Плен в алом бархате

Идея, посеянная Джейн и Хайди, пустила в Даниэлле не просто корни, а настоящие ядовитые побеги. Мысль о свободе, даже призрачной, стала навязчивой идеей. Она наблюдала за Каем, выжидая момент, когда его защита могла дать трещину. Таким моментом стал вечер после изматывающего спора с Аро. Кай был собран, как всегда, но в его глазах читалась усталость от бесконечных интриг. Они ужинали в тишине. Даниэлла позволила себе расслабиться, ее поза была нарочито небрежной, а взгляд — томным. Она знала, какое влияние оказывает на него. — Северные кланы снова нарушают квоты, — начала она, проводя пальцем по краю бокала. — Местные власти в панике. Джейн предлагает... показать им нашу решимость. Кай отпил вина, его взгляд скользнул по ней.— Решимость Феликса с отрядом гвардейцев обычно бывает достаточной. — О, несомненно, — она сладко улыбнулась. — Но иногда требуется... более тонкий подход. Дипломатия. Убеждение. Он нахмурился, почуяв неладное.— Кого ты имеешь в виду? Даниэлла медленно поднялась из-за стола и подошла к нему. Ее бедра плавно покачивались, каждое движение было выверенным и соблазнительным. Она остановилась так близко, что ее тонкий аромат достиг его ноздрей. — Меня, — прошептала она, ее губы оказались в сантиметре от его уха. — Нет, — его ответ был резким, но в нем не было прежней бесповоротности. Он смотрел на ее губы. Она сделала вид, что хочет поправить складку на его дублете, и ее рука «случайно» скользнула вниз, едва заметно задев жесткую выпуклость у него между ног. Он резко вдохнул, его пальцы сжали ручку кресла. — Почему нет? — ее голос был шепотом, полным фальшивой невинности. Ее пальцы легли на его запястье, ощущая учащенный пульс под кожей. — Я буду осторожна. Я возьму гвардию. Джейн и Хайди... они позаботятся обо мне. — Она наклонилась еще ближе, ее грудь почти касалась его плеча. — А ты... ты будешь знать, что я вернусь. Сильнее. Еще более... твоей. После того, как увижу, что мир без тебя — это лишь бледная тень. Ее слова, смешанные с ее близостью и дерзкими прикосновениями, делали свое дело. Он видел игру. Но его тело откликалось на нее с животной силой. Его ревность боролась с желанием, а расчетливость — с внезапно нахлынувшим влечением. — Ты пытаешься манипулировать мной, — прошипел он, его рука схватила ее за талию, прижимая к себе. Он чувствовал, как ее тело отзывается на его прикосновение. — Разве? — она притворно надула губки, прижимаясь к нему. Ее бедра мягко надавили на его возбуждение. — Я просто предлагаю взаимовыгодную сделку. Ты получаешь более сильную, преданную жену. А я... глоток свободы. Всего на месяц. Его терпение лопнуло. С рычанием он поднял ее на руки и прижал к столу, смахивая на пол хрустальные бокалы. Его губы нашли ее губы в яростном, требовательном поцелуе. Его руки рвали тонкую ткань ее платья, обнажая кожу. — Месяц, — выдохнул он, впиваясь зубами в ее шею, пока его пальцы грубо раздвигали ее бедра. — Ни дня больше. Он вошел в нее без предупреждения, глубоко и властно. Его движения были неистовыми, полными накопившейся страсти и ярости, смешанной с одержимостью, которую она так умело разожгла. Она встретила его ярость с такой же силой, ее ногти впивались в его спину, ее стоны смешивались с его хриплым дыханием. Это был не просто секс. Это была битва. Заключение сделки, скрепленной плотью и страстью. Когда волна наслаждения накрыла их, это было похоже на взрыв. Он излился в нее с глухим рыком, прижимая ее к столу так сильно, что у нее перехватило дыхание. Они лежали так несколько минут, тяжело дыша. Потом он поднял голову, его глаза все еще горели темным огнем. — Если с тобой что-то случится... если кто-то посмотрит на тебя не так... — Они пожалеют об этом, — закончила она за него, ее губы растянулись в усталой, но победоносной улыбке. — Я знаю. Он помог ей подняться. Сделка была заключена. Цена была высока для обоих. Но в ее глазах он видел не только торжество. Он видел обещание. И этого было достаточно. Пока что.