Мы делим всё

Пыль битвы медленно оседала, но город Атинория все еще стоял. Люк, облегченно улыбаясь, смотрел на разгорающийся рассвет. Поднимающееся солнце, пока только одно, освещало песчаные дюны и небольшой, хотя и густонаселенный, город. Над его головой то и дело сновали корабли, шаттлы и мелкие суденышки, осматривая периметр, помогая выискивать недобитых имперцев. Они были разных размеров, раскрашенные в разные цвета и сверкающие металлом, некоторые чуть заржавевшие, но каким-то образом все они двигались слаженно, словно в каком-то воинственном танце. Очень похоже на их хозяев. На мгновение Люк забеспокоился, что во время боя могли пострадать самые уязвимые из них: дети и его ученики — Грогу, Рей и Финн. Он сосредоточился на Силе, на своей связи с ними и облегченно выдохнул. С детьми все было в порядке — слегка обеспокоены из-за нападения, но не более. Кроме Грогу — тот был непоколебим в своей вере, что его buir справится с ситуацией. Люк подошел к остальным бойцам, радуясь малым потерям. Несколько мандалорцев были серьезно ранены, еще меньше — убиты. Многие оглядывались на него, когда он проходил мимо, приветственно взмахивали руками и благодарили. В этой битве Люк им всем очень помог. Зеленый блик его светового меча не гас ни на секунду, пока все не было кончено. Люк огляделся по сторонам. Следовало начать устранять последствия боя — оказать помощь раненым, позаботиться об убитых мандалорцах и, самое сложное, придумать что делать с телами имперских солдат. Однако долго думать об этом ему не пришлось, на другом конце поля Фетт уже взял на себя командование и громко и четко раздавал приказы — Нужно избавиться от тел, — резко сказал он подошедшему Люку, напряженно сложив руки на груди. — Пустыня позаботится о них. — Не достаточно быстро, чтобы избежать заражения, — фыркнул Боба, откидывая голову в шлеме назад. Движение, которое у мандалорцев, как успел понять Люк, было сродни закатыванию глаз. Сила донесла до Люка ощущение раздражения мандалорца. — Неужели ты не можешь использовать свои джедайские фокусы, чтобы разобраться с этим? Люк скептически приподнял бровь и сердито посмотрел на Фетта. Боба раздраженно вздохнул. — Прекрати стоить такое лицо! Ты становишься похож на Кеноби! Люк едва сумел сдержать рвущуюся на лицо улыбку, вспомнив старика Бена, и изо всех сил постарался изобразить аристократический акцент своего учителя: — Сила так не работает. Мандалорец снова дернул головой. — Пошёл ты, Скайуокер! — он отвернулся и направился дальше по полю, раздавая указания. Люк последовал за ним легкой озорной походкой. — Как некультурно! — он продолжал копировать Оби-Вана. Фетт устало застонал. — Как насчет того, чтобы хоть немножко побыть полезным и придумать, что делать с телами? С легкой усмешкой Люк остановился и состроил задумчивую гримасу. — Хм-м, полагаю, если тебя не устраивает вариант с пустыней, мы можем воспользоваться помощью Сарлакка. Резко развернувшись, мандалорец бросил на него яростный взгляд. Это было своего рода подвигом, учитывая, что он все еще был в шлеме. Люка поражало, насколько легко читать эмоции мандалорцев, если знать, как смотреть. — Никогда в жизни я больше не подойду с тобой к сраной яме грёбанного Сарлакка. Джедай поморщился. — Справедливо. Но прежде чем они успели вернуться к обсуждению проблемы с телами штурмовиков, начали прибывать корабли. Их корабли. Их соотечественники возвращались домой. Атинория на данный момент имела статус вольного города, несмотря на то что основная часть населения базировалась на Татуине. Город формировался вокруг нового Манд’алора и был отражением надежды мандалорцев обрести наконец постоянный дом. Быть может даже однажды вернуть Мандалор. Пусть Империя и превратила планету в пустошь, она все еще оставалась их домом. Пока что с этим была проблема: на планете оставался мощный оплот Империи под командованием Моффа Гидеона. При всей их боевой доблести, у мандалорцев пока было недостаточно ресурсов, чтобы отбить свой дом. Более того, у Гидеона была навязчивая идея держать Мандалор под собственным контролем, и он изо всех сил старался уничтожить любого, кто мог как-то этому помешать. Именно это приводило к постоянным нападениям имперский войск на Атинорию. И в этот раз они были готовы к нападению. Мандалорцы разделились на две группы: наземную и воздушную. Группа на земле под командованием Люка и Фетта должна была защищать город. Флот, который возглавил сам Манд’алор, должен был атаковать крейсер Моффа Гидеона и попытаться уничтожить его. Люк наблюдал за приземляющимися кораблями, и его сердце болезненно сжималось. Вернулись далеко не все. Он до сих пор так и не смог смириться с этой ужасной частью любой войны — потерей товарищей. Он сосредоточился на Силе, ища одну конкретную сигнатуру, и облегченно выдохнул, когда нашел ее. Дин. Дин был жив. Он не сумел сдержать широкую улыбку и счастливый смех и рванул туда, куда приземлялся корабль, на котором был его возлюбленный. Многие мандалорцы последовали за ним, уже привыкнув к этой его странной способности — всегда знать, где находится их Манд’алор. Истребителя Дина нигде не было видно, а сам он выходил из одного из больших кораблей, на которых мандалорцев доставляли на крейсер Гидеона. Со вздохом облегчения Люк увидел его, спускающегося по трапу, едва держащегося на ногах. Ему не нужно было обращаться к силе, чтобы понять, что Дин ранен, но ему уже, судя по всему, оказали помощь. Мандалорцы, казалось, вздохнули с облегчением все как один, при виде своего лидера. Ранен, но жив. И по-прежнему силен, как и все они. Среди собравшихся воинов начали раздаваться первые победные крики. Их чувства — радость, счастье — окутывали джедая золотистым облаком. Горе и скорбь по погибшим собратьям придут потом, но сейчас они праздновали победу. С усталой улыбкой Люк направился к возлюбленному, прокладывая локтями путь через толпу мандалорцев. С каждым шагом камень на его сердце становился все легче, даже с учетом того, что он явно видел: Дин стоит на ногах только благодаря поддерживающему его Визсле. Т-визор Дина, словно притянутый магнитом, повернулся к Люку и, джедай был готов поклясться, хоть и не видел его лица, губы расплылись в улыбке. Они ничего не сказали, только рука Дина запуталась в волосах Люка, а руки джедая легли на закованные в бескар плечи, и они притянули друг друга в объятия. Их лбы соприкоснулись в нежном поцелуе Келдабе, и они замерли, наслаждаясь близостью друг друга, тихо радуясь, что оба выжили. Словно издалека Люк услышал недовольный возглас Визслы, но не обратил на него никакого внимания. Гораздо важнее сейчас было то, что Дин был рядом с ним и дышал вместе с ним. — Ты вернулся, — счастливо прошептал он. — Я дал тебе и нашим детям обещание вернуться, — тихо пробормотал Дин так, чтобы только Люк мог услышать его в стоящем вокруг гаме. Люк улыбнулся еще шире, совершенно не заботясь, насколько глупо это будет выглядеть для окружающих. Он знал, что мандалорцы не всегда выполняют свои обещания, но как же приятно было всякий раз слышать подобные слова от Дина. Однако их счастье было недолгим. Тревожное эхо прокатилось по Силе и осело на спине Люка липким потом ужаса. В воздухе повисло какое-то волнение. Люк непроизвольно напрягся, еще не зная, кто и откуда нападет на них, но уже готовый отразить атаку. Меж тем мандалорцы радостно приветствовали продолжающие спускаться с неба корабли. Это был клан Бо-Катан Крайз. Их внезапное появление на крейсере Гидеона помогло им одержать победу с меньшими потерями, спасти не только Атинорию, но и самого Манд’алора, и теперь они должны были присоединиться и к празднованию. Это должно было стать финальной точкой в конфликте их кланов. Люк оторвал взгляд от Дина и с растущим беспокойством наблюдал, как Бо-Катан спрыгивает с не до конца открывшегося трапа одного из кораблей. Он чувствовал замешательство Дина, но все его внимание было сосредоточенно на женщине. Сила кричала ему, что происходит что-то ужасное. В воздухе повисло невысказанное напряжение. Крайз сняла шлем, ее растрепанные рыжие волосы огненной волной разметались по плечам. С диким блеском в глазах, перекрывая шум толпы, она рявкнула: — Манд’алор! Я вызываю тебя на бой за Тёмный меч и трон нашего народа! Весь шум мгновенно стих. Над полем повисла тяжелая тишина. Празднование прекратилось, угасло радостное ликование. Все уставились на Бо-Катан в шоке и в неверии. Время словно бы застыло. — Твою мать, Крайз, ты совсем с катушек слетела? — раздался из толпы крик Фетта, и множество голосов мгновенно подхватили его. — Как глава Дома Крайз я имею право и честь бросить вызов Манд’алору, — её лицо исказила ядовитая усмешка. — Но едва ли тебе что-то известно о чести, не так ли, клон? Последнее слово Крайз презрительно выплюнула. Фетт ощетинился от гнева и уже приготовился было что-то ей ответить, но Бо-Катан его опередила. — Есть ли среди вас кто-то, кто отрицает мое право на вызов? По толпе прошла еще одна волна возмущения, граничащего с отчаянием. Все взгляды обратились к Манд’алору. Они смотрели на Дина, ожидая его ответа. Каждый, кто его видел, без тени сомнения мог утверждать, что он не в состоянии сражаться. Дин был ранен. Скорее всего у него было сотрясение мозга и он едва держался на ногах. — Гребаная hut'uun, — прорычал сквозь зубы Визсла и непроизвольно сильнее прижал к себе Дина, своего вода в тщетной попытке защитить. Люк почувствовал, как по Силе прокатилась волна тихой безнадежности и смирения. Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на Дина. Дин отталкивал от себя поддерживающие его руки Паза, стараясь выпрямиться и встать ровно. Визсла судорожно выдохнул, сжал кулаки, но ничего не сказал. Сила вокруг него дрожала от гнева и отчаянной злобы. Манд’алор гордо выплямился и попытался подойти к своему противнику, но на первом же шаге опасно покачнулся так, что Люк едва успел его подхватить. — Дин… ты не можешь… — умоляюще прошептал Люк, удерживая в объятиях своего возлюбленного. Он чувствовал смирение в душе Дина, но теперь к нему прибавились грусть и тоска. Дин не хотел этого делать, но все же он был должен. Их взгляды встретились через темное стекло шлема Дина, и смирение медленно переросло в болезненное принятие. — Таков путь. Они уже говорили об этом раньше. Мандалорское Кредо обязывало принимать любой брошенный вызов, даже если воин был не в состоянии сражаться. Это было важной частью жизни Дина и большинства объединенных им кланов. Разумеется, ни один благородный мандалорец не посмел бы бросать вызов тому, кто не может биться. Это тоже было частью их Кредо, их кодекса чести, который связывал их всех. Крайз, похоже, это не волновало. И кто знает, что она сделает с Дином, когда победит. И тем не менее, Дин был вынужден принять вызов. Отказ в таком случае обесчестил бы его и привел бы к потере авторитета среди его народа. Мандалорцы проклянут его, если он сделает это. Люк проклянет его, если он этого не сделает. Скайуокер почувствовал, как гнев начал закипать в его жилах. Разумеется, Крайз спланировала все это! Она знала мандалорский кодекс лучше кого-либо еще в этой чертовой вселенной, и она знала, что Дин будет вынужден принять вызов. И она знала, что он будет ранен и не в состоянии сражаться. Дин уже объединил большую часть мандалорских кланов, и если она победит, то получит трон и власть над мандалорцами не пошевелив и пальцем. Ярость Люка разрасталась, и даже его джедайское обучение было не способно усмирить её. Она заполняла его без остатка, погружала его разум в хаос и едва не опрокинула за грань. Но Люк продолжал держаться за Свет. Он напомнил