он всё-таки выбирает её? **** Встреча закончилась ровно в 11:47 — настолько точно, что это бы понравилось даже Люциусу… если бы Драко ещё волновало его мнение. Стол в небольшом ресторане был накрыт кофе, документами, парой металлических ручек и идеально сложенными папками. Напротив сидел адвокат — Матео Чиллиндэр. Мужчина с тяжёлым, прожигающим взглядом и голосом, будто он каждое утро полощет горло гравием. Ни одного лишнего слова. Профессионал, как есть. Блейз сидел рядом, уже наполовину развалившись в кресле и крутя в руках бокал воды. Выглядел расслабленным, но Драко знал — его лучший друг слушал каждое слово. Матео аккуратно защёлкнул последнюю папку. — Предварительный план по расторжению договора составлен. Ваши шансы… высокие, синьор Малфой. Но будет сопротивление. — Отец? — холодно уточнил Драко. — И семья Камиллы, — так же спокойно ответил Матео. Блейз хмыкнул: — Да уж, они не в восторге будут. Драко убрал папку в кожаную сумку, словно ставя последнюю точку. — Мне всё равно. Это решено. — Понимаю, — кивнул адвокат. — Тогда начнём процесс завтра. Драко протянул ему руку. Матео пожал крепко, уверенно — так жмут руку люди, которые привыкли выигрывать. Когда адвокат ушёл, Блейз свистнул: — Ну ты зверь. Вот так — и всё, конец династическому плану Малфоев? Драко посмотрел в окно, где в свете солнца блестели мокрые после снега улицы. И почему-то в отражении увидел… Гермиону. Её глаза. Её смешинку. Её упрямый вид. — Это не конец, — тихо сказал он. — Это начало. Блейз довольно улыбнулся. — Значит, серьёзно настроен? — Более чем. — Тогда… — Блейз поднялся. — Пошли. Мы сделали хорошую работу. Драко как раз собирался подняться — когда телефон завибрировал. Он автоматически взглянул на экран. Экран вспыхнул знакомым именем. Camilla. Драко замер. На секунду. Блейз увидел и моментально помрачнел: — О, чёрт… только не она. — Хм, — Драко убрал эмоции с лица. — Ну конечно. Телефон продолжал звонить. Навязчиво. Уверенно. Как будто она имела право. Блейз тихо, через зубы сказал: — Не бери. Драко посмотрел на телефон ещё секунду… и всё же нажал «ответить». Он закрыл глаза. На секунду. И снова увидел Гермиону — утреннюю, злобно-растерянную, в его пальто, с тем самым смешным нахмуренным носиком. Парень резко выдохнул и хотел уже сбросить. Но Камилла заговорила первой — мягко, но с той ледяной ниткой, которую трудно было не услышать: — Драко… нам нужно увидеться. Сегодня. Он открыл глаза. Внутри поднялась волна раздражения, которую он едва удержал. — Камилла, — начал он максимально ровно, — я сейчас не могу. И, думаю, ты прекрасно понимаешь, что встречать Новый год вместе мы тоже не будем. Пауза. И затем — очень спокойный, слишком спокойный голос Камиллы: — Думаю, ты забыл, что между нашими семьями не только кольцо, Драко. Он сразу понял, куда она клонит. Но промолчал. Камилла продолжила, уже тверже: — Контракт де Лаурен с «Malfoy Industries» на десять миллионов всё ещё не подписан. А знаешь, что смешно? Подписывать его должна именно я. Моя мама передала полномочия лично мне как старшей дочери. Тут уже Камилла едва заметно улыбнулась своим «ласковым» голосом: — Так что… если ты окончательно решил разорвать помолвку — мне нужно понимать, что мне сказать семье. Потому что без этого контракта твой отец взвоет. И не только он. Он стиснул зубы. Камилла добивала мягко, точно, расчетливо — прямо в те точки, где она знала, у Малфоя нет роскоши просто «игнорировать». — Драко… встреться со мной. Всего на час. Я буду в «Aurelia». В твоём любимом приватном зале. Не задержу. Только поговорим. Лживое «только», от которого у него внутри всё сжалось. Секунда тишины. Потом ещё одна. Драко выдохнул, коротко, едва слышно: — Час. И не больше. — Конечно, — сладко ответила Камилла и отключилась первой. Но Драко прекрасно знал: она играла. И играла жестко. А он — чертовски не в том настроении, чтобы снова позволять кому-то держать себя на крючке.