Плен в алом бархате

Возвращение в Вольтерру было подобно погружению в другую реальность. После суровых шотландских пейзажей изысканная роскошь замка Вольтури казалась еще более удушающей. Воздух здесь был неподвижным, напоенным запахом ладана, старины и безмолвной власти. Их встречали в том же тронном зале. Аро, сияя, расспрашивал о поездке, его пальцы нервно перебирали складки мантии. Маркус, как всегда, смотрел сквозь них. Но Даниэлла чувствовала и другие взгляды — взгляды гвардии, придворных. Они смотрели на нее иначе. Слухи летели быстрее, чем их корабль. Весть о том, как жена Кая провела переговоры с гордыми шотландцами, уже облетела замок. — Братец! — воскликнул Аро, обращаясь к Каю. — Я слышал, ваша супруга проявила... недюжинный дипломатический талант! Аластер МакЛеод, этот старый упрямец, прислал гонца с письмом, полным похвал! Кай стоял с невозмутимым видом, но Даниэлла уловила легкое удовлетворение в его позе. —Даниэлла оказалась ценным активом, — произнес он, и его слова прозвучали как высшая похвала. — Ее понимание людской природы оказалось столь же острым, как и ее дар. Аро с жадностью посмотрел на Даниэллу, его пальцы затрепетали, словно жаждая прикоснуться к ней и прочесть всю историю своими глазами. —О, я не сомневался! Не сомневался! Такая сила... такой ум... — он покачал головой, притворно восхищенно. — Ты сделал мудрый выбор, брат. Позже, в их покоях, Кай отбросил маску холодного владыки. Он изучающе смотрел на Даниэллу, пока она снимала дорожный плащ. —Видишь? — произнес он. — Ты изменила баланс сил. Теперь они видят в тебе не только мое отражение. Аро жаждет прочитать тебя, чтобы понять источник твоей силы. Другие... другие будут либо пытаться использовать тебя, либо бояться. — А ты? — спросила она, глядя на него прямо. — Что ты видишь? Он улыбнулся — медленной, хищной улыбкой. —Я вижу самую ценную и самую опасную из моих инвестиций. И я намерен защищать свои вложения. Его слова висели в воздухе, тяжелые и многозначительные. Он не приблизился к ней, но расстояние между ними казалось заряженным энергией. На следующее утро в ее расписании появились дополнительные пункты. Теперь, помимо уроков этикета и истории, ей предстояло присутствовать на некоторых совещаниях Кая с его доверенными лицами. Ей выделили место в библиотеке для самостоятельных исследований. Ей был предоставлен доступ к архивам, пусть и под присмотром. Это была все та же золотая клетка, но теперь ей дали ключ от одной из внутренних дверок. Ограниченная свобода. Контролируемая власть. Во время одного из таких совещаний, где обсуждалась торговая политика с кланами Восточной Европы, Даниэлла молча слушала, пока один из старых вампиров, советник по имени Винченцо, не начал настаивать на жестких санкциях против одного из кланов. — Они слабы, — говорил Винченцо, — и слабость надо карать, чтобы другие помнили о своем месте. Даниэлла, не поднимая глаз от своих записей, тихо произнесла: —Слабость часто рождает отчаяние. А отчаявшиеся либо ломаются, либо находят нестандартные пути мести. Иногда — находя могущественных союзников среди ваших врагов. В зале наступила тишина. Винченцо смерил ее взглядом, полным раздражения. Кай, сидевший во главе стола, смотрел на нее с задумчивым интересом. — У леди Даниэллы есть точка зрения, — произнес он наконец. — Продолжайте, Винченцо, но учтите этот фактор. Это было крошечное влияние. Всего лишь замечание. Но оно изменило ход дискуссии. И все в зале поняли это. Вечером того же дня к ней в библиотеку пришла Джейн. Маленькая вампирша стояла в дверях, ее кукольное лицо было бесстрастным. — Вы играете с огнем, леди Даниэлла, — сказала она без предисловий. — Винченцо имеет большой вес среди старых кланов. Вы нажили врага. — Я всего лишь высказала мнение, — ответила Даниэлла, не отрываясь от книги о вампирской генеалогии. — Здесь мнениями не разбрасываются. Их либо вкладывают, как кинжал в спину, либо используют, как щит, — отчеканила Джейн. — Вы еще не научились отличать одно от другого. С этими словами она удалилась. Даниэлла осталась одна. Она понимала, что Джейн права. Ее новая роль была полна ловушек. Кай дал ей немного воли, но одно неверное движение — и он снова затянет поводок. Или, что хуже, ее «уберут» как угрозу его власти. Она закрыла книгу и подошла к окну. За решеткой лежала Вольтерра — город, полный тайн, интриг и опасностей. Теперь она была его частью. Не пленницей в башне, а пешкой, которая только что превратилась в ферзя на шахматной доске Вольтури. И игра становилась все смертельнее. Каждый шаг требовал расчета, каждое слово — взвешивания. Но впервые за долгое время она чувствовала не безысходность, а острое, почти болезненное возбуждение от вызова. Она научилась выживать. Теперь пришло время научиться побеждать.