себе, что гнев — не проявление Силы. Из глубины сознания прорвался робкий голос мудрости, почему-то очень похожий на голос старика Бена, каким он наставлял своего ученика: — Не путай лес с деревьями. Ему нужно было увидеть всю картину целиком. Время вокруг него, казалось, застыло, и Люк обратился к Силе. Связь была неверной, но тем не менее она была. Воля Силы, путь к жизни и равновесию, зачастую не открывалась даже джедаям. Пожалуй, с джедаям было тяжелее всего — они могли увидеть проблески этой воли, но почти никогда — весь замысел. Но Люк должен был попытаться. В первую очередь следовало отринуть собственные чувства и эмоции. В этот раз сделать это было кратно сложнее — ярость бушевала в нем, словно песчаная буря в пустынях Татуина, но Люк справлялся и с худшим. Он позволил своим эмоциям течь сквозь него, рассеиваясь в Силе, словно пыль на ветру, оставляя за собой только чувство умиротворения. Усилием воли Люк отсек ощущение чужих эмоций — негодование и неверие мандалорцев распространялось по Силе, словно миазмы неизлечимой болезни. Они не знали, что будет с их Манд’алором. Никто из них не хотел расставаться с Дином — Манд’алором справедливым, защитником, непокоренным. Дин был их надеждой, их обещанием новой жизни, спокойствия, возвращения домой после многих лет скитаний, войн и горя. Новая кровь, глоток свежего воздуха, свободный от заплесневелой истории древних домов и кланов. Вызов, брошенный ему в момент слабости, ранил их сердца и оскорблял их честь. В любой иной ситуации Люк был бы счастлив ощутить такую преданность мандалорцев своему лидеру. Они видели в Дине то же сияние, которое когда-то разглядел он сам, то же величие, которое произрастало не из судьбы и не из рода, но из его благородного, храброго и доброго сердца. Однако сейчас было не время для наслаждений, а эмоции мандалорцев были еще одним препятствием на пути Люка к истине. Он позволил эмоциям пронестись мимо него, словно гонимым ветром песчинкам. На долю секунды Люк всем собой прикоснулся к Силе, и… он не ожидал того, что ему открылось. Вернее того, насколько глубоко ему было позволено погрузиться. Это был один из тех редких случаев, когда джедай мог просто… видеть. Воля Силы. Ясная, как солнечный день. Это был переломный момент. Люк понял, что этот бой изменит все. Люк видел, что победа Крайз приведет к падению мандалорцев. Это будущее полнилось жестокостью, суровой сталью и бесплодием. Властолюбивый и мстительный правитель разрушит узы единства, которые только-только начали зарождаться. Разумеется, не все мандалорцы погибнут, но единого народа больше никогда не будет существовать. Сердце Люка болезненно сжалось. Если такое произойдет, это станет очередной трагедией, страшным последствием безумной войны и очередным шагом вселенной во тьму. Но был и иной вариант. Если Дин сможет удержать трон в своих руках… Если он останется Манд’алором… Мандалор и его народ будут процветать. Сила шептала о виноградных лозах, о семенах мира и плодородии сердец. Люди и земля исцелятся, мандалорцы восстанут из бескара и надежды. И рядом с ними рука об руку будут идти джедаи, сильные, процветающие, они будут беречь и защищать друг друга. Прекрасное будущее бескара и кайбера. Люк снова и снова возвращался к этому видению. У него было не так много времени, но он должен был проверить, убедиться, что это не просто его фантазия, а истинная песнь Силы. Ее воля, ее обещание светлого будущего. Прекрасного и желанного. Однако это видение не дало Люку подсказки, как его достичь. Ответ на этот вопрос ему предстояло найти самому. Люк задумался о темном пути, который когда-то избрал его отец, чтобы защитить тех, кого он любил. Темная сторона всегда соблазняла легкостью и простотой, с которой давала силу своим последователям, но Люк знал, что это не выход. Как сделать так, чтобы Дин остался Манд’алором? Как избавить его от