Плен в алом бархате

Утро застало их в том же положении — сплетенных в объятиях, как два сращенных дерева, выросших из скалы. Первый луч солнца, пробившийся сквозь шторы, упал на лицо Кая. Он не спал. Его глаза были открыты, и он смотрел на спящую Даниэллу. Ее лицо в состоянии покоя было лишено привычной ледяной маски. Она выглядела молодой. Уязвимой. Почти такой же, как та девушка, которую он когда-то привез в Вольтерру. Но он знал эта уязвимость была обманчива. Под ней скрывалась сталь, закаленная его же руками. Он помнил вчерашнюю ночь. Свою ярость. Ее молчаливое принятие. И затем... ее дар. Не ее смертоносный дар, а тот, что был куда более редким и ценным в их мире — дар понимания. Дар прощения, которого он не просил и не заслуживал. Она пошевелилась, ее глаза медленно открылись. Изумрудные зрачки встретились с его темными. Никакой ненависти. Никакого страха. Лишь усталая ясность и вопрос. Он не сказал ничего. Он просто наклонился и коснулся ее губ. Это был не поцелуй страсти или собственности. Это было прикосновение. Подтверждение. Молчаливая благодарность и такое же молчаливое обещание. Встав с постели, они оделись в тишине. Присутствие слуг, принесших завтрак, нарушило заколдованность момента, но новое понимание между ними витало в воздухе, как невидимая нить. За столом Кай отпил из своего бокала и посмотрел на нее. —Аро будет настаивать на совете сегодня, — произнес он. Его голос был ровным, деловым. Даниэлла отложила вилку. —И каков будет твой ответ? — Мой ответ останется прежним. Мы ждем. — Он сделал паузу. — Но тебе следует быть готовой. Он будет давить. На меня. И на тебя. — Я всегда готова, — она ответила автоматически, но на этот раз в ее словах не было вызова. Была простая констатация факта. Он кивнул, удовлетворенный. Они были на одной стороне. По-настоящему. Совет оказался еще более напряженным, чем она ожидала. Аро, лишившись терпения, почти не скрывал своих требований. — Мы теряем время, Кай! — его голос визжал под сводами зала. — Каждый день эта... аномалия... набирает силу. Мы должны действовать! — Мы действуем, — холодно парировал Кай. — Мы наблюдаем. И мы не будем рисковать, слепо бросаясь в неизвестность. — А что скажет на это леди Даниэлла? — Аро резко повернулся к ней, его глаза сверкали. — Ведь это касается ее крови. Ее семьи. Неужели она не испытывает... любопытства? Все взгляды устремились на нее. Даниэлла чувствовала тяжелый взгляд Кая, но не нуждалась в его поддержке. Она встретила взгляд Аро с ледяным спокойствием. — Любопытство — плохой советчик в делах государства, владыка Аро, — ее голос был чист и звонок. — Как и поспешность. Мой... интерес... к этой ситуации ограничивается ее потенциальной угрозой стабильности, которую защищает мой муж. Никакие личные связи не должны ставиться выше безопасности Вольтури. Ее слова повисли в воздухе. Это была не просто ложь. Это было заявление о лояльности. Публичное и недвусмысленное. Она выбрала сторону. Окончательно. Аро сжал губы, поняв, что проиграл этот раунд. Кай не проронил ни слова, но она видела удовлетворение в его позе. Позже, когда они остались одни в его кабинете, он подошел к ней. —Ты была великолепна, — сказал он. В его голосе снова звучала та самая нота, что появилась утром — уважение, смешанное с чем-то более теплым. — Я просто сказала правду, — она пожала плечами, подходя к окну. — Я выбрала свою семью. Он встал рядом с ней, глядя на закат над Вольтеррой. —Ты имеешь в виду Калленов? Она повернула голову и посмотрела на него. На своего мужа. На того, кто стал ее семьей — сложной, опасной, но единственно настоящей. — Нет, — тихо ответила она. — Я имею в виду тебя. Он замер. Затем его рука нашла ее руку, и их пальцы сплелись. Молча. В этом жесте было больше смысла, чем в тысячах слов. Буря снаружи еще не миновала. Угроза, нависшая над Калленами, никуда не делась. Но внутри стен Вольтерры установилось хрупкое, новое равновесие. Они больше не были тюремщиком и пленницей. Они стали союзниками. Партнерами. И, возможно, чем-то большим. И это «большее» было одновременно самым страшным и самым многообещающим, что случалось с ними за всю их вечную жизнь.