Омут

      Волны приятно лизали лодыжки Сынмина, прижимаясь к ним послушными щенками. Он расслабленно взмахнул рукой, создавая небольшой водяной шар, и тяжело вздохнул, смотря на надвигающиеся грозовые облака. Погода в этом году испортилась слишком рано. Весь конец августа шли дожди, так что здание академии, которое и так выглядело не самым приветливым образом, стало совсем жутким. Оно напоминало огромную скалу, затерявшуюся посреди моря и каждый раз стойко принимающую на себя весь удар непогоды.       Шар в руке распался, пролившись слезами обратно на водную гладь. Сынмин прикрыл глаза, разминая шею и шагнул вперед, заходя в море почти по колено. Его учили: чтобы подчинить себе стихию, нужно уметь убирать лишние мысли на самое дно. Магия не терпела даже малейшей потери концентрации, а последствия могли быть печальными. Впрочем, в последние пару дней Сынмин подумывал, что был бы не против раствориться в бездне и стать пеной морской, лишь бы не чувствовать боль и разочарование.       Всегда, когда жизнь не клеилась и родители его ругали, Сынмин сбегал подальше. Он не считал себя интровертом или одиночкой, но словно с самого начала в их со стороны идеальной семье все шло не так. Не подозревая о спящих способностях, он тянулся к морю с неимоверной силой, как может тянуть к любимому человеку. Смотря на волны и глубоко вдыхая свежий, солоноватый морской воздух, Сынмин чувствовал себя на своем месте. Новый дом. Его личный уголок спокойствия. И когда однажды он протянул к воде руку, а она взаимно потянулась к нему, Сынмин даже не испугался. Словно так и должно было случиться. Словно вода уже давно его звала, а он всё никак не мог расслышать её струящийся шёпот в сумерках.       Погрузив кисть по запястье, Сынмин сфокусировался. Постепенно рядом с ним выросли небольшие столпы воды и образовали ровный круг. Они доходили до уровня талии, а после со звоном рушались вниз, окатывая Сынмина градом брызг. Он вышел на берег, отряхиваясь, как собака после купания, и вновь оглянулся на тревожно темнеющее небо, где все чаще виднелись всполохи молний. Осень предстояла тяжелая.       По пути обратно в здание академии, он поздоровался с одним из преподавателей и хранителем ключей. Когда он появился на мокрых ступеньках в ранний час все те, кто оставался на острове жить и после окончания занятий, были крайне удивлены его возвращению до начала учебного года, на что Сынмин коротко отрезал:       – Семейные проблемы.       Приезжать в академию до старта занятий не возбранялось, но мало, кто пользовался этой опцией. Не все из учеников принадлежали к знатным родам – водная стихия выбирала себе в служение абсолютно разных людей. Просто большинство явно могли позволить себе провести еще несколько дней в уютных домах. Сынмин такой привилегии лишился, но не сожалел о подобном решении. Лучше в пустой комнате, чем жить под одной крышей с теми, кто его презирал.       Шаги эхом раздавались в пустынных каменных коридорах. Академия располагалась в старинном замке, который специально укрепили, облагородили и обустроили так, чтобы в нем можно было жить в любое время года. Отличался он большим количеством не только тайных переходов, подвалов и коморок, но и специальными водными лабиринтами, использующимися в том числе для обучения. Внутренний дворик с огромным фонтаном, небольшие ручейки, протекающие по специально построенным отсекам, отвесные водопады – замок буквально напоминал декорации водного мира. Особо любопытные ученики любили нырять в подводные пещеры или исследовать затонувшие колонны – поговаривали, что в таких местах древние маги приносили людей в жертву.       А в книжках, которые так любил читать Чонин, сосед Сынмина по комнате, говорилось, что раньше люди, обладающие магией воды, оборачивались сиренами и притягивали проплывающие корабли своим пением.       – Разве тебе не интересно, был ли кто-то из твоих предков русалкой? Сон вот даже сделал татуировку чешуи на предплечье.       – Видел, – скучающе бросил Сынмин, болтая ногами в воде, когда они в очередной раз сидели у одного из многочисленных открытых водоемов. – Качественная работа. Но сомневаюсь, что в моей семье водились такие существа. Разве что водяные.       Возможно, доля правды скрывалась за этими историями, но Сынмин воспринимал их как обычные мифы, при этом не споря с фактом, что после обнаружения магических сил, ему, например, стало легче плавать. Чем больше он практиковался, тем послушнее становилась вода, словно давно потерянный друг. Ее журчание успокаивало, а прикосновения заменяли объятья, которых ему так не хватало в детстве.       Поднявшись по освещенным пробивающимся через широкие окна светом лестницам, Сынмин тенью проскользнул в жилое крыло. Все ученики жили по двое, но у некоторых комнаты были чуть более просторнее. Зато из комнаты Сынмина открывался вид на пляж, на который он порой смотрел, чтобы отвлечься от очередного громадного проекта или домашнего задания по магическим навыкам. Они с Чонином честно делили общие зоны, так чтобы обоим было комфортно. Пожалуй, Сынмин даже радовался, что из всех учеников в соседи ему достался именно этот красивый парень с лисьими глазами и искренней улыбкой. Он редко лез в душу, предпочитая спрашивать банальные вопросы:, пойдет ли Сынмин на вечеринку или с кем лучше делать проект по практическим искусствам.       Отчасти Сынмин по нему скучал, когда уезжал домой на каникулы. Но больше – по своему устроенному уголку, украшенному небольшими раковинами, которые он нашел на берегу, мягкими подушками и исписанными заклинаниями листами. В отличие от родительского дома, здесь Сынмину было комфортно. Он чувствовал себя самостоятельным и независимым. Здесь было его личное пространство, которым он мог распоряжаться по своему усмотрению и не бояться получить нагоняй. Особенно хорошо тут было, пока академия пустовала. Когда замок наполнялся людьми, стены поглощали всю суету, создаваемую многочисленными голосами, возгласами, звуками тренировок и разговоров – они доносились с каждого уголка и стены, казалось, вибрировали от издаваемого учениками шума. А сейчас Сынмина окутывала тишина, нарушаемая лишь едва уловимым шелестом моря из полуоткрытых окон и криком чаек. В своих мечтах он обязательно уезжал в маленький, морской городок, где жил один с собакой и наслаждался тихой, размеренной жизнью.       До поры до времени.       Едва открыв дверь своей комнаты, он замер. Иллюзия тишины и безопасности быстро развеялись, а на их место пришла тревога. Шестое чувство подсказывало – внутри кто-то есть. Сынмин напрягся и потянулся за спрятанным лезвием, одновременно с этим создав водяной кинжал, способный хлестко ударить противника, застав его врасплох. За все время обучения он успел научиться нескольким действенным трюкам, которые особенно любил использовать. Он отточил атаку сферами, блокировку ударов и в том числе водяные мечи. Преподаватели редко обучали боевым искусствам, предпочитая более мирные практики, но у Сынмина были свои искусные помощники, показавшие, как можно превратить воду в орудие.       Он аккуратно, на цыпочках прокрался внутрь, и тут же замер. На подоконнике сидел парень, заинтересованно читая книгу, явно позаимствованную из коллекции Чонина – Сынмин подобное не хранил. Темные волосы спадали на лицо, прикрывая острые и слишком знакомые черты лица. Наверное, он мог теперь различить их среди тысячи других.       Бан Чан. Один из лучших учеников академии, и одна из причин беспокойных снов Сынмина на протяжении вот уже многих месяцев.       – Этому приему тебя научил я. Помнишь? – сказал он, даже не поднимая глаз. Сынмин тяжело вздохнул и спрятал ставшее бесполезным оружие за поясом.       – Что ты здесь делаешь?       – Тебя жду. – Чан захлопнул книгу и, наконец, перевел взгляд темных как ночь глаз на Сынмина. – Мы приехали раньше.       Этого «мы» Сынмин и боялся больше всего.       – С чего вдруг?       – Захотелось.       Все в академии знали: привлечь внимание одного из близнецов Бан – жди беды. Но заинтересовать сразу обоих считалось настоящей катастрофой. Кто-то боялся их силы, кто-то – пронзительных взглядов, способных тебя проткнуть не хуже ледяного кинжала. Некоторые тайно желали оказаться в постели хотя бы одного из этих красавцев. И уж совсем несметная мечта – сразу с двумя. Непозволительная роскошь. Чан и Крис знали цену не только своей магии, но и себе. От них исходила энергия уверенности и одной ее хватило бы, чтобы сбить с ног и лишить разума.       Семья Бан являлась чуть ли на самой богатой и влиятельной, а близнецы не смущались кичиться растущей силой. Порой казалось, что учеба не слишком им и нужна: родители с детства окружили любимых сыновей личными наставниками, чтобы вырастить гениальных магов. Тем удивительнее, что оба посещали занятия регулярно, без пропусков и прогулов. Едва ли желание провести пару недель в пустом замке могла оказаться привлекательнее их обычной, размеренной жизни в родовом поместье, где определенно было чем заняться.       О братьях Сынмин был в курсе с самого первого дня – они слишком выделялись на фоне даже своих сверстников, не говоря об учениках помладше. Слухи ходили разные, верить хотелось не всем. Сам он в друзья никому не набивался, предпочитая отдавать все время учебе, нежели отношениям. Но хватило одного взгляда, одного неловкого движения, как Сынмин оказался в эпицентре этого урагана, словно между двумя бушующими океанами, готовыми поглотить его с головой. Возможно, братьям просто наскучили их старые знакомые, им захотелось свежей крови, и они, не сговариваясь, выбрали Сынмина. А возможно, их, привыкших к беспрекословному раболепию, так ошарашило отсутствие с его стороны интереса и желания склонить перед ними голову. Дошло до того, что однажды они зажали его вдвоем, предложив помощь в освоении некоторых магических уловок взамен на совместные вечера.       Предложение звучало заманчиво в той части, где он обретал новые навыки, недоступные в стенах академии, но Сынмин гордо отказался. Чонин на такую новость почти взвыл.       – Ты знаешь, кому отказал? Они могут уничтожить тебе щелчком пальца, вызвав приливную волну.       – Если они такие опасные, то уже давно бы это сделали.       Чонин с сомнением покосился на друга.       – Братьям Бан не отказывают.       Внутри закипела странная ярость. Действительно, братья Бан могли создать водную стену, оглушить напарника шквалом из водопада, устроить потоп в чужой спальне, когда были моложе и им всё сходило с рук, но в глазах Сынмина они не выглядели небожителями или самыми важными людьми в академии. Скорее позерами и мальчиками с золотой ложкой во рту, которым не нужно прилагать достаточных усилий, чтобы закрепить своё положение в обществе и чего-то добиться. Так почему он должен их бояться?       К тому же, то, что он стал чьим-то объектом пристального внимания, его скорее раздражало, чем интриговало. Неприятные шепотки доносились из каждого угла, но Сынмин стойко их игнорировал, решив, что это всё выдумки глупых людей, которым отчаянно хотелось поживиться вкусной сплетней. Едва ли репутация очередного любовника братьев выставила бы его в лучшем свете. Чан и Крис продолжали напирать, давя через силу, влияние и попросту странной аурой, способной прижать к стене, и противостоять ей было довольно проблематично. Сынмин сразу выработал иммунитет и научился давать отпор раньше, чем чужая энергия его придавливала. Иммунитет, правда, теперь слабел с каждым днем. Сначала он дико раздражался от их пристального внимания, а затем после продолжительных перепалок и обменом остротами, Сынмин и сам не заметил, как проникся больше, чем должен был.       – Ладно, не буду выпытывать. – Сынмин присел на край кровати, скрестив ноги, наблюдая, как Чан спрыгнул на пол и стал по-хозяйски расхаживать по комнате. – Откуда вы узнали, что я уже здесь?       – У стен есть уши и глаза. – Он подошел ближе, устраиваясь рядом. Упершись взглядом в пухлые губы, Сынмин сглотнул. – Тебя выгнали родители?       – Нет. Я сам ушел. – Он потупил глаза. – Они в очередной раз сказали про брак с тем мужчиной, и я решил, что устал.       Продолжая сталкиваться с братьями Бан до и после занятий, Сынмин ни на минуту не прекращал попыток выяснить истинную природу интереса с их стороны. И удивительно, что из всей академии о тяжелой ситуации Сынмина, вынуждающей его бежать из дома при любой возможности, были в курсе именно они, а не тот же Чонин, с которым Сынмин успел построить теплые дружеские отношения за все время соседства.       Его родители с магией воды никогда связаны не были. Сынмин сам узнал, что подобный дар передался через предыдущие поколения, чему мать и отец не слишком радовались. Он с детства всегда ощущал себя ненужным грузом, обузой, человеком, который не способен принести радость в семью, и с появлением магии это ощущение лишь усиливалось. Из всех родственников больше всего ему помогали бабушка с дедушкой по линии отца. В том числе и с познанием новых способностей и поступлением в академию. И пока Сынмин рос, набивал шишки, влюблялся, его родители придумывали план, как использовать его магию себе на пользу.       Придумали. Буквально решили продать собственного сына влиятельному мужчине, который использовал людей с магией, чтобы контролировать разного рода бизнес. Взамен же они получили бы кругленькую сумму и определенные привилегии в обществе. Все, кто владел водой, обладали особым статусом. Статусом, который нельзя получить ни за какие деньги мира, но можно прибрать к рукам, чем такие, как мистер О, пользовались регулярно. Такое современное рабство.       Сам Сынмин узнал об этом абсолютно случайно в прошлом году в приезд родителей в академию. Они ни разу сюда не заявлялись, поэтому их появление Сынмина приятным образом окрылило, он даже допустил иллюзорную мысль, что вот сейчас родители попросят прощения и они станут настоящей семьей. А в итоге они приехали лишь для того, чтобы узнать у преподавателей о его успехах и потенциале, чтобы выгоднее продать.       Когда высказав родителям всё, что он о них думал, Сынмин, не разбирая дороги бежал по каменным коридорам академии в надежде найти укромный уголок, чтобы с чувством разрыдаться – возвращаться в комнату и показывать Чонину свою слабость, ему не хотелось, – на очередном повороте он практически налетел на братьев и едва не сбил их с ног.       Тогда Сынмин с ужасом подумал, что лучше бы это всё-таки был Чонин. Казаться жалким перед одними из самых сильных учеников академии ему категорически не улыбалось. Он ждал насмешек, издевок – чего угодно, потому что они были тогда на той стадии отношений, когда братья давили, искали его слабые места и выводили на эмоции, а он отбивался изо всех сил.       Но в итоге Чан и Крис без лишних слов, не сговариваясь между собой, взяли его под руки и увели к себе в комнату. Сынмин даже не успел оглядеться, а она была явно оформлена с тонким, богатым вкусом, уставленная картинами, небольшими статуями, различными вазами и приспособлениями для практики магии, которые он заметит намного позже, когда станет постоянным гостем здесь. Сынмина прорвало сразу, как закрылась дверь. Слова лились непрекращающимся потоком, как бесконечный водопад в лабиринтах академии. Чан дал ему выпить какой-то успокаивающий чай, а после он и Крис выслушали тирады ненависти и боли, молча вытирали непрекращающиеся слезы, гладили по спине. Позже уморенный переполняющими эмоциями он уснул на кровати Криса и проспал двенадцать часов.       Ни один из братьев ему не сказал ни слова против, а через пару дней Сынмин согласился на их предложение. Возможно, потому что в момент слабости они не прошли мимо, возможно – потому что разглядел за этими самоуверенными лицами что-то еще. С каждым новым разговором он чувствовал себя одновременно пустым и полным. Странное чувство зарождалось в душе, терзало ночью и заставляло заговаривать с ними снова и снова. Он тянулся к ним, как когда-то вода потянулась к его руке.       – Они заплатят за свое отношение. – Лицо Чана некрасиво искривилось. Совсем как тогда, когда Сынмин впервые поведал им про ситуацию в семье.       – Мне плевать. Для меня они уже умерли. И все те, кто забыл обо мне и не принял магию.       – Умница. Но где будешь жить после?       – Что-нибудь придумаю. – Он незаметно придвинулся ближе. – Не самое страшное, что случалось в моей жизни.       Чан аккуратно коснулся его щеки, от чего повеяло новой волной жара. Сынмин уже давно научился высказывать собственное мнение в спорах, отстаивать свои границы, но братья явно могли контролировать не только водную стихию, но и человеческий разум. Рядом с ним он становился если не слабым, то… уязвимым. Чувствительным. Или ему просто хотелось хоть где-то сбросить маску ответственного, порядочного ученика.       – Думаешь, я плохой человек? – он даже не дернулся, когда ладонь Чан прошлась по шее.       – Потому что их ненавидишь? Идеальных людей нет, Сынмин. Есть лишь те, кто осознает свои ошибки и идет дальше. Они явно не раскаялись.       – Не раскаялись.       – Тогда они не заслуживают прощения. Не в том виде, о котором ты думаешь.       С Чаном он начал взаимодействовать первым. Старший, более спокойный, с изучающим взглядом карих глаз он учил Сынмина контролю и пониманию своей силы. Крис был чувствами, Чан – разумом. С ним было приятно просто поговорить, помолчать, смотря на закатное солнце, высказать ему все, что наболело без страха быть высмеянным. Сынмин лишь позже нащупал, что он, как и Крис, не был лишен сумасшедшей страсти, но умело скрывал ее в недрах души. Чан умел любить. Еще как умел, и Сынмин давно в этом убедился. В тихом омуте черти водятся. И в Чане их было скрыто огромное множество.       – И что? Будете смотреть на бескрайнее море и слоняться по пустым залам? — поинтересовался Сынмин и опустил глаза, чтобы рассмотреть кольца на чужих пальцах.       – Ну почему. Здесь явно есть, чем заняться.       Хитрые нотки в низком голосе заставили слегка поежиться.       – Не особо помню, чем вы любите скрасить досуг.       – Ты это знаешь лучше всех.       Загадки. Сплошные загадки и намеки, окутывающие плотной тканью, заставляющие впадать в ступор. Почему-то братья считали, будто Сынмин понимал их с полуслова и знал чуть ли не лучше самых родных людей. Сам Сынмин считал это утверждение ложью, но спорить почему-то решался не всегда. Наверное, отчасти потому, что действительно знал о них многое. Сильно подкупало то, что они отвечали откровенностью на откровенность, были искренними с Сынмином, хоть и любили его дразнить, но всегда честно выражали своё мнение и желания. Сам того не желая, он с ними сблизился очень сильно, практически влился в их сильный поток своим слабым ручейком. Если раньше сплетни в академии его не трогали, то сейчас скорее забавляли, потому что он знал братьев Бан другими, коими их не видели остальные.       Сынмин успел лишь набрать воздуха в легкие, как почувствовал солоноватый привкус чужих губ. Чан нетерпеливо толкнулся языком в рот прежде, чем он смог сказать еще что-то, придумать новый ответ, спросить, зачем он залез в комнату без разрешения, прекрасно зная, как Сынмин это не любит. Все прервалось медленным, чувственным поцелуем, от которого внутри все скрутилось, а мурашки покрыли почти все тело. Одна рука скользнула на талию, по-собственнически сжав ткань рубашки. Мир замедлился , а сердце затрепыхалось в груди пытающейся взлететь в небо птицей. Сынмину бы оттолкнуть его и отругать, но ведь он… не противился. Сколько бы Сынмин не твердил вслух, что не заинтересован в отношениях, сколько бы не избегал братьев, он все равно возвращался к ним. Потому что чем дольше они находились вместе, тем больше его тянуло к ним обратно при самом коротком расставании. Он и это лето едва ли пережил вдали от них, просто признаваться себе в этом не хотел. Но долгими одинокими вечерами после очередной крупной ссоры с родителями, Сынмин запирался в своей комнате и жалел, что не имел возможности заглянуть к братьям и найти утешения в их руках, прижавшись щекой к теплому плечу.       Чан отстранился и провел подушечками по нижней губе Сынмина.       – Буду ждать тебя на урок вечером, – прохрипел он. – Поговорим о разных водных жидкостях.       И снова поцеловал.

