Если бы ты знала

я так боюсь услышать твой голос

единственное, что остается живым

я боюсь — ты слышишь — услышать твой голос

услышать, насколько он стал чужим

♫ Кошка Сашка — Чужие люди

2025 год, Лондон

      Проснувшись, Ханджи сразу потянулась к телефону — проверить время, прогноз погоды и сообщения в мессенджере. Обычно с утра Моблит всегда присылал ей что-то — фотографию милого слоненка (она находила слонят гораздо милее котиков), научный мем или снимок красивого рассвета, который сделал сам по дороге на работу. В этот раз он ничего не прислал — естественно, после того, что произошло, это было бы странно.       Она же будто его отвергла. Хотя она ничего не сказала… она же не сказала ему, что не любит его. Но звучало это, видимо, именно так.       Это было что-то, чего она не могла просто понять — только почувствовать. Определить самостоятельно. Например, когда она слушала музыку, некоторые треки вызывали у нее восхищение, а некоторые — равнодушие, причем это могли быть мелодии одного и того же исполнителя или композитора. Или стихи — ей нравился Шекспир, но не очень нравился Байрон, просто потому что, она не могла объяснить, почему. Или картины — Ханджи любила рассматривать работы Ван Гога, могла предельно подробно расписать, почему он гениален, но на вопрос, почему он ей нравится, ответила бы только «просто нравится». Если отмести в сторону все рассуждения про структуру мазка, цвет и температуру полотна, оставив только личное мнение — он просто ей нравился.       Ханджи решила, что пока не готова так же анализировать свои чувства к Моблиту.       Вдруг их вообще не оказалось бы?..

