Тайна за закрытыми дверями

Утро в университете пахло карамельным латте, мокрым снегом и лёгкой суматохой — той самой, что приходит каждый декабрь, когда коридоры начинают украшать раньше, чем студенты успевают закрыть последнюю сессию. Гермиона шла рядом с Джинни, запахнув потеплее пальто, с которого всё ещё еле уловимо пахло Малфоем — его парфюмом, его кожей, его чертовым самодовольством. Она каждый раз мысленно одёргивала себя: хватит думать о нём. Но это было бесполезно. Особенно после того утра. Да она знала что это ненормально, ловить вокруг себя любые намеки на Малфоя, но блин хочется ведь. По лестнице вверх они поднимались медленно — Джинни тащила в руках огромный пакет с гирляндами, потому что решила «немного оживить» их этаж в общаге. — Ты понимаешь, что у нас экзамен через час? — устало напомнила Гермиона. — И что? — фыркнула рыжая, — Универ без гирлянд — это преступление. А я, между прочим, приношу атмосферу. Гермиона усмехнулась. В последнее время смех давался ей легче. Наверное, это и была заслуга Джинни — её странная способность делать вид, что жизнь ничуть не сложнее, чем выбор новогодних носков. Они свернули в коридор гуманитарного факультета — стены уже увешаны бумажными снежинками, на подоконнике стояла маленькая ёлка, а студенты в свитерах с оленями пытались повторять конспекты. Гермиона поймала на себе восхищённый взгляд какого-то первокурсника — всё из-за довольно короткой клетчатой тёплой рубашки, которую она накинула поверх водолазки. По сравнению с блестящим клубным платьем вчера — просто рай. — Ты сегодня необычно тихая, — заметила Джинни, покосившись на неё. — Признавайся, Малфой сидит у тебя в голове, да? Гермиона закатила глаза. — Он вечно сидит у меня в голове. Как головная боль. — Ага, ну да конечно. Головная боль, от которой ты ходишь как будто тебя током ударило. — Джинни! Рыжая довольно хихикнула и слегка подтолкнула её плечом. Но разговор быстро свернул на учебу: последние зачёты, закрытая практика, списки на зимнюю конференцию. Казалось бы — всё как обычно. Только Гермиона чувствовала странное тёплое покалывание в груди, когда думала о сегодняшнем дне… о том, как Малфой, наверное, уже закончил свою важную встречу… И о его обещании всё исправить. Он говорил это без слов, но она слышала. Они вошли в аудиторию, и Джинни тут же заняла место рядом, разворачивая тетрадь. — Кстати, — наклонилась она ближе, — я вчера переписывалась с Блейзом. Гермиона напряглась. — И? — Нууу, он коротко говорил что дела с Драко договор идут хорошо…Герм он реально старается расторгнуть помолвку, чтобы вернутся к тебе — Мне плевать, что там у него и как идет — соврала Грейнджер, в глубине души маленькая девочка уже прыгала и ликовала от этой новости. Но держала лицо, взяв привычку у чертового Малфоя. Но Джинни широко улыбнулась: — Знаешь, тебе меня не обдурить — шепнула она на ухо Герм, и отвернулась к другим одногруппницам. Гермиона отвернулась, сосредоточившись на записной строке в тетради, но руки у неё дрогнули. Несильно. Но подруга это заметила. Перед самой лекцией в комнате стало чуть тише. В окно падал медленный снег, крупный и спокойный. Настоящий зимний экрансейвер. Гермиона вздохнула, складывая ручку в пальцах. Она почти простила Драко. Почти. Но одна ниточка — тонкая, упрямая — держала её назад. *** Ресторан был дорогим, но не вычурным — тот тип мест, где стены приглушённо тёплые, а столы блестят ровно настолько, чтобы не утомлять взгляд. Драко вошёл внутрь, чувствуя, как внутреннее напряжение холодом растекается по грудной клетке. Встреча с адвокатом уже закончилась: Матео Чиллиндер уходил первым. Тяжёлый взгляд, короткое кивок — они всё поняли друг о друге без