***

      Спокойные дни закончились, едва успев начаться.       Если даже в толпе людей один из братьев с легкостью зажимал Сынмина в каком-нибудь углу по своей прихоти, то в абсолютно пустой академии он был для них как на ладони. Тем не менее от личных уроков по управлению магии отказываться Сынмин не собирался. Протекция от братьев Бан стоила дорого, а если они сами ее предложили – глупо было отказываться от такого подарка судьбы. Поэтому большую часть дня Сынмин старался не отсвечивать, прячась в глубине библиотеки, запираясь в комнате или на каменистом берегу, но стабильно пару часов проводил то с Чаном, то с Крисом. Почему-то вдвоем на такие «уроки» они заявлялись редко, а Сынмин ленился спорить, предпочитая просто держать язык за зубами.       В первые дни Сынмин считал, что братья абсолютно разные, но, узнав их поближе, он осознал: самым ярким отличием был только цвет волос. У Чана – темный, в тон глазам, словно черный бархат их ученической формы. У Криса – почти белые, светлые ближе к цвету морского жемчуга. И оба как две капли воды одинаково красивые, крепкие, до одури привлекательные. В глубине души Сынмин радовался, что редко видел их рядом, потому что смотря одновременно и на Чана, и на Криса, у него буквально начинала кружиться голова, а температура тела поднималась до каких-то невероятных пределов.       Чтобы ее сбить, Сынмин старался отвлечься. За последние дни он успел прочитать несколько интересующих его книг, прогуляться по замку и разложить вещи по полкам. А потом снова переложить. Пройтись на ночь вдоль моря, вдыхая свежий бриз, исследовать все потаенные комнаты. Спуститься в зал для обедов, чтобы размеренно поесть что-нибудь вкусное, когда вокруг ни души. Сынмин конечно наперво немного удивлялся.       – Кому вы здесь готовите?       Миссис Сэйл, отвечающая за кухню, лишь пожимала плечами.       – Всем, кто остался жить. – Логичный ответ. – Вы не единственные, кто приезжает раньше. Бывали ученики, жившие в академии даже летом.       В академию принимали уже совершеннолетних и считалось, что ближе к двадцати молодые люди могли жить и отдельно. Тем, у кого семей не было вовсе, позволяли не уезжать на каникулы и праздники, и никто косо не смотрел. Сынмин подумывал о таком варианте, но уж слишком скучал по родным местам и оставшимся друзьям. Теперь же возвращаться не к кому – он обрезал все ниточки, связывающие его с семьей, – и оставшееся обучение он заранее планировал проводить в этих стенах, надеясь, что академия не станет его тюрьмой.       Тяжело признать, но внезапное появление Чана и Криса даже скрасило ожидание учебного года. Он думал о том, как избежать их всеобъемлющего интереса и одновременно с этим хотел с ними столкнуться не только на возобновившихся занятиях. Почувствовать руки на плечах не только для того, чтобы поправить стойку. Чтобы их связывала не только вода.       Но в любом случае все сводилось именно к ней. И к пляжу, куда Сынмин, досыта наевшись, снова направлялся, прихватив дневник.       Дневнику Сынмин доверял все свои мысли, даже самые сокровенные и грязные. С ним он делился своим прогрессом в освоении новых трюков, заклинаний, переживаниями о будущем. Наверное, если бы он хотел, чтобы человек погрузился в его голову, Сынмин бы спокойно отдал этот потрепанный блокнот, оформленный под старинную книгу. Каким бы ни выдался день, обязательно оставлял хотя бы пару слов на пожелтевших страницах. Так он выпускал эмоции наружу без последствий. Помимо разбивания камней или яростных попыток обрушить на ближайшую скалу потоки воды.       Надеясь уединиться, он спрятался среди каменистых выступов. Писать на весу выходило не слишком удобно, но сейчас он хотел сосредоточиться, а не думать, увидит ли за поворотом хитрую ухмылку Криса.       В отличие от Чана Крис больше любил не учить Сынмина новым премудростям, а доводить его до грани прикосновениями, взглядами, двусмысленными фразами. Противоположная стратегия, как светлые волосы в противовес темным прядям Чана. Едва заметив светлую макушку в коридоре, Сынмин подумал, что он красится. Но пустив его в круг приближенных, Крис открыл секрет: он таким родился. Многие считали это неким древним даром, но родители разводили руками, мол, у них в роду подобное не случалось.       – Так что я родился Таргариеном. Это шутка со мной всю жизнь. Ему с трудом удавалось прятаться, поэтому он решил наперед быть в центре софитов. Яркое поведение, громкий голос. С помощью достижений, харизмы.       Стоило Сынмину задуматься, как он тут же заметил краем глаза приближающийся силуэт. Аккуратно прижимаясь к земле, Сынмин пересел так, чтобы его не было видно, при этом он сам мог спокойно наблюдать. Какое его было удивление, когда к кромке моря подошел не кто иной, как сам Крис в свободной рубашке и приталенных штанах. Он не спеша огляделся, потянулся, чтобы стянуть одежду и спокойно нырнул, наверняка в полной уверенности, что вокруг ни души.       Завороженный развернувшейся картиной Сынмин отложил дневник в сторону. Странно, насколько такое обычное зрелище целиком притягивало взгляд. Наблюдение за тем, как мощные руки рассекали волны, как вода обтекала идеальное тело, ощущалось почти интимным занятием. Сынмину стало интересно, какова будет кожа на ощупь после таких заплывов. Холодная, шершавая или все еще мягкая? А если лизнуть…       Сынмин помотал головой, пытаясь избавиться от наваждения и солоноватого привкуса на языке и уставился на пустую страницу. Если бы умел, он бы наверное сейчас зарисовал красивого мужчину, выходящего из воды. Запечатлел бы в памяти, в карандаше, а потом любовался. И возможно иногда дрочил бы. Он и сейчас этим изредка занимался, когда сон не шёл, а перед глазами мелькали волнующие его лица и тела.       – Смотри, не поскользнись там, Сынминни. А то свернешь свою длинную, грациозную шею.       Сынмин дернулся и действительно едва не упал в море. Матернувшись про себя, он аккуратно вылез из рассекреченного укрытия, пряча дневник за пазуху.       – Я максимально аккуратен. Не слишком холодно, чтобы плавать?       Крис прищурился, вытирая мокрые волосы, и за пару шагов оказался совсем близко. Словно за лето он помимо чтения мыслей обрел талант передвигаться со скоростью света.       – Самое прекрасное время, Сынминни. Вода еще не остыла, но уже не нагревается под палящим летним солнцем. И она такая послушная, умная.       – Сомневаюсь, что она тут вообще нагревается, – бручит Сынмин. – И вряд ли вода может быть умной.       – Не капризничай. Ты ведь знаешь, что мы часто так говорим.       Сынмин не мог оторвать взгляд от стекающих по голому торсу капель. Он выглядел как чертов морской бог, только вышедший из воды, чтобы соблазнить и утащить на самое дно.       Крис покачал головой. А затем резко притянул Сынмин к себе, вынуждая руками упереться в мокрую, крепкую грудь, не позволяя двинуться с места.       – За лето ты стал красивее, – прошептал он, пока Сынмин судорожно старался не паниковать.       – Тебе кажется. Прошло не так много времени, я остался таким же.       – Ты принижаешь свои качества, Сынминни, – вкрадчивый голос проникал под кожу. Глаза Криса сверкнули, он сжал запястья чуть сильнее. – И не избегай меня. Я все вижу.       Да уж. От цепкого взгляда братьев Бан ни один ручеек не пробежит, ни одна мышь не проскочит. Они не претендовали на роль хозяинов замка, но так или иначе знали, где какой камень сдвинулся, кто каким заклинанием баловался. Сынмин бы не удивился, если сама академия нашептывала им самые свежие сплетни.       – С чего мне тебя избегать? – он постарался звучать как можно более уверенно. Единственное правило, которое он усвоил за время общения с братьями – будь с ними на равных. Пресмыкающихся перед ними людей они недолюбливали.       – Не знаю, как ты проводишь время с моим братом, но минет в конце года я точно не забыл.       Братья Бан были близки. Даже очень. Настолько, что, пожалуй, могли друг за друга и убить. Тем более они наверняка делились секретами и Чан был в курсе, как они сладко целовались в одном из укромных углу академии, а после Сынмин вполне себе добровольно встал на колени и отсосал так усердно, что челюсть болела еще пару дней.       Он все еще был девственнником. В каком-то плане точно. Но чем сильнее напирали братья, тем чаще его броня трещала по швам и он давал слабину. Поцелуи стали чем-то привычным, приносящим успокоение и стабильность. Впервые Сынмин ощущал себя хоть немного значимым. Просто так ведь человека не целуют, верно? Страстно, чувственно, крепко обнимая, как самую ценную драгоценность, поднятую из недр моря.       При воспоминаниях он попытался неудачно отдернуть руки, чувствуя подступающее возбуждение.       – Я тоже не забыл.       – Жалеешь? – Крис одной рукой поднял его голову за подбородок, пытливо смотря темными как штормовое небо глазами.       – Не жалею, – гордо ответил Сынмин. – Просто до сих пор не понимаю, чем так вас заинтересовал.       – Неужели ты настолько боишься влюбиться, Сынминни?       Как же точно они попадали своими словами и догадками. В любых других ситуациях Сынмин бы наверное назвал их долбаными манипуляторами, психопатами, которые досконально изучали жертву, а потом заманивали в свои сети. Как те самые мифические русалки или сирены, топящие своей красотой и пением сотни кораблей. Но Крис отчасти прав. Сынмин не боялся влюбиться, скорее боялся к кому-то привязываться. Потому что люди причиняли боль, даже те, кто когда-то был тебе самым близким и растил тебя с самого рождения. Даже если рядом появились двое ослепительно привлекательных парней, которые готовы пойти на многое ради тебя, это вызывало сомнения.       – Мы тебя не дадим в обиду.       Впервые эту фразу Сынмин услышал еще когда рассказывал братьям о родителях. Тогда они слишком рьяно поклялись, что отныне он всегда под их защитой. А ведь они еще не так тесно общались.       Не дождавшись ответа, Крис молча потянул задумавшегося Сынмина на себя. Он водил его руками по своему телу, останавливаясь на груди, поднимая выше к ключицам, касаясь перекатывающихся под кожей мышц плеч.       – Неужели тебе не хочется ощущать тепло чужого тела? Наслаждаться близостью, вкушать сладость удовольствия. – Он опустил одну руку Сынмина на свой пах и тихо застонал. – Ты ведь можешь… многое, Сынминни. Ты способный ученик.       Крис был настоящим искусителем, и порой те сказки про сирен, которые рассказывал Чонин, казались Сынмину правдой. По крайней мере в роду семьи Бан точно могли быть сирены или русалки, иначе как объяснить этот природный магнетизм?       Самое опасное – Крис прекрасно осознавал собственное превосходство и уверенно этим пользовался. Сынмин не хотел думать, скольких он так же успел покорить и свести с ума. Но в глубине души жаждал стать последним.       – Не заставляй меня повторять, – выдохнул Сынмин, нервно сглатывая, ощущая, как твердел чужой член. Через секунду он уже сам двигал пальцами, слегка сжимая.       Вместо ответа Крис потянулся и требовательно впился в его губы. Когда широкая ладонь сжала внутреннюю сторону бедра, Сынмин снова дернулся и почти закатил глаза. Оставалось пару шагов до того состояния, когда он, если бы не взял рот, то точно был бы готов… подрочить Крису прямо на пляже? И может попросил бы подрочить в ответ.       – Вы когда-нибудь перестанете меня целовать без предупреждения?       – Да. Когда ты сам так будешь делать. – Крис в сотый раз облизнулся и, прикусив мочку уха, прошептал в ушную раковину. – Если будет мучать бессоница, приходи к нам в комнату. Мы знаем способ ее унять.

***

      Сынмин долго не мог уснуть, ворочаясь, вставая, садясь на край кровати. Рой мыслей не давал ему расслабиться. Он понимал, что учеба начнется очень скоро и, если давление со стороны близнецов усилится, а скорее всего так оно и будет, он не выдержит. Сначала это внимание напрягало, потом стало приятно. В какой-то степени Сынмин чувствовал себя особенным и это в равной степени льстило и пугало. Он был окружен вниманием самых влиятельных учеников академии, но в то же время становился слишком зависим от него. Точно ступив в бездну, она медленно засасывала его, давила на груди, лишала дыхания и адекватного сознания. Чем больше братья Бан распалялись, тем быстрее Сынмин терял контроль над ситуацией и лишался аргументов в пользу установления дистанции с братьями. Он просто ломался пополам как самая тонкая палочка на ветру.       Ноги сами завели его в до боли знакомый угол с тяжелой, украшенной резьбой дверью. Это было логично, что самая роскошная комната жилого крыла академии досталась именно Чану и Крису.       Ответ после стука в дверь последовал не сразу, заставляя Сынмина нервно переступать с ноги на ногу. Секунды, когда можно было повернуть обратно, сбежать, оставить шахматные фигуры на своих местах. Еще не поздно.       – Открыто.       Поздно.       В комнате пахло маслами, зажженными свечами и чем-то терпким. Оба брата не спали – Чан черной кошкой расположился в мягком кресле, задумчиво перелистывая очередную книгу, Крис стоял у окна с бокалом в руке. Они обернулись на скрип половицы и довольно улыбнулись.       – Ты все-таки пришел.       Сынмин прокашлялся. Разговор предстоял тяжелый.       – Я знаю, что вы хотите мне помочь. И я благодарен. Вам обоим. За все уроки, разговоры – оно делает меня сильнее. Но, пожалуйста, вне классов… – он осёкся, спешно подбирая слова. В голове выстраивать предложения гораздо легче, чем произносить их вслух или записывать в дневник. – Я был бы признателен, если бы вы перестали меня преследовать. Пожалуйста.       Пока Сынмин говорил, он спиной чувствовал, как Крис зашел со стороны, скрывшись в темноте. Скрипнула защелка. Путь отступления был отрезан. Сынмин сам зашел в подготовленную ловушку, еще и с поклоном. Он говорил, но его будто не слышали. У братьев Бан был свой план. Сынмин сжал кулак и произнес увереннее, с толикой осуждения в голосе.       – Мне нужно закончить учебу и дальше решить, что делать со своей жизнью, а последние несколько дней вы целовали меня так часто, что я едва могу мыслить здраво. И если я буду отвлекаться на вас, то не преуспею. Снова проиграю. А я хочу чего-то добиться. Мне есть, что терять. Вам – нет.       – Ты уже многого добился.       Голос Криса раздался слишком близко. Низкий шепот мягко коснулся кончика уха, пока крепкие руки сжали талию так, что вырваться стало довольно сложно. Чан словно бы ждал, пока брат поймает Сынмин в капкан и только после этого медленно встал и подошел вплотную.       – Расслабься, – выдохнул он прямо в губы. – Просто расслабься.       Он просил невозможного. Сложно расслабиться, когда с тебя не сводят глаз, когда завлекают в свои сети, как потерявшуюся рыбку, лишают воли и туманят мысли. После знакомства с братьями Сынмин испытывал достаточное количество противоречий, чтобы понять, что ни к чему хорошему их отношения могут не привести. Они словно корабль, несущийся навстречу поджидающему в холодных водах айсбергу. Но Сынмину, пожалуй, до мазохистского нравилось надеяться на лучший исход. На какое-то невозможное чудо.       Он и сейчас пришёл к ним с просьбой прекратить давить, но в глубине признавал, что это давление было приятным. Комплименты, улыбки, взгляды, направленные на него одно. Они выбрали именно Сынмина, и ему это льстило. Самое ужасное, что братья это знали. Чувствовали. Они словно видели его насквозь, как видны камешки в прозрачной речной воде. Насколько он необласканный, недолюбленный.       – Фактически классы еще не начались, верно? – вторил Чану идентичный бархатный голос.       – И ты же этого хотел. Не упирайся, – подхватывает его близнец.       Хотел ли Сынмин быть зажатым двумя крепкими телами и оттраханным до беспамятства? Пожалуй, что да. Только не сразу мог признаться самому себе. Он прекрасно знал, сколько учеников мечтали завоевать расположение одного из братьев, но несмотря на слухи о любвеобильности и похотливых замашках, ни Чан, ни Крис по сто любовников не имели. По их словам. В целом Сынмин и сам ставил это утверждение под сомнение, потому что братья если не были на занятиях, то были с ним. Если не рядом, то в обозримой близости, чтобы примчаться в любую секунду.       Две пары рук слишком быстро начали стаскивать одежду. А ведь Сынмин даже не успел дать согласие. Он лишь откинул голову на плечо Криса, думая, как бы попробовать их остановить, но врал сам себе, потому что едва ли хотел делать это по-настоящему.       – Я ведь собирался…       – Не волнуйся, – язык прошелся по оголенным соскам, вызывая сладкую истому по всему телу. – Мы позаботимся о тебе.       – А после никто не посмеет тебя тронуть и пальцем. Включая твоих родителей. Как и обещали.       – Мы позаботимся. – Крис слегка прикусил оголенную шею. – Никто не будет любить тебя сильнее, чем мы. – Тебе нужно просто согласиться. Один раз.       – И ты ни о чем не пожалеешь.       Сынмин не понял, как оказался в жесткой хватке двух демонов-соблазнителей. Но их речи звучали слишком сладко. Дать слабину – и назад дороги не будет. Позволить упасть в пучину эмоций и похоти, чтобы после за это расплачиваться. Потому что такие, как они, едва заполучив добычу в сети, никогда не отпустят.       