***

      На работе все было, как обычно. Ханджи сказала «доброе утро», Моблит ответил тем же. В восемь утра принес ей кофе, такой, как всегда — с двумя ложками сахара, без молока, в ее любимой кружке, и поставил рядом с клавиатурой чуть левее, чтобы она случайно не задела локтем. Но не дотронулся до плеча, а раньше всегда касался, и она думала, это просто знак: «эй, пей свой кофе», но, может, это было что-то еще.       — Спасибо, — сказала Ханджи.       — Пожалуйста, — сказал Моблит и вернулся на свое рабочее место. Ничего больше не сказал и не посмотрел на нее, а когда отошел — плечи были напряженными.       У него были широкие сильные плечи. Ханджи не особо задумывалась, ходит ли он в фитнес-зал, но, похоже, ходил.       К десяти он распечатал новые данные с телескопа, разложил на ее столе рядом с предыдущими результатами и открыл программу для статистического анализа. И старательно смотрел не на нее, а в другую сторону.       — Моблит, — позвала Ханджи, просто чтобы он посмотрел. Когда все-таки повернулся, спросила, просто чтобы спросить, — Как думаешь, стоит включить в статью данные за последнюю неделю или лучше ограничиться более ранними результатами?       — Последние данные укрепляют вашу позицию, доктор Зоэ, — сказал он. — Корреляция стала еще более выраженной. Советую включить.       Ханджи скисла от «доктора Зоэ». Ей нравилось, когда ее так называли, она гордилась тем, что достигла докторской степени, но от Моблита это звучало… почему-то почти обидно.       Лучше было переключиться на работу, что Ханджи и сделала, но вечером, уже будучи дома, снова открыла поисковик, задумавшись над запросом. Она уже знала, как работают механизмы привязанности, нейромедиаторы и все такое прочее, после анализа пришла к выводу, что Моблит ее любит (или любил), и что теперь?       Подумав еще немного, Ханджи напечатала: «как понять любишь ли ты человека» и открыла статью, где об этом рассуждали психологини. Даун Кан, соучредитель и содиректор онлайн-платформы знакомств Coffee Meets Bagel, говорила, что самый красноречивый признак — это желание рассказать своему возлюбленному как можно больше, и что сама поняла, что влюбляется в своего мужа, когда начала звонить ему каждый вечер, чтобы поделиться каждой мелочью прошедшего дня и узнать, как прошел его день.       Что ж… О том, как проходит каждый день Ханджи, Моблит и так знал, и она про его прошедший день все знала тоже, но, кроме этого, она рассказывала ему на самом деле многое. Хотя она рассказала бы то же самое и Леви, и Петре, и Нифе — кому угодно. Ей нравилось говорить о своих теориях, идеях и догадках… но если Леви старался как можно быстрее уйти от разговора, Петра слушала с вежливым страданием, а Эрвин не слушал вообще, делая вид, что сосредоточен, но думая о своем, то Моблит действительно впитывал и запоминал каждое ее слово.       Но это больше говорило о его чувствах, чем о ее.       Ханджи пролистнула статью ниже. Дальше говорилось, что любимый человек, как правило, занимает много места в мыслях, и мысли о нем вызывают теплые чувства. Здесь она поставила себе галочку: о Моблите она и раньше думала, а сейчас он не покидал ее головы, хотя чувства скорее были тревожными, чем теплыми.       Келиферн Померанц, доктор психологии, клинический психолог и сертифицированный сексолог из Калифорнии говорила, что влюбленность заставляет человека снова почувствовать себя подростком. Ханджи подумала, что она никогда и не переставала себя так чувствовать, и пролистнула страницу дальше.       Рэйчел ДеАлто, главный эксперт по знакомствам Match, говорила, что любимый человек становится приоритетом, что ради него можно изменить свою жизнь и не считать это жертвой. Это снова было больше о Моблите: он изменил свою специализацию, он тратил все время на ее исследования, а она ничего ради него не меняла.       Поскучнев, Ханджи продолжила изучать статью. Следующий признак был простым — любимого человека хотят.       Наверное… Ханджи хотела. Если задуматься, то да. Но страсть не равнялась любви.       Также ДеАлто отмечала, что даже странности возлюбленного влюбленный находит привлекательными, и заботится о его счастье так же, как о своем собственном. Странностей у Моблита вроде не было, и снова — заботился о ее счастье именно он.       Тереза Э. ДиДонато, доктор философии, доцент психологии Университета Лойолы в Мэриленде, сообщала, что, влюбляясь, человек перенимает интересы партнера. Например, если ему нравится ходить в походы, тот, кто влюбился (или та) тоже обнаруживает у себя интерес к походам. И это снова было про Моблита.       Получалось, он любил ее, а она его нет, и нужно было отпустить и не мучить?       Следующий признак «вы игнорируете других привлекательных людей» тоже не обнадежил. У Ханджи было несколько мужчин за время знакомства с Моблитом — ничего серьезного, секс на один раз, просто чтобы спустить пар. Они были для нее привлекательными, иначе она бы их не выбрала.       Если у него за это время не было девушек, то все было еще ужаснее, чем она думала.       Пункт «вы чувствуете любовь повсюду» снова не дал Ханджи ничего — она не обнаруживала в себе всплеска позитива, когда внезапно становится приятно пообщаться с раздражающим соседом. Зато пункт «вы немного в панике» подходил идеально, но она была в панике немного по другому поводу.       Больше ничего. Вообще. Ханджи не перенимала черты Моблита, не хотела сказать ему «я тебя люблю», их друзья ничего не замечали, иначе сказали бы ей что-то… Она видела его в своем будущем, но просто потому, что он всегда был с ней и это не могло измениться.       Или могло.       Или она должна была отпустить…       Но не прямо сейчас же?       Отчаявшись, Ханджи снова открыла женские форумы. Вопросы вроде «люблю ли я его» здесь задавали почти так же часто, как и вопросы «любит ли он меня», но ответы сводились к тому, что понять умом это невозможно.       Впрочем, один более-менее дельный совет Ханджи выцепила: можно поцеловать его и прислушаться к ощущениям. В этом был риск, потому что это снова означало давать надежду, но если выбор был между поцелуем, который может ранить, и расставанием, Ханджи эгоистично выбирала первое. Она целовала Моблита когда-то, но это было давно, и с тех пор ощущения могли измениться.       Если она ничего не почувствует, решила Ханджи, тогда правда отпустит его.       Когда докажет свою теорию и получит Нобеля, потому что он и сам не ушел бы раньше.

***

      На следующий день утром Моблит снова ничего не прислал ей. И на следующий. На работе делал все, как всегда, следил за тем, чтобы она ела — как всегда, но отводил глаза и не говорил ничего, кроме необходимого. Это оказалось неуютно — до сих пор Ханджи не задумывалась, насколько ей важно, чтобы Моблит… был Моблитом. Чтобы рассказывал ей что-то, отправлял фотки слонят, улыбался и дотрагивался до плеча. Это были мелочи, но оказалось, что эти мелочи существенно влияют на ее настроение.