слов. Девяносто миллионов евро. Юридическая схема. И крошечная, но очень тонкая нить, за которую Камилла могла бы попытаться ухватиться. Он был готов. Конечно он был готов ведь не был дураком, и призвал адвоката обратно, чтобы проконсультироваться. Деньги отдадутся немалые, если он сглупит. Драко даже позволил себе короткий вдох облегчения, когда Матео скрылся за дверью. Но не успел он поднять взгляд — как услышал позади: — Драко. Камилла. Она подошла так, как будто пол принадлежал ей. Узкие чёрные брюки, строгий тренч, губы, поджатые в идеальную линию. Всё будто кричало: «Я всё контролирую». Но сегодня — нет. Он обернулся медленно. — Камилла. — голос ровный, холодный. — Я как раз собирался тебе писать. — Я знаю. — она улыбнулась так, будто озвучила очевидное. — Слухи быстро доходят до моего отца. Он сказал, что ты встревожен деньгами. Потрясающе. Она решила начать с давления. — Твой отец в курсе лишь того, что ему говоришь ты, — спокойно сказал Драко. — А ты, насколько я помню, любишь преподносить информацию… художественно. Камилла слегка сузила глаза. — Драко, — она подошла ближе, скрестив руки, — давай не будем делать вид, что у тебя нет причины держаться за помолвку. Девяносто миллионов — сумма ощутимая даже для тебя. И ты знаешь: Де Лаурены не терпят отказов без последствий. Он выдержал паузу. Зарезало внутри — неприятно, ядовито, но очень отрезвляюще. — Камилла… — он наклонил голову. — Ты правда решила шантажировать меня деньгами? Она наклонилась ближе, почти касаясь его плечом — не интимно, а демонстративно-властно: — Я решила напомнить тебе, что не всё так просто. Если ты расторгаешь помолвку, отец поднимает вопрос компенсации. А если нет — наши семьи остаются в выгодном союзе. Взаимовыгодном. Её голос стал мягче, почти ласковым, но Драко слишком хорошо её знал — это была змеиная ласка. Он не дрогнул: — Помолвка — ошибка. Нас обоих. — Но ошибка, которую можно превратить в выгоду, — напомнила она, глядя прямо ему в глаза. — И не говори мне, что ты готов вот так просто добровольно подарить отцу десять миллионов причин для войны. И вот тут Драко едва заметно улыбнулся. Холодно. Осторожно. Как человек, который достаёт из рукава козырь. — Ты ошибаешься в одном, Камилла. — В каком же? — её подбородок чуть дёрнулся. — Де Лаурены могут требовать компенсацию… только если юристы обеих сторон подтверждают, что невеста и жених вступали в помолвку добровольно и без нарушений. — Он чуть наклонился к ней. — Матео нашёл… кое-какие нюансы. Камилла побледнела едва заметно. — Не смей. — Поздно, — тихо сказал Драко. — Подпись твоего отца стоит под документом о вашем семейном давлении. И формулировка там прекрасная: «в интересах семейного союза». Это автоматически снимает с меня финансовые обязательства. Лицо Камиллы медленно стало жёстким. Опасно жёстким. — Ты хочешь сказать, что… — Что ты использовала меня как товар. — Он выпрямился. — И теперь контракт недействителен. Молчание упало между ними тяжёлое, как крышка гроба. — Ты просто хочешь вернуться к ней, — прошипела она наконец. — К своей добродушной маленькой умнице. Он не ответил. Не нужно. По его глазам и так было всё ясно. Камилла вскинула подбородок: — Не надейся, что я позволю тебе уничтожить имя моей семьи. — Я и не собираюсь, — сказал Драко спокойно. — Ты позволишь это сделать сама, если продолжишь давить. Она замолчала. Никогда прежде у неё не выбивали почву из-под ног так быстро. — Так значит… — выдохнула она. — Ты всё равно уходишь. Он кивнул. Никаких украшений. Просто факт. Камилла взяла сумку, резко развернулась и сказала через плечо: — Ты ещё пожалеешь. — Сомневаюсь, — спокойно ответил он. Дверь хлопнула так, что официант