Тайна за закрытыми дверями

Утро, которое слишком громкое после вчерашнего поцелуя Утро выдалось хрустальным — морозным, ясным, с таким воздухом, который будто специально создан, чтобы напоминать: «Живи, дыши глубже». Гермиона стояла у входа в общежитие, кутаясь в черный шарф, и смотрела, как возле тротуара мягко притормаживает огромная чёрная машина Блейза. Новенькая. Блестящая. Конечно же. Джинни, вся в рыже-осенних оттенках — длинный шарф, шапка с помпоном, красный нос — нервно переступала с ноги на ногу. — Не верится, что я тебя на две недели бросаю, — пробормотала она, морщась, будто ей физически больно. Гермиона улыбнулась. Слишком мягко. Почти глупо. Все потому что её губы до сих пор ныли — сладко, тонко — после вчерашнего. Поцелуй. Боже. Её колени всё ещё чувствовали, как они дрожали, когда Драко притянул её — будто боялся, что она исчезнет, если он ослабит держание хоть на секунду. Она скучала по этому раньше, чем призналась себе. Его губы, его запах, его голос, который садится где-то между лопатками и сводит мозг в кашу. И сейчас, стоя у общежития, она ненароком провела пальцами по своим губам. Секунда — и щеки моментально вспыхнули алым. Чёрт. Это всё ещё Драко. И я всё ещё идиотка, если думаю, что могу быть к нему равнодушной. — Гермиона? — Джинни щёлкнула пальцами перед её лицом. — Алло. Земля. — Что? — резче, чем хотела. — Ты опять вспоминаешь его. У тебя этот… дурацкий взгляд. Как будто тебя украли, разморозили и поставили обратно. Гермиона закашлялась, будто воздух стал слишком плотным. — Не твоё дело, — буркнула она, пряча глаза. — Мхмм, конечно, «не твоё дело». — Джинни закатила глаза. — Вот только ты сияешь как лампочка на ёлке. И мы обе знаем, почему. Прежде чем Гермиона успела огрызнуться, из машины вышел Блейз — высокий, спокойный, в дорогом пальто. Он прислонился к капоту, глядя на них с ленивой улыбкой. — Девочки, вы вообще уезжать собираетесь? — усмехнулся он. — Или вы решили заморозиться тут насмерть? Джинни фыркнула: — Подожди, Забини, дай мне пожалеть подругу. — Подругу? — Блейз приподнял бровь. — Ты её не жалеешь. Ты её контролируешь. — Ну да, — пожала плечами Уизли. — Её же нельзя отпускать одну. Она же… она. Гермиона возмутилась: — Вообще-то… — Гермиона, — Блейз мягко перебил, подходя ближе и кладя руку Джинни на плечо, — с тобой всё будет нормально. Честное слово. Ты не одна. И вот в этом “ты не одна” она на прямую слышит “ ты не одна потому что есть Малфой!” Она закатила глаза. Кудряшка слышит это часто. Но верит — редко. И всё же… Мысль, что где-то рядом чертов Драко… Она не хотела это признавать, но это грело. И её это знатно бесило, но от этого чувства была не куда дется. — Я переживаю! — всхлипнула Джинни, снова обнимая Гермиону так крепко, будто прощается с человеком, который собирается на экспедицию в Гималаи без кислорода. — Реально переживаю! Оставить тебя здесь… без меня… без контроля… без — — Джинни, ты драматизируешь, — устало выдохнула Гермиона, но прижимая её в ответ. — Всё будет хорошо. Честно. Звони каждый день. Я хочу услышать, как твоя мама будет заставлять Блейза есть всё подряд. Блейз нахмурился театрально: — Если твоя мать попытается накормить меня пятью блюдами за раз — я умру. — Не умрёшь, — отмахнулась Джинни. — А если умрёшь — оживлю и накормлю снова. Гермиона рассмеялась. Впервые за пару дней — искренне, легко. — Ну ладно, солнце, — пробормотала Джинни, как будто сдаваясь. — Я