***

      За окнами лаборатории сгущались сумерки. Лампы под матовыми плафонами горели желтым светом, на стекле вибрировали тонкие отражения графиков с экранов приборов. Моблит сидел за столом у дальней стены, выводя цифры в тетради, и Ханджи засмотрелась на то, как он пишет — раньше не замечала, а теперь вдруг заметила. У него были широкие ладони и чуткие пальцы; Ханджи знала, что он рисует, но задумалась об этом только сейчас.       У него были короткие русые волосы, и на фоне темного стола они казались светлее. В свете лампы скулы выглядели резче. Он сосредоточенно смотрел на то, что пишет, и Ханджи подумала, что у него красивое лицо. Доброе, открытое — и красивое.       — Нам нужно поговорить, — сказала она. — О том, что… ну… ты понимаешь, да?       Моблит поднял на нее усталый взгляд.       — Не думаю, что…       — Нет, нужно, — перебила его Ханджи. — Я… — и поняла, что не знает, что сказать. «Прости»? И что, он возьмет и сразу станет таким, как прежде? Это так не работает. «Я не хотела»? Дураку понятно, что она не хотела. А что тогда? Что-то о чувствах? А что она, черт побери, чувствует?       — Это не должно вас волновать, — сказал Моблит. — Вам нужно сосредоточиться на своем открытии.       — Вот об этом я и говорю! — Ханджи хлопнула ладонью по столу. — Ты ведешь себя совсем иначе, и я…       — Как ты хочешь, чтобы я вел себя? — наконец не выдержал он. — Я делаю все, что нужно, разве нет?       — Нет!       Ее стул со скрипом отъехал назад. Ханджи подошла к Моблиту — он смотрел снизу вверх, упрямо и настороженно. Она остановилась совсем рядом, так близко, что его колени почти касались ее халата.       — Поцелуй меня, — сказала Ханджи. Это было настолько нелогично даже для нее, что Моблит предсказуемо удивленно вскинул брови.       — Доктор Зоэ?       — Просто поцелуй меня, — повторила она.       У Моблита были карие глаза, как у нее, но немного светлее. Она и этого никогда раньше не замечала.       — Зачем? — тихо спросил он.       — В качестве эксперимента, — честно сказала Ханджи.       В его глазах снова отразилась боль, и пару мгновений он молчал, а потом в нем будто что-то оборвалось. Резко поднявшись, так, что Ханджи отступила на полшага, он обхватил ее лицо ладонями и накрыл губы поцелуем — неожиданно настойчиво, резко, почти грубо. Прижал ее к себе, одной рукой сжал плечо, другой скользнул в волосы, сжимая короткие пряди у затылка. Ханджи попыталась ответить так же пылко, но потерялась, лишь вцепилась пальцами в ткань его рубашки. Она думала, что он смутится, или согласится, но будет целовать очень осторожно… но такого она не ожидала.       Сколько длился поцелуй, она не знала, но не хотела бы, чтобы это заканчивалось — и все же Моблит отстранился.       Ханджи машинально дотронулась до своих губ. Выяснить чувства не получилось — их было слишком много. Так невозможно определить, какая мимо пролетела бабочка, если их было множество разных.       И что теперь сказать? Как вообще теперь с ним говорить, когда он… когда так…       — И что ты выяснила после эксперимента? — спросил Моблит.       Ханджи моргнула.       — Э-э… Что синхронизация между биорезонансным откликом и космическим импульсом имеет нелокальный характер.       Моблит кивнул, не меняя выражения лица.       — Хороший вывод, доктор Зоэ. Вам пора ехать домой. На вашей машине или вызвать вам такси?       Опять это его «доктор Зоэ». Ханджи поправила очки.       — Поеду на своей.       — Не засиживайтесь допоздна, — он отвернулся, начиная собирать вещи.       — Угу.       Вроде бы все было в пределах нормы, ничего ужасного не произошло, они поцеловались и это должно было порадовать ее, вызвав прилив дофамина, но почему-то Ханджи хотелось плакать.