вздрогнул. Драко остался стоять, опуская плечи. Не от слабости — от того, что впервые за недели хоть что-то в его жизни наконец прояснилось. Выходя наконец-то из этого ресторанчика, Драко втянул холодный воздух, позволяя себе впервые за утро выдохнуть. Встреча вымотала его — слишком много напряжения, фальшивых улыбок и чужих претензий, замаскированных под «деловые договорённости». Он шёл к парковке, пальцы уже по привычке перебирали ключи в кармане пальто, когда что-то в другом кармане завибрировало. Телефон. Драко нахмурился. Вытянув устройство, он машинально снизил шаг… и брови моментально поползли вверх. На экране высветилось: «Котёнок». Он выдохнул смешок — короткий, почти удивлённый. Да, возможно, слишком слащаво. Да, возможно, не в его стиле вовсе. Но, чёрт побери, это была именно та запись, которую он сделал на пьяную голову, в клубе, бормоча ей какая она «мелкая, колючая, но его котёнок». И с тех пор он не менял. Даже когда они попрошу заметить! НА ВРЕМЯ расстались. И то по идиотскому желании этой бестии. Для него так ниче, и не изменилось. Ухмылка сама прорезала губы — спокойная, самодовольная, и… счастливая, хоть он бы никогда не признался. Телефон трезвонил так настойчиво, будто намеренно пытался достать ему нервы. Он провёл пальцем по экрану и приложил телефон к уху — лениво, тягуче, словно уже заранее смакуя её реакцию. — Да, котёнок? — голос у него был почти бархатный, но с той фирменной ехидцей, от которой Гермиона всегда закатывала глаза. — Честно? Я удивлён. Приятно, но очень удивлён. Чем обязан? Скучаешь? На том конце повисла секунда нерешительности. Драко даже услышал, как она вздохнула — коротко, раздражённо, будто сама на себя злилась. — Не льсти себе, Малфой, — сказала она слишком быстро. — Я звоню, потому что… эээ… тебя могут отчислить к концу недели. Если ты не появишься на парах. Вот. Он моргнул. И тихо рассмеялся, наклонившись локтем на крышу машины. — То есть ты решила спасти мою академическую карьеру? — протянул он. — Как трогательно. Скажи честно, Грейнджер… ты просто хотела услышать мой голос. — Нет! — отрезала она. — Мне… мне просто Джинни сказала, что… Ну! Ты знаешь! — она уже путалась в словах. — И вообще, кто тебя знает, вдруг ты опять пропадёшь. Я решила напомнить. — Ага, — хмыкнул Драко. — Так ты скучала. Он слышал, как она резко втянула воздух. — Малфой, не начинай. — Я уже продолжаю, — ухмыльнулся он, открывая машину. — И кстати… приятно слышать моё имя в твоём раздражённом тоне. Давно не слышал. Прямо по ушам соскучился. Гермиона явно закатила глаза — он почти услышал этот жест. — Ты невозможный. — Для тебя — всегда, — отстрелил он. Она замолчала. На долю секунды. А потом, тихим, но чётким голосом: — Завтра в девять лекция Хаскелла. Приходи. И… — голос чуть дрогнул, едва заметно. — И не будь таким идиотом, ладно? У него дернулась бровь. Тонкая ниточка в ней… надежда? Она редко просила. А сейчас — попросила. Драко не мог сдержать более мягкую улыбку. — Ради тебя — постараюсь. Но только постараюсь, котёнок. И главное: ты сама позвонила. Это я тебе ещё припомню. — Малфой… — Да? — …закрой рот. Он засмеялся — искренне. Первый раз за весь этот долбаный день. — До завтра, Грейнджер. Она не ответила — просто сбросила вызов. И от этого его улыбка стала шире. Малфой сел в машину, запустил двигатель… *** Господи нуда Дура! И зачем я ему звонила?! Он теперь по напридумывает всякого себе “Скучаю я” Пфф, бред вообще. Думала про себя Грейнджер, сидя в общей комнате типа помогая Джинни собирать сумки и чемоданы для ее поездки домой к семейству Рыжих Уизли. Честно когда она узнала что там все рыжие не темнее и не светлее оттенком волос, очень удивилась даже попросила