Но Сынмину слишком хотелось почувствовать себя желанным. Привлекательным. Чтобы хотя бы на одну ночь он перестал вспоминать, сколько раз его бросали, кидали словно щенка в открытое море. О семье он хотел думать в последнюю очередь, пока два разгоряченных парня целовали его во всех возможных местах распаляя так, как никто другой бы не смог. Ни один материальный подарок не мог уменьшить боль предательства. Но могли чужие руки. Сегодня еще можно позволить себе немного слабости. Сегодня можно.       – Кто будет первым?       Сынмин в приступе похоти успел запутаться в голосах, но казалось это был Чан.       – Тебе решать.       – Не торопи его. У нас полно времени.       – Один может пальцами. – Он начал неуверенно. – А второй… членом. Для начала.       – Хороший выбор.       Сынмина тут же подхватили, лишили остатков одежды и аккуратно уложили на широкую кровать. Шальная мысль пролетела в голове словно брошенный в воду камень.             – Стойте. – Он приподнялся на локтях, осматривая стоящих перед ним братьев. – Я… хочу раздеть вас сам.       Эти слова стоили хотя бы плотоядного интереса, появишегося на лице Чана и Криса. Они переглянулись и кивнули, безмолвно соглашаясь.       – Хорошо. Только медленно. Сынмину все еще мерещилось, будто это очередной сон и через какое-то время он проснется один в своей кровати. Вместо этого он аккуратно встал и принялся постепенно стаскивать рубашку сначала с Криса, потом с Чана. Ему безумно льстило чужое возбуждение. То как вздымались чужие грудные клетки, как братья шумно сглатывали и тяжело дышали. Даже забавно, как нетерпеливо братья облизывались, пока Сынмин мучительно водил ладонью по напряженному прессу и косым мышцам живота.       – Сынминни, – прохрипел Крис, когда он стащил с него штаны и невесомо прошёлся ладонью по паху.       – Чан сказал медленно. Вам не нравится?       – Осторожнее. Ты ходишь по грани.       Чем Сынмин занимался с ними почти каждый день. А сейчас он эту грань пресекал, нарушал, стирал в порошок. Словно прыгал в ледяную прорубь с разбега, зажмурившись, без задней мысли.       – Нравится, что ты видишь?       Конечно нравится. Трогать крепкие тела братьев оказалось даже слишком приятно. Не зря все-таки они регулярно занимались не только магией, но и физическими тренировками. В меру подкачанные, с приятным рельефом Чан и Крис представали в образе самого сладостного греха. С них бы только скульптуры создавать или картины писать.       Когда они втроем оказались в равном положении, Сынмина вновь зажали и через секунду он уже извивался между двумя телами на свежих простынях. Пока Чан усередно вылизывал его рот, снова массируя соски, Крис покрывал поцелуями спину, спускаясь все ниже и ниже. Когда его пальцы внезапно коснулись колечка ануса, Сынмин дернулся.       – Шшшш, расслабься. Наша очередь тебя ублажать.       Тут же рука Чана снова легла на его член, и Сынмин застонал ему в рот. Продолжая целоваться, он ощутил, как палец проник внутрь. Ощущения немного странные, но привыкнуть к ним было возможно. Особенно когда Чан продолжал ласкать его всеми возможными способами.       – Хорошо, Сынминни, хорошо. Я сейчас добавлю второй палец. Ответить он смог лишь вырывающимся стоном то ли от ускорившейся руки на члене, то ли от нового чувства, прошедшему по телу острой молнией.       – Блядь! – Он откинул голову назад, сильно жмурясь.       – Ты очень вкусно материшься, – фыркнул Чан куда-то в шею и прикусил чуть выше плеча. – Мне нравится, продолжай.       Крис же молча толкнул пальцы внутри, аккуратно разводя и растягивая так, чтобы он потом смог принять их. Вообще Сынмин тёмными ночами бесстыже представлял, как самостоятельно, стоя на четвереньках, растягивал себя, пока они смотрели как голодные акулы. Теперь же ему оставалось только надеяться, что он позорно не кончит от простого траха пальцами и стимуляции члена.       – Тебе не больно? – Крис проурчал куда-то в затылок, потираясь сзади и не прекращая двигать пальцами.       – Нет… нормально… продолжай.       Сынмин не могу увидеть лица, но по тону мог догадаться, как Крис был доволен собой.       – Кажется, он готов. Примешь работу?       Они в секунду перевернули Сынмина на другой бок, и он не успел опомниться, как перед глазами мелькнули белые волосы, а на колечко ануса надавила головка члена.       – Не дергайся. – От волнения Чан чуть глотал окончания слов, отчего предложения сливались в единую реку. – Я войду медленно, но ты скажешь, если не сможешь терпеть, хорошо? Сынмин? Крис, дай ему ответить.       – Душнила. – Тот отстранился, а Сынмин вместо ответа закатил глаза и кивнул словно выброшенная на берег рыба. – Не волнуйся, Сынминни. Он зануда, но заботливый зануда.       Когда спустя тянущиеся вечно секунды и бессмысленные споры Чан аккуратно толкнулся внутрь, Сынмин натянулся единой струной. Крис заботливой поглаживал его шею, руки, облизывал каждую клеточку тела, чтобы расслабить и успокоить, отвлечь от непривычных ощущений.       К такому вряд ли можно подготовиться. От распирающего возбуждения, похоти и бесконечного желания получить еще. Глаза Сынмина расширились, и он застонал так, как никогда раньше.       – Ты такой узкий, – прорычал Чан, поглаживая слегка мокрое от пота бедро. – Правда, ненадолго.       – Чан… просто продолжай! – Сынмин всхлипнул, когда тот на пробу двинул бедрами, входя глубже. С каждым толчком Сынмином становилось все более и более комфортно. Он словно был окутан теплым и холодным течением, которые встретились и закружили Сынмина в водовороте ощущений. Чан и Крис обнимали его, кусали и делали все, что хотели. Сынмин же чувствовал, как член одного расширял его дырочку, а член второго терся о живот, даря дополнительную стимуляцию.       – Твои стоны просто музыка, Сынминни. – Крис покрывал засосами плечи. – Видимо, мой голодный братик и правда умеет делать приятно.       – Дождись своей очереди, – ревностно скрипнул зубами Чан и резко толкнулся, двинув головкой на простату и выбивав из Сынмина самый громкий скулеж. – Не смущай его и делай свое дело.       Первый оргазм от члена в его жизни наступил слишком быстро, когда Чан задал нужный темп, а Крис размазал собственный предэякулят по животу. Он извернулся морским змеем и, крупно задрожав, обильно излился с именами братьев на устах, тяжело дыша.       – Сладкий мальчик. – довольно промурылкал Чан и вылизал его шею, цокнув языком. – Надеюсь, тебе понравилось.       От переполняющих его эмоций Сынмин едва ли может понять, когда Чан с пошлым хлюпаньем покинул его тело и перевернул на спину, чтобы туда через пару мгновений толкнулся уже Крис, не дав даже времени на передышку.       – Куда вы так торопитесь?!       – Прости, Сынминни. Я слишком долго ждал.       И в то время, как Крис толкался и сладко трахал Сынмина, закинув ноги к себе на плечи, Чан хрипло наговаривал всякие грязные фантазии:       – Потом обязательно организуем секс в воде. Поверь, это будет незабываемо. Потому что вода течет в нас вместо крови, представь, как тебе будет кайфово. Твоя дырочка будет принимать нас по очереди, пока ты не выдохнешься, а сперма не будет вытекать по бедрам. Мы затрахаем тебя так, что ты забудешь о своей прошлой жизни навсегда и будешь мечтать лишь о продолжении.              От таких слов Сынмин зажмурился, а перед глазами заискрило разноцветными фейрверками. Он слишком ярко представил эту картину и, кажется, покраснел от головы до пят. Потому что всем нутром жаждал сделать все то, что так подробно описывал Чан. В каких-нибудь горячих источниках или у живописных водопадов, окруженных цветами или зелеными лесами. Сынмин и правда мог себе представить такое развитие событий, пока его так прекрасно любили до самых ослепительных оргазмов.       По размерам братья были идентичными. Но Крис внутри ощущался чуть по-другому. Быстрее. Резче. Но все еще крышесносно. Наверное, он этого ждал еще с того минета. Сынмин подобного ждал после самого первого сна, где оба брата брали его по очереди.       – Ты так сжимаешься. Блять, Сынминни, ты такой красивый, такой прекрасный.       – И такой открытый. Только для нас.       Пока они болтали, Сынмин продолжал то проваливаться в пучину удовольствия, то выныривал обратно, закатывая глаза. С каждым новым толчком, с каждым рыком и стоном его желание только росло. Потому что его не просто хотели: его трахали с любовью. Не бездумно. Не просто ради удовлетворения потаенных фантазий.       – Крис, сделай так еще раз! Пожалуйста!       – Покорным ты такой милый. Это даже возбуждает, – он слышал лишь голос Чана, но этот низкий хрип доводил не меньше, чем все прикосновения. – Хочешь, чтобы он ускорился?       – Да. Очень.       – Ты слышал, его Крис. Сделай нашему мальчику хорошо.       Дважды просить не понадобилось, так что второй оргазм накрыл Сынмина от бешеной долбежки кожа о кожу, пока стены комнаты поглощали смешивающиеся стоны, хлюпанье, шлепки , толчки и всевозможные другие звуки, сопровождающие соитие. Никаких здравых мыслей, ничего. Только накаленные эмоции.       Вновь изогнувшись в спине и кончив, Сынмин ощутил легкий укол несправедливости.       – Вы… – Он попытался восстановить дыхание. – Вы же еще не кончили.       – Ночь длинная.       – Я хочу помочь.       Он потянулся рукой и аккуратно сжал член – кажется, Чана – принявшись водить вверх вниз. В полутемноте положив вторую руку на бедро Криса, он проделал тот же путь и вот теперь, лежа на спине, он дрочил самым красивым мужчинам на земле после двух прекрасных оргазмов. Они уткнулись в его плечи с обеих сторон. Лучше наградой служили томные стоны, меняющиеся на пыхтение и тихие маты, от движения их губ по коже вдоль позвоночника бегали мурашки. Члены на ладони ощущались липко, но одновременно так приятно и правильно, заставляя Сынмина улыбаться. Чувство легкой власти его опьянело. Ещё недавно он был зажат между братьями и покорялся их словам и действиям, а теперь он крепко держал их и дарил им ответное удовольствие.       – Я все правильно делаю?       – Да, Сынминни. Не останавливайся. – Таким просящим Крис не звучал еще никогда. Со стороны Чана чаще звучало рычание дикого зверя. Новая сторона контроля, и они позволили Сынмину его вернуть хотя бы ненадолго. В ответ он просто усерднее двигал руками.       – Сука!       Они кончили почти одновременно, излившись на живот Сынмину, и того мгновенно накрыла самая приятная усталость, которую он чувствовал в своей жизни. Почти тут же его облепили с двух сторон два крепких, горячих тела, исторгающих столько жара, как самые мощные печи в холодную зиму.       – Надеюсь, вы теперь не велите мне переехать к вам, – промямлил Сынмин еле двигающимся языком, пока Чан прижался губами к спине, фырча.       – Эй, какого ты о нас мнения! – грустно прохрипел Крис, щипая его за бок. – Мы не собираемся следить за каждым твоим шагом.       – В чем соль переделывать человека под себя, – сонно добавил Чан, обнимая Сынмина и прикрывая глаза. – Но сегодня поспишь тут. Прости.       – И все сказанные слова – правда, – вдруг серьёзно прозвучал Крис. – Ты под нашей защитой.       – А остальные идут в жопу.       Нет, Чан и Крис вовсе не были идеальными людьми. Они были жуткими собственниками, и Сынмин прекрасно понимал, что позволял себе прогибаться под их желаниями, но они принимали его и, кажется, любили неидеальность Сынмина. И этого ему оказалось вполне достаточно, чтобы погрузиться в этот омут страсти с головой. Эта морская буря его уже не отпустит.