Плен в алом бархате

Прошло два месяца. Два месяца самой тщательной конспирации в истории Вольтури. Но скрывать растущий живот и странные изменения в состоянии Даниэллы дольше было невозможно. Когда Кай лично объявил об этом на закрытом заседании Совета, реакция была не скандальной, а... почти благоговейной. Это было не нарушение закона, а чудо, явленное самой правящей династией. Старая норма была тихо отменена, замененная новой: наследник Вольтури — благословение, а не преступление. Теперь, когда тайное стало явным, жизнь Даниэллы превратилась в странную смесь роскоши и строжайшего режима. Она была не просто женой правителя. Она была священным сосудом, носящим будущее. Их покои. Вечер. Даниэлла стояла перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Ее стройная фигура мягко округлилась, что было поразительно видимым изменением для их статичной природы. Она чувствовала себя неуклюжей, но... красивой. По-новому, по-земному. В отражении появился Кай. Он подошел сзади, его руки осторожно обняли ее, ладони легли на ее живот. За эти два месяца его черты смягчились. Он не улыбался чаще — нет, — но в его взгляде исчезла та вечная ледяная стена. Теперь в нем читалась сосредоточенная, почти хищная нежность. — Он толкается сегодня? — его голос был глубже, тише. — Постоянно, — она улыбнулась, положив свои руки поверх его. — Как будто тренируется перед тем, чтобы свергнуть твой трон. — Так и есть, — он произнес это без тени иронии. Для него это было естественным порядком вещей. Его сын (он был уверен, что это сын) уже был наследником. Он встретил ее взгляд в зеркале, и его выражение стало серьезнее. —Доктор сказал, что все стабильно. Но рекомендовал... ограничить любую активность, что может вызвать стресс или перенапряжение. Даниэлла вздохнула, предвидя, к чему он клонит. Его забота за последние недели стала гиперопекой. Он не просто оберегал ее — он курировал каждый ее шаг, каждый вздох. — Кай, я не хрустальная ваза. Я вампир. Сильный. Я пережила столетия, а не несколько месяцев беременности. — Ты переживала столетия как воин и правительница. Не как мать, — его руки слегка сжали ее. — Никто из нас не знает, что это. Никто не знает пределов прочности. И я не собираюсь выяснять это ценой тебя. Он помолчал, его взгляд стал пристальным, изучающим. —Мы не можем рисковать. Ничем. Она поняла, о чем он. Интимная жизнь между ними, всегда страстная и сложная, стала еще одной зоной его тотального контроля. Он подошел к этой теме с той же расчетливостью, с какой планировал государственные перевороты. — Так что, мы просто... воздержимся? До самых родов? И после? — в ее голосе прозвучала легкая насмешка, но и уязвленность. Его собственничество, лишенное теперь и гнева, и холодности, проявлялось в этом — в желании полностью регулировать ее тело, ее желания. Кай повернул ее к себе. Его пронзительные алые глаза были серьезны. —Нет. Но мы будем следовать правилам. Мои правила. Потому что я не вынесу, если из-за минутной слабости с тобой что-то случится. Он говорил не как ревнивый муж, а как стратег, оценивающий риски на поле боя. —Никакой спешки. Никакой грубости. Только так, как я скажу, когда я буду уверен, что ты достаточно сильна для этого. Даниэлла смотрела на него, и ее охватила смесь раздражения и странного умиления. Этот человек, способный одним словом уничтожить целые кланы, сейчас стоял перед ней и с абсолютной серьезностью обсуждал протокол их интимной жизни как будто это был вопрос государственной безопасности. — Ты невыносим, — прошептала она, но ее губы тронула улыбка. — Я твой муж, — он наклонился и прикоснулся губами к ее шее, чуть ниже уха, заставляя ее вздрогнуть. — И отец твоего ребенка. Моя работа — быть невыносимым. Потому что я единственный, кто имеет на это право. Его руки скользнули с ее живота на бедра, прижимая ее к себе с той самой осторожной, выверенной силой, о которой он говорил. В его прикосновении была вся его сущность — собственник, тиран, но и человек, до дрожи боявшийся потерять то единственное, что заставило его почувствовать себя живым. — Итак, леди Вольтури, — его голос прозвучал прямо у ее уха, тихий и властный. — Готовы ли вы соблюдать мои правила? Она закрыла глаза, позволив волне знакомого желания смешаться с новым, острым чувством защищенности. —У меня есть выбор? — провокационно прошептала она в ответ. — Никогда не был, — без тени сомнения ответил он и поднял ее на руки, чтобы отнести в спальню, демонстрируя ту самую, тщательно дозированную силу, которая отныне определяла их жизнь.