фотку показать. И это действительно так! Ну и гены! Выглядит это рыжое месиво странно но прикольно. Еще приписать рядом темненького секси мулата Забини и вообще картина маслом. — Ей! Ты меня слышишь?! — крикнула Джинни возле уха Грейнджер что та аж подпрыгнула на кровати, таращась в одну точку. — Да, да…слышу… — виновато улыбнулась Гермиона. Джинни цокнула и закатила глаза, складывая свой длинный вязаный кардиган, связанный мамой, и продолжила: — Гермиона, где ты летаешь? — Да так… ничего… — пробормотала кудрявая уже тише, пальцами играясь за ниточку на своих гетрах. — Ну конечно, я вижу, — усмехнулась подруга, перекладывая вещи в большую синюю сумку. — Я ж надеюсь, ты не обижаешься на меня за то, что я оставляю тебя на новогодние праздники одну? — тихо и скромно спрашивает рыжая, потупив взгляд вниз, начиная нервничать и постоянно заправляя ярко-оранжевую прядь за ухо. Грейнджер поднимает на неё удивленный взгляд. — Неет, ты что! Всё нормально, это я просто думала кое о чём. Всё нормально! — быстро натягивает на своё лицо улыбку и, поднимаясь с кровати, обнимает подругу. — Я наоборот хочу, чтобы ты встретилась со своей семьёй, да и познакомила их с Блейзом. А через время мы просто выйдем на видеосвязь и ты мне расскажешь всё. М? Хорошо? — уже искренне улыбается кудрявая. — Конечно, обязательно буду звонить чаще, — обняла в ответ Джинни. — Но мне больно тебя оставлять одну здесь! Это неправильно! Грейнджер закатила глаза, крепко обнимая Джин. — Всё будет хорошо, Джин, ничего со мной здесь не случится. Не твоя вина, что мои отец и мать ещё те уроды. — Но когда Грейнджер это говорила, никаких отрицательных эмоций не было, ей было мягко говоря плевать на них. Джинни нахмурилась, чуть отстранившись, чтобы посмотреть на подругу внимательнее. — Всё равно… я переживаю. Ты иногда так делаешь вид, что тебе норм, что мне страшно становится. Гермиона тихо усмехнулась и хлопнула её по руке: — Я сильная, Рыжая. Привыкай. — Ага, сильная… — фыркнула Джинни. — Сидит тут, втыкает в стену, потому что кто-то позвонил бывшему. Гермиона задохнулась: — Джинни! — А что? — пожала плечами Джин, ухмыляясь, будто кошка, которая уронила цветок, но делает вид, что так и было задумано. — Я всё слышу, всё вижу. Когда ты врёшь — у тебя нос морщится. Гермиона машинально тронула нос. — Ничего у меня не морщится! — Угу, скажи ещё, что не скучаешь, — не отставала Джинни. И тут Грейнджер, сама того не желая, улыбнулась. Уголки губ предательски дрогнули — и Джинни это поймала. — Ага! — вскинула палец рыжая. — Поймала! — Отстань… — Гермиона уткнулась лицом в подушку, чтобы скрыть улыбку. Но внутри, под ребрами, всё мягко сжалось. Тепло. Сладко. До противного. Господи… я правда скучаю. *** Наконец то Джинни закрывая чемодан, с вещами которые они по десять раз ложили и откидывали, внезапно замерла: — Слушай… а если… ну… может быть… — Нет. — отрезала Гермиона, даже не подняв головы. — Ты не знаешь, что я хотела сказать! — Сводите меня с психиатром ещё? — огрызнулась кудрявая. — Нет, — фыркнула рыжая. — Я думала… может, тебе не стоит быть на праздники одной. Ну тупо же! Я поговорю с Блейзом, может… Но договорить она не успела. Гермиона подняла голову — и в глазах у неё мелькнуло что-то странное. Нежность? Грусть? Решимость? Всё сразу. — Джин… — спокойно, но твёрдо сказала она. — Пока он не докажет, что я у него одна — ни один чертов праздник мы с ним проводить не будем. Рыжая кивнула. Понимающе. Без давления. — Тогда ладно, — вздохнула она. — Но если что — ты первая мне пишешь. Поняла? — Поняла. Они ещё немного болтали — про подарки, про еду у её семьи, про то, что Блейз уже купил три рубашки, чтобы выглядеть солидно и красиво