Плен в алом бархате

Призрачное спокойствие в замке Вольтури было обманчивым. Даниэлла быстро поняла, что ее недавний успех в Шотландии стал не пропуском в круг избранных, а скорее мишенью на ее спине. Взгляды, которые ей бросали в коридорах, стали тяжелее, многозначительнее. Одни смотрели с любопытством, другие — с неприкрытой враждебностью. Советник Винченцо, чье предложение она косвенно оспорила, стал ее личным Мордором. Он не упускал случая пройти мимо нее с ледяным поклоном или вставить колкое замечание в ходе обсуждений, всегда прикрываясь маской заботы о благе Вольтури. — Молодость и горячность — опасный коктейль, леди Даниэлла, — сказал он как-то раз, застав ее одну в библиотеке. — Особенно в хрупком мире, который мы строили веками.— Мудрость, не подкрепленная силой, — всего лишь пыль на страницах истории, синьор Винченцо, — парировала она, не отрываясь от свитка с описанием древних вампирских законов. Он фыркнул и удалился, но Даниэлла почувствовала, что это лишь начало их противостояния. Кай наблюдал за всем этим с отстраненным интересом, словно изучая поведение двух редких хищников в одном вольере. Он не вмешивался, позволяя ситуации развиваться. Это был еще один урок — выживание при дворе Вольтури. Однажды он вызвал ее в свой кабинет,мрачный кабинет с картами, оружием на стенах и массивным столом из черного дерева. — Винченцо — не твой главный враг, — сказал Кай, без предисловий. — Он — симптом. Ты нарушила установленный порядок. Старые кланы, которые десятилетиями ждали моей милости, теперь видят, что влияние может прийти через тебя. Они будут испытывать тебя. Одни — пытаясь подкупить, другие — пытаясь уничтожить. — Что ты предлагаешь? — спросила Даниэлла, стоя перед его столом. — Я предлагаю тебе выбрать. Ты можешь остаться в тени, довольствуясь ролью моей жены. Или... — он откинулся на спинку кресла, его пальцы сложились домиком. — Ты можешь научиться играть в эту игру. По-настоящему. Он указал на папку на столе. —Это досье на трех вампиров при дворе. Два из них пытаются добиться моего расположения через лесть и подношения. Третий... третий распускает слухи о твоей нелояльности. Выбери, с кем из них ты хочешь работать, а кого следует нейтрализовать. Это была не просьба. Это был экзамен. Даниэлла медленно открыла папку. Ей потребовалось менее часа, чтобы проанализировать информацию. Она отложила досье двух льстецов и взяла файл на заговорщика — вампира по имени Лоренцо. — Он, — сказала она твердо. — Лесть можно игнорировать. А ложь... ложь нужно опровергать. Причем так, чтобы другие усвоили урок. Кай смотрел на нее с тем же странным выражением, что и после шотландских переговоров — смесью гордости и опасного любопытства. —И как ты это сделаешь? — Он пользуется доверием Винченцо, — сказала Даниэлла. — Но у него есть слабость — он слишком любит азартные игры и имеет долги в нескольких неприглядных заведениях. Я не стану его разоблачать. Я предложу ему сделку — его молчание в обмен на погашение его долгов. Если он откажется... ну, тогда информация о его «увлечениях» станет достоянием Винченцо, который терпеть не может слабости в своих сторонниках. Кай медленно улыбнулся. Это была не улыбка одобрения, а улыбка хищника, видящего, как его детеныш делает первый удачный бросок. —Хорошо. Действуй. Но помни — если ты ошибешься, последствия лягут на тебя. Даниэлла не ошиблась. Ее встреча с Лоренцо была короткой и эффективной. Через два дня слухи о ее «нелояльности» прекратились. А Винченцо, узнав о истинных увлечениях своего протеже, холодно от него отстранился. Вечером того дня Кай нашел ее в обсерватории замка. Она стояла у огромного окна, глядя на звезды. —Ты сделала первый осознанный шаг в нашей политической игре, — сказал он, останавливаясь рядом. — Ты почувствовала вкус настоящей власти? — Я почувствовала вкус грязи, — честно ответила Даниэлла. — Но да. И он... притягателен. Он повернулся к ней. В свете лун его лицо казалось высеченным из мрамора. —Теперь ты понимаешь, кто я на самом деле. И что значит править здесь. Это не трофеи и не поклонение. Это грязь, кровь и бесконечные компромиссы с самой собой. Впервые за все время она увидела в его глазах не собственника, не тирана, а... уставшего правителя. Бессмертного, обреченного вечно нести этот груз. — Почему ты показываешь мне это? — спросила она. —Потому что ты стала частью этого, — просто ответил он. — И если ты сломаешься, ты сломаешься под настоящей тяжестью, а не под иллюзией. Он ушел, оставив ее одну под холодными звездами. Даниэлла понимала, что это был самый честный разговор между ними за все время. Он не соблазнял ее, не угрожал. Он готовил ее. К чему? К роли настоящей правительницы? Или к чему-то большему? Она смотрела на звезды и чувствовала, как внутри нее растет нечто новое — не ярость пленницы, не расчетливость выживающей, а холодная, твердая решимость игрока, который наконец-то понял правила игры. И она была готова играть до конца.