Омут

      Чан услышал стоны, едва приблизился к комнате, располагавшейся в глубине коридора чуть поодаль от других. У братьев была небольшая привилегия выбрать понравившееся помещение первым. Крис не высказал особых предпочтений, отметив лишь, чтобы у каждого остался свой угол и высокие потолки. Чан же настоял на обязательном наличии вида на море. Некоторые маги считали, что даже один взгляд на водную гладь может восстановить часть энергии. Будучи маленьким, Чан искренне в это верил, а сейчас просто занимался самовнушением. Да и ему просто нравилось отдыхать глазами, наблюдая за пенящимися волнами, крикливыми чайками. И одинокой фигурой парня на утесе, в бесконечных попытках пытающегося укротить стихию.              Чан резко толкнул дверь, и та со скрипом отворилась, пропуская его внутрь. Первое, что он увидел – плотоядная улыбка Криса и его цепкие руки, сжимающие покрасневшие ягодицы Сынмина. Тот сидел сверху – обнаженный, уязвимый – и аккуратно двигал бедрами. Кожа блестела от пота, голос срывался на верхах – особенно, когда Крис попадал по простате. Одежда, форма Академии, валялась на полу, а в воздухе стоял запах одного из многочисленных масел, что они любили использовать во время секса.              На секунду Чан замер. И не то чтобы от неожиданности или возмущения. Скорее он любовался. Почему-то сейчас Сынмин выглядел особенно изящно и притягательно. Чану бы правда подойти, провести пальцами по позвонкам, чтобы кожа снова покрылась мурашками, прикусить загривок, зарываясь носом в шею, оставляя легкий след. Его быстро бросало то в холод, в жар, он ослабил туго застегнутую рубашку и облизнул сухие губы.       – Не хочешь к нам присоединиться?       Если бы Крис не был его чертовым братом-близнецом, Чан бы и правда решил, что он умеет читать мысли. Они слишком хорошо друг друга чувствовали, даже находясь на огромном расстоянии, а тем более – в одном помещении. И слишком хорошо знали желания.              – Продолжайте. Я не буду мешать.       В голову пришла идея поинтереснее. Чан медленно прошел мимо, не отрывая взгляда от переплетенных тел, и уселся в кресло. Из его угла было не слышно, о чем они перешептывались, зато было прекрасно видно, как напрягалась широкая спина Сынмина, когда он усердно насаживался на член Криса. И бесконечные, громкие стоны, пропадающие в толстых стенах замка, как журчащая музыка для его ушей.       Чан знал Криса лучше всех, даже лучше родителей. Братья всегда жили в одной комнате, делились друг с другом секретами, обменивались советами про отношения, рассказывали о первом сексе. Но они никогда не планировали делить одного любовника на двоих. Это даже было неписанным правилом, и чем-то логичным. Крису нравились девушки с формами, Чану – те, кто мог поддержать разговор не только о погоде или о том, каким коктейлем их угостить. Они ведь и правда сначала встречались только с девушками, чему, наверное, особенно радовались их родители. Но постепенно Крис, а следом и Чан, влечимые если не желанием экспериментов, то внутренней страстью, стали засматриваться на парней. Крис, конечно, упал первым. Переспал с каким-то горячим магом после пары встреч. И его глаза Чан запомнил на всю жизнь. Бешеные, требующие немедленного продолжения.       – Я чувствую себя так охуенно. И... сильнее, чем обычно. Черт, Чан, магия словно возросла.       – Через секс?       – Смейся дальше. Попробуешь – узнаешь.              – Ага, – Чан скептически фыркнул, – А ты, кстати, был снизу или сверху?              После этих слов Крис шуточно накинулся на брата, и они так и не уснули до утра. Иногда Чан скучал по времени, когда им было всего восемнадцать, и мир казался чуть проще. Он, конечно, никогда не питал иллюзий насчет своего будущего. Пусть он считался старшим почти формально, для семьи достаточно было бы и минуты разницы, чтобы рассчитывать на него, как на преемника. Продолжателя рода. Глупые традиции, по мнению Криса. И все же соблюдающиеся много лет. Пока младший брат мог погрузиться хоть на дно Марианской впадины, старший будет обязан женится. И завести детей, чтобы передать им драгоценный дар.       