перед ее семьей. А также будет брать собой лучшее вино и виски. Хвастун. И Грейнджер даже смеялась. Честно. Легко. Девочки перестали хохотать только тогда, когда на экране телефона Грейнджер всплыло новое уведомление. Экран мигнул — и у неё внутри всё сразу перехватило. Сердце дернулось. Дыхание сбилось. Пальцы сами дрогнули. А Джинни — эта рыжая лисица — уже мельком успела прочитать текст, наклонившись слишком близко. И, конечно, выдала короткий восторженный визг: — О-о-о нет, только не скажи, что это не от него! На экране: От: Malfoy «Если ты мне позвонила, чтоб сказать “сходи на пары”, то придётся. Потому что я хочу услышать твой голос ещё раз. И да, котёнок, ты ужасно врёшь.» У Гермионы пальцы окончательно затряслись. Она резко выключила экран, будто могла этим выключить собственную реакцию. Но Джинни уже видела всё. — Ага, — протянула она с хищной ухмылкой. — Вот она какая, мисс “я полностью спокойна”. Держит дистанцию? Не торопится? Ну-ну… Гермиона швырнула в неё подушку. А сердце… Стукнуло один раз — мягко, слишком предательски. Тонкая ниточка, за которую она держалась… стала ещё тоньше. *** Утро следующего дня в университете начиналось как обычно — суета, запах свежего снега, хруст под ботинками студентов, последние консультации перед сессиями. Но внутри Гермионы всё было как раз наоборот: полный, абсолютный хаос. Она стояла перед зеркалом в комнате, пока Джинни, прикусив губу, утягивала на ней чёрную мини-юбку. — Джинни, это слишком коротко. — Нормально. Ты в ней просто бомба, — отмахнулась рыжая, затягивая ремешок сапожек выше колена. — Тебе сегодня нужно выглядеть так, чтобы у одного блондина случился системный сбой, снова. Гермиона тихо цокнула: — Он и так… — Он и так что? — рыжая приподняла бровь. — Давай, скажи. — Он и так… бесит, — пробормотала Гермиона, отводя взгляд. Джинни усмехнулась, целуя её в щёку: — Девочка моя, ты даже врёшь уже в его стиле. *** *** *** Как только Грейнджер вошла в нужную аудиторию, она почувствовала на себе десятки взглядов. Но один — чёткий, напряжённый, колющий — пронизывал сильнее всех. Драко Малфой сидел, развалившись на стуле, длинные пальцы переплёл в замок, локти — на спинке соседнего стула. Холодный, уверенный, чуть раздражённый. Он увидел её сразу. И в ту же секунду — будто хищник — медленно, очень медленно, провёл взглядом от её каблуков… по линии ног… к юбке… выше… к водолазке… к шее… И остановился на её лице. Гермиона почувствовала, как к ушам подступает жар. Вот чёрт… Конечно она знала что будет краснеть перед Драко, если вспомнить еще то утро где она в похмелье голая в отеле при встала перед ним. Хотя если подумать то он и не такое видел… Так СТОП! Господи о чем я думаю… — Ого, — прошептала Джинни сбоку. — Он тебя сейчас взглядом раздел. — Заткнись, — прошипела Гермиона, идя на свое место, сразу открывая тетрадь и делая вид, что очень, ОЧЕНЬ увлечена лекцией. Но от Малфоя исходила такая плотная энергия, что казалось — воздух стал тяжелее. Вот блин притворятся что его здесь нет будет сложнее. *** *** *** Ну охренеть. Вот ради этого, мать его, вида… я две недели бегал по адвокатам и реституциям? Она что, издевается? Не, ну вид конечно у нее шикарен, вот эта блядская мини юбка, которая открывает уж больше кожи чем нужно. И самое хреновое что вид открывается не только для него одного. А эта приталенная черная водолазка? Казалось бы что здесь ничего нет такого, да вот крышу сносит явно. А в брюках становится все теснее. Восхитительная тонкая талия, очертания аппетитных сисек. И ведь не один он так рассматривает и похабно думает. Хоть и ему можно! А вот остальным нет. Будь его воля всем бы разом по вырезал глаза, и скормил бы своим