Украденное сердце

      Тяжёлый запах сигарного дыма висел под потолком кабинета, как густое облако, не пропускавшее ни капли свежего воздуха. Чонгук сидел в массивном кресле, его пальцы мерно барабанили по подлокотнику — ритм холодный, нервный, но до боли сдержанный. Рядом, чуть откинувшись назад, но сохраняя настороженный взгляд, сидел Юнги. Его узкие и прищуренные глаза, не отпускали из поля зрения Чонгука, будто читали каждое движение, каждую вибрацию в его запахе.       — Ты ведь понимаешь, — начал он спокойно, и голос его резал тишину, как нож, — что южные группировки здесь ни при чём.       Чонгук слегка повёл плечом, но молчал, слушая.       — Мы проверили их всех, до последнего, — продолжил Юнги, перекатывая сигару между пальцами.       — Я сам встречался с их лидерами и приближенными. Они слишком слабы и слишком глупы, чтобы провернуть подобное. У них кишка тонка поднять руку на твоего отца. Они умеют только тявкать, выражая своё недовольство, но даже в этом они были осторожны. Потому что с ним считались. Он не душил их, и они имели свой хлеб.       Юнги выпустил тонкую струю дыма и, чуть склонив голову, добавил:       — Наша разведка не обнаружила ни малейших доказательств их сговора с восточными. А удивление и тревога на их лицах были настоящими, не наигранными. Они понимают, что вектор игры изменился. И это изменение грозит им ничуть не меньше, чем тебе.       Чонгук поднял стакан, сделал глоток и задержал янтарную жидкость во рту, пока жгучий вкус не пробрался до самых лёгких. Он ждал, что огонь внутри погаснет, но с каждой секундой он только разгорался сильнее, превращаясь в холодную, упрямую ярость, он поставил стакан на стол — звон стекла о дерево глухо разрезал тишину. Взгляд его холодный и безжизненный был устремлён в пустоту.       Юнги, не сводя глаз с его профиля, медленно произнёс:       — Всё указывает на то, что заказ пришёл с севера. Чонгук приподнял подбородок; пальцы, до того барабанившие по подлокотнику, замерли.       — Ты уверен? — спросил он ровно.       — Я никогда не стану утверждать без фактов, — ответил Юнги спокойно, — но почерк слишком чист и методичен. Так не действуют провинциальные шайки — это военная выучка и дисциплина. Исполнители исчезли, как будто их и не было: ни следов, ни тел, ни улик. Это не просто нападение — это заявление.       — Север... — протянул Чон, словно пробуя вкус слова. — Ты понимаешь, что это значит?       Юнги наклонился вперёд, запах его альфы стал гуще, давящий, будто он пытался пробить броню, которую выстроил Чонгук.       — Это значит, что это не случайный удар. Они знали, когда и куда бить. Они хотели показать, что ничто не вечно и не свято. Даже твой отец. — Его голос был низким и спокойным, но в нём чувствовалась скрытая злость.       — Такие шаги делают только те, кто уверен в своей силе. Или в том, что ты не ответишь.       В уголках губ Чонгука мелькнула тень усмешки. Он медленно поднял глаза, и его взгляд встретился со взглядом Юнги.       — Они ошиблись.       Молчание между ними было коротким, но наполненным. Два альфы, два хищника, смотрели друг другу прямо в глаза, и воздух стал тяжелее от напряжения.       Чонгук подался вперёд, и запах кожи резко усилился, смешался с табачным дымом, пробив воздух до боли в лёгких.       Они будут молить о пощаде ещё до того, как я доберусь до их лидера.       Юнги не отводил взгляда. На мгновение его губы дрогнули, как будто он хотел усмехнуться, но вместо этого просто кивнул.       — Тогда нам нужна своя игра. И у нас нет права на ошибку. — сухо произнёс он.       Чонгук откинулся назад и снова взял стакан. На этот раз пил медленно; в каждом его движении уже чувствовалось обещание надвигающейся бури.       В кабинет осторожно постучали, и вошёл человек в неприметной серо-чёрной одежде.       — Докладывай, — коротко бросил Чонгук, не поворачивая головы.       Перед ним замер один из его людей, тот нервно переступил с ноги на ногу, наклонил голову и начал:       — Господин Чон, мы проверили все зацепки. Следы ведут в порт Инчхон, но там они обрываются.       Чонгук сжал кулак так, что костяшки побелели. В груди поднялась волна гнева, но он сдержался, лишь прищурив глаза.       — Откуда такие выводы? — голос его был тихим, но в этой тишине слышалась угроза.       — Есть сведения, что за операцией стояла не простая банда. Их прикрывали влиятельные люди. Мы нашли ниточку, ведущую в Сеул — в элитные круги, — ответил агент. Он говорил быстро, напрягаясь с каждой фразой.       Юнги чуть усмехнулся — в его усмешке не было радости, лишь горькое понимание.       — В элитные круги, говоришь? — склонил он голову набок.       — Там, где чистые руки и белые рубашки, а под ними кровь по локоть?       Агент кивнул и добавил ещё:       — Есть вероятность причастности клана Ким, но доказательств пока нет. Чонгук поднял голову. В его взгляде вспыхнуло холодное пламя, ледяное и беспощадное.       — Найдите доказательства, — резко сказал он.       — Используйте всё: связи, деньги, слухи. Я хочу имя того, кто заказал убийство моего отца.       Он резко встал, тень его силуэта упала на стол, а голос стал ещё жёстче.       — Если это дело рук клана Ким... — зубы Чонгука сжались, — я сотру их до последней пылинки.       Юнги молчал. Его взгляд был внимателен и холоден одновременно — в нём читались предупреждение и поддержка. Оба понимали одно: Чонгука ничего не остановит.       Когда дверь за агентом захлопнулась, в кабинете воцарилась густая, давящая тишина. Чонгук всё ещё стоял у стола, сжимая в ладони стакан с виски, янтарная жидкость слегка дрожала вместе с его пальцами. Юнги молчал, он видел, как в Чонгуке одновременно борются ярость и холодный расчёт. Через пару минут Юнги тихо произнёс:       — Север не равно клан Ким. Нам нужно копать глубже, но осторожно. Ты же видишь, странности происходят не только у нас. На восточных маршрутах горят корабли, в Тэгу вспыхнули разборки между своими за сферы влияния.       Чонгук тяжело выдохнул, провёл ладонью по лицу, словно смывая с кожи призраков хаоса.       — Мы не можем допустить раскола внутри. — сказал он медленно.       — И я не позволю, чтобы смерть отца осталась без ответа.       Он сделал затяжку сигарой и выдохнул дым широкой лентою. Свет настольной лампы разрезал тёмное пространство кабинета и отбрасывал резкие тени на разбросанные схемы и распечатки. Юнги опустил руку на стол. Его пальцы почти коснулись одной из фотографий, причалы Инчхона, облупленные доки, чертежи судовых маршрутов.       — Кроме слежки за Кимами, нам нужна разведка в Инчхоне, — произнёс Чонгук ровным голосом.       — Точное понимание: кому выгодна смерть отца, кто обеспечил логистику, через какие каналы ушли исполнители, кто координировал операцию. Не догадки, а факты.       Юнги кивнул, глаза его засветились деловой сосредоточенностью.       — Люди Хван Чонсу вышли на маршруты передвижения грузов из порта в Инчхоне в глубь страны, проверяют контейнерные отгрузки за последний месяц. Ким Сонбок проверяет все сомнительные транзакции по портовым операциям за последний месяц. Пак Дэхан подключил деловые связи в Инчхоне и Сеуле. У Пак Минхо все контрагенты под контролем.       Чонгук сжал кулаки, так что вздулись вены.       — Чо Вонтэ выставил на бои несколько человек, — произнес он ровным голосом, — тех, кто охранял порт в ту ночь. Тех, кто должен был проверить причалы и прилегающие территории перед приездом отца. Но проверка, по нашим данным, была чисто формальной. Те, кто сдавал док-места в аренду — у некоторых отсутствует весь пакет необходимых разрешений.       Юнги кивнул, глаза его сверкнули жесткостью:       — Да. На сегодня одиннадцать человек. Хосок сказал, что это только начало — те, чья вина уже обоснована по нашим регламентам. Прямых доказательств сговоров или предательства нет, но за такую халатность отвечать придётся.       Мин откинулся в кресле:       — Ты поедешь на бои?       Чонгук усмехнулся, но в этом усмешке слышался приговор:       — Нет. Не хочу тратить время и силы на пустой звон. Хосок знает свое дело. Он выставит тех бойцов, кого нужно, сделает так, что это станет предупредительным посланием тем, кто думает, что с нами можно играть.       — И еще Юнги. – Чон посмотрел на друга.       — Следим за теми, кто следит за нами. Как только обнаруживаем слежку, сразу начинаем свою игру. Если это сеть, её надо распутать прежде, чем она поймает нас. И никаких резких движений.       Юнги глубоко вдохнул, будто приняв на себя вес новой миссии, и в уголке рта заиграла лёгкая, холодная усмешка:       — Понял. У нас есть люди, у нас есть ресурсы. Мы узнаем, кто за всем этим стоит.       Чонгук опёрся локтем о стол и положил подбородок на сжатый кулак. В глазах читалась усталость, но голос был ровный:       — Кого еще можно использовать как «незаметных агентов»? — спросил он.       — Нужны те, кого не заподозрят, с видимым легальным бизнесом, но верностью нам проверенной кровью.       Юнги ответил без колебаний:       — Пак Соджун. Его строительные бригады работают на разных территориях, у него хоть и мелкие, но постоянные контракты, в том числе и в портах, у причалов, на складах, на новых объектах вдоль побережья. Бетонные плиты, крановые вышки, монтажные работы — всё это отличное прикрытие для скрытого наблюдения и установки пассивных сенсоров. Никто не удивится строительной технике у причала. А так же Пак Муёль. Его сеть хозяйственных магазинов — идеальна для маскировки. У него открыты точки по всей стране, он сейчас открывает новый магазин в Сеуле. Казалось бы — простой торговец, но руки у него «правильные», вскрывает замки так, что следов не остаётся. Он умеет говорить с людьми, и он умеет молчать, когда нужно.       Чонгук внимательно слушал, прикидывая в уме план предстоящих действий, потом сделал глоток виски.       — Также нужно подготовить «огневую» группу на случай, если найдём конкретных координаторов, — добавил Юнги.       — Быстрый отряд, который сможет нейтрализовать чужую группу, логистический узел или захватить их до прибытия подкрепления. – Добавил Чонгук позволив себе короткую, холодную улыбку.       — Именно. — хищно улыбнулся Мин.       — Хорошо. Кто внутри нас может быть слабым звеном? — холодно спросил Чон.       — Я хочу понимать, кого из наших могли завербовать.       Лицо Юнги потемнело.       — Есть пара моментов, которые сейчас проверяют. Первый: странный пакет платежей, прошедший через охранные фирмы Ча. Второй: недавние рейды на острова. Две бригады внезапно изменили маршруты — это могла быть перестраховка, а может быть это звоночек для нас. И ещё: надо проверить персональные связи некоторых партнеров, тех, кто в последнее время контактировал с северными бизнесменами. Ли Сынхёк этим уже занимается.       Чонгук молча кивнул и достал из ящика стола тяжёлую папку и положил её перед собой. Серый картон с металлическими уголками, на обложке — чёрный герб. Он коснулся её кончиками пальцев, будто проверяя вес и значимость того, что скрыто внутри. Медленно раскрыв досье, Чонгук пролистал аккуратные стопки документов: отчёты, схемы бизнеса, фамилии и связи. Фотографии членов семьи и их ближайшего окружения. Всё было перед ним — кроме одного человека. Младшего наследника. Омеги — Ким Тэхена.       Мин прищурился, и интерес пробежал по его лицу:       — Ты узнал что-то о младшем сыне? — спросил он.       Чонгук нахмурился и ответил:       — О нём практически нет информации. Ёнсан прячет его от посторонних глаз. Фото достать не удалось В Корее его нет, он длительное время живет в Европе. Даже наши хакеры не нашли ни одной его фотографии.       Юнги задумчиво провёл пальцем по краю стола:       — Омега, оторванный от семьи… — тихо сказал он.       — Слабое звено.       Чонгук хищно прищурился:       — И именно он делает Ёнсана уязвимым. Ким слишком оберегает младшего сына. Если кто-то решит ударить по клану, Тэхен станет первой целью.       — Ты что-то задумал? — спросил Юнги, внимательно вглядываясь в лицо друга.       Тот шумно выдохнул, и взял бокал с янтарной жидкостью. Виски мягко плеснулось о стенки бокала.       — Мне кажется, его не зря прячут в Европе, — заговорил Чонгук медленно, словно взвешивая каждое слово.       — История двадцатилетней давности коснулась и его тоже. Помнишь, что сказал Ли Джихен? Омеги с детьми покинули Корею в течение сорока восьми часов после того, что произошло. Только меня увезли в США. А его и Намджуна — в Европу.       — Верно, — кивнул Юнги.       — Только вот Намджун давно вернулся, — продолжил Мин, задумчиво.       — Он окончил СНУ, работает с отцом, и весьма успешно. Значит, по мнению Ёнсана, угроза миновала.       — Не думаю, что всё так просто, — не согласился Чонгук.       — Намджун — альфа, наследник клана. Ему нельзя бояться и прятаться. Как только ему исполнилось пятнадцать, он вернулся в Корею. Все эти годы он живёт под круглосуточной охраной. Ёнсан оберегал его всеми силами и воспитывал как своего приёмника. Омега же находится в гораздо более уязвимом положении.       Юнги неожиданно хлопнул себя по бедру:       — Гук, Намджун на днях женится. Думаю, младший брат обязательно прилетит на торжество. Вряд ли он пропустит такое важное событие. Уверен, что нашим удастся достать его фото. Но вот чего я не пойму, так это твоих мыслей по поводу него…       Чонгук сжал кулак, поднося бокал к губам, но не делал глотка. Его взгляд был направлен куда-то вдаль, сквозь стены кабинета, будто он пытался заглянуть в будущее.       — Ты знаешь, Юнги… — тихо начал он, почти шепотом, — мне его жаль. Потому что если окажется, что Ким Ёнсан причастен к смерти моего отца… Я начну действовать именно с его младшего сына. Даже если у него в охране будет сам терминатор, меня это не остановит.       Юнги даже не удивился такому настрою друга, но все же решил предупредить.       — Если ты похитишь омегу, Ёнсан сотрет в порошок не только тебя и весь клан Чон, а и выжжет напалмом всю нашу территорию. Подумай хорошо, прежде предпринимать опрометчивые шаги.        Чонгук недовольным взглядом сверлил Мина. Его мускусный аромат обогащенный нотами кожи заполнил пространство кабинета.       — Ты боишься гнева Ёнсана? — спросил он с раздражением в голосе, — или боишься того, что омега станет пешкой в нашей игре?       Юнги молчал, словно взвешивал каждое слово Чонгука.       — Гук… — наконец произнёс он тихо, но в голосе звучала сталь, — это живой человек, а не игрушка. Если ты переступишь черту, это будет война, и она вспыхнет мгновенно.       Чонгук медленно повернулся к окну, глядя на ночной Пусан, огни которого мерцали, словно предупреждая о возможных последствиях. Он втянул воздух, запах сигар и виски смешался с напряжением в кабинете.       Я знаю, — выдохнул он. — Но иногда, приходится идти на риск. И этот омега… он не просто слабое звено. Он ключ. Ключ ко всем замкам, дверям и ответ на все вопросы. И если я не буду действовать, кто знает, что будет с нами завтра.       Юнги тяжело вздохнул, опустив взгляд. Он понимал Чонгука, но знание о том, насколько опасна его решимость, оставляло холодный осадок в груди.       — Тогда будь готов к последствиям. И к тому, что границы, которые ты привык считать своими, могут стать границами чужого клана. — Его слова прозвучали как предупреждение и обещание одновременно.       Чонгук коротко кивнул, сжимая кулак, глаза его горели тихим, но неумолимым огнём решимости. Они оба знали: игра началась. И ставки в ней — выше, чем власть или деньги. Это была их честь, их кровь и их обещание.       Закрытый загородный клуб утопал в зелени и тишине, словно сам воздух был подчинён невидимой дисциплине. Утреннее солнце пробивалось сквозь высокие кроны деревьев, ложась золотыми бликами на аккуратно подстриженные аллеи и белые шатры, раскинувшиеся по территории. Всё вокруг говорило о сдержанной роскоши и безупречном вкусе: лёгкий аромат свежесрезанных цветов, тонкий перезвон хрусталя, идеально выстроенные ряды столов с фарфоровой посудой. Здесь не было места случайностям — каждая деталь подчёркивала власть и контроль хозяев.       Здесь не было случайных гостей — лишь те, кому дозволено разделить торжество семьи Ким. Атмосфера праздника была наполнена музыкой, ароматами дорогих вин и тихим шёпотом, где каждое слово имело вес.       Намджун стоял у арки из белых роз, высокий, уверенный, в тёмном костюме, сдерживающий в себе силу альфы, но не скрывающий её. Его взгляд был прикован к Сокджину — омеге с мягким, почти прозрачным сиянием в глазах. Сокджин шёл медленно, под руку с отцом, и этот путь к алтарю был больше, чем просто свадебный ритуал: каждый его шаг был пропитан уважением и вниманием.       Тэхен стоял рядом с родителями — высокий, стройный, в костюме небесно-голубого цвета, подчёркивающем его утончённость и природную грацию. Он не прятался за их спинами, не выглядел случайным гостем. Его присутствие было явным, весомым, почти властным.       Свет ложился на его лицо так, будто сам мир хотел выделить каждый изгиб скул, каждую линию губ, делая его красоту слишком явной, чтобы её можно было отрицать. В нём не чувствовалось ни показной гордости, ни надменности — лишь спокойная, уверенная сила омеги, от которой невозможно было отвести взгляд.       Для многих гостей его появление стало откровением. Одни впервые узнали, что у главы клана Ким есть ещё один сын. Другие, слышавшие лишь смутные слухи о младшем наследнике, долгие годы жившем в Европе, смотрели на него с трепетным вниманием. Для них его возвращение стало знаком: клан Ким не только стоит прочно — он обретает новую силу. В глазах некоторых мелькнуло даже облегчение: семья, которую многие пытались пошатнуть, теперь выглядела неприступной.       До этого дня он оставался тенью, почти легендой. И вот — живой, осязаемый, он стоял здесь, рядом со своей семьёй.       Кто-то переглядывался, не скрывая удивления. Кто-то прятал вспыхнувший интерес за маской холодной невозмутимости. А кое-кто застыл в тягучем напряжении, остро ощущая, как почва уходит из-под ног. Но равнодушных не было. Перед ними был не мальчик из чужих рассказов, а мужчина — омега, слишком красивый, слишком явный, слишком опасный в своей кажущейся беззащитности.       