поеду. Но если хоть что-то случится — звони. И если Малфой будет снова строить из себя ледяную статую века — звони. И если он начнёт лезть с разговорами, которые ты не хочешь вести — звони. И если он… — Можешь перечислять до завтра, — перебил Блейз, обнимая Джинни за талию и направляя к машине. — А праздники уже начинаются. Джинни вскинула руку: — Ладно! Ладно! Я тебя люблю, Герм! Звони! Пиши! Не пропадай! И не влюбись обратно слишком быстро, ладно?! — ДЖИННИ! — Гермиона взвизгнула. — Шучу! — уже из окна крикнула рыжая. — Или нет. Машина плавно отъехала. И наступила… тишина. Снежная, спокойная. Но внутри Гермионы — ни капли спокойствия. Стоило ей снова затронуть губы пальцами — и сердце ухнуло куда-то под рёбра. Этот идиот Малфой вчера целовал её так, будто это было обещание. И проклятие. И признание. И наказание. Она вздохнула. — Дурак… — пробормотала она, но голос дрогнул нежностью. — Чёртов Малфой. И от этого стало страшно. И тепло. Одновременно. *** Драко ехал по заснеженной дороге к особняку Малфоев, чувствуя, как внутри по-прежнему перекатывается остаточное раздражение после всех этих “деловых встреч” с Маттео. Хотя, если честно, именно сегодня ему впервые стало легче дышать. Все связи с Люциусом — порваны. Часть доли — его. Бизнес — его. Никаких разрешений, никаких согласований, никаких очередных «ты обязан, ты наследник», черт побери. Та часть которая должна принадлежать ему в Италии и Франции, теперь принадлежит, но без всяких возможным вмешательств со стороны отца. Нью-Йорк всегда был под его контролем. Теперь — и остальное тоже. Осталось только добить помолвку, а там пусть хоть апокалипсис начинается. Маттео сейчас копается в договорах, ищет лазейки, пишет заявления… Чилиндер работал как машина. И, наконец, у них появилось что-то, похожее на план. А вот планов у Драко на сегодняшний ужин не было совсем. Он семь раз умудрялся вежливо отказаться от «семейной встречи». Но на восьмой — мать уже позвонила лично. И, ну да… Драко Малфой умеет говорить «нет», но не Нарциссе Малфой, когда она говорит тем самым голосом. Как только колёса его машины въехали на идеально расчищенную площадку, ему стало холодно. Совсем не из-за погоды. Он вышел, захлопнул дверь — и тут же заметил знакомую фигуру у входа. — Здравствуйте, мистер Малфой, — Джек слегка поклонился и улыбнулся уголками губ. Мужик крупный, крепкий, лет на два старше самого Драко, с которым их связывало больше, чем просто «охрана». Шесть лет этот человек ходил за ним тенью и стал почти другом — насколько это слово вообще возможно в семье Малфоев. — Здравствуй, Джеки, — лениво хмыкнул Драко, прекрасно зная, что тот ненавидит это уменьшение. Джек дернул уголком губ, но ничего не сказал. Они обменялись коротким, почти братским взглядом — и Драко вошёл внутрь. Особняк встретил его, как всегда. Холодом. Белыми идеально чистыми стенами. Тяжёлыми портретами предков, глядящими сверху вниз, будто оценивающими каждый его шаг. Ничего не изменилось. И не изменится, пока в этих стенах живёт Люциус. Стук его дорогих туфель отдавался по мраморной плитке так звонко, будто в доме даже воздух боялся шуметь. Навстречу поспешила Мария — служанка, которая работает здесь чуть ли не с его детства. — Добрый вечер, мистер Драко, — она мягко склонила голову и жестом пригласила его следовать. — Госпожа Нарцисса ждёт вас в большой столовой. Столовая, когда он вошёл, выглядела как обложка журнала: высокие