Первосвященник.

      Лес за домом Каленов был их ежедневным тренировочным полигоном — местом, куда нельзя было не явиться. Эдвард, Розали и Эммет отрабатывали приемы на манекенах, в то время как Карлайл наблюдал. Внешне он был спокоен, но внутри бушевал котёл тёмных мыслей и навязчивого желания. Шрамы на его спине под рубашкой уже зажили, однако призрачная боль в них оставалась постоянным напоминанием о Джаспере.       Внезапно воздух сгустился. На краю поляны, словно материализовавшись из пустоты, стояли Джаспер и Элис.       Джаспер: его распущенные волосы, алая помада, аромат вишни и безупречный чёрный костюм, облегающий тело словно вторая кожа. Под пиджаком не было рубашки, лишь гладкая бледная кожа, а на ногах — красные лакированные лодочки. Его алые глаза были холодны и оценивающи.       Элис: в белом платье с открытыми плечами, с белой ленточкой на шее и соломенной шляпкой с широкими полями на голове. На ногах — тёмно-синие босоножки, на губах — бесцветная помада, а от неё пахло морем. На её лице играла всё та же вечная, чуть снисходительная улыбка.       «Какого чёрта вы здесь делаете?» — прорычал Эдвард, мгновенно оказавшись перед ними. Его золотые глаза пылали ненавистью. Обычная сдержанная аура, почти меланхолия, разбилась вдребезги в одно мгновение.       Джаспер лишь слегка приподнял бровь, скользнув взглядом по Эдварду, будто по назойливому насекомому. «За исполнением обещания.Ты же помнишь, что обещал меня убить? Зачем же ещё?» Его голос был ровным, почти скучающим.       Элис сделала шаг вперёд, её улыбка стала чуть шире и игривее. «На самом деле, мы здесь, чтобы предложить сделку, дорогой Эдвард. Мы воскрешаем твою Беллу. А ты… оказываешь нам небольшую услугу.»       «Услугу?» — фыркнул Эдвард, его тело напряглось, готовое к атаке. «Какая ещё услуга? Это ловушка!»       «Это с какой стороны посмотреть,» — парировал Джаспер. Его алые глаза медленно, намеренно сместились с Эдварда и остановились на Карлайле. Взгляд был тяжёлым, пронизывающим, полным немого вопроса и обещания. Карлайлу показалось, что невидимый ошейник, надетый на него в отеле, внезапно сжался. Он ощутил незримую железную цепь в руках Джаспера. Здесь и сейчас он был готов упасть на колени по первому его требованию.       «Всё довольно просто,» — продолжил Джаспер, и его голос вернул Карлайла в реальность. «Ты становишься моей собачкой. Выполняешь приказы. Прикажу убить — убьешь. Прикажу умереть — умрёшь. Никаких вопросов. Никаких колебаний. Никаких мыслей. Только послушание.»       Эдвард взревел. «Ты сумасшедший! Я тебя…»       Он рванул вперёд, но не успел сделать и шага. Мощная волна силы главы семьи обрушилась на него. Она была холодной, железной, абсолютной. Эдвард рухнул на колени, придавленный её силой к мягкой земле поляны, будто невидимая гигантская рука пригвоздила его к месту. Его золотые глаза расширились от шока и непонимания.       Карлайл сделал шаг вперёд. Его голос звучал странно ровно, лишённым привычной теплоты, но полным непререкаемого авторитета: «Благодарим за столь… щедрое предложение, мистер Вольтури. Но, пожалуй, мы откажемся.» Он не сводил глаз с Джаспера, и в этом взгляде было всё: готовность подчиниться, ревность и немая мольба.       «Жаль,» — произнёс Джаспер наконец и лёгким движением головы подал знак Элис. «Что ж, тогда мы пойдём.» И они исчезли так же быстро и бесшумно, как и появились.       Как только давление ауры Карлайла ослабло, Эдвард вскочил.       «Карлайл! Что ты делаешь?! Он же издевается! Он…»       «Это ты что делаешь, Эдвард!» — голос Карлайла прогремел, заставив всех вздрогнуть.       В его глазах горел холодный гнев.              «Ты хотел развязать войну? Думаешь, у них нет поддержки? Ошибаешься. Научись контролировать свои эмоции, прежде чем ставить под удар нас всех!»       Он развернулся и ушёл в дом, оставив семью в ошеломлённом молчании.       Больница. Ночь.       Сегодня была очередь Карлайла дежурить в ночную смену. Тишина больничных коридоров после полуночи всегда была его убежищем, но сегодня она давила. Работа не клеилась, всё валилось из рук. И тогда он услышал их. Чёткие, отмеренные удары каблуков по кафелю. Неспешные. Уверенные. Они приближались к его кабинету. Карлайл замер, затем поднялся и вышел в коридор. И застыл.       Джаспер. Его волосы были убраны в небрежный, но элегантный пучок. Глаза подведены чёрным карандашом, что подчеркивало разрез алых глаз. Губы — ярко-алые. На ушах — рубиновые капли, ярко переливавшиеся в тусклом свете. Он был в облегающей юбке-карандаше из чёрного бархата, безукоризненно подчеркивавшей узкую талию и бёдра. Чулки в сетку, женская блузка из тончайшего бордового шифона, расстегнутая настолько, чтобы обнажить ключицы. Поверх — длинное белое пальто. Бархатные туфли на высоком, тонком каблуке завершали образ. От него пахло лаймовыми духами — сладкими, но с освежающей кислинкой.       Карлайл не мог оторвать взгляд. В голове пронеслась дикая, навязчивая мысль: а что под блузкой и юбкой? Или…       Джаспер прошёл мимо, словно кошка, скользнув в кабинет Карлайла. Аромат его духов мягко, но верно дурманил разум. Не говоря ни слова, Джаспер опустился в кресло за столом, откинулся и поманил его пальцем. Карлайл вошёл, закрыв за собой дверь. Его тело горело.       «Опустись. Ниже,» — приказал Джаспер, его голос был чуть выше обычного, игривым, но с ледяной ноткой власти.       Карлайл опустился на колени перед креслом. Он не сопротивлялся. Он так долго ждал этого.       Джаспер достал из кармана пальто тонкий, но прочный чёрный кожаный ошейник со стальной застежкой. Без лишних слов, отточенным движением, он защёлкнул его вокруг шеи Карлайла. Металл был прохладным на коже. Ощущение окончательного плена было пьянящим.       «Ну что,» — Джаспер ухмыльнулся, его алые губы растянулись. «Поиграем в карты? На раздевание.»       Игра была быстрой. Карты летали в руках Джаспера с невероятной грацией. Первым проиграл сам Джаспер: он снял белое пальто и небрежно бросил на пол. Карлайл сбросил свой белый халат. Затем Джаспер снял туфли, поставив босые ноги в чулках на стол. Карлайл снял рубашку, обнажив торс. Джаспер расстегнул блузку — под ней оказался сложный кожаный корсет, стягивающий талию и грудь, придавая фигуре соблазнительные, опасные очертания. Карлайл сбросил брюки. Джаспер встал, медленно стянