Плен в алом бархате

Первый луч солнца еще не проник сквозь тяжелые шторы, когда Даниэлла проснулась от знакомого давления. Кай был уже бодр, его тело, твердое и требовательное, прижало ее к матрасу. В полумраке комнаты его глаза отливали тусклым алым светом, в них читалась не просто утренняя потребность, а неукротимая, темная энергия, требовавшая выхода. — Ты вчера хорошо меня разозлила, — его голос был низким, хриплым от сна, но полным обещания расплаты. Его рука грубо сжала ее бедро, заставляя ее перевернуться на живот. Он не тратил времени на ласки. Его пальцы впились в ее талию, приподнимая ее, а его член, твердый и холодный, уперся в ее вход. Он вошел в нее одним резким, безжалостным толчком, вырывая у нее сдавленный крик. Это не было любовью. Это было наказание. Напоминание. Утверждение его власти после вчерашней игры в кошки-мышки. Его ритм был яростным, почти животным. Каждый толчок вгонял ее в матрас, каждый уход заставлял чувствовать ледяную пустоту, которую он тут же заполнял с новой силой. Его рука опутала ее волосы, оттягивая голову назад, обнажая шею. Его зубы впились в чувствительную кожу у ее плеча, не кусая до крови, но оставляя обещание боли и наслаждения. — Ты любишь это, — рычал он ей в ухо, его слова были грязными, полными ярости и вожделения. — Ты любишь, когда я бываю с тобой так. Любишь чувствовать, кто твой хозяин.Она не отрицала. Ее тело, предательски, отвечало на его ярость волной стыдного, огненного возбуждения. Она впивалась пальцами в простыни, ее стоны смешивались с его хриплым дыханием. Он довел ее до оргазма с безжалостной эффективностью, ее тело затряслось в конвульсиях, а он, с низким, победным рыком, излился в нее, его тело на мгновение застыло в спазме, прежде чем он тяжело рухнул на нее. Они лежали так несколько минут, тяжело дыша. Потом он вышел из нее и перевернулся на спину. Даниэлла медленно сползла с кровати и, не глядя на него, направилась в ванную. Ее тело ныло, но внутри бушевало странное удовлетворение. Их игра продолжалась. --- Через несколько часов, облаченная в элегантное платье цвета темной сливы, Даниэлла прогуливалась по внутренним дворикам Вольтерры в компании Джейн и Хайди. Воздух был прохладен, но напряжение после утра все еще витало вокруг нее, как аура. — Выглядишь... «оживленно», дорогая, — с хитрой улыбкой заметила Хайди, поправляя свою шляпку. — Утро было продуктивным? Джейн, шедшая с бесстрастным видом, лишь скользнула взглядом по едва заметному красному следy на шее Даниэллы. — У Кая было настроение утвердить свои права, — сухо ответила Даниэлла, но угодки губ дрогнули. — О, эти права, кажется, никто не оспаривает, — рассмеялась Хайди. — Но, говоря о переменах... — она понизила голос, — ты не думала немного... сменить обстановку?Вольтерра прекрасна, но иногда эти стены начинают давить. Даниэлла насторожилась.— Что ты имеешь в виду? — Есть кое-какие дела на севере, — в разговор вступила Джейн, ее голосок был тихим, но четким. — Незначительный клан, нарушающий квоты на охоту. Рутинная проверка. Но это далеко от Вольтерры. Свежий воздух. Другие пейзажи. — И, возможно, менее... ревнивые взгляды, — добавила Хайди с многообещающим подмигиванием. — Кай, конечно, не отпустит тебя одну. Но небольшая свита... мы могли бы составить тебе компанию. Своего рода миссия-отдых. Даниэлла смотрела перед собой, обдумывая предложение. Поездка. Выход за пределы замка. Без постоянного, давящего присутствия Кая. Идея была одновременно заманчивой и тревожной. — Кай никогда не согласится, — наконец сказала она. — Он считает, что мир снаружи полон угроз. — Вся наша жизнь — угроза, — парировала Джейн. — Но мы — Вольтури. Мы сами — главная угроза. А что касается Кая... — она встретила взгляд Даниэллы, — ты научилась договариваться с ним, не так ли? Может, стоит напомнить ему, что даже самая ценная птица иногда нуждается в том, чтобы расправить крылья. Иначе она может затосковать и... перестать петь. Слова Джейн были отточены, как лезвие. Они бьли в самую суть. Даниэлла чувствовала, как в ней зарождается азарт. Не просто желание вырваться, а желание проверить свои границы. Свою власть. Над ситуацией. И над ним. — Я подумаю, — сказала она, и в ее глазах вспыхнул знакомый огонь — смесь дерзости и расчета. Прогулка продолжалась, но мысли Даниэллы были уже далеко — в туманах северных земель, в возможности вдохнуть воздух, не напоенный его всепоглощающим присутствием. Это был риск. Но, черт возьми, ей уже давно не было так интересно.