потолки, хрустальная люстра, длинный стол из темного дерева, камин с аккуратным огнём, подсвечники с тонкими свечами и сервировка, настолько идеальная, что Драко стало даже смешно. Будто тут кто-то вообще умеет сидеть за столом по-семейному. Но за столом был только один человек. — Здравствуй, мама, — произнёс он. Нарцисса поднялась почти мгновенно. Её черное элегантное платье плавно скользнуло по полу, сапфиры блеснули у горла, а строгий пучок подчёркивал линию шеи. Но стоило ей увидеть сына — и строгая маска треснула. — Драко, дорогой! — она обняла его так крепко, будто действительно скучала. — Неделя прошла, а у меня ощущение, что тебя не было месяц. Он тоже обнял. Плечи остались прямыми, лицо — спокойным, губы — собранными в линию, как всегда. Но руки обняли. Крепко. — Я тоже скучал, мама. Когда она отступила, в её взгляде промелькнула неуверенность. И Драко понял: она уже знает, что сейчас будет. — А где отец? — спросил он ровно, почти холодно. Улыбка матери мгновенно стала тусклее. — В… кабинете. Он ждёт тебя, — тихо сказала она. Драко коротко кивнул. — Ладно. Поговорю с ним сейчас. Потом приду — и поужинаем вместе. Нарцисса тихо выдохнула и тронула его запястье. — Драко… будь осторожен, — прошептала почти неслышно. Он только сжал её руку и шагнул прочь. Драко уверенно подошёл к массивной двери кабинета. Он даже не подумал постучать — привычка, которая всегда раздражала Люциуса, и именно поэтому Драко делал это ещё более демонстративно. Одним движением он открыл дверь и вошёл внутрь. Кабинет встретил его тяжёлым запахом древесины, старых книг и дорогого скотча. Из-за огромного дубового стола отец внимательно просматривал документы, ноутбук был открыт перед ним, экран отбрасывал холодный свет на его строгое лицо. Рядом стоял бокал с недопитым скотчем из его коллекции, а в пепельнице тлела забытая сигара. Люциус выглядел почти так же, как в детстве Драко — только возраст добавил ему несколько глубоких морщин. Его длинные белые волосы были аккуратно затянуты в хвост. Но глаза… те же серые, ледяные, пронизывающие. Когда-то Драко боялся даже встретиться с этим взглядом. Сейчас же он чувствовал лишь холодное равнодушие. Он вырос. И больше не собирался отводить глаза. — Сын, ты никак не запомнишь, что прежде чем врываться, нужно постучать. Садись, — голос Люциуса прозвучал ровно, холодно, как всегда. — Отец, — так же сухо ответил Драко, без приветствия, и сел в чёрное кожаное кресло напротив стола. В кабинете наступила тяжёлая тишина. Когда-то она заставляла его нервничать, ёрзать, бояться сказать лишнее слово. Люциус всегда использовал паузы как средство давления. Но сейчас это не работало. Драко больше не был тем мальчиком, который чувствовал себя маленьким под отцовским взглядом. Он стал мужчиной — самостоятельным, уверенным и уже не подконтрольным. Спустя минуту Люциус аккуратно сложил бумаги, сцепил пальцы в замок и поднял глаза на сына. — Что ж… вижу, ты стал самостоятельным. — Он слегка наклонился вперёд, изучая его. — Я просмотрел все бумаги, что ты мне прислал. И могу сказать: я удивлён. — Люциус провёл рукой по подбородку, прищурившись. — Удивлён тем, что ты осмелился забрать свою часть бизнеса и полностью отстраниться от меня. — Полностью отстраниться, — повторил он, глядя на сына так, будто пытался просчитать каждый его шаг. — Обычно такие решения принимают… когда готовы к последствиям. Драко не отвёл взгляда, не дрогнул