Но это будет потом, когда они закончат учебу в Академии. Будущее, казавшееся одновременно близким и далеким. До дня выпуска они вольны спать с кем захотят. И Чан решил попробовать. Просто попробовать. Он был уверен, что парочка любовников ничего не изменят, пусть даже и секс с парнями оказался таким манящим. Настолько, что в какой-то момент девушки словно пропали из поля зрения. Чан все еще помнил того молодого танцора с острыми скулами и божественными стонами. Каждый следующий парень ощущался как просто способ развлечься, снять напряжение, ощутить тепло чужого тела. Вечная погоня за экстазом.              Ни один из любовников не сбивал Чана с пути, где в конце концов он женится. Ни один до Ким Сынмина. Одной встречи в коридоре хватило, чтобы привлечь внимание. Эти утонченные черты лица, темные, слегка кудрявые волосы и миндальные глаза, полные любопытства, вызова и страха. В довершении тонкая талия и длинные ноги, так что он казался намного выше ростом, чем был на самом деле. Обычный парень. И вместе с этим самая редкая жемчужина, за которой охотятся веками. Увидев однажды, Чан с легкостью распознавал Сынмина в толпе других учеников. Потому что он манил, как неозвученный секрет, как самые глубокие пещеры в океане. И Чан согласился на авантюру Криса добиться этого тихого, но гордого парня.              А потом ему стало интересно его учить, узнавая, насколько душа Сынмина изранена холодностью, жестокостью. Пока Чан и Крис росли в любви, заботе и имели доступ ко всем благам, он пытался найти хотя бы свой островок покоя. Его топили родители, его топило общество. И, в конце концов, бушующее море выплюнуло его здесь. Хотел Сынмин обнажаться или нет, но он приоткрывал свою раковину. Острее всего вышло вечером, когда он узнал, что продан какому-то мужчине. Чану искренне стало его жаль. Ему вдруг просто захотелось его обнимать, баюкая, словно дитя, обещая, что все наладится. Что он научит его защищать себя с помощью магии и никакие злобные люди не смогут ему навредить.              – Нам нужно это прекращать.              Когда изможденный рыданиями Сынмин уснул на одной из их кроватей, они вышли на балкон полюбоваться полной луной и просто выдохнуть.              – Что? – Крис мотнул головой.              – Соблазнять его.              – Мы не соблазняем. Просто вытаскиваем его из раковины, показываем другую сторону. Ты же не решил, что он такой невинный?              – Его продали почти в рабство, Крис.              – Да, – глаза брата сверкнули словно две огромных звезды, – И это ужасно. Но мы можем спасти его из этого плена.              – И заключить в новый?              – Это его решение. Не наше.              Чану этого ответа не хватило. Но уж очень быстро он забыл этот разговор в вихре бесконечных занятий, рукописей и тренировок с Сынмином, на которых последний стал покладистее и… словно так и манил, чтобы прикоснуться, лишний раз направить, положив руки на талию. Чан его хотел. Жутко и яростно до той степени, когда мысли догоняли даже ночью. И в ночь их первой близости он почувствовал то, о чем говорил Крис. Магия бурлила пуще прежнего, пытаясь вырваться бешеной волной, смешиваясь с пронзающим оргазмом и абсолютно новым миксом эмоций. А дрожащий Сынмин в руках ощущался чертовой реликвией, которую хотелось хранить и оберегать. Им хотелось обладать, его хотелось поглотить, чтобы вновь ощутить то могущество.       – Блять!       Сынмин выгнулся дугой, откидывая голову назад. В свете дневных лучей, проникающих через широкие окна, он выглядел особенно прекрасно. Запретный плод, вкусив который, остановиться невозможно. Яблоко раздора, на первый взгляд, сулящее им разобщение. Только братья объединились еще сильнее в едином порыве заполучить Сынмина, чтобы он принадлежал им одним.       