этого смертельного поединка так, чтобы не пострадала его честь? Сила послала ему последний импульс. Люк был готов поклясться, что услышал голос Оби-Вана, хотя и не смог точно разобрать, что он говорит. Слово было похоже на какой-то титул или, может, имя. А может быть Люк сам для себя его выдумал. Все это — видения, связь с Силой, обдумывание — заняло не больше пары секунд. У него было время, чтобы все изменить. Когда Дин снова попытался высвободиться из объятий Люка, ему пришлось вернуться в реальность. Теперь он точно знал, что ему следует делать. Он притянул голову Дина ближе и снова сомкнул их лбы в поцелуе Келдабе, но на этот раз не закрыл глаз. Он решительно смотрел в глаза своего возлюбленного сквозь тёмное стекло Т-визора. — Дин, ты мне доверяешь? Люк ощутил в Силе замешательство мандалорца, но ответ, решительный и уверенный, последовал незамедлительно. — В жизни и в смерти, до самого конца. Губы Люка исказила виноватая улыбка и, прежде чем сделать то, что он должен был сделать, он шепнул. — Прости. Я люблю тебя. И раньше, чем Дин успел что-либо ему ответить, закричал во весь голос. — Mhi solus tome! Ощущение смятения в Силе увеличилось, но Люк упорно продолжал: — Mhi solus dar'tome! Mhi me'dinui na! Mhi ba'juri verde! Мандалорская свадебная клятва. Согласно традиции за принесением брачных клятв должны были наблюдать как минимум шесть свидетелей. У них, с некоторым раздражением подумал Люк, чуть-чуть побольше. Люк все еще ощущал замешательство и дурное предчувствие Дина через Силу, но он также почувствовал, словно дуновение теплого ветерка, как глубокая трепетная нежность расцвела в его груди, когда он услышал слова клятвы. Люк что угодно был готов поставить на то, что Дин не понимал причины такой поспешной свадьбы, но его голос в ответ на клятвы Люка звучал громко и уверенно. — Mhi solus tome! Mhi solus dar'tome! Mhi me'dinui na! Mhi ba'juri verde! Замужем. Люк был замужем. Как жаль, что у него не было времени насладиться этим мигом чистого незамутненного счастья. Одним плавным движением он вынул из-за пояса своего мужа — мужа! — Тёмный меч, другой рукой толкнул Дина в сторону Визслы. Паз коротко выругался, но успел поймать Дина и тут же помог ему снова встать на ноги. Люк повернулся к Бо-Катан. Не нужно было быть чувствительным к Силе, чтобы увидеть её недоумение. Она явно хотела отпустить какой-то язвительный злой комментарий, но, прежде чем она успела открыть рот, Люк выкрикнул: — От имени своего мужа я, Люк Скайуокер, герцог Келдабе и Мандо’ридуур’алор, принимаю твой вызов! Он стремительно прошел вперед, остановившись на пустой площадке напротив Крайз, лицом к лицу. Стараясь не показать своей внутренней паники, он мысленно воззвал к Тёмному мечу: «Пожалуйста, работай!» Тёмный меч был самым завораживающим и загадочным световым мечом, который Люк когда-либо держал в своих руках. Казалось, он обладал собственным разумом и был готов подчиниться только одному человеку, самому сильному и достойному. Как правило, это был Манд’алор. Всякий раз, когда кто-то, кто не завоевал Тёмный меч в честном поединке, пытался взять его, меч, обычно легкий как перышко, становился свинцово-тяжелым. Еще хуже было, если такой человек обладал связью с Силой. Тогда его разум разрывался от воплей боли и гнева, у руку пронзала нестерпимая боль. Из-за этого Люк не мог воспользоваться этим мечом. Вернее раньше не мог. В одном из немногих сохранившихся мандалорских текстов он прочитал, что иногда члены клана Манд’алора могли сражаться с помощью Тёмного меча. Люк очень надеялся, что муж считается членом клана. Не давая себе больше ни секунды на сомнения, Люк активировал меч. Криков и боли не было. Была музыка. Сотни и тысячи голосов пели оды, восхваляя Мандалор, вспоминая о предыдущих владельцах меча, королях и королевах, Манд’алорах древности. Некоторые из них никогда не владели