ни на долю секунды. — Я готов. И ты это знаешь. На лице Люциуса едва заметно дрогнуло что-то похожее на усмешку. Но она исчезла быстрее, чем появилась. — Самоуверенность тебе всегда была свойственна, — произнёс он. — Но на этот раз ты меня действительно удивил. Ты не просто забрал свою часть. Ты успел перехватить и украсть нескольких моих партнёров. — Пауза. — И, что ещё интереснее… убедить их перейти к тебе. — Я ничего у тебя не «перехватывал». Они сделали выбор сами, — спокойно ответил Драко. — Потому что я работаю по-другому. И я не собираюсь быть чьей-то копией. Даже твоей. — И не «украл». Я забрал то, что принадлежит мне по праву. Ты сам подписал документы, отец. Я лишь воспользовался возможностью, которую ты никогда бы не дал мне добровольно. На лице Люциуса едва заметно дернулся уголок рта — то ли раздражение, то ли уважение, которое он старательно прятал. — Наглец, — сухо бросил он. — Ты стал слишком уверенным в себе. Иногда мне кажется, что чересчур. — Я стал тем, кем ты всегда хотел, чтобы я стал, — спокойно ответил Драко. — Независимым. Сильным. Способным принимать решения без твоего одобрения. Люциус взял бокал со столешницы, медленно покачал его, наблюдая за янтарной жидкостью, как будто там плавали ответы на его вопросы. — Сын, в нашем деле все решения имеют цену. И эта цена редко бывает… приятной. — Я знаю, — Драко слегка откинулся на спинку кресла. — Но я хочу построить своё. Без контроля. Без манипуляций. Без твоих правил. Повисла новая, густая тишина. Люциус откинулся в кресле, взял бокал с недопитым скотчем, посмотрел на жидкость, но пить не стал. Просто поставил обратно. — Что ж… — тихо произнёс он. — Тогда объясни мне одну вещь. Он наклонился вперёд, взгляд стал опасно внимательным. — Почему ты решил действовать именно сейчас? Почему такой… резкий шаг? Чего ты не договариваешь? Драко слегка прищурился. Он понимал отца слишком хорошо — тот уже почувствовал, что здесь есть что-то ещё. Что-то, чего он пока не видит. — Потому что пришло время, — ответил он. — И потому что… появились люди, за которых я в ответе. Люциус тихо усмехнулся, но без тепла. — Люди? Или один человек? Он смотрел прямо в сына, словно проверяя границы. — Мне интересно, Драко, — сказал он медленно. — Кто смог подтолкнуть тебя к войне со мной? Он сделал небольшую паузу. — И стоит ли она десять миллионов долларов… которые ты перевёл в фонд, не согласовав ни со мной, ни с советом? Драко не дрогнул. — Да. Стоит. Люциус прищурился — на секунду его холодный взгляд стал куда более острым. — Тогда расскажи мне, сын… за кого ты так решил вписаться? Драко выдержал паузу. Специально. Он знал: чем дольше тянет — тем сильнее бесится отец. — За женщину, — наконец произнёс он ровно. Спокойно. Почти лениво. В кабинете что-то изменилось. Воздух будто стал тяжелее. Люциус медленно выпрямился в кресле. Его пальцы всё ещё были сцеплены в замок, но костяшки побелели. — Женщину… — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Интересно. Он поднялся. Медленно. Слишком спокойно — и именно это было опасно. — Не говори мне, — произнёс Люциус, обходя стол, — что ты снова позволил себе… сентиментальность. Драко не двинулся. Только взгляд стал холоднее. — Это не сентиментальность. Это выбор. Люциус усмехнулся — резко, зло. — Выбор? — он остановился напротив. — Ты хочешь сказать, что из-за очередной девицы ты решил пойти против собственной семьи? Он сделал шаг