павлинам в семейном особняке. И при этом всем — лицо, будто она его не замечает. Да конечно, блять. Я ж тут часть корабля Он сцепил зубы. Сколько раз он в мыслях представлял день, когда наконец увидит её в университете? Когда нагнет ее над столом, в какой нибудь пустой аудитории. Или зажмёт в темном коридоре, вдали ото всех, этих зевак. Ну или просто возьмет и отнесет в свою машину! Но блять нельзя! Ведь спугнет еще небось. Он сидел и ждал хотя бы легкое приветствие, или улыбку. А вместо этого… Она рисует какие-то стрелки формул, как будто не чувствует его взгляд сверлом в затылке. Грейнджер… ну играешь? Хорошо. Поиграем. *** *** *** После проклятой пары, Гермиона резко закрыла тетрадь и первой рванула к двери. Но стоило ей выйти в коридор, как сзади быстро ее нагнал Малфой, ровняясь скоростью. Ведь ему куда проще своими длинными ногами и широкими шагами идти, чем ей меньше ростом, да и еще на каблуках. — Доброе утро, котёнок. Тон ровный. Глаза — ледяные и слишком внимательные. Гермиона сглотнула, но гордо подняла подбородок: — Извини, я очень спешу. Мне нужно… — Куда? — он повёл бровью. — Куда ты так бежишь, что даже не можешь на меня посмотреть? — На… на следующую пару! — выпалила она. — Врёшь, — спокойно сказал Малфой, делая шаг ближе. — У тебя десять минут перерыва. Она моргнула. — У меня много дел, Малфой. — Например? — он наклонил голову. — Нужно заскочить к одному преподавателю! — О боги, — фыркнул он, — будто я тебя отвлекаю от спасения мира. Гермиона почувствовала, что ещё мгновение — и она сорвётся. Поэтому просто развернулась и побежала, в другую сторону. Малфой смотрел ей вслед, медленно облизывая внутреннюю часть зуба языком. Бежишь? Хорошо. Беги. Но я всё равно догоню. *** *** *** Грейнджер неслась по коридору с папкой в руках. Каблуки стучали так, будто за ней пускали погоню. Драко шагал за ней не спеша. Холодно. Плавно. Как акула, преследующая маленькую рыжую рыбку. Ведь он и не собирался отставать от нее, его даже забавляла эта маленькая игра в кошки-мишки. — Грейнджер, — его голос эхом отдавался в пустом переходе. — Я буквально разговариваю с твоей спиной третий раз за день. — Я… — она чуть споткнулась, но поймала равновесие. — Я занята! — Да? Занята от меня. Он сказал это тихо. Без обвинения. Но попал ровно в цель. Она остановилась. Чуть. На секунду. А потом снова пошла дальше. Ему захотелось выругаться вслух. Чёртова женщина… *** *** *** После второй пары Драко ушёл закрывать вопрос с дипломом. И через сорок минут вернулся с готовым документом и одобрением декана. Да, он просто молча оплатил университету новый компьютерный класс и мебель. И ему даже не пришлось сидеть в скучных комиссиях. Он посмотрел на бумаги, усмехнулся. Пятьдесят тысяч — за то, чтобы иметь право преследовать одну миниатюрную, наглую, упёртую женщину. Выгодная сделка. *** *** *** Три пары закончились. А охота все продолжаеться. На улице падал лёгкий снег. Студенты расходились группами, кто-то пил кофе, кто-то фотографировался возле ёлки. Кто то даже играл в снежки, хм первый курс. И там, у фонтана который не работает, на лавочке — сидела она. Губы — блеск. Щёки — розовые от холода. Волосы — распущенные, кудрявые, даже в легком беспорядке. Юбка — всё та же короткая, но прикрытая длинным черным пальто. Гермиона наклонялась к зеркальцу в телефоне, поправляя блеск на губах. И Малфой понял: всё. Она моя. Как же ты меня бесишь, и как же я тебя хочу, Грейнджер. Он медленно подошёл, чувствуя, как от холода пар идёт изо рта. — Наконец-то я тебя поймал. Гермиона вздрогнула, поднимая голову. Их взгляды столкнулись. Она попыталась встать. Но он положил ладонь на спинку лавки — не касаясь её, просто отрезав