Не выдерживая, Чан низко рыкнул и резко начал расстегивать ремень, не переставая наблюдать, как член Криса раз за разом входит в растраханную дырочку. Движения завораживали и отдавались нарастающим возбуждением в паху. Он коснулся собственного члена и в тот же момент Сынмин посмотрел на него через плечо. Волосы прилипли ко лбу, а в глазах не было ничего, кроме бесконечной любви и наслаждения. Рука сама собой двинулась вдоль длины, размазывая предэякулят. До масла он бы не дотянулся, а отвлекаться от разворачивающегося зрелища вовсе не хотелось.       Крис звонко ударил по ягодицам, и Сынмин протяжно заскулил, закатывая глаза. Чан был не уверен, но судя по движению его губ, он стонал имя его брата. Он продолжал дрочить, когда они поменяли позу – Крис закинул прекрасные длинные ноги себе на плечи, ускоряясь. Чан мог судить лишь по скрипу матраса и учащенным чавкающим шлепкам кожи о кожу, потому что прикрыл глаза, теперь фокусируясь именно на звуках. Сквозь толстый слой тишины и внезапно окружившего его вакуума он услышал голос Сынмина.       – Только не останавливайся. Пожалуйста. Пожалуйста!       Словно слова предназначались ему, Чан продолжал яростно надрачивать, пока Сынмин отдавался Крису на его кровати, извиваясь под крепким телом и умоляя о продолжении. Тот же Сынмин, что постоянно уходил на утес, лишь бы никто его не трогал, прятавший слезы, потому что вода переставала его слушаться. Тот же Сынмин, который признался, что чувствует себя сиротой при живых родителях.       Он услышал, когда Сынмин достиг пика, и кончил следом, чувствуя теплые капли на ладони. Когда Чан открыл глаза, тот стоял на коленях, позволяя трахнуть теперь и собственный рот. Крис быстро излился с довольным стоном, а затем поцеловал его так, словно это была их брачная ночь, а Чан стал невольным свидетелем страстного соития.       Он успел натянуть штаны, прежде чем Сынмин встал, обернувшись в простыню и поднял одежду.       – Я умоюсь и вернусь. У нас же еще занятие.       Чан посмотрел на него каким-то бешеным взглядом, а тот просто облизнул губы и быстро скрылся в другой комнате. Крис продолжал лежать пластом, тяжело дыша.       – Не думаю, что он будет в состоянии нормально учиться.       – Мы разберемся, – помотав головой, Чан сполз с кресла и кинул в сторону брата его же рубашку, – Пропустим одно, он завалит зачет. А если вылетит, ты меня убьешь.       Со стороны кровати послышался смешок, который он проигнорировал.              – Сынмин умный мальчик. Ты сам говорил, что он делает успехи.              – Наши преподаватели порой заваливают и лучших.              Чан встал напротив окна. Море сегодня было на удивление спокойным. Ему казалось, что он мог даже разглядеть дно, усеянное камнями, ракушками и мелкими песчинками. Идеальная погода для прогулок, но слишком холодная для плаванья. Чан всегда любил море. Он чувствовал единение со стихией, даже находясь в другой точке мира. Крис ходил чаще плавать, а Чан просто стоял в стороне, нашептывая новое заклинание. Волны его завораживали и манили, словно говорили на другом языке.       – Ты не думаешь, что мы им пользуемся?       – Он сам к нам пришел, помнишь? И потом, мы не делаем ничего плохого. – Крис нехотя поднялся, натягивая рубашку, и посмотрел в упор, – Мы это уже проходили, Чанни.       – Но он нам доверился, – процедил он, сверкнув глазами, – А мы им играемся.       Крис хмыкнул, шнуруя ботинки, и тут же выпрямился. Почему-то он выглядел серьезнее обычного, а уж Чан видел разные эмоции на лице брата.       – Знаю. У меня не отбило память, – он взъерошил волосы и прокашлялся, – Разве ты забыл то ощущение, когда тело трепещет в твоих руках? Сладость, растекающаяся по венам, как когда ты призываешь воду. Вы ведь не трахались после той ночи? А я его распробовал как следует. И тебе тоже стоит, чтобы выбить дурь из головы.              – Будто ты об этом не задумывался.              – Хуже того, что сделали его родители, быть не может. Мне этого хватит. Совесть не мучает.              