Даже самые холодные и расчётливые взгляды не могли отрицать очевидного: младший Ким был не просто наследником. Его красота, благородная осанка и внутренняя уверенность делали его оружием, перед которым меркли интриги. Его аура омеги была настолько сильной и чистой, что даже самые сдержанные альфы чувствовали, как глубоко внутри них дрожит инстинкт.       А сам он будто не замечал десятков глаз, в которых смешались жадность, зависть и восхищение. Его внимание было обращено лишь к брату и его омеги. Взгляд Тэхена — мягкий, глубокий, полный немой поддержки — был больше, чем проявление родственной привязанности. Для Намджуна это была клятва, произнесённая без слов: он рядом, он — часть семьи, он готов быть её силой и опорой.       А среди гостей поднялся тихий шёпот:       — Это он? Младший сын? Омега?       — Они прятали его всё это время…       — Боже, он слишком красив…       Ким Ёнсан сохранял привычное ледяное спокойствие. Его осанка, строгий взгляд, сдержанная манера движений — всё говорило о том, кто здесь истинный хозяин. Даже на свадьбе собственного сына, он оставался непреклонным стражем чести и силы клана.       Рядом с ним — Марио, в светлом костюме, с той самой утончённой харизмой, что умела разряжать напряжение и придавать блеск любому событию. Его улыбка была мягкой, почти безмятежной, но внимательный глаз мог уловить за ней искреннюю гордость. Он гордился обоими сыновьями: альфой-наследником, который в этот день брал в супруги невероятного омегу Сокджина, и младшим сыном-омегой, чьё присутствие само по себе придавало всей семье ощущение целостности и завершённости.       Для многих гостей это сочетание стало потрясением: холодный лёд Ёнсана и тёплая гордость Марио. Их союз — не только семейный, но и политический — казался теперь ещё крепче, чем прежде.       А Ёнсан и Марио, такие разные, стояли рядом и смотрели на молодых. Один холодный, как сталь. Второй мягкий, как шёлк. Но вместе они были силой.       И гости понимали: появление младшего сына — это не просто возвращение блудного ребёнка. Это заявление. Это вызов. Это знак, что клан Ким готов перестроить саму игру. Когда обменялись кольцами, зал не взорвался аплодисментами — напротив, всплеск звука был мягким, но ощутимым, сдержанным, как и подобает тем, кто привык скрывать эмоции за стенами власти. Здесь каждый понимал: эта свадьба — не только союз двух сердец, но и неотвратимые изменения в жизни клана.       Тонкий свет отражался в бокалах, лёгкий смех омег и низкие голоса альф переплетались с музыкой, но даже в этой праздничной атмосфере витало ощущение: этот день запомнят не только как свадьбу, но и как точку, с которой начнётся новая глава в истории клана Ким.       Гости смеялись и переговаривались, поднимая бокалы с шампанским, но за лёгкостью ощущалось напряжение. Слишком много здесь было не просто друзей семьи и союзников, но и наблюдателей, и соперников. В их взглядах сквозила привычная осторожность: за фасадом праздника пряталась стратегия, за улыбками — сделки, за тёплыми поздравлениями — холодные расчёты.       И всё чаще звучали шёпоты, которые не могли скрыть ни музыка, ни смех гостей:       — Омега Кимов вернулся…       — Он не просто красив… он опасен.       Тэхен же оставался рядом с родителями, сдержанно и спокойно, будто был частью декора, но те, кто умел читать невербальные знаки, понимали: младший сын Ким Ёнсана никогда не будет фоном. Его присутствие ощущалось так же отчётливо, как и сила самого главы.       Гости веселились — но время от времени взгляды скользили именно к нему. Не к жениху, не к сияющему омеге в белом, а к Тэхену. В этих взглядах было слишком много интереса, слишком много оценивания. Молодые альфы смотрели пристально, с тем хищным вниманием, какое бывает у тех, кто привык рассматривать возможные союзы как трофеи.       Омеги украдкой шептались, провожая его глазами, будто пытаясь разгадать, каким будет его путь в этой шахматной партии.       Тэхен ощущал всё это кожей, но не показывал ни раздражения, ни тревоги. Его взгляд оставался ровным, улыбка — мягкой и вежливой. Он отвечал на приветствия кивком головы, обменивался короткими репликами с теми, кто осмеливался подойти ближе. И всё же внутри него нарастало странное чувство: словно он сам стал центром чужих планов.       Марио уловил это первым. Его харизматичная улыбка не дрогнула, но пальцы чуть сильнее сжали бокал. Ёнсан, напротив, не издал ни звука — лишь его ледяной взгляд метнулся в сторону пары альф, позволивших себе слишком долго разглядывать младшего сына. Холод в этом взгляде был такой, что те сразу отвели глаза и сделали вид, что заняты обсуждением погоды.       Но ощущение не исчезало.       Сегодня все пришли на свадьбу Намджуна и Сокджина, но внимание слишком многих оказалось приковано к Тэхену. И он это понимал.       Тэхен стоял у края площадки, где музыка смягчала напряжение, а смех гостей наполнял воздух. Он держал бокал шампанского, лишь делая вид, что пьёт, — пузырьки лениво поднимались к поверхности, отражая солнечный свет. Именно в этот момент к нему подошёл молодой мужчина. Высокий, крепкий, с выверенными движениями альфы, привыкшего к власти и вниманию. Его костюм сидел безупречно, но главное — не одежда, а взгляд. Взгляд, который скользнул по фигуре Тэхена неторопливо, словно оценивая не только омегу, но и возможную цену союза с ним.       — Ким Тэхен, — произнёс он, голос его был глубоким, с той особой уверенностью, которая всегда привлекала внимание.       — Разрешите представиться? Меня зовут… — он слегка паузировал, будто присматриваясь к Тэхену, — Чха Минджун.       Тэхен приподнял бровь, удивлённо улыбнувшись, но сразу вернул себе спокойный, вежливый вид:       — Приятно познакомиться, — мягко ответил он.       Альфа кивнул, его взгляд задержался на лице Тэхена, словно пытаясь разгадать что-то скрытое за сдержанной улыбкой омеги.       — Я много слышал о младшем сыне Ёнсана. — продолжил он тихо, но с едва заметным подтекстом интереса. — И рад познакомится лично.       Тэхен удивился, но не подал вида, лишь мягко улыбнулся, и вежливо кивнул. Его тон остался ровным, но глаза на миг сузились — он сразу уловил подтекст.       — Рад знакомству. Но боюсь, слухи всегда приукрашивают действительность.       