Плен в алом бархате

Кортеж мчался по ночным дорогам Италии, оставляя за собой призрачный шлейф пыли. Внутри ведущего автомобиля царила тишина, нарушаемая лишь мягким гулом двигателя. Даниэлла сидела на заднем сиденье, глядя в темное окно на мелькающие огни редких деревень. Ощущение было странным — одновременно тревожным и окрыляющим. Стены Вольтерры остались позади. Воздух, который она вдыхала, был свободен от вездесущего аромата власти, страха и ладана. Хайди нарушила молчание, доставшая из бардачка карту.— Если поедем без остановок, к утру будем на французской границе, — сказала она, сияя. — О, скоро мы сможем размять ноги и... оценить местную «кухню». — Она многозначительно подмигнула, имея в виду не еду, а потенциальных доноров или запасы крови, которые им подготовят. Джейн, сидевшая рядом с водителем, обернулась. Ее кукольное лицо было бесстрастным. — Наш первый пункт — Лион. Там нас встретят местные координаторы. Капитан гвардии уже связался с ними. Нам обеспечат свежие запасы. Даниэлла кивнула, не отрывая взгляда от окна. Ее мысли были далеко от логистики. Она думала о Кае. О его прощальном поцелуе, полном ярости и одержимости. О том, как он стоял на ступенях, провожая ее взглядом. Она знала, что за ней следят. Не только гвардейцы в машинах, но и чья-то невидимая тень. Деметрий. Или кто-то другой. Кай не отпустил бы ее без своего всевидящего ока. Но вместо гнева или раздражения она чувствовала лишь острое возбуждение. Это была часть их игры. Он наблюдал за ней, а она... она была в центре его внимания, даже находясь за сотни миль. Эта мысль согревала ее больше, чем должно было. На рассвете они пересекли границу. Пейзаж за окном начал меняться. Строгая красота Тосканы сменилась более мягкими, зелеными холмами Прованса. Даниэлла приказала остановиться на окраине небольшой деревушки, чтобы сменить водителей и дать отдых гвардии. Им самим отдых был не нужен, но машины и смертные водители требовали перерыва. Выйдя из машины, она потянулась, чувствуя, как затекшие мышцы наполняются силой. Воздух был свеж и пах дымом, землей и чем-то незнакомым — свободой. Она закрыла глаза, вдыхая полной грудью. — Первые впечатления, леди Даниэлла? — подошла Джейн, ее бесстрастный голос вернул Даниэллу к реальности. — Пока что... просторно, — ответила Даниэлла, оглядывая окрестности. Небольшое кафе через дорогу, несколько местных жителей, с любопытством поглядывающих на их темный, внушительный кортеж. Никто не падал на колени. Никто не смотрел со страхом. Это было... ново. — Не обманывайтесь их безразличием, — предупредила Джейн. — Здесь тоже есть свои правила. И свои опасности. И своя охота, если вам потребуется. — Я всегда настороже, — ответила Даниэлла, но в ее голосе звучала легкая бравада. Она прошлась немного в стороне от дороги, к краю небольшой рощи. Ее вампирское обоняние улавливало запахи спящих животных, влажной земли, но не было того знакомого, концентрированного страха, который витал в воздухе Вольтерры. Молодой фермер, проезжавший мимо на тракторе, замедлил ход и с нескрываемым восхищением посмотрел на нее. Он что-то крикнул по-французски, вероятно, комплимент. Даниэлла встретила его взгляд спокойно, без улыбки. Она видела в его глазах не страх, а обычное человеческое любопытство к красивой женщине. И в этот момент она осознала всю пропасть между ее миром и этим. Эти люди не знали, кто она. Не знали о Кае. О Вольтури. Они жили своей маленькой, скоротечной жизнью, и их кровь текла в их жилах, горячая и неосознающая близости хищника. Ощущение было одновременно освобождающим и... одиноким. И соблазнительным. Охота здесь была бы такой простой. Никаких церемоний. Никаких правил, кроме ее собственных. Она вернулась к машине, и кортеж тронулся в путь. Сидя на заднем сиденье, она поймала себя на том, что думает не о миссии, не о нарушителях кланов, а о том молодом фермере. О его простом, ничего не значащем восхищении. И о том, как по-разному смотрели на нее мужчины здесь и в Вольтерре. В Вольтерре каждый взгляд был взвешен на весах страха, уважения или ненависти. Здесь... здесь она была просто женщиной. Анонимной. Невидимой. И полной скрытой, смертоносной силы. И эта невидимость была самым опасным и самым соблазнительным из всех ощущений, что она испытывала с момента отъезда. Потому что она давала вкус того, чего ее лишили — иллюзии нормальности. И она начинала понимать, почему Кай так боялся отпускать ее. Не потому что боялся, что ее убьют. А потому что боялся, что она вкусит этой свободы и... захочет большего.