Если Крис был в ладах с совестью, то Чан периодически все равно возвращался к мыслям, что Сынмин меняет одну золотую клетку на другую. Как бы сильно он Чану ни нравился, собственные принципы давали о себе знать.              – Не сердись, Чанни. Тебе не идет. И морщины будут, – точные слова их матери. – Кстати, как думаешь, не могли бы мы пригласить Сынмина к себе на каникулы?              – Родители не позволят.              – Когда нас это останавливало? – Крис игриво заиграл бровями. Им и правда многое сходило с рук, но лишь потому, что они стали взрослее. Ответственнее. По крайней мере, их родители искренне так считали.              – Они не позволят и выяснят все о его прошлом. Хочешь, чтобы Сынмин бился в истерике или больше с нами не разговаривал?              – Ты слишком много думаешь.              – Кто-то должен, – передразнил близнеца Чан.       Они не успели договорить, прежде чем Сынмин вернулся. Чан перевел взгляд на его чистое, спокойное лицо. Он не выглядел измученным или уставшим. И если бы не нравилось, не соглашался бы. Наверное.              Чану правда хотелось в это верить.

***

      – Ты не сосредоточен.              Они находились в одной из потайных комнат без потолка, идеально подходящих под тренировки. Шум воды не позволял подслушивать, а каменные изваяния помогали в тренировках. Чан предпочитал максимально удаленные или спрятанные места, чтобы их не видели другие ученики. Ничто не могло заменить практики на свежем воздухе, но в холодный сезон погода редко позволяла учить заклинания, не отморозив пальцы и уши. Так что основатели замка продумали все заранее. Правда не все этими преимуществами пользовались.              Чан бывал здесь даже, когда еще не являлся учеником – родители привозили их на небольшую экскурсию. Он сразу запомнил огромные своды, спрятанные в глубине водопады. В один из дней разразился шторм, и он, прижавшись носом к стеклу, наблюдал, как бешеные волны разрезали каменные выступы. Необузданная стихия, неподвластная даже самым сильным магам, но манящая и завораживающая.              – Я стараюсь.              – Недостаточно.              Сынмин устало согнулся и покосился на Чана умоляющим взглядом. Тот оставался непоколебим. Они занимались второй час, и чем больше Сынмин ошибался, тем сильнее оба злились.              – Решил поиграть в строгого учителя? – он недовольно нахмурился, закатывая рукава.              – Нет. Просто знаю, что ты можешь лучше. Или… – Чан остановился, оглядывая Сынмина с головы до ног, останавливаясь на тех местах, где, скорее всего, под одеждой остались отметины и небольшие синяки, – Крис был прав и заниматься учебой после секса – плохая идея?              Сынмин тут же покраснел, сжимая губы в тонкую линию и отвернулся.              – Это не первый раз. И раньше все было нормально. – он вдруг вскинул голову так, чтобы Чан заметил капельки пота, выступившие на шее, – Или ты ревнуешь?              Чан сам не знал, чем вызван прилив таких эмоций. Странное чувство вздымалось внутри огромной волной, то ли после разговора с братом, то ли из-за слов Сынмина. Он никогда не соперничал с братом – не было поводов. Но почему-то его всегда считали спокойным и разумным, словно бурление страстей досталось только Крису. Вот и Сынмин приходил к нему за советом или помощью в обучении. За минетом и чувствами – к Крису. Как будто Чан не умел так же чувственно любить, как умел обращаться с водными мечами. Как будто у него не было множество любовников за всю жизнь до этого момента. Как будто не он выбивал из Сынмина первые стоны.              – Давай обсудим наши отношения позже.              – А если они мне и мешают?              Упрямый мальчишка.              Опасно сверкнув глазами, Чан за пару шагов оказался возле Сынмина. Тот смотрел, почти не отводя взгляд, с вызовом, без тени страха. Чан криво улыбнулся и потянулся к талии, утыкаясь носом в шею. Он медленно облизнул в месте, где красовался один из оставленных Крисом засосов.       – Хорошо. Хочешь обсудить? Мне нечего делить с Крисом. И по сути я стал твоим первым.       – Значит, ревнуешь.              Чан прикусил место чуть выше ключицы, заставив Сынмина тихо вскрикнуть, и больно сжал запястье.              – Лучше сделай, что я сказал, Сынмин.              Тот расправил плечи и выровнял дыхание.       – Насколько я помню, ты говорил, что магию можно черпать не только из внимания на цели. Но и из чувств.       Язык прошелся по мочке уха.       – Тогда... покажешь? – Чан не узнал собственный голос, льющийся липкой патокой. Сынмин глубоко вздохнул, прижимаясь спиной к его груди. Он вытянул руки, и водопад медленно поменял движение потока, устремившись наверх. А после в воздухе появилась водяная стрела. Сынмин сжали кулаки, и она быстро метнулась, пройдя прямо насквозь бегущих наверх голубоватых змеек.              – Сразу бы так, – Чан громко цокнул, отстраняясь. – В тебе много силы, но ты все еще не знаешь, куда ее девать. А еще много упрямства.              – Прости, у меня не было таких прекрасных преподавателей.              – Дело не в преподавателях. Мы тоже не всему научились сразу.              Конечно, Чан отчасти приврал. Наличие преподавателей с детства давало не только преимущество перед сверстниками, но и знания, которые просто так не узнаешь. Подобными умениями братья не делились ни с кем и, по задумке их родителей, должны были передать лишь потомкам. По крайней мере, теперь Чан может передать их Сынмину.              – Почему ты раньше не брал учеников? – он уселся напротив, скрестив ноги и глотнув немного воды.              – Никто не высказывал желания. А становиться ментором тоже вещь не простая. И энергозатратная.              – Но я стал исключением?              Дополнительные занятия не возбранялись, но Чан прекрасно знал, кто из учителей считал их немного нечестным приемом. Старшие ученики, будучи занятыми подготовкой, редко уделяли внимание младшим, и, если подобное случалось, их подопечные всегда вырывались вперед в общем рейтинге. Чем обязательно вызывали зависть и недовольство других, а учителя же старались всех максимально уравнять.              С Сынмином ситуация была иная. Он пришел в середине года, и ему явно не доставало навыков. Поэтому директриса Белл даже поощряла стремление братьев помочь ему не только подучить некоторые аспекты, но и продвинуться в них чуть быстрее, чтобы нагнать других учеников. А Чану подобное было лишь на руку, ибо так он вполне легально мог проводить с Сынмином больше времени.              – Ты прекрасно знаешь причину, Сынмин.              – Не уверен, что братья Бан решили просто действовать по указке директора.              Чан грубо поднял его на ноги и толкнул к каменной стене, прижимая всем телом.              – Тебе нравится меня сегодня провоцировать? – прошипел он почти в самые губы Сынмина.              – А тебе нравилось смотреть, как меня трахает твой брат?              – Я правда хотел тебе помочь. Чтобы тебя тут не сожрали акулы. Но, видимо, у рыбки появились зубки.              Чан все еще убеждал себя, что бесился от самой ситуации. Сынмин сам разрушал свой идеальный лик. Он мог казаться тихим, спокойным учеником, готовым прилежно учиться. Но стоило копнуть чуть глубже, как его демоны выплывали наружу. Может, он зря его жалел? Порой казалось, что Сынмин был провокатором не хуже их самих. Или они успели на него так быстро повлиять…              – Ты же возбудился от чужого секса? Я видел, как ты ласкал себя, как стонал мое имя. Просто хотел быть на месте Криса, верно?              Все же брат был прав: Сынмин сам хотел им отдаться. И Чан с удовольствием возьмет, что предлагают. Ничего не ответив, он быстро впился в чужие губы, толкаясь языком в рот. Чан бесцеремонно задрал рубашку и провел языком от пупка до самой груди, припадая к соскам, облизывая, кусая.              – Думаю, Крис тебя уже как следует растянул, не так ли? – выплюнул Чан, сжимая руки Сынмина над его головой, параллельно стаскивая с парня штаны. – Правда, стоит проверить.              Пальцы быстро скользнули внутрь дырочки, вынуждая Сынмина издать нечленораздельный звук.              – Блять, Чан…              – Даже не думай, что я поддамся на твои умоляющие глаза, слышишь? Ты не такой идеальный, как думаешь. Тебе просто нужно много внимания.              Чан продолжал двигать пальцами внутри, чувствуя, как нутро требовало большего.              – Я многое обещал в первую ночь, – снова укус, – И ничего не забыл. Я привык сдерживать обещания. Или ты этого не хочешь?– Хочу. Сильно.              – Умница.              От нетерпения Чан рыкнул. Вернув немного самообладания, он перестал оставлять отметки не шее и плечах, переключаясь на оголенные бедра, живот.              Через пару секунд он толкнулся в дырочку внутрь уже членом, медленно растягивая. По телу разлилось долгожданное удовольствие. То самое опьяняющее чувство, по которому он успел так соскучиться. И чем больше он толкался, тем сильнее ощущал нарастающую силу. Чан просто не мог остановиться. Он хотел поглотить Сынмина целиком, насытиться его телом, его энергией, наполнить до краев так, чтобы он еле переставлял ноги. И никогда не забывал, кому принадлежит.              Сынмин цеплялся за его плечи, вздрагивая от каждого движения. Он громко застонал, почти ударяясь затылком о стену, бился в его руках выброшенной на сушу рыбой, но ему некуда было деться. Дрожащими руками он пытался залезть Чану под камзол, но тот резко его прервал.              – О нет, малыш, не сегодня. Повторишь еще раз, мне придется поработать и в твоем рту. Не распаляй меня сильнее.              Чан не был уверен, что вообще любил по-настоящему кого-то, кроме своей семьи и самых близких друзей. Разве что память сыграла с ним злую шутку, скрывая самые искренние и нежные чувства. Было ли это с его первой девушкой, с той, что он провел прекрасное лето у моря? Или не было вовсе? И почему он вообще думал об этом, трахая парня с голосом сирены?              – Обхвати меня ногами. Вот так. Теперь ты намного послушнее. Стоило только моему члену войти в тебя, да? Ты только так становишься покорнее?              Ответом ему служили всхлипы и скулеж. Чан слизывал слезы с чужих щек, они словно заводили еще сильнее. Ему плевать, сколько синяков останется на теле, плевать, о чем Сынмин будет думать. Он ничем не хуже Криса. Ничем.              – Чан…              – Что такое? Ты хочешь попросить.              – Я не… – голос Сынмин срывался, он непривычно для себя запинался. – Не могу больше.              – Придется подождать. Покажи, как сильно ты меня любишь. Ты ведь любишь меня?              Он сжал раскрасневшиеся ягодицы, ускоряя темп и входя каждый раз на всю длину, видя, как ломался Сынмин изнутри, как он сходил с ума от его прикосновений. И все без магии.              – Любишь?              – Да, блять, да! – Чан накрыл его опухшие губы даже слишком нежным поцелуем, не переставая двигать бедрами.              – Я кончу внутрь, малыш. И постарайся не заляпать нас обоих. Иначе придется вытираться.              Сынмин будто уже его не слышал, жмурясь, закатывая глаза, не в силах произнести и слова, лишь кивая послушным болванчиком. Чан же чувствовал, как в моменте мог обуять ту самую стихию, за которой с восхищением наблюдал с детства. Словно на пике оргазма он станет чертовым богом. Излившись, он коснулся члена Сынмина.              – Можешь кончить, – хрипло прошептал он, сжимая у основания. – Прямо мне в руку.              Вытянувшись в струну, Сынмин особенно громко вскрикнул и беспомощно обмяк в его руках. Казалось, он на грани, чтобы лишиться чувств, поэтому Чан аккуратно подхватил его, слегка обтерев, и подтянул штаны. Постепенно здравый смысл к нему возвращался, принося с собой противоречивые эмоции. Но Чан едва ли о чем-то жалел.              – А теперь вернемся к тому заклинанию, что тебе не удалось в прошлый раз.