Альфа слегка наклонил голову, позволяя себе улыбку. В его жестах сквозила настойчивость.       — В таком случае, может, позволите мне узнать вас получше? Скажем… за ужином. В более спокойной обстановке, где не будет стольких глаз.       Тэхен опустил взгляд на бокал, будто обдумывая ответ. Его плечи остались расслабленными, но в голосе прозвучала мягкая, ледяная вежливость:       — Благодарю за предложение, но у меня нет времени для подобных встреч. Сегодня — день моего брата. И я предпочёл бы, чтобы наше общение ограничилось рамками этого праздника.       Альфа оторопел от неожиданного отказа, но не отступил. Однако прежде чем он успел что-то добавить, тень упала рядом — охранник Тэхена сделал шаг ближе, всем своим видом показывая границу.       Минджун усмехнулся, словно прочитал сигнал, и отступил.       — Что ж… возможно, ещё будет случай.       Он ушёл, оставив за собой резкий след аромата — тяжёлый, терпкий, с металлической горечью, будто запах перегретого железа, смешанного с пряной горечью табака. Этот шлейф будто впивался в кожу, вызвав у Тэхена невольное раздражение. Омега сделал медленный вдох и ощутил, как чужой аромат неприятно давит на виски, словно навязчивая метка, от которой невозможно сразу избавиться. Он снова улыбнулся кому-то из гостей, сохранив безупречную вежливость, но внутри его мысль звучала отчётливо: кто-то слишком явно прощупывает почву.       Тэхен же вернулся к родителям, ощущая лёгкий прилив напряжения — он понимал, что эта встреча могла быть только началом чего-то сложного и непредсказуемого.       Праздник продолжался. Его папа поправлял на нём лацкан пиджака, отец что-то тихо шептал ему на ухо, и со стороны это выглядело почти идеалистично. Но за этой оболочкой спокойствия омега чувствовал как воздух стал плотнее. Он краем глаза уловил знакомый силуэт. Альфа, с которым он недавно говорил, не спешил растворяться среди гостей. Он стоял у дальнего столика, разговаривая с двумя мужчинами в дорогих костюмах, но его взгляд снова и снова возвращался к Тэхену. Омега сделал вид, что не замечает. Вежливая улыбка на его лице оставалась неизменной, но сердце билось быстрее. Он поднял бокал, сделал маленький глоток, чтобы скрыть лёгкую дрожь в пальцах.       — Ты бледен, — заметил Марио, склонившись к нему. — Устал?       — Всё в порядке, пап, — мягко ответил Тэхен, — просто немного душно.       Он выпрямился, стараясь держать осанку идеально ровной. Не дать слабину. Не показать, что чувствует взгляд, прожигающий его спину.       — Тэхен, подойди к гостям, — тихо сказал Марио, и Тэхен мягко улыбнулся, подходя к небольшой группе, состоящей из друзей семьи и партнёров клана. Он вёл лёгкую беседу, слушал внимательно, вставляя точные, но ненавязчивые комментарии. Даже в простых словах чувствовалась его воспитанность и утончённый вкус.       Ким Ёнсан наблюдал за младшим сыном со своей спокойной, почти философской строгостью. Он знал: Тэхен не ищет власти, но чувствует нюансы людей, умеет считывать их намерения. И это делало омегу опасно ценным.       — Я рад, что могу быть здесь, — сказал Тэхен, обращаясь к одному из гостей, аккуратно подбирая слова. — Намджун заслуживает счастья, и я горжусь тем, что могу поддержать его в этот день.       Гости улыбались, воспринимая слова как естественную мягкость младшего сына, но те, кто знал, как устроен мир Кимов, понимали: за этой тихой грацией скрывается внимательность, умение видеть больше, чем кажется на первый взгляд.       Он ненадолго подошёл к столу с закусками, подмигнув брату. Намджун слегка кивнул, понимая сигнал: Тэхен в своей зоне, наблюдает, анализирует, готов действовать при необходимости, но пока остаётся рядом, как брат и союзник.       — Не беспокойся, — прошептал он Сокджину, стоящему рядом, чей взгляд уловил движение омеги. — Он не просто наблюдает. Он уже считывает всех.       Когда музыканты заиграли медленнее, и гости переместились ближе к танцполу, Тэхен на мгновение встретился глазами с альфой через зал. Взгляд того был прямой, напряжённый, почти хищный.       Омега первым отвёл глаза. Но не потому, что испугался. Скорее — чтобы не дать альфе лишнего удовлетворения. Но внутри уже понимал: эта знакомство не закончится простым отказом. Вопросы требовали ответа. И искать их следовало там, где он привык — у отца. Он уверенной походкой направился к Ёнсану. Тот сидел чуть в стороне, окружённый лишь самыми доверенными людьми, как всегда — воплощение спокойной силы. Но стоило Тэхену подойти и склонив голову сделать лёгкий поклон, холодный взгляд отца смягчился.       — Отец, можно тебя на минуту? — голос Тэхена был ровным и твёрдым.       Ёнсан кивнул, поднялся и увёл его в сторону, туда, где музыка и смех звучали глухим фоном.       — Говори, сын, — сказал он низким голосом, и в его глазах не было холода — лишь внимание и мягкость, которую он позволял себе только с ним.       Тэхен посмотрел прямо в его лицо, не отводя взгляда.       — Альфа, который подошёл ко мне… Чха Минджун, это был твой человек?       На лице Ёнсана промелькнула едва заметная тень удивления. Но он сразу покачал головой.       — Нет. Это не я.       Ответ прозвучал спокойно и твёрдо, и у Тэхена не возникло ни малейших сомнений в искренности слов отца. Но именно эта ясность усилила внутреннюю настороженность омеги.       — Но он явно подошёл не просто познакомиться… — продолжил Тэхен, ровно и спокойно.       — Он не выглядит случайным гостем. Его интерес слишком явный. И он сказал, что много слышал обо мне.       Ёнсан встревоженно посмотрел на сына.       — Слушай меня внимательно. Отныне никого не подпускай к себе без охраны. Никого.       Даже если это друг семьи или знакомый через знакомого. С этого момента охрана должна быть рядом всегда. Даже если тебе это не нравится.       Тэхен сжал пальцы на бокале, почувствовав, как по телу пробежала лёгкая дрожь. Слова отца прозвучали не как совет, а как приказ. Он кивнул, чувствуя в груди странную смесь облегчения и тревоги.       — Я понял.       Ёнсан коротко коснулся плеча сына — лёгкий, едва заметный жест нежности, который говорил больше, чем слова.       — Хорошо. Запомни: ты не просто мой сын. Ты — часть семьи, часть клана. Очень важная часть… И на тебя могут смотреть, как на цель. Взгляд Тэхена стал твёрдым. Он чувствовал — отец действительно обеспокоен, а значит, опасность ближе, чем кажется.       Ёнсан обернулся и жестом подозвал двоих из своей личной охраны.       — С этого момента — постоянное сопровождение. Держите дистанцию, но шагу от него не отходить. И если кто-то попытается приблизиться без разрешения — сразу действуйте. Тэхен хотел возразить, но слова застряли в горле. Он видел в глазах отца тревогу. И от этого стало только тяжелее.       Ночь уже укрыла клуб густым бархатом, и тишина медленно возвращала себе власть. Гости разъезжались, и лишь мягкий свет фонарей скользил по лакированным кузовам автомобилей, оставляя на них золотистые отблески. Воздух был прохладен, пах свежескошенной травой и лёгким дымком от сигар, которые курили на веранде мужчины.       Тэхен вышел на улицу вместе с двумя охранниками. Их шаги звучали уверенно, отсекая лишние приближения. Его собственный шаг был чуть медленнее, чем обычно — усталость давила на плечи, тяжёлым грузом ложась на каждую мышцу. Свадьба брата истощила его: бесконечные поздравления, натянутые улыбки, внимательные взгляды, в которых сквозило больше расчёта, чем искренности. Всё это было чуждо ему, всё это он всегда стремился обойти стороной. Но сегодня избежать не удалось. И, что хуже, в голове гудела одна-единственная мысль. Своим появление на свадьбе, он заявил о готовности идти рядом. Рядом с братом. Рядом с Сокджином. Рядом с родителями.       Уже почти дойдя до машины, он заметил движение. Из темноты вышел мужчина — тот самый. Альфа. Его походка была медленной, словно он никуда не спешил, но в каждом движении сквозила уверенность хищника, решившего снова попробовать приблизиться.       — Господин Ким, — произнёс он мягко, почти вкрадчиво. — Неужели вы уезжаете так рано?       Тэхен остановился. Два охранника мгновенно выдвинулись вперёд, их плечи перекрыли путь, образовав живую стену.       — Остановитесь, — твёрдо сказал один из них, и в его голосе не было ни тени сомнения.       Из машины вышел охранник Тэхена и встал за спиной альфы, — доступа к господину Киму у вас нет.       Альфа усмехнулся, не делая резких движений, но его аромат стал гуще, словно он нарочно пытался пробиться через барьер и коснуться омеги. Тэхен же поднял подбородок чуть выше, сохраняя спокойное выражение лица.       — Вы неправильно меня поняли, — мужчина слегка развёл руки, будто показывая, что он безоружен. — Всего лишь хотел пожелать вам спокойной ночи.       Охранники не двинулись, и тяжёлая тишина нависла над парковкой. В свете фонаря блеснули глаза альфы, и Тэхен вдруг ясно понял — этот человек появился не просто так.       — Довольно, — наконец произнёс он. — Я не желаю продолжать разговор.       Один из охранников шагнул ближе, вынуждая мужчину отступить. Альфа задержал взгляд на Тэхене чуть дольше, чем позволяла вежливость, улыбка исчезла, сменившись чем-то более хищным. Он слегка склонил голову, как будто признавая поражение, но в его взгляде читался вызов.       — Тогда до следующей встречи, — произнёс он, прежде чем медленно, словно нехотя, ушёл в сторону, растворяясь в темноте.       Охранники дождались, пока он скроется, и только тогда один из них открыл дверь автомобиля. Тэхен сел внутрь, пальцы дрожали от негодования, но он сжал их в кулаки. «Я был прав. Это не случайность», — пронеслось в его голове.       Дверь машины захлопнулась за спиной омеги, и лишь тогда Тэхен позволил себе короткий выдох. Чужой аромат всё ещё стоял в воздухе, и от этого было особенно тревожно.       Он понимал: эта встреча — не последняя.       Машина мягко тронулась, унося его прочь от клуба. Тэхен откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза, но покой не приходил. В носу всё ещё стоял чужой запах — резкий, горький, словно раскаленное железо и палёная трава. Неприятный осадок от него лип к коже, как грязь, которую невозможно смыть.       Кто он? Что ему надо от меня? — мысли роились, и ни одна не приносила ответа. Тэхен сжал пальцы в кулак на коленях. Он всегда жил в стороне от игр семьи, под защитой отца, вдали от чужих интриг. Но сегодня, впервые за долгое время, он ясно почувствовал: кто-то тянет к нему руки. И это не было простым любопытством. Тэхен глубоко вдохнул, и прикрыл глаза стараясь успокоиться. Мысль гудела, давила: если альфа подошёл ко мне здесь, значит, он не боится ни отца, ни его людей. Это уже опасно.       Он открыл глаза и посмотрел в окно на мерцающие огни трассы. Решение постепенно оформлялось в голове:       — Сначала скажу отцу. — пробормотал он почти неслышно.       — Но и с Намджуном поговорю. Лишь ему я могу доверять так же, как себе.       Теперь было очевидно: каким бы защищённым он ни казался, его всё равно втянули в игру. И эта игра больше не оставляла права быть просто наблюдателем.       Особняк погрузился в ночную тишину. Часы в гостиной пробили два часа, когда наконец в парадном холле хлопнула тяжёлая дверь. Тэхен, сидевший на диване с книгой, которую так и не открыл, поднял голову. Он ждал.       Первым вошёл Марио — усталый, но по-прежнему элегантный, с тонким ароматом духов, в котором теперь чувствовалась примесь табачного дыма. Следом появился Ёнсан. Его шаги были размеренными, но в них сквозила тяжесть дня.       — Ты ещё не спишь? — голос папы прозвучал мягко, но удивление в нём не скрывалось.       — Ждал, — коротко ответил Тэхен и посмотрел прямо на отца. — Нам нужно поговорить.       Они прошли в кабинет. Дубовые двери закрылись, отсекая внешний мир. В полутьме тихо горела лампа на столе, её свет резал пространство, выхватывая строгие линии лиц. Тэхен встал прямо напротив отца, ладони сцеплены за спиной, но голос его был спокойный и уверенный:       — Сегодня ко мне подошёл Чха Минджун. Он был слишком уверен и слишком настойчив. Настаивал на встрече.       Лицо Ёнсана заметно изменилось. Сигара, зажатая между пальцами, чуть дрогнула, но голос остался ровным:       — Чха Минджун… — он протянул имя, словно пробуя его на вкус.       — Сын директора порта в Инчхоне. Я слышал о нём, но никогда не видел.       — Сначала, я подумал… может, это был ты. Ты хотел познакомить нас. — произнёс Тэхен, не отводя взгляда.       Отец поднял глаза на сына и медленно покачал головой:       — Я уже говорил тебе: нет. Я не стал бы подсылать к тебе альфу таким способом.       Ёнсан шагнул ближе и положил ладонь на плечо сына.       — Тэхен, — тихо сказал он, — если кто-то посмел нарушить твои границы, значит, кто-то проверяет нас, наш дом, твою безопасность.       — Он подошел ко мне снова, на парковке, когда я собирался уезжать. Даже наличие моей охраны его не остановило. И его взгляд не был приветливым, когда он обещал мне следующую встречу.       Ёнсан затушил сигару. Его голос стал низким и угрожающе спокойным:       — С этого дня твоя охрана удваивается. Никто не имеет права приблизиться к тебе. Ни друзья семьи, ни знакомые, ни случайные гости. Чха Минджун сделал шаг, за который ответит. Но прежде мы выясним, кто его к этому подтолкнул.       Тэхен слушал отца, и внутри него что-то изменилось. Раньше он чувствовал себя младшим, защищённым. Но сейчас слова отца прозвучали так, будто речь шла не о нём самом, а о фигуре, от которой зависел весь клан, вся семья. Тэхен крепче сжал губы. Внутри поднялось множество вопросов, но отец продолжил, не оставляя места для возражений:       — Ты поступил правильно, что сказал мне сразу. Но запомни, сын: за такие вещи у нас не отвечают словами.       Он задержал на нём взгляд и добавил уже мягче:       — Иди спать. Не бери это в голову. Мои люди уже работают.       Тэхен кивнул. Но, выходя из кабинета и слыша, как за его спиной закрываются тяжёлые двери, он чувствовал кожей: этот день стал началом опасной игры, из которой уже не было пути назад. Идя по коридору, он ясно понимал: он уже не просто омега, скрывавшийся в Европе. Он — часть силы клана. И теперь его собственное имя стало оружием, за которое готовы бороться.       А в это время в Пусане, Юнги раскладывал на столе перед Чонгуком фотографии.       — Сегодня в Сеуле прошла свадьба, — отчеканил он, указывая на снимки. — Ким Намджун женился. Его супруг — Ким Сокджин, омега, двадцать семь лет. Парень не из клана и не из аристократии, из простой семьи. Но, говорят, обладает удивительным обаянием, острым умом и мягким характером.       Чонгук взял в руки фотографию: высокий, широкоплечий Намджун в тёмном костюме и рядом с ним — сияющий Сокджин в классическом белом, с открытой улыбкой и ясным взглядом. Контраст поражал.       — Смелый шаг для Ёнсана, — тихо сказал Чонгук, скользнув взглядом по деталям.       — Значит, решил укрепить власть не родословной, а эмоциями.       Он перелистнул снимки.       — На той же церемонии объявили, что строительный бизнес и управление элитной недвижимостью официально переходят под руководство Намджуна. В том числе и международные проекты — Лондон, Токио, Дубай. – продолжил Мин.       — Значит, старший сын становится лицом их силы, — тихо произнёс Чонгук, постукивая пальцами по подлокотнику.       — А младший всё ещё остаётся в стороне.       Чонгук медленно рассматривал фотографии, он уже хотел отложить очередное фото, но его взгляд зацепился за одно лицо на кадре. На фоне свадебной толпы — высокий парень в светло голубом костюме, с внимательными глазами и мягкой улыбкой. Он стоял чуть в стороне, будто не стремился оказаться в центре внимания, но в нём было что-то притягательное, что невозможно было проигнорировать.       — Кто это? — голос Чонгука стал ниже.       Юнги оживился.       — Это младший сын Ёнсана. Тот самый Ким Тэхен. Как я и предполагал, прилетел на свадьбу брата. Как на долго, выяснить не удалось.       Чонгук медленно провёл пальцем по фото, словно проверяя, не иллюзия ли перед ним. Внутри что-то дрогнуло, едва заметно, но сильно.       — Несомненно красивый парень. – продолжал Юнги не замечая реакции Чона. – Теперь понятно почему Ёнсан старается его уберечь. Чонгук откинулся в кресле, держа фото так, чтобы свет лампы падал прямо на лицо Тэхена. Он провёл пальцем по фотографии, едва касаясь бумаги. В груди что-то болезненно сжалось.       — Ви… — выдохнул он так тихо, будто боялся услышать собственный голос. Картины прошлого вспыхнули одна за другой. Узкие улочки Капри. Лёгкая белая рубашка, смех, в котором звучала загадка. Рука, осторожно вложенная в его ладонь. Голос, шепчущий: «Спокойной ночи, Джей»       Чонгук резко поднялся, чувствуя, как по венам пронеслось электричество. Он сжал фотографию так, что та чуть не помялась.       — Невозможно… — он шагнул к окну, пытаясь отдышаться. — Это не может быть он. Но лицо на снимке снова и снова обжигало его взгляд. И чем дольше он смотрел, тем отчётливее понимал: это он. Та же линия губ, тот же взгляд, только взрослее, глубже, тяжелее.       Юнги ошарашено смотрел на друга, не веря в такие совпадения.       Чонгук стоял у панорамного окна. Город жил, шумел, переливался огнями, но для него всё было пустотой. Он закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникла та ночь, фонарь и мягкий свет, падающий на лицо омеги, и их единственная совместная ночь — тёплая, тихая, полная шёпотов и будоражащих касаний. Казалось, время тогда замерло, оставив только запах кожи, тихий стук сердец и сладкую дрожь в воздухе.       — Чёрт, — сорвалось с губ Чонгука. Воспоминания вернули его в то утро, когда проснулся, а постель оказалась холодной. В то утро, когда звал его по имени, срывая голос, а в ответ был только шум прибоя.       Ким Тэхен. Младший сын Ёнсана. Наследник клана. Омега, о котором знали лишь единицы. А для Чонгука — тот самый Ви. Его омега. Его прошлое, от которого он так и не смог освободиться.       Чонгук открыл глаза и снова всмотрелся в лицо на фотографии. Без сомнения, это был он. Только теперь у этого лица было другое имя, опасное, как само прикосновение судьбы.       Ким Тэхен.       Юнги глядел на растерянного друга, голос его был тихим и осторожным:       — Чонгук… Я спрошу, но ты только не злись. Этот Тэхен и есть тот самый Ви?       