The Art of Hidden Personas

      Маленький мальчик, не старше шести лет, сидел на небольшой, мокрой каменной стене совершенно один, шаркая уже потрёпанными ботинками по грязной траве у своих ног. Дождь был не особенно сильным, но и не мелким. Это был тот тип дождя, который кажется бесконечным; тот, который промокает одежду насквозь быстрее, чем ливень во время грозы. Холодный дождь. И всё же мальчик сидел там, опустив голову, на мили вокруг не было ничего, кроме мокрой зелёной травы и густых зарослей деревьев, которые могли бы укрыть мальчика от дождя, если бы он этого захотел.       Одна из крошечных ручек мальчика поднялась к его лицу и вытерла щеки, хотя ему было всего шесть лет, его слёзы смущали его. Плакали только слабаки. Черноволосый мальчик прикусил губу, но лишь заскулил от боли, раздирая кровавый, опухший порез. На самом деле, у мальчика было множество ссадин и порезов по всему телу, включая стремительно синеющий фингал вокруг левого глаза. Маленький мальчик тщетно пытался стереть грязь, которая, казалось, покрывала все его тело, упрямо не позволяя воде попасть в глаза, хотя вокруг не было ни единой души, которая могла бы их увидеть, даже если бы дождь не скрывал следы.       Гарри не нужно было смотреть на небо, чтобы понять, что уже поздно, и ему уже пора вернуться в Блэкборн.       Даже зная это и зная о наказании, которое его, несомненно, ожидает, он не мог заставить себя пошевелиться. Он не хотел возвращаться. Он ненавидел приют и всё, что с ним связано. Он ненавидел других детей, которые не оставляли его в покое, предпочитая развлекаться, мучая его. Он ненавидел, что скудная еда, которую им давали, всегда была холодной, независимо от погоды, и он ненавидел мистера Шилдса. Он ненавидел зловещую ухмылку этого человека, и то, как у него постоянно текла кровь из носа, из-за чего верхняя губа была вечно влажной. Он ненавидел его лёгкую сутулость и то, как всего пять густых прядей чёрных волос были зачёсаны, чтобы прикрыть его лысую голову. Он ненавидел, как взгляд смотрителя порхал среди мальчиков и девочек за ужином, выискивая ту, которую он отведёт в сторонку этим вечером.       Гарри содрогнулся, убеждая себя, что это всего лишь холод и что он не боится человека, отвечающего за его судьбу.       Заставив себя встать, Гарри побежал трусцой в сторону Блэкборна, стараясь держать запястье как можно неподвижнее. Над головой прогремел гром, но Гарри не обратил на него внимания. Он привык к нему. Это особое поле травы с невысокой каменной стеной было его убежищем с четырёх лет. Он бежал туда так быстро, как только мог, когда другие дети начинали свои беспощадные издевательства. Иногда это было не так уж плохо; они только обзывали его и смеялись над ним, пару раз толкая его на землю. Но в других случаях... Гарри покачал головой на бегу, нежно ощупывая пальцами распухший синяк над глазом.       Ловко перебравшись через высокие железные ворота приюта, Гарри быстро пробежал через двор к заднему окну, которое всегда было открыто.              Протиснувшись внутрь, он облегчённо вздохнул, увидев последних детей, входящих в столовую, и быстро встал в конец очереди. Если бы шестилетний мальчик присмотрелся внимательнее, он бы заметил заинтересованные глаза мистера Шилдса, наблюдавшего за ним, когда он забирался в открытое окно в пустой задней комнате.       «Хочешь поиграть со мной?» Гарри поднял взгляд от книги и увидел Марсию, отраву его шести лет существования.       Гарри отпустил девушку и снова уткнулся в книгу. «Нет».       Блондинка надула губки, а затем лукаво улыбнулась, выхватила у него из рук книгу и с любопытством поднесла ее к своему лицу.       «Эй! Верни!» — крикнул Гарри, потянувшись за книгой, которую он считал бесценным сокровищем. Девочка рассмеялась и выскользнула из его цепких рук.       «Это же целая книга!» — воскликнула Марсия в удивлении.       «Я знаю», — проворчал Гарри.       «Ты не можешь это прочитать! Даже старшие дети не могут это сделать! Зачем ты притворяешься, что можешь?» — заявила блондинка со всей властностью семилетней девочки, которая считает, что знает всё.       «Отдай!» — крикнул Гарри, тщетно пытаясь ухватиться за книгу, висящую над ним, но его рост не мог сравниться с ростом девочки постарше. «Я умею её читать!»       «Ты лжешь!»       «Нет, не лгу! Я могу это прочитать!»              Гарри сморгнул слёзы, выступившие в зелёных глазах, и снова попытался дотянуться до книги, но безуспешно, а все дети вокруг злобно рассмеялись.       «Перестань вести себя как маленький засранец, Уокер, тебе никто не верит», — усмехнулся Дэниел Мурхед, один из самых старших двенадцатилетних подростков.       «Я не лгу!» — крикнул Гарри, преодолевая тяжесть в груди, дыша ртом, потому что нос у него был заложен от попыток сдержать слезы.       «Ах, бедный маленький Адриан, врешь и пытаешься привлечь к себе внимание, просто уйди, сопляк, ты никому не нужен», — жестоко издевался Томми Стрип, лучший друг Дэниела.       Гарри вздрогнул, словно его ударили, и тут же пожалел об этом. Если он чему-то и научился за свою короткую жизнь, почти ежедневно терпя их безжалостные насмешки, так это никогда не показывать слабость. Никогда не показывать им, что их слова как-то тебя ранят или задевают.       Томми возбуждённо улыбнулся, его карие глаза заблестели в предвкушении удовольствия. «Я задел за живое, Уокер? Ты никому не нужен; разве ты не знал, что это правда? Тебя бросили в младенчестве, потому что никто не мог выносить рядом с таким уродом!»       Голубые глаза Марсии тревожно метались между Гарри и остальными детьми, желая заступиться за него, но слишком боясь, что они в гневе набросятся на нее, поэтому она просто опустила глаза и отвернулась, игнорируя их действия.       Ощущение того, что его окружают смех и издевательства, было угнетающим.       Гарри побежал.       Он споткнулся и упал, когда кто-то бросил ему в затылок ботинок, и закричал от боли, приземлившись на больное запястье. Дети лишь жестоко смеялись, когда он выбрался из грязи и побежал к себе домой.       Он не должен был позволять их словам так сильно на него влиять, он же знал, что лучше! Но Марсия обвинила его во лжи о том, что он умеет читать эту книгу, и он не лгал! Он умел её читать!              Он гордился тем, что был умнее всех остальных детей, это была одна из немногих вещей, которые у него были, а она просто обращалась с ней, как с бесполезным хламом!       Уфф!       Гарри упал навзничь, врезавшись во что-то твёрдое и ударившись головой о камень. Гарри с трудом сдерживал слёзы. Он не плакал. Не из-за них! Но как бы он ни старался, ему было всего шесть лет, и вода уже ручьём стекала по его щекам.       «Что тут у нас?» — Хриплый женский голос вывел Гарри из состояния тоски, и он поднял взгляд на старуху, понимая, что это она, в кого он врезался.       Слегка шмыгнув носом и поспешно вытирая щеки, Гарри попытался встать, извиняясь перед женщиной как мог.       Женщина громко рассмеялась: «Какой вы вежливый молодой человек. Как вас зовут?»       Гарри с подозрением прищурился. «А тебя?» — спросил он.       Губы женщины изогнулись в усмешке, прежде чем она ответила мальчику: «Рейвен Надин, и ты?»       «...Адриан Уокер», — тихо ответил он. На мгновение она нахмурилась в замешательстве, и Гарри показалось, что он услышал ее шепот: «Маггл?» и «Волшебство мальчика», прежде чем она снова обратила внимание на растерянно выглядевшего ребенка, задумчиво глядящего на нее.       «Твои родители знают, где ты, Адриан?» — мягко спросила женщина, и Гарри понял, что она пытается успокоить его и выглядеть менее угрожающе. Он бросил на женщину ироничный взгляд, который сначала удивил её, а затем обрадовал, прежде чем ответить.       «У меня нет родителей. Я сирота, живу в Блэкборне». Название приюта напомнило ему о его ежедневном аде, и его хорошее настроение быстро угасло.       «Не нравится там?» — предположила она, и Гарри лишь пожал плечами. Не показывай слабость, особенно в присутствии потенциальных врагов.       Гарри хорошо запомнил этот урок; он усвоил его ещё в четыре года.       