ближе. — Или ты надеялся, что я забыл ту… — пауза была нарочито уничижительной, — давалку из клуба? Слово повисло в воздухе, как пощёчина. Драко резко поднялся с кресла. — Следи за языком, — тихо сказал он. Голос был низкий. Опасный. Люциус на мгновение замер. Потом рассмеялся — сухо, без капли веселья. — Ах вот как… — прищурился он. — Значит, не забыл. Значит, всё ещё она. Он наклонился вперёд, почти впечатывая слова: — Я был уверен, что ты давно наигрался. Такие, как она, Драко, существуют для развлечения. Для грязи. Для ночи. Не для жизни. В следующую секунду Драко ударил ладонью по столу. — Хватит, блять. Глухой звук разнёсся по кабинету. — Ты не имеешь права говорить о ней так. Люциус медленно выпрямился. Его лицо стало каменным. — Я имею право говорить всё, что угодно, — холодно произнёс он. — Потому что я твой отец. И потому что я прекрасно помню, кто она была. — Ты помнишь то, что тебе было удобно помнить, — отрезал Драко. — И никогда не удосужился узнать, кто она есть на самом деле. Люциус склонил голову набок. — И кто же? — язвительно. — Святая? Будущая леди Малфой? В этот момент Драко окончательно сорвало. — Она умнее половины твоих партнёров. Чище — чем вся эта гниль, в которой ты варишься. И, в отличие от тебя, она не покупает людей за контракты и страх. Тишина стала оглушающей. Люциус смотрел на сына так, словно видел его впервые. — Ты серьёзно… — медленно сказал он. — Ты готов поставить под удар фамилию, репутацию, связи… ради этой девицы? — Я уже поставил, — спокойно ответил Драко. — И не жалею. Люциус резко развернулся, схватил бокал и залпом допил скотч. Поставил с глухим стуком. — Ты уничтожаешь всё, что я строил десятилетиями, — процедил он. — Ради девчонки, которая когда-то раздвигала ноги за деньги. Следующая секунда была опасной. Драко сделал шаг вперёд. Очень близко. — Ещё одно слово в таком тоне — и я выйду отсюда навсегда. Без фамилии. Без наследства. Без возврата. Он смотрел отцу прямо в глаза. — И ты меня знаешь. Я это сделаю. Люциус замер. Впервые — по-настоящему. — Ты думаешь, она стоит всего этого? — прошипел спросил он. — Да, — без колебаний. — Потому что она — единственное настоящее в моей жизни. Долгая пауза. Люциус медленно опустился обратно в кресло. Провёл рукой по лицу. — Тогда ты выбрал войну, сын. — Нет, — холодно ответил Драко. — Я выбрал свободу. Он развернулся к двери. — А ты можешь продолжать жить так, как привык. Только без меня. Рука легла на ручку двери. — И ещё, отец, — он обернулся в последний раз. — Я расторгну помолвку. Через суд, через скандал, через всё, что потребуется. И Камилла, и её фамилия — не моя проблема. Люциус не ответил. Но его молчание было громче любого крика. Драко вышел, захлопнув дверь. И только тогда позволил себе выдохнуть. *** *** *** — Драко… Нарцисса поднялась ему навстречу почти сразу, как только он вышел из коридора. В её движениях не было суеты, но тревога читалась в каждом взгляде. Она внимательно всматривалась в лицо сына — слишком напряжённое, слишком собранное, будто внутри него всё ещё гремела буря. — Я слышала голоса, — тихо сказала она. — Ты в порядке? Драко на мгновение закрыл глаза. Выдохнул глубоко, тяжело, словно сбрасывал с плеч не только этот вечер, но и годы давления. Провёл ладонью по лицу, задержав пальцы на переносице. — Прости, мама… — голос был ровным, но в нём слышалась усталость. — Я не могу остаться на ужин. Она не стала задавать лишних