Чонгук стоял молча, сжимая фотографию так, что края бумаги впились в пальцы. В висках пульсировала кровь, сердце билось с такой силой, словно готово было вырваться наружу, а в груди одновременно вспыхивала ледяная тревога и горячая дрожь.       — Ким Тэхен… — произнёс он вслух, и это имя прозвучало как приговор, от которого невозможно уклониться.       Безрезультатные поиски, годы тоски, бессонные ночи, чужие лица, омеги которых он отвергал одного за другим, потому что ни один не мог сравниться с его Ви. И теперь — вот оно. Снимок, обычная свадебная фотография, но для него она стала откровением, спасением и ударом одновременно.       Он налил себе бокал виски и осушил его одним глотком. Жгучий алкоголь обжёг горло, но не заглушил пламя внутри — напротив, разжёг его ещё сильнее, раздувая внутренний огонь, который не давал покоя и требовал действий.       Он сын главы клана, который возможно причастен к смерти его отца. Омега, которого он искал. Ви.       Чонгук смотрел на ночной город, залитый огнями. Там, за стеклом, шумела жизнь, решались сделки, проливалась кровь. Но у него теперь появилась еще одна цель.       — Я верну тебя, Ви. — его голос прозвучал твёрдо, с хищной ноткой. — Даже если ради этого придётся встать против твоей семьи. Против всего твоего клана.       В нём боролись два чувства — ярость и тоска. Он ненавидел его за то, что тот исчез тогда, на Капри, не оставив ни слова, ни следа. Но в то же время он жаждал его так, что от этого жжения было невозможно дышать.       Я не отпущу тебя второй раз. Не позволю судьбе снова отнять тебя у меня.       Он больше не был просто Джей Кеем из прошлого. Он был Чон Чонгуком — человеком, перед которым склонялись города. И теперь у него появилась еще одна цель — Ким Тэхен. Чонгук разжал пальцы, и фотография мягко упала на стол, скользнув по дереву, но взгляд его остался прикован к ней, словно к якорю, удерживающему бурю внутри.       — Найдите на него всё, что сможете. Следите за каждым его шагом. Где бывает. С кем встречается. Его привычки, увлечения. Мне нужно всё. С этого момента Ким Тэхен — моя цель.       Юнги молча кивнул, сдерживая изумление. Он понимал, что ситуация приняла неожиданный поворот, и любые корректировки плана теперь требовали тонкого расчёта, с оглядкой на чувства Чонгука. В их игре Тэхен не должен пострадать. Потому что если хоть что-то случится с омегой — Чонгук убьёт всех. Без сожалений.       Чонгук полностью откинул тяжёлые шторы. Пусан раскинулся перед ним, огни ночных улиц сливались в бесконечный поток, сияющие башни отражались в воде, машины двигались в хаотичном ритме города. Он владел этим городом. Но впервые власть казалась пустой.       Всё, что я хочу… — мысль прошла сквозь грудь, отдаваясь болью в сердце. — Это он.       — Пусть ни один шаг не останется без моего ведома, — произнёс он, оборачиваясь к Юнги. — И ещё. Никто не должен знать о моём интересе к нему. Ни один человек.       В комнате повисла напряжённая тишина, только слабый свет от уличных фонарей скользил по лицу Чонгука, отражая решимость и опасное желание, которое теперь было направлено на омегу из его прошлого.       Юнги молча кивнул, наблюдая за Чонгуком.       — Намджун — это крепость, к нему лучше не подступаться, — тихо сказал Чонгук, голос ровный, но в нём слышалась твердость.       — Но даже крепости имеют тень. Иногда достаточно одного неверного шага младшего брата, чтобы трещины пошли по всему основанию.       Он поднял взгляд на Юнги, и в его глазах вспыхнула непреклонная решимость:       — Следите за Намджуном, но все силы бросьте на Тэхена. И слушай меня внимательно,       Юнги — ни при каких раскладах он не должен пострадать. Этот омега для меня слишком важен.       Чонгук налил ещё один бокал виски, но не прикоснулся к нему. Руки дрожали не от слабости, а от нетерпения.       Он аккуратно поднял фотографию и бережно убрал её в кожаный портфель, словно это было самое ценное сокровище. Свет настольной лампы играл на его пальцах, отражаясь в блестящей поверхности кожи портфеля, и Чонгук на мгновение задержал взгляд на его холодной тёмной текстуре.       Юнги склонился ближе, голос его был тихим, но тревожным:       — Гук, ты понимаешь… он наследник клана… —       Чонгук медленно поднял глаза, и его взгляд сдерживал всю бурю эмоций: холод, решимость и заботу одновременно. Он прервал друга, голос его был ровным, но каждое слово звучало как приговор:       — Я знаю. — Сказал он твёрдо, сжимая кулак. — Но охота началась. Я буду действовать так, чтобы ни один волос на его голове не пострадал. Тем более у нас нет твёрдых доказательств, что Ким Ёнсан причастен к смерти отца. Пока это только предположения и догадки. И ещё, Ёнсан единственный, кто может рассказать всю правду о том, что случилось двадцать лет назад. Мне не достаточно расплывчатого рассказа Ли Джихёна.       Юнги кивнул, понимая, что Чонгук уже принял решение и отступать он не намерен.       — Я понял, — тихо сказал он, и в его глазах отражалась смесь тревоги и поддержки.       Чонгук глубоко вдохнул, ощущая, как внутри него разгорается огонь решимости.       — Мы начнём с наблюдения, — произнёс он, едва слышно, словно сам себе.       —Он даже не догадывается, что я нашел его. Я хочу знать о нем всё. И никаких опрометчивых действий. — прошептал он.       Юнги медленно кивнул, ощущая напряжение, которое висело в воздухе. Он знал: с этого момента Тэхен стал не просто целью, а центром всей игры Чонгука. И теперь их план должен быть безукоризненным, каждый шаг выверен до миллиметра, чтобы защитить того, кого Чонгук считал своим.       — Всё должно быть чисто и тихо, — добавил Чонгук, и его голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась железная уверенность. — Ни один шаг не должен навредить ему. Ни один.       Юнги глядел на друга, понимая, что отныне эта охота — больше, чем месть. Это была защита при любых обстоятельствах. Защита того, кто стал для Чонгука всем, что он когда-то потерял.       Тишина снова повисла в кабинете, только мягкий свет лампы играл в бокалах, отражая осторожную, и непоколебимую решимость Чонгука.