путь. — Почему ты весь день от меня бегаешь? — тихо спросил он. — Я приехал сюда только ради тебя. Она сжала пальцы, опустив взгляд. — Я не бегала… просто была занята, — попыталась соврать она. — Грейнджер, — голос стал ниже, жестче, — ты же понимаешь, что я не дурак. И мне лучше не лгать. Он стоял, наклонившись чуть ближе, упираясь руками в спинку лавки по обе стороны от её головы — будто перекрывая пути к бегству. — Я… — она снова попробовала выкрутиться, моргнув длинными кукольными ресницами, но, увидев выражение его лица, несостоявшуюся строгость и ту самую знакомую упрямость, — сдалась. Выдохнула громче, чем хотела. — Я просто… не знала, с чего начать. Губы у неё невольно надулись бантиком, щёки — тоже. Выглядела как маленькая красивая сердитая куколка. Господи. В мыслях Малфой усмехнулся, но снаружи даже бровью не повёл. — Ладно. — Он коротко мотнул головой в сторону вымощенной плиткой тропинки, что вела к воротам университета. — Давай начнём с того, что просто пройдёмся. Грейнджер тяжело вздохнула, будто он заставил её идти на казнь, но всё же поднялась, прихватила сумочку и пошла рядом — маленькими, осторожными шагами. Плиты под ногами блестели после лёгкого снега, вокруг шли студенты — смеялись, болтали, кто-то торопился домой… А их двоих словно отделял невидимый пузырь. Первые несколько секунд они шли молча. Только хруст подошв да её сбившееся дыхание. Драко краем глаза смотрел на её профиль — напряжённый, упрямый, слишком спокойный, чтобы быть настоящим. Гермиона чувствовала этот взгляд кожей, и от этого внутри делалось ещё более беспокойно. Она прикусила губу, стирая блеск, и смотрела только вперёд. — Знаешь… — тихо начала она, не поднимая головы, делая вид, что изучает плитку под ногами. Драко стянул одну руку в карман, вторая висела свободно — но плечи всё ещё были напряжены. — Мм? — мягко бросил он, как будто не торопил, но слушал предельно внимательно. Она вдохнула глубже. — Просто… мне нужно было… время. Чтобы собрать мысли. Чтобы не сказать глупость. Чтобы не сорваться… Он чуть замедлил шаг. — Окей. То, что ты не знала, с чего начать… — он слегка повернул голову к ней, — это уже что-то. Она кивнула, но лицо оставалось напряжённым, будто слова внутри всё ещё давили. И тогда он тихо спросил: — Так из-за чего же ты избегала меня, Грейнджер? На самом деле. Вот теперь она остановилась. Не резко — просто шаг стал короткий, потом ещё один, и она замерла. Снег ложился на её волосы маленькими хлопьями. Гермиона выдохнула, едва заметно дрогнув. Повернулась к нему лицом. И — наконец — сказала: — Потому что… — голос дрогнул, но она выровняла его. — Потому что я не хочу снова наступить на те же грабли, Малфой. Он чуть нахмурился. Губы сжались. — Я не грабли, Грейнджер. Она подняла бровь. — Иногда ещё какие. Он невольно усмехнулся, коротко, низко. — Иногда, да. Но я стараюсь. Ты это видишь? Она отвела взгляд. Секунда. Две. Губы дрогнули. — Я… вижу. — Но всё равно бегаешь, — мягко, почти спокойно напомнил он. — Потому что мне страшно, — выпалила она, сама удивившись, как легко сорвались слова. Хоть и сердце стучит как бешеное. — Я не хочу выглядеть… глупо. Или снова быть той, кто верит каждому твоему слову. Он остановился. Они оба — посреди дорожки, мимо идут студенты, шуршат рюкзаками, смеются, но словно в их маленьком пузыре стало тише. — Грейнджер, — голос низкий, серьёзный. — Если бы ты была глупой, я бы уже давно перестал добиваться тебя. Ты — самая упрямая, самая принципиальная, самая… — он запнулся, чуть скосив взгляд вниз, обводя взглядом. Пытаясь сдержать ухмылку что бы не сказать ничего похабного, его милый цветочек не любит такое — самая неправильная боль для