Часть 3. Это едва ли кажется справедливым.
13 октября 2025 г., 16:00
Примечания:
Я уже умоляю об отзывах
Мужчина вздохнул от удовольствия, лежа на спине с нескрываемым удовлетворением.
Его возлюбленный лежал рядом с ним, тяжело дыша, его бархатистая кожа была влажной от недавних ласк. Он почти мурлыкал от этого восхитительного зрелища, повернувшись на бок и подперев голову руками, и с наслаждением смотрел на него.
Яркие изумрудные глаза блеснули, уловив его похотливый взгляд, губы растянулись в ухмылке, прежде чем мужчина грациозно поднялся с кровати и обнаружил свою сброшенную одежду, лежащую на элегантном ковре. Он с благоговением смотрел на него, наслаждаясь великолепным видом его обнажённого тела. Наблюдая, как его возлюбленный медленно одевается, он встал с кровати и обнял красавца за талию.
«Тебе действительно нужно сегодня возвращаться в Хогвартс, Адриан?» — проговорил он бархатистым голосом, полным намёков, и дразняще приложил руку к груди мужчины.
Адриан поморщился в ответ на попытку мужчины проявить к нему ласку и легко разорвал объятия.
«Ты же знаешь. Мне разрешили покинуть замок только на выходные; остался ещё месяц шестого года», — спокойно ответил он, увидев растерянное выражение на обычно невозмутимом лице своего спутника.
Светловолосый мужчина фыркнул при мысли о том, что Адриан будет спрашивать разрешения сделать что-либо, и с присущей ему чистокровной грацией откинулся на спинку темно-красного диванчика.
«И каким оправданием вы обманули своих профессоров на этот раз?» — протянул он.
Черноволосый бросил на него насмешливый взгляд: «Лучшая ложь, мистер Далтон, та, в которой есть хоть капля правды. Я просто сказал профессору Снейпу, что мой опекун просил меня присутствовать на каком-то собрании».
Адриан ухмыльнулся, его глаза блеснули от удовольствия. «Не моя вина, что декан Слизерина считает меня настолько ниже своего достоинства, что удовлетворил мою просьбу лишь для того, чтобы поскорее от меня избавиться».
Блондин в замешательстве покачал головой, слегка нахмурившись.
«Не понимаю, почему ты не играешь роль в Хогвартсе, Адриан; на этом факультете можно завести настоящие связи. Я всегда… удивляюсь, когда ты об этом говоришь».
Адриан пожал плечами, надевая рубашку и говоря: «Рейвен убедилась, что я умею играть в политику, Габриэль. У меня много союзников и связей в высших эшелонах магического общества за пределами Британии. Я уже много раз говорил тебе, что хотел бы, чтобы моё существование и влияние в иерархиях были скрыты и известны лишь немногим избранным, которым я доверяю».
«Они понятия не имеют, кто ты и на что ты способен, Адриан», — тихо проговорил Габриэль, его ум и страсть ярко светились в ледяно-голубых глазах.
«Это кажется мне несправедливым».
Он ухмыльнулся.
«Мне нужно оставаться незаметным, Габриэль. Я не хочу, чтобы меня заметили. Это всё испортит», — тихо пробормотал он.
«И ты всё ещё отказываешься мне это объяснить, не так ли?» — пробормотал блондин, Адриан молчал, делая вид, что не слышит.
Габриэль оставил эту тему и просто позволил тишине длиться, пока его возлюбленный плавно и бесшумно двигался по комнате, неторопливо собирая свои вещи и не обращая внимания на внутреннюю борьбу, которая шла внутри его светловолосого спутника.
Наконец, когда Адриан закончил одеваться, эмоции Габриэля взяли верх над его обычно бесстрастной логикой, и он заговорил.
«Когда мы снова увидимся?»
Он приложил все свои немалые актёрские способности, чтобы вопрос прозвучал как можно более равнодушно.
Холод пробежал по его телу, а сердце от страха забилось чаще, когда черноволосый мужчина тут же замер и повернулся к нему лицом.
Ему не следовало ничего говорить.