Дама с интересом взглянула на смышленого юношу перед собой. Заметив кровь, пропитавшую его волосы, она взмахнула палочкой и исцелила и его голову, и запястье, которое он, как она видела, сжимал.       Гарри уставился на женщину широко раскрытыми глазами. «Как ты это сделала?» — прошептал он в благоговении.       Она ухмыльнулась, глядя на юного волшебника с таинственной улыбкой: «Узнаешь, когда тебе исполнится одиннадцать».       Гарри нахмурился от отвращения: он ненавидел секреты. По крайней мере, те, которые ему были неизвестны.       Женщина снова рассмеялась, обрадованная и очарованная ребёнком:              «Давай смоем грязь с твоего лица и одежды, ладно?»       До этого момента Гарри не замечал, что всё его лицо было полностью покрыто грязью, и с энтузиазмом кивнул.       Снисходительно улыбнувшись, Рейвен взмахнула палочкой, и все исчезло.       Гарри с удивлением вытянул руки перед собой, разглядывая идеально чистую белую кожу. Он с улыбкой поднял взгляд, чтобы поблагодарить женщину, и замер, увидев на её лице выражение потрясения и недоверия.       «Мисс Надин?» — тихо позвал Гарри, встревоженный этим странным взглядом. Внезапно она угрожающе направила палочку ему в лицо, а выражение лица женщины стало недоверчивым, сердитым и холодным.       «Кто ты, дитя? Как тебя зовут на самом деле?» — грозно бросила она.       Глаза Гарри были огромными, когда он смотрел на женщину в страхе и замешательстве.       «Я назвал вам своё имя!» Гарри старался, чтобы голос не дрожал от страха, но, глядя в эти ледяные фиолетовые глаза, он понимал, что она не из тех, кто проявляет милосердие.       «Не лги мне, мальчик, у тебя явно аристократические черты лица, и я чувствую твою магическую ауру, так что ты, должно быть, чистокровный. К какой семье ты принадлежишь? Говори, мальчик, пока я не потеряла терпение, я не прочь проклясть ребёнка», — кисло выплюнула она.       Гнев Гарри вспыхнул, когда его назвали лжецом, это было одно из немногих оскорблений, которое он не мог вынести.       «Я вам не лгу!» — закричал Гарри. «У меня нет родителей, они меня не хотели. Я жил в приюте Блэкборн с тех пор, как себя помню, и меня зовут Адриан Уокер!» — прокричал Гарри, тяжело дыша в конце своей тирады.       Женщина несколько мгновений проницательно смотрела на него, и Гарри был уверен, что его жизнь подошла к концу, но затем произошло нечто странное. Без всякого предупреждения леди внезапно засияла, и на её обветренном лице появилась привлекательная ослепительная улыбка. Гарри уставился на женщину с биполярным расстройством, не в силах уследить за её бурными эмоциями, когда она быстро спрятала палочку в рукав мантии.              «Ну, мне очень жаль, молодой человек. Предосторожность никогда не помешает», — радостно прощебетала она, но Гарри показалось, что он заметил в её глазах проблеск понимающего подозрения.       Гарри почти позволил себе поникнуть в недоумении, но это было бы проявлением слабости, а это было неприемлемо.       Рэйвен Надин не была склонна к импульсивным решениям, но что-то подсказало ей взять этого юношу под своё крыло. Ей нравился его острый, проницательный ум, гордость, самообладание и твёрдость характера. Не говоря уже о впечатляющей силе, которую она чувствовала исходившей от него волнами. Не хватало только изысканности. Она была уверена, что его природные данные и талант однажды сделают его великим волшебником… но если она научит его танцевать… она мрачно ухмыльнулась… манипулировать и играть в политику… он сможет стать кем угодно. Она была в этом уверена.       «Хочешь жить со мной, Адриан?» — спросила она сразу. Нечего ходить вокруг да около.       Гарри моргнул, заметив переменчивое настроение женщины напротив, а затем поморщился.       «Лгать нехорошо», — резко бросил Гарри женщине, но не мог отделаться от надежды, зародившейся в его груди, даже если он и не верил этой странной женщине.       «Я не лгу», — сказала она, ничуть не обидевшись на оскорбление шестилетнего ребёнка.       «Я вас не знаю, и вы ничего обо мне не знаете. Вы же это не серьёзно!» — усмехнулся Гарри.       Она наклонилась вперед и схватила его за подбородок пальцами, заставляя его посмотреть ей в глаза: «Серьезно».       Гарри сглотнул.       «Почему?» — прошептал мальчик так тихо, что женщина едва могла его услышать.       Рейвен выпрямилась и долго смотрела на мальчика, давая ему увидеть серьезность и искренность в ее глазах.       «Ты необыкновенный ребенок, Адриан Уокер... и ты мне нравишься». Её серьёзное заявление закончилось озорной улыбкой.       «...»       Гарри мог лишь смотреть на неё, чувствуя себя ужасно глупо. Когда она лишь приподняла бровь в знак веселья, он покраснел, смутившись, и слегка наклонил голову.       «...Все зовут меня Гарри», — кротко сказал он, поражённый тем, что... необычайно... он ей поверил .       Теперь настала очередь Рэйвен насмехаться и нежно улыбнулась мальчику: «А мне больше нравится Адриан. Он подходит к тому дикому огню, который я вижу в твоих глазах».       Гарри почувствовал, как его затылок обжегся, и покраснел от ее слов, чувствуя себя ужасно неловко и застенчиво.       Надин заметила: «Вот это придется изменить, молодой человек. Уверенность всегда является добродетелью».       Гарри не смог сдержать лукавой улыбки и взглянул на даму из-под черных ресниц: «А как насчет высокомерия, мадам?»       Рейвен на мгновение опешила, а потом одобрительно усмехнулась: юноша был резок.       «Высокомерие, Адриан, отвратительно только у тех, кто не может его подтвердить». Она усмехнулась.              Гарри почувствовал, что улыбается ей в ответ, пока его лицо не вытянулось от сокрушительного осознания.       «Вы поедете в Блэкборн, увидите всех остальных детей и больше не захотите, чтобы я жил с вами», — с тоской сказал Гарри, и сердце его сжалось от осознания того, что, как он знал, было правдой. Он понимал, что зря возлагал на это надежды, ведь всё закончилось горьким разочарованием.       «Ах, но, Адриан, мне не нужен ещё один ребёнок. Мне нужен ты», — сказала Рейвен деловым голосом, не терпящим возражений, и Гарри почувствовал, как к нему возвращается улыбка. «И где же этот ваш приют?» — спросила она очень деловым тоном.       «Сейчас ? Вы хотите усыновить меня... сейчас ?» Гарри буквально подпрыгивал от волнения и впервые за долгое время вел себя соответственно своему возрасту.       «Да, Адриан. Теперь веди нас. Мы покинем это место сегодня вечером».       Гарри едва мог сдержать свою радость, сидя на неудобной деревянной скамейке в обветшалой приемной и наблюдая, как Рейвен Надин спорит с мистером Шилдсом и другими опекунами по поводу ее усыновления.       «Но, наверное, кто-то из других детей вам бы больше понравился? Гарри такой проблемный ребёнок, настоящий кошмар», — сказала миссис Джордж, и Гарри едва сохранил прежнее выражение лица, желая бросить на непривлекательную женщину самый суровый взгляд, на который он был способен.       «Это Адриан», — сказала Рейвен с таким отвращением и изяществом в своих словах, что миссис Джордж буквально отшатнулась, чувствуя себя маленькой и незначительной в присутствии пугающей пожилой женщины.       Гарри слегка кашлянул, не сумев сдержать смех, и увидел, как Рейвен подмигнула ему уголком своего морщинистого глаза.       Появились документы об усыновлении, и на этот раз Гарри улыбнулся, когда она начала подписывать огромное количество бумаг.       «Гарри?» — Адриан взглянул на задумчивое лицо мистера Шилдса и подавил дрожь.       «Да, сэр?»       «На пару слов, пожалуйста».       Гарри посмотрел на Рейвен, но она отмахнулась от него, сказав: «Не задерживайся слишком долго», чему он и намеревался последовать.       Как только они скрылись из виду, мистер Шилдс с силой сжал руку и повёл Гарри сквозь толпу детей вглубь здания. Когда они приблизились к очень знакомой двери, мистер Шилдс наконец решился заговорить: «Ты узнаёшь эту комнату, Гарри?» — спросил он, открывая и закрывая за собой дверь.       «Не совсем, сэр», — ответил Адриан, наблюдая за мужчиной с подозрением, которое быстро переросло в беспокойство, когда он запер дверь и двинулся вперед.       «Ты уверен, Гарри?» — протянул он, и его губы зловеще скривились. «Я уверен, что видел, как ты вчера вечером забирался в окно».       Дыхание Гарри на мгновение остановилось от страха и ужаса, что его раскроют, но затем он вспомнил, что в этот самый момент Рэйвен усыновляет его, и этот человек перед ним больше не контролирует его жизнь.       «Как думаешь, стоит ли мне рассказать мисс Надин о твоих бунтарских поступках? Уверен, это её не впечатлит, и она может решить, что лучше выбрать кого-то из других детей».       Он поднял руку и погладил Гарри по макушке, медленно проведя пальцами по шее, нежно очерчивая дрожащие губы, наслаждаясь страхом на лице прекрасного мальчика.       «Она бы не выбрала никого другого», — простонал Гарри, чувствуя, как руки, нежно скользящие по его спине, замораживают его на месте. «Она сказала, что хочет меня. Меня».       Гарри вскрикнул, когда чьи-то руки внезапно нырнули под край его потертой футболки, пробежавшись вверх и вниз по его груди, неприятно царапая его чувствительную кожу.       «Но можешь ли ты позволить себе такой риск, Гарри?» Мужчина жестоко рассмеялся.       Но Гарри наконец преодолел оцепенение и начал отчаянно извиваться. Гарри задохнулся от боли, когда мистер Шилдс поднял руку и с силой ударил его по лицу, а другой рукой впился в кожу на талии.       «Ты сделаешь, как я тебе говорю, мальчик, или я позабочусь, чтобы мисс Надин никогда тебя не усыновила», — резко прорычал он, одним рывком спустив с Гарри штаны и заглушив рукой испуганный крик мальчика. Другой рукой мистер Шилдс возился со своим ремнём, жадно разглядывая обнажённое тело шестилетнего малыша.       «Я был готов подождать ещё пару лет, пока ты не подрастёшь, Гарри, но я не могу отпустить такую ​​прекрасную вещь, как ты, не попробовав тебя сначала». Мужчина злобно рассмеялся, наконец спустив с себя штаны и повалив Гарри на пол. Ошеломляющий холод камня на обнажённой спине Гарри вызвал резкую боль во всём его теле.       Гарри отчаянно пытался освободиться, и впервые за долгое время слёзы текли по его щекам, пока он толкался, пинался и бил кулаками со всей своей силой и энергией. Он хотел, чтобы этот человек слез с него! Он был таким тяжёлым!       «Ты всегда был задиристым, Гарри, всегда таким страстным. Ты выделяешься из толпы своими красными губами», – тут мужчина одарил испуганного и истеричного шестилетнего мальчика кровоточащим поцелуем, с безумной ухмылкой отстраняясь и снова зажав рукой рот Гарри, когда увидел, что мальчик сделал глубокий вдох, чтобы закричать.       «Твоя бледная кожа и сияющие изумрудные глаза». Тут мужчина слегка отстранился и посмотрел сверху вниз на мальчика. «Ты всегда смотрел на всех вокруг с таким чувством превосходства, словно считаешь себя лучше нас. Что ж, я здесь, чтобы показать тебе, урод, что ты ничто. Ты никому не нужен. Всем всё равно. Ты бесполезен, разве что для хорошего секса».       Рука мужчины отбивала упирающиеся в его руки маленькие оружия, похотливо ухмыляясь при виде бешеной, ужасной и бесполезной защиты шестилетнего мальчика.       Гарри едва мог дышать, потому что рука мужчины сжимала его рот и нос, а зрение было безнадежно затуманено от слёз. Он чувствовал, как свободная рука мистера Шилдса возбуждённо ласкает его, крича, какая он шлюха и как ему это нравится, но он этого не хотел! Он этого не хотел!       «Ты ни на что не годен, кроме как на секс, мальчик, запомни это», — мистер Шилдс презрительно усмехнулся ему в лицо, его темные глаза дико сверкнули. Внезапно все вокруг словно замерло и затаило дыхание на какие-то кратчайшие мгновения, а затем глаза Гарри засияли; внутри него, словно пылающий ад, забушевал жуткий зеленый огонь.       «Что за херня?» — воскликнул мистер Шилдс, и его бесстрастные глаза устремились на отвратительное, похотливое существо, прижавшееся к телу Гарри.       Он хотел, чтобы Шилдс прекратил!       Невидимая сила подняла мистера Шилдса и швырнула его о бетонную стену на противоположной стороне комнаты.       «Что здесь происходит?..» — вскричала Рейвен Надин, войдя в комнату и замерев при виде открывшегося перед ней зрелища.       Адриан был совершенно голым и дрожал в углу комнаты, в то время как сияющие изумрудные шары, кружащиеся от силы, пронзали фигуру мистера Шилдса.       «Он урод! Мерзость!» — пронзительно закричал мужчина, а затем издал оглушительный вопль страха и боли, его тело резко дёргалось под странными углами, когда невидимые кулаки безжалостно били его.       Быстро осознав произошедшее, фиолетовые глаза Рейвен потемнели от ярости, и от её высокой фигуры начала исходить ленивая чёрная аура. Скользя по комнате, тени окутали юношу, к которому она уже испытывала глубокую привязанность, защитной, успокаивающей тьмой. Когда Адриан исчез в коконе тьмы, атака на мужчину напротив неё начала затихать, пока он наконец не упал на пол в агонии, жалобно рыдая на холодном камне.       «Ч-что ты такое?» — выплюнул мужчина, превозмогая боль от сломанных рёбер и мышц, которые, казалось, горели огнём; боль была настолько сильной.       Рейвен злобно улыбнулась, и её нежный голос заставил сердце мужчины бешено забиться. Эта женщина была опасна.       «К сожалению, я не буду вашим палачом сегодня вечером, мистер Шилдс. Полагаю, Гарри когда-нибудь захочет испытать это удовольствие сам…» — размышляла она вслух, пока жалкий мужчина смотрел на неё с нарастающим ужасом. — «Однако я оставлю вам два прощальных подарка на память о нас. Я не хочу, чтобы вы забыли о поступках, которые привели к вашей смерти».       «П-пожалуйста, мальчик... Гарри... он просто растерялся. О-он хотел... он... пожалуйста, не п-делай мне больно!» — наконец застонал мужчина.       «Круцио!» — прорычала Рейвен на мужчину, её взгляд метал огонь в жалкого труса, кричащего, как будто его голосовые связки разрывались в клочья, пока он корчился на полу от невыразимой боли. Магловская мерзость, он был слаб и озлоблен, охотясь на детей, находящихся под его опекой, потому что только они были слабее его. Их страдания и истеричный ужас давали ему мощный кайф, пока он жестоко доминировал над ними.       Она с большой неохотой сняла непростительное пыточное проклятие и некоторое время наблюдала, как мужчина бессвязно стонет, а затем мрачно улыбнулась.       «А теперь мой подарок», — прошептала она.       Рейвен направила палочку на мужчину и, ничуть не чувствуя вины, наложила на беззащитного магла безжалостное и совершенно незаконное тёмное проклятие. Он будет каждую ночь переживать свой самый страшный кошмар до конца своих дней, истевая в вечных мучениях, не имея ни минуты покоя. Не останавливаясь, она быстро кастрировала его, не меняя выражения лица, если не считать ухмылки, с которой она наслаждалась его криками страданий.       Никто не причинит вреда ее сыну.       Ей хотелось бы сделать больше, но она знала, что Адриан нуждается в ней сейчас.       Сделав нерешительный шаг к непроглядной тьме, она медленно призвала на помощь свою магию и наблюдала, как маленький мальчик постепенно становится видимым.       «Адриан?» — тихо позвала она, и по взмаху палочки он снова оделся.       Вскоре после того, как Рейвен поняла, что пытался сделать мужчина, она с облегчением отметила, что изнасилование не было завершено, и поблагодарила Тьму за эту маленькую милость. Нет, этот маленький, жалкий человек не смог изнасиловать Адриана... он просто сделал всё остальное, мрачно подумала она.       Подхватив крошечное тело, она нежно прошептала ему на ухо: «Пойдем, Адриан. Покинем это место».       Прищуренные, сияющие зелёные глаза долго оценивали её, оценивая её искренность и достоинства, прежде чем потускнеть. Адриан повернулся в её объятиях и прижался лбом к мышце её плеча, скрывая от мира свои безмолвные слёзы. Рейвен нежно провела узловатой рукой по его чёрным как смоль волосам и крепче обняла ребёнка. Она не удостоила плачущее, стонущее существо, скользнувшее по комнате, ещё одного взгляда, прежде чем аппарировать из этой адской дыры, крепко прижимая к себе своё драгоценное дитя.