вопросов. Нарцисса умела читать его молчание лучше любых слов. — Это из-за неё? — спросила мягко, почти шёпотом, будто боялась спугнуть его решение. Драко открыл глаза и посмотрел на мать. Прямо. Честно. Медленно кивнул. Нарцисса сделала шаг ближе. Не как леди Малфой — как мать. Положила ладонь ему на грудь, туда, где сердце билось слишком быстро для человека, привыкшего всё контролировать. — Тогда не сомневайся, — сказала она тихо, но уверенно. — Если ты выбрал сердцем — иди до конца. Её пальцы чуть сжались, словно передавая ему опору. — Я с тобой, Драко. Всегда. Что-то внутри него дрогнуло. Он наклонился и коротко, но крепко обнял её. Не по-светски. Не формально. По-настоящему. — Мы ещё поговорим, — сказал он глухо, почти у её виска. — Обещаю. Нарцисса лишь кивнула, не отпуская сразу. Когда он отстранился, на его лице снова появилась та самая собранная холодная маска Малфоя. Но в глазах — уже не сомнение. Решимость. Он развернулся и пошёл к выходу. И в этот момент он ещё не знал, что именно сегодня Камилла сделала свой ход. Холодный. Точный. И очень публичный. *** *** *** Драко вышел из поместья быстрым, резким шагом, даже не оборачиваясь. Холодный воздух ударил в лицо, но не остудил — внутри всё клокотало. Гнев, злость, сдавленная ярость, от которой хотелось либо что-то сломать, либо в кого-то врезаться. Он рывком распахнул дверь машины и почти швырнул себя на водительское сиденье. Дверь захлопнулась с глухим металлическим звуком. Двигатель взревел сразу — слишком резко, слишком зло. Audi рванула с места, шины коротко визгнули по идеально вычищенной подъездной дорожке. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы, сжимая руль так, что побелели костяшки. Телефон начал сходить с ума почти сразу. Вибрация. Ещё одна. И ещё. Экран загорался и тух снова — пропущенные вызовы, сообщения, уведомления. Он даже не смотрел. Не сейчас. Не пока в голове стоял голос Люциуса, холодный и режущий: « — Ты уничтожаешь всё, что я строил десятилетиями, — процедил он. — Ради девчонки, которая когда-то раздвигала ноги за деньги.» — Да пошли вы все… — процедил он, выруливая на трассу и вдавливая педаль газа глубже, чем нужно. Телефон снова завибрировал. Настойчиво. Слишком настойчиво, чтобы игнорировать. На экране: Blaise. Драко выругался, но всё же нажал на приём, включив громкую связь. — ЧЕГО? — рявкнул он, даже не пытаясь смягчить тон. — Если это не что-то срочное, я сейчас не в настроении — — ДРАКО, ЗАТКНИСЬ И ПОСЛУШАЙ МЕНЯ! — перекричал его Блейз, и это было уже не похоже на шутку. Малфой нахмурился. Нога чуть ослабила давление на газ. — Что случилось? — Ты где? — На дороге. Еду. — Он резко сменил полосу. — Говори. В трубке на секунду повисло тяжёлое дыхание. — Тогда держись крепче. И лучше… лучше съедь куда-нибудь, — голос Блейза стал ниже, серьёзнее. — Потому что Камилла решила пойти ва-банк. У Драко внутри всё сжалось. — Что она сделала? — холодно спросил он. — Уже сделала. — Пауза. — Открой новости. Любые. Я тебе уже скинул. Драко бросил быстрый взгляд на телефон, нажал на первое уведомление, не сбавляя скорости. Экран заполнился заголовками. «Наследник Malfoy Group замешан в скандале с эскорт-моделью» «Тайные связи Драко Малфоя: любовница из ночного клуба?» «Помолвка под угрозой: кто такая настоящая мисс Грейнджер?» Кровь ударила в виски. — Сука… — выдохнул он. — Не просто сука, — сухо сказал Блейз. — Расчётливая. Она слила прессe