Изумрудные глаза с пронзительным взглядом разглядывали безупречную маску другого, словно мастер, которым он и являлся, и недовольно сузились, увидев то, что он обнаружил.
Не говоря ни слова, Адриан пересёк комнату, чтобы взять свою последнюю вещь – дорогой чёрный плащ. И, чувствуя нарастающую панику, блондин понял, что Адриан явно кладёт конец их общению.
«…Адриан!» Мужчина ненавидел то, как исчез весь его контроль, но… «пожалуйста… не делай этого».
Адриан вздохнул и отпустил медную ручку двери, чтобы повернуться к мужчине.
«Габриэль, это не было частью нашей сделки».
И блондин поморщился от абсолютной власти, которую держал мужчина. Именно эта уверенность, самоуверенность и смертоносная грация привлекли его в волшебнике с самого начала.
Габриэль сглотнул и кивнул. Он всё прекрасно помнил, никаких привязанностей.
Они были знакомы много лет, но только прошлым летом их отношения стали развиваться. Адриан сказал ему, что не ищет отношений, и он принял это, но… он… он влюбился в этого человека. Он любил в нём всё, если это вообще было возможно, не звуча нелепо романтично. Его тёмная красота, острый ум и гениальность полностью пленили его.
«Это не должно кончиться, Адриан», — умоляюще прошептал он, глядя на эти уникальные, зелёные сферы.
Адриан долго смотрел на умоляющего его человека, его глаза сияли любовью и надеждой. Он молча наблюдал, как пламя огня затейливо пляшет по острым скулам блондина.
Он быстро пересёк комнату, наблюдая, как надежда зарождается в глазах мужчины, прежде чем они померкли под натиском сожаления, отражавшегося в его изумрудных глазах. Адриан взял лицо мужчины в ладони, нежно поцеловал его, а затем медленно отстранился и посмотрел ему прямо в глаза.
«...Да, Гейб, это так. Ты один из моих самых близких друзей, и теперь я понимаю, что не должен был этого начинать». Он поднял руку, останавливая Габриэля, когда тот открыл рот, чтобы возразить: «Нет, Гейб, не должен был».
Адриан погладил гладкую бледную щеку и грустно улыбнулся: «Потому что я знал, что тебе будет больно, если ты почувствуешь ко мне что-то, зная, что не смогу ответить взаимностью».
Габриэль судорожно вздохнул, его сердце разорвалось.
Зажмурившись от чувства вины, Адриан прижался лбами друг к другу, чтобы дышать одним воздухом. Он никогда не хотел причинить боль другу.
«Пожалуйста… прости меня», — прошептал он.
Блондин дрожащей улыбкой заставил себя сдержать выражение лица. Он был могущественным, красивым и влиятельным чистокровным наследником одной из самых влиятельных тёмных семей Франции.
Он был известен своей безжалостностью, обаянием, хитростью и высоким интеллектом. Его уважали за самообладание и мастерство в политической игре.
Но Адриан... он медленно наполнял легкие, тщательно выстраивая свою маску слой за болезненным слоем.
«Нечего прощать, Адриан», — тихо пробормотал он. «Ты рассказал мне в начале лета о своих чувствах... Это не твоя вина».
Его голос слегка дрожал, но в целом он был относительно сдержанным, пока он прижимал к себе своего теперь уже «бывшего» возлюбленного, желая продлить их взаимоотношения как можно дольше.
Адриан позволил обычно властному и устрашающему волшебнику крепко сжать себя в своих объятиях, понимая, что он должен своему другу хотя бы это, когда, казалось, Габриэль снова обрел контроль над собой, он мягко разорвал их объятия.
«Иди. Ты же не хочешь опоздать на первый урок».
Адриан улыбнулся, услышав знакомую шёлковую надменность в этом голосе, затем молча кивнул и направился к двери, зная, что его другу нужно побыть одному, чтобы прийти в себя.
Тихо захлопнув одну из белых двустворчатых дверей, Адриан прислонился к тяжёлой деревянной двери, позволяя сожалениям захлестнуть его. Он ненавидел себя за то, что стал причиной боли Гейба.