меня. Гермиона моргнула. — Это сейчас что было? — чуть дрожащей улыбкой спросила она. — Чёрт его знает, — хмыкнул он, закатывая глаза. — Правда. Они снова пошли, шаг в шаг, и она словно чуть расслабилась — плечи опустились, дыхание выровнялось. Но внутри у неё всё равно мчались бешеные мысли: Что он чувствует? Что он хочет? А я? Я правда готова снова это… начать? Малфой бросил на неё взгляд сбоку — внимательный, цепкий. — Я понимаю, почему ты бегаешь, — сказал он тише, будто признавался в чём-то тяжёлом. — Но я не тот, кто был два месяца назад. Я не отдам тебя назад никому, Гермиона. Даже твоему страху. Она резко остановилась. Перехватило дыхание. Её сердце ударило в груди — больно, громко, слишком живо. — Не говори так, — прошептала она. — Мы… ещё даже ничего не решили. — Я знаю. — Он опустил взгляд вниз, на её руки. — И не давлю. Хотя… — он усмехнулся боковым взглядом, — я бы с удовольствием додавил. — Малфой! — шикнула она, но уголки её губ дрогнули. Он сделал шаг ближе, почти касаясь её, но всё же оставляя между ними пару сантиметров — уважая границы, которых раньше у него не существовало. — Грейнджер, — сказал он тихо, — просто дай мне шанс. Один. Не такой, где ты бегаешь по этажам, а я как идиот ищу тебя по всему корпусу. А нормальный. Честный. Она посмотрела ему в глаза. В голове проносилось столько мыслей, но что самое главное страха не было. В ней явно победило сердце, а не мозги. И впервые за два месяца — не спряталась. — Хорошо, — чуть слышно сказала она. — Один шанс. Драко выдохнул так, будто держал воздух в груди с утра. Но потом он прищурился: — Только один? Она подняла подбородок: — Один. Посмотрим, что ты с ним сделаешь. — сказала она с вызовом, но внутри пряталась надежда на самое лучшее. — Чёрт… — он хмыкнул, но в глазах было явное восхищение. — Ты сводишь меня с ума. — сказал он, резко выдыхая и просто накидывается на Грейнджер впечатываясь своими губами в ее. Ему было абсолютно плевать, если она попытается оттолкнуть его, или не ответить на чертов поцелуй. Он сильно соскучился по ней. Ну каково было его удивление когда Грейнджер, просто как пластилин обмякла в его руках. Одна была на ее хрупкой талии, а вторая в ее мягких кудрявых волосах на затылке. Он буквально впечатывает ее в себя, вдыхая ее запах. Слизывая весь оставшейся блеск на губах, проталкивается языком сквозь ее пухлые холодные губы, ощущая сладковатый вкус. Гермиона робко отвечает ему взаимностью, впуская его и сама кладет свои руки ему на плечи сжимая в маленьких кулачках ворот черного кашемирового пальто, притягивая к себе ближе если это вообще возможна. Каждый пытается ухватить больше друг друга. Запах,вкус,тело,ощущение. Дыхание смешивается, эмоции нарастают. Грейнджер не выдерживает и издает легкий тихий стон, который Малфой сразу же проглатывает, продолжая покусывать ее нижнюю губу, зацеловывая и зализывая языком, водя рукой та что была на затылке, передвигая на маленькую хрупкую шею, слегка сжимая. Нет, не душа, просто сжимая в собственническом жесте. Она его и только. Увы, их резко вывели из этого момента — в спину Драко прилетел холодный снежок. Глухо хлопнул, распался по его пальто влажными искрами. Малфой приподнял бровь, коротко усмехнувшись, слегка на йоту отстранился от Гермионы, но точно не высвобождая из своей хватки. Разглядывая ее румянец на щеках, покрасневшие и покусанные губы, а самое главное черные глаза. Ведь ее зрачки чуть ли не вытесняют ее карий цвет радужки. Поглаживая нежно, большим пальцем ее пульс на шее, сонную артерию он шепчет в ее приоткрытые губы. — Моя…всегда. — снова запечатывая эти слова поцелуем. Ему всегда будет ее мало. И чем раньше это поймет сама Гермиона тем лучше.