пакет. Фото, старые видео, подставные свидетели. Всё аккуратно, всё красиво. История готовая — «бедная невеста», «грязная девка из клуба», «наследник, который не умеет держать член в штанах». Руль снова скрипнул под пальцами. — Что именно? — голос Драко стал опасно спокойным. — Фото, где Гермиона выходит из того старого клуба. Те, что ты думал давно уничтожены. Пара фейковых счетов, якобы переводы денег. И «анонимный источник», который утверждает, что она была временным развлечением. — Блейз выдохнул. — Камилла бьёт как и по тебе. Так и по ней. Только вот Грейнджер то не впервой, когда ее сливают. Вспомни того ублюдка Корнера! Малфой резко ударил ладонью по рулю. — Я её уничтожу. — Подожди. — Блейз говорил быстро. — Это ещё не всё. Камилла дала интервью. Очень аккуратное. Ни одного прямого обвинения. Только слёзы, «я не знала», «меня предали», «я молчала ради репутации семьи». Драко съехал на обочину и резко затормозил. Машину дёрнуло. — Она шантажирует меня? — медленно спросил он. — Нет. — Пауза. — Она шантажирует всех. Прессу, совет директоров, твоего отца. И тебя. Потому что если ты сейчас сделаешь резкий шаг — она выкатит вторую часть. Там уже прямые обвинения. Суд. Репутация. Грязь. В салоне повисла гробовая тишина. Драко смотрел прямо перед собой, но видел только одно лицо. Карие глаза. Кудри. Губы, которые он целовал вчера. — Она думает, что я отступлю, — тихо сказал он. — Она думает, что ты выберешь бизнес, — ответил Блейз. — И бросишь Гермиону, чтобы всё затихло. Малфой медленно усмехнулся. Улыбка была пустой и злой. — Тогда она меня совсем не знает. — Я знал, что ты так скажешь, — Блейз выдохнул. — Поэтому слушай внимательно. Мы можем перевернуть игру. У Маттео есть зацепка. Камилла не просто «бедная невеста». У неё связи. Деньги. И один очень грязный контракт с прессой. Если копнуть — всплывёт не только это. Драко медленно завёл двигатель снова. — Копай, — сказал он тихо. — Всё. До дна. — Уже копаем. Он отключил звонок. Машина тронулась с места — плавно, почти обманчиво спокойно, как хищник перед прыжком. За окном мелькали заснеженные деревья, дорога тянулась вперёд ровной серой лентой. В зеркале заднего вида поместье Малфоев уже давно исчезло. Но впереди его ждала война. Грязная. Публичная. Без правил. И всё, о чём он сейчас думал — это она. Как, чёрт возьми, Гермиона это снова переживёт? У них и так всё держалось на тонкой нитке — недоверие, страх, шаги на ощупь. А теперь из-за него её снова вытащили на свет. Снова разорвали старые раны. Снова выставили прошлое как оружие. — Сука… — выдохнул он сквозь зубы. Ему срочно нужно было к ней. Не завтра. Не после звонков. Не после совета директоров и адвокатов. Сейчас. Драко вдавил педаль газа, и Audi рванула вперёд, разрезая заснеженную дорогу. Фары выхватывали из темноты белые полосы асфальта, снег летел в лобовое стекло, дворники работали на пределе, но он почти не замечал этого. В голове билась только одна мысль — Гермиона. Как она это увидит. Как прочитает. Как снова останется одна — из-за него. — Чёрт… — выдохнул он сквозь зубы, резко меняя полосу. — Только не так. Только не с ней, снова такая херня. Телефон лежал экраном вниз, но ему и не нужно было на него смотреть. Он знал: новости уже везде. В университете. В чатах. В лентах. Камилла била точно, хладнокровно, профессионально — не по Гермионе напрямую, нет. Она била по нему, используя её как рычаг. И это злило сильнее всего.