Подавив раздраженный рык, Адриан оттолкнулся от двери и быстро направился в одну из небольших гостиных особняка. Захлопнув за собой вход, он вытащил палочку и принялся без усилий восстанавливать маску.
Прикоснувшись палочкой к крошечной руне на левом бицепсе, Адриан почувствовал, что его рост уменьшился с приличных ста семидесяти сантиметров до ста шестидесяти. Он также знал, что его худое, но мускулистое тело исчезло, уступив место тонким рукам и ногам, лишенным всякой физической силы.
Прошептав заклинание, придавшее его сияющей белой коже сероватый оттенок, Адриан затем зачаровал его глаза так, что они стали тускло-зелеными, а волосы — темно-каштановыми вместо шелковисто-черных.
Взглянув на часы, Адриан быстро шагнул в камин и назвал место своего назначения.
«Покои профессора Северуса Снейпа».
Адриан почувствовал, как огонь изверг его, и заставил его тело неуклюже упасть на землю.
Среди множества качеств, которых не хватало его хогвартскому образу, было изящество. Адриан услышал позади себя несколько смешков и ругань отвращения, прежде чем его грубо подняли на ноги, схватив за хогвартскую мантию. Он издал привычный всхлип удивления и боли при этом прикосновении и яростно сдержал свой кипящий гнев.
Ему не хотелось делать это сейчас, особенно после того, что он только что узнал. Тем не менее, шок не настолько сильно повлиял на него, чтобы разрушить его сложную личность, он хорошо знал свою роль.
«Ты такой трус, Уокер», — презрительно усмехнулся Блейз Забини, грациозно развалившись на чёрном диване.
Адриан намеренно отстранился от волшебника, изображая покорность и жалость, и ждал, пока Забини насмешливо рассмеялся, прежде чем хитро взглянув сквозь свою влажную каштановую челку и понаблюдав за реакцией и выражением лиц каждого.
Гринграсс бросила на Блейза равнодушный взгляд, настолько равнодушный, что вскоре она начала скучать, разглядывая свои ногти. Малфой лишь скривил губы от отвращения, увидев эту бесхребетность, и снова опустил взгляд на свою домашнюю работу по трансфигурации. Профессор Снейп поморщился, и знакомая презрительная ухмылка свидетельствовала о его непонимании того, как такого человека, как он, вообще могли распределить на Слизерин.
Никаких других слов или оскорблений не было произнесено, прежде чем Снейп открыл портретную дыру и вышвырнул Адриана в каменный коридор. Громкий стук с силой захлопнувшейся дыры выдал досаду владельца.
Отряхнувшись, Адриан спокойно направился в Большой зал, чтобы позавтракать перед первым занятием.
В самом деле, если бы Забини и Малфой не получали столько удовольствия, мучая его, он был бы совершенно невидим в замке.
Его оценки всегда были ниже среднего, и он очень беспокоился об этом, всегда оказываясь на седьмом, шестом или пятом с конца месте, и никогда не попадая ни на какое другое.
Его внешность была непривлекательной, а его бесхребетное поведение не вызывало к нему никакого сочувствия, и, следовательно, никто не проявлял к нему достаточного интереса, чтобы познакомиться с ним поближе.
Всё было идеально. Если бы после выпуска он каким-то чудом всплыл в разговоре, то это был бы мальчик, имени которого никто не помнил.
Подняв руку, чтобы скрыть ухмылку, он притворился, что чешет верхнюю губу, проходя через большие двери Большого зала и шаркая ногами к столу Слизерина. В конце концов, нельзя же быть таким неуклюжим, это привлечёт внимание.
Потянувшись за яичницей, Адриан заметил прямо рядом с собой кувшин с тыквенным соком и мысленно пожал плечами: что за черт?
Звук возмущенного крика Пэнси Паркинсон, когда жидкость каким-то образом вылилась только на нее, оставался в его памяти еще несколько дней.
Следующие три недели жизнь протекала довольно однообразно. Экзамены закончились, студенты игнорировали его ещё больше обычного, думая о каникулах, а ему было… скучно.
Адриан застонал, уткнувшись в учебник по чарам. Он понимал, как важна его маска. Он понимал это слишком хорошо, Рейвен об этом позаботилась.
Однако это не мешало его скучающему разуму и магии ползать по стенам в поисках занятия. К середине второго года обучения в Хогвартсе скука наконец стала невыносимой. Новизна замка и постоянное внимание, которое ему приходилось прилагать, чтобы не сползать с маски на первом курсе, были достаточными, чтобы занять его, но на втором… он морщился от одной мысли о том, насколько безумным он был.
В тот год, когда он приезжал домой на зимние каникулы, Рэйвен несколько раз чуть не задушила его, дав волю всем сдерживаемым эмоциям, которые он накопил, но вынужден был силой подавлять во время учебы.
Он сам задумал изучать больше магии, чтобы развить свои способности, в которых отчаянно нуждался. Но именно Рэйвен нашла способ воплотить это в жизнь.
В тот год она подарила ему на Рождество небольшую шкатулку, которая могла мгновенно переносить предметы через своего двойника. С тех пор Адриан в начале каждой недели отправлял Рейвен список книг, которые хотел прочитать, а она старательно приносила их ему каждое субботнее утро.
В результате он был намного более продвинутым, чем его сверстники, просто смехотворно далеко, и это начинало его раздражать.
«Эй! Заткнись, пожалуйста, некоторые из нас пытаются работать». И, конечно же, был ещё один мальчик, который выжил и досадил некоему Адриану Уокеру.
Мальчик был ростом около ста восьмидесяти сантиметров, с яркими кудрявыми рыжими волосами и каре-голубыми глазами, удивительно похожими на непривлекательный цвет корнуэльских пикси, когда те были покрыты грязью. Тем не менее, Адриан неохотно признался себе, что мальчик довольно красив.
Из того, что он слышал, его родители были очень привлекательными людьми, поэтому было понятно, что их сын не был похож на огра.
«Извините», — он кротко извинился и с удовлетворением наблюдал, как мальчик снова повернулся, полностью игнорируя Адриана.
Адриан воспользовался возможностью подумать, как ему казалось, уже в тысячный раз, о своей противоестественной ненависти к Мальчику-Который-Выжил, Лэндону Поттеру.
Мальчик никогда по-настоящему не обращал на него внимания, если не считать сломанной руки на четвертом курсе, когда мальчик сбил его слабое тело с ног, когда тот отчаянно бежал по коридорам Хогвартса.
Адриан усмехнулся про себя. Мальчик просто раздражал его своим заносчивым видом и преувеличенным самомнением, но… он снова взглянул на него, прежде чем отвернуться и собрать книги, он не мог отрицать, что мальчик был могущественным волшебником.
На следующее утро за завтраком Адриан увидел перед собой знакомую сову Рэйвен, и быстро схватил письмо. Умело наклонив его так, чтобы в маловероятном случае, если бы другой студент попытался прочитать его, он бы не смог этого сделать.
«Мой дорогой Адриан,
Если ты не против, я подумываю провести каникулы в Копенгагене. Что ты думаешь? У нас, конечно, есть постоянное приглашение от Деметри приехать в любое время, которым мы ещё не воспользовались, но, думаю, я бы всё равно предпочла поместье Надин.
В последнее время я слышу эти перешептывания… и они становятся всё громче. У меня такое чувство, сынок, что нам обоим понадобится этот отпуск, чтобы пережить следующий год.
Адриан, отправляйся прямиком в Данию. Чем скорее, тем лучше.
Твоя любящая мать,
Ворон»
Адриан незаметно обвел взглядом стол и, не обнаружив, что кто-то обращает на него хоть малейшее внимание, молча поджег пергамент.
Ее слова расстроили его.
Взяв кубок в руку, он, прищурившись, задумчиво посмотрел на шепчущиеся фигуры старшеклассников-слизеринцев.
Да, что-то происходило.
Рассеянно помешивая оранжевую жидкость, Адриан думал о своих слизеринских товарищах. Тускло-зелёные глаза слегка прищурились, а челюсти сжались, когда ему пришла в голову мысль. Его одноклассники наконец достигли возраста и «видимой» зрелости, чтобы начать знакомиться с жестоким, изменчивым и опасным европейским миром чистокровных.
Адриан поднялся со своего места, не привлекая внимания, и быстро вышел из зала. Им оставалось лишь надеяться, что родители защитят их этим летом.
Он мрачно усмехнулся, невыразительные зеленые глаза его маски на мгновение загорелись, а затем снова потускнели, когда чары усилились.
Элита Слизерина быстро обнаружила, что их превосходство в Британии не имеет смысла, когда они сталкиваются с лучшими представителями Франции, Германии, России и Испании. Им придётся доказывать свою ценность и силу, как это сделали их родители.
Рэйвен, должно быть, что-то знает, решил он. Дания была одной из наименее политически активных стран Европы, и ей было легче скрыть любые проявления, которые могли бы привлечь к ней внимание. Достигнув входного проёма, он быстро произнес пароль от общей комнаты и прокрался внутрь.
В последние несколько лет Адриан очень старательно держался подальше от британской чистокровной элиты. Он не хотел, чтобы кто-то рылся в его прошлом. Друзья знали, что о нём не стоит упоминать, и он доверял им в их молчании.
До тех пор, пока не произойдет никаких других перемен или потрясений, Адриан был уверен, что две его персоны — его маска и его настоящий характер — останутся разделенными и тайными.
***
Адриан пристально посмотрел на измученное тело Лэндона Поттера со своего места в тени. Дамблдор, Снейп и декан Гриффиндора столпились вокруг мальчика. На самом деле, несмотря на то, что, казалось бы, вся школа находилась на поле для квиддича, с ужасом, замешательством и страхом глядя на окровавленное и избитое тело своего спасителя, он все же смог услышать, что кричал Мальчик-который-выжил. «Он вернулся! Он вернулся! Волдеморт! Я сражался с ним! Волдеморт вернулся!» Глаза Адриана расширились от удивления, а мысли начали лихорадочно работать. Он усмехнулся и отвернулся от сцены, где скептически настроенные студенты, возбужденные слизеринцы и испуганные профессора исчезали в подземельях. Итак, Темный Лорд вернулся. Яркие зеленые глаза засияли в темноте, когда ореол вокруг его глаз рассеялся. Это может стать проблемой.***
Адриан шёл по поезду, намереваясь найти тех, кого искал. Они были всего в часе езды от Лондона, и будь он проклят, если не успеет до этого получить всю информацию о возвращении Тёмного Лорда. С воскрешением Волдеморта многие его секреты и махинации могли легко раскрыться. Несомненно, этот человек быстро и тихо соберёт старых союзников и начнёт усиленную вербовку. Учитывая глупость Министерства Британии, отказавшего ему в возвращении, у Тёмного Лорда будет время освоиться. И Адриан знал, что одним из первых дел, которое он сделает, станет изучение всего, что изменилось с его ухода. Темный Лорд был бы глупцом, если бы этим летом не отправился в Москву, в сердце темного волшебного мира, чтобы восстановить свое влияние. Для этого человека это будет несложно. Судя по тому, что рассказала ему Рейвен, Волдеморт был гениальным мастером. Нет, он быстро возьмет на себя полный контроль, использует это лето, чтобы укрепить старые союзы и изучить новых могущественных игроков, чтобы иметь возможность начать реализовывать свои планы и схемы для грядущей войны. Адриан поморщился. Годами он старательно сводил своё участие в играх чистокровных к минимуму, но не сомневался, что его имя ещё всплывёт в разговорах. Хотя о нем было известно немного, он все равно оставался загадкой. Его разум и мысли не переставали работать в течение двух дней. Он знал, что его одноклассники из Слизерина могли случайно услышать о нем этим летом, но у них не было полномочий копаться в его прошлом и раскрывать его секреты. Но Темный Лорд был чем-то иным. У Волдеморта были необходимые интеллект, сила и ресурсы, чтобы быстро собрать всю известную о нём информацию. И если этот человек действительно был таков, как о нём говорили (а у него было подозрение, что так оно и было), меньше всего ему хотелось каким-то образом возбудить интерес волшебника. Адриан глубоко вздохнул, стараясь, чтобы сердцебиение замедлилось. Он мог лишь надеяться, что Тёмный Лорд сочтёт его недостойным внимания и бросит на него взгляд… иначе… всё могло обернуться для него крайне серьёзными трудностями. Вот. Грязнокровка, Гермиона Грейнджер, только что вошла в купе, расположенное в трёх дверях от того места, где он стоял. Треть Золотого Трио была видна, остальные двое были неизбежно рядом. Она ещё не закрыла дверь, но могла сделать это в любой момент, что значительно осложнило бы его задачу. Он быстро огляделся и, не увидев ни одного ученика, коснулся палочкой макушки, наложив на себя усиленное заклинание невидимости. Впервые на своей памяти оценив невысокий рост своей персоны, Адриан нырнул под ее руку и скользнул на самое дальнее место от троих гриффиндорцев. Он внимательно наблюдал, как девушка с пышными волосами закрыла дверь купе, приподняв бровь при виде наложенных ею продвинутых запирающих и запирающих чар. Он понимал, что они определённо превосходят уровень семикурсника, и, конечно же, мог наложить их сам, но ему было интересно, откуда грязнокровка о них узнала. Адриан снова вытянулся по стойке смирно, когда Уизли заговорил. «Хорошо, Лэндон, расскажи нам, что случилось». Поттер глубоко вздохнул и благодарно улыбнулся Грейнджер, когда она ободряюще сжала его руку. Лицо Адриана исказилось, ему стало не по себе от того, что он стал свидетелем этого нежного, полного любви момента. «Помни, мы здесь ради тебя», с силой сказала Грейнджер, и Адриан с отвращением посмотрел на девушку. Он терпеть не мог эту всезнайку и книжного червя. «Я знаю», Поттер слабо улыбнулся. «Да, приятель, ты же знаешь, что мы всегда будем на твоей стороне, что бы ни случилось». Рональд глупо ухмыльнулся, а Адриан сердито посмотрел на троих, раздражённый тем, что его заставляют слушать эту гриффиндорскую чушь о самопомощи, мотивации и саморазвитии. «Это был снитч. Они превратили снитч в портал. Я тренировался по квиддичу в одиночку...» «О, Лэндон, тебе следовало бы знать...» «Гермиона, не сейчас», Рон прервал тираду грязнокровки, а Адриан закрыл глаза, моля о терпении. О, Милая Тьма, можно было подумать, что их пытают, чтобы получить информацию, судя по тому, как медленно все происходило. «Ребята, просто дайте мне его вытащить, ладно?» Двое приятелей Поттера быстро кивнули в знак понимания. «Когда я поймал снитч, он перенёс меня на это... кладбище». Кладбище? Какая ирония. «И... Червехвост», мальчик практически плевался от злости, «та самая крыса, которая продала нас Волан-де-Морту», ах, теперь все понятно, «он взял мою кровь и немного кости отца Волдеморта и... и Петтигрю, он... он отрезал себе руку!» Закатив глаза на жалкого, измученного Поттера, Адриан пронесся сквозь мысли, понимая, что уже читал нечто подобное... Работая быстро, он в мгновение ока перескакивал от факта к концепции, к знанию, прежде чем его глаза расширились, а губы растянулись в широкой улыбке. Кость отца, кровь врага, отнятая силой, и плоть союзника, отданная добровольно, – Адриан не мог не быть впечатлён, это было очень мастерски сделано. Поттер сглотнул. «А потом из котла появился Волдеморт», — прошептал он, его глаза потемнели от воспоминаний об ужасе, который он испытал, наблюдая за этим. «Он использовал Тёмную метку Хвоста, чтобы призвать других Пожирателей смерти. Там были Люциус Малфой, Роберто Гринграсс, Крэбб и Гойл-старший... их было ещё около двадцати. Он назвал их своим ближним кругом», Поттер сдавленно рассмеялся, «Но он сказал, что самые преданные ему люди пропали, и что-то о том, что он восстановил их... не знаю». Трое подростков обменялись тревожными взглядами, а затем Поттер слегка нахмурился, вспомнив что-то: «Он был... он был почти обаятелен ... Знаю, это смешно! Мы же были на чёртовом кладбище, Мерлин ради! Но... он оказался совсем не таким, каким я его себе представлял». Он закончил шёпотом. Адриан прищурился, глядя на мальчика. «Что ты имеешь в виду?» — спросила Грейнджер в замешательстве. Поттер провёл рукой по своим рыжим кудрям: «Не знаю... он был именно таким, каким его описывают: манипулятивным, жестоким, садистским, коварным, гениальным! В пугающем смысле...» Поттер вздохнул. «Но он также был... опьяняющим». Поттер выглядел так, будто его собственные слова вызвали отвращение. Адриан почувствовал непреодолимое желание задушить мальчика, когда тот замолчал, погрузившись в свои мысли, и на его лице отразилось смущенное выражение. Конечно, этот человек был просто ошеломляющим! Как, по мнению этого вундеркинда, Тёмный Лорд собрал столько верных последователей? Заставив их всех подчиниться проклятием? Этот человек был блестящим манипулятором и политиком. Ему нужно было обладать невероятной харизмой и обаянием, а также невероятной властью, чтобы иметь таких союзников и влияние. Подумать только, Свет возлагал все свои надежды на этого гениального волшебника. Рональд выглядел возмущённым запутанным описанием своего лучшего друга, но Грейнджер лишь понимающе кивнула. «Ходят слухи, что он был соблазнителем...» – тихо проговорила она, и в её глазах читалась ужасная усталость, которая заинтересовала его. «Говорят... если Тёмный Лорд положит на тебя глаз», ей было очень трудно выговаривать слова, Адриан склонил голову набок, разглядывая ведьму с растущим подозрением, «если он захочет видеть тебя своим последователем, неважно, во что ты верил до этого... потому что в конечном итоге ты станешь его с-собственностью». Она боялась, что это случится и с ней; Адриан с тошнотворным весельем понял это, и его глаза засияли от радости. О, у грязнокровки не было причин для такого страха. Несмотря на всю свою значимость, она считала себя великой, но было много других ведьм и волшебников, более одарённых, чем она. Тем не менее, знания, которыми он обладал сейчас, могли пригодиться в будущем. Это было, безусловно, интересно. Он покинул купе так же легко, как и вошел, плавно шагнув на платформу сквозь завесу пара поезда. Адриан наблюдал, как мальчик Поттер бросился к своим родителям и крестному, обращая особое внимание на «охранников», которые тут же окружили группу. Увидев знаменитого мракоборца Аластора Грюма, он широко раскрыл глаза и быстро растворился в группе пятикурсников-хаффлпаффцев. Чёрт. Если Дамблдор собирается терпеть эту занозу в заднице, ему придётся обновить свои чары. Грюм не сможет видеть сквозь руну, но чары, пусть и сильные, не смогут противостоять его магическому глазу. Орда гриффиндорцев стремительно пронеслась сквозь барьер, а взгляд Адриана не отрывался от их фигур, пока последний из них не исчез. Только тогда он позволил себе медленно выйти из защитной тени. Ему пора идти. Резко повернувшись, он сжал школьные принадлежности, рассовал их по карманам и начал пробираться сквозь толпу учеников к выходу из заграждения. Спрятавшись в знакомом углу, скрытом от глаз, Адриан порезал палец и начертил на палочке маленькую руну. Он довольно улыбнулся, почувствовав, как пала защита, которую министерство использовало для обнаружения несовершеннолетних, склонных к колдовству. Он немедленно аппарировал с беззвучным хлопком, думая об элегантном поместье Надин в Копенгагене.***
Адриан задохнулся от боли, столкнувшись с тяжелым дубовым письменным столом... который определенно не должен был там находиться! Осторожно потирая ребра, он поднялся с дорогого ковра и вышел из комнаты в поисках своего опекуна. «Рэйвен!» — грозно прорычал он женщине, сидевшей в удобном коричневом кожаном кресле в парадной гостиной особняка. «Почему ты каждый раз, когда меня нет, считаешь необходимым переставлять всю мою мебель? Неужели это самое большое развлечение в твоём году?» Вот он и был раздражительным. Она смущённо улыбнулась: «Прости, дорогой. Присаживайся и выпей. Похоже, тебе это нужно». Он фыркнул, а затем кивнул в знак согласия. Он повернулся к противоположному креслу и обнаружил, что оно... занято. «Адриан», — Деметри склонил голову в знак приветствия, на его губах играла ухмылка. «Ох, неужели эта неделя может стать еще хуже?» — простонал Адриан и вместо этого грациозно опустился на кремовый диван между ними. Рейвен посмеялась над грубостью сына, но Деметри заговорил первым. «Признаюсь, это было не то восторженное приветствие, которого я ждал, но не волнуйтесь, я не обижен», — высокий, красивый брюнет ухмыльнулся, его чёрные глаза смеялись. «Да», — протянул Адриан, обращаясь к мужчине, — «потому что я изначально очень переживал из-за этого». Рейвен с любовью посмотрела на сына, а затем нахмурилась: «Адриан, пожалуйста, сними с себя чары, от них начинают болеть мои чувствительные глаза». Он ухмыльнулся, глядя на женщину и ее хорошо известную дискриминацию по отношению к непривлекательным людям. «Конечно, Рэйвен», — он позволил услышать интонации и плавность своего настоящего голоса, быстро снимая сложную маскировку. «А, гораздо лучше, дитя моё», — пробормотала она, и Деметри кивнул в знак согласия. «Итак, что привело тебя сюда, Деметри?» — Адриан лениво потянулся, наслаждаясь ощущением того, что он снова находится в своём теле. Рейвен ухмыльнулась, глядя на русского волшебника, чьи глаза остекленели при виде соблазнительного зрелища ее сына, и с удовольствием наблюдала, как он прочистил горло и отвел взгляд от приятного зрелища. Он вздохнул, проводя рукой по своим каштановым локонам. «Меня вызвали в Москву», — тихо сказал Деметри, глядя в блестящие изумрудные глаза своего близкого друга. «Я этого и ожидал. Этот человек быстр», — Адриан слегка ухмыльнулся, впечатлённый, несмотря на невыгодное положение. «А как же Габриэль? Я бы удивился, если бы он не был одним из первых, кого призвали», — заговорил Рэйвен. «Не знаю. Далтон молчал весь последний месяц». Рейвен внимательно выслушала его, прежде чем посмотреть на сына. Адриан провел здесь свою последнюю ночь, прежде чем ему пришлось вернуться в Хогвартс с волшебником. Адриан проигнорировал выжидательный взгляд, который, как он чувствовал, был направлен на него: то, что произошло между ним и Габриэлем, касалось только их двоих и никого больше. «Полагаю, он уже получил приглашение на своё присутствие», — сказал Адриан, и Деметри с подозрением посмотрел на друга, прежде чем согласно кивнул. «...Сколько времени?» — спросил Деметри напряженным голосом, скрывающим тревогу и беспокойство за друга. Адриан несколько мгновений смотрел в огонь, прежде чем ответить. Его голос звучал тихо и отстраненно, словно он погрузился в собственные мысли. «...если этот человек так хорош, как я думаю... осталось недолго». Рейвен задумалась, прищурив свои фиолетовые глаза. У нее не было ни малейших сомнений в том, что Темный Лорд захочет видеть ее ребенка, на самом деле, она считала интерес Волдеморта к нему неизбежным. Однако если ее подозрения относительно его происхождения верны, то вербовка Адриана поставила бы его в весьма шаткое положение. К сожалению, все, что им оставалось, — это ждать. Ждать, пока Темный Лорд не поступит в их дверь.