Тёмным мечом, но они были теми, кто вел Мандо’эйд к светлому будущему. Они были очень похожи на призраков Силы, только гораздо слабее, скорее воспоминания, чем духи. Тем не менее, для Люка они были более чем реальны. Воинственная песнь стихла, и Тёмный меч гулко завибрировал в руке Люка. Он сильно отличался от светового меча, которым пользовался сам Люк, и это было логично — у Тёмного меча была гораздо более длинная история. На несколько мгновений рядом с Люком появились три призрака памяти меча — Манд’алоры, хотя бы однажды владевшие им. Мандалорец в полном доспехе слева от него подался чуть вперед. — Она высокомерна и дерзка. Скорее всего, она быстро вымотается, особенно если ты воспользуешься своими джедайскими фокусами. Женская фигура справа, облачённая в легкое платье, мягко коснулась плеча Люка. — Моя сестра всегда начинает с атаки слева. Будь готов её отразить. Её тон был чересчур аристократичным, слишком выбивающимся из окружавших их грубоватых воинов, но жестким и решительным, как у настоящего правителя. Наконец призрак за его спиной опустил на плечи Люка такие знакомые мозолистые руки. — У тебя получится, Ридуур’алор, — сказал ему дух Дина, навсегда запечатленный в памяти меча. — Я знаю, что ты справишься. Они растаяли также быстро, как и появились. Люк посмотрел на Бо-Катан. Очень разозленную Бо-Катан. — Прочь с дороги, джедай! — Нет, — Люк безмятежно улыбнулся, переступая с ноги на ногу. Его поза была всё ещё расслабленной, но в любую секунду он был готов отразить удар. — Согласно Кодексу мандалорцев я могу принять любой вызов от имени моего клана и моего мужа. В конце концов, mhi solus tome bal mhi me'dinui an. Похоже до окружающих их мандалорцев только сейчас начал доходить смысл происходящего, Люк почувствовал изменение из эмоций в Силе. Обреченность угасала, на её место приходили надежда и волнение, множество голосов заговорили о Кредо и о мандалорских законах. Это, по-видимому, только подогрело гнев Бо-Катан. — Брак не означает, что ты можешь просто так взять Тёмный меч! Его нужно завоевать в бою! Люк зло рассмеялся. — Ты забываешь собственную историю и обычаи. За спиной Люка один из мандалорцев — архивариус, Люк узнал его — сделал шаг вперед. — Из исторических документов доподлинно известно, — громко произнес он, — что супруги прошлых Манд’алоров становились Мандо’ридуур’алорами. Они также носили титул герцога или герцогини исторической столицы Келдабе. Еще один человек выступил вперед. — В случае войны, болезни или смерти Манд’алора долг Ридуур’алора — хранить клинок до тех пор, пока достойный соперник не завоюет его в честном бою. Кузнецы нескольких мандалорских кланов также выступили из общих рядов и присоединились к архивариусам. — Мандалором множество раз правил достойный и исполненный чувства долга и чести Манд’ридуур’алор. — Все мы помним, что последняя герцогиня Мандалора жила в Сандари, но это не меняет нашей истории. Как и того, что она пользовалась большим почетом и уважением своего народа, чем та, что владела Тёмным мечом в то время. Бо-Катан задохнулась от ярости, переполнившей её при упоминании герцогини. На краю сознания Люка мелькнула мысль, что та женщина, призрак которой стоял радом с ним, была родной сестрой Крайз. Точно, кажется что-то такое она ему и сказала. В то же время он почувствовал в Силе волну сильной боли и чувства вины, исходящие от Бо-Катан. Все эти эмоции сплетались в плотный клубок вокруг сердца женщины, пошатывая ее уверенность в себе. Лицо Крайз покраснело от злости и гнева. — Да как ты смеешь… Люк не дал ей договорить. — Ты можешь либо подождать, пока мой муж поправится, Крайз, либо сразиться со мной прямо сейчас. Он встал в первую стойку Соресу, как когда-то его учил Оби-Ван, и ждал, когда она сделает первый шаг. Но не смотря на напряженность момента, Люк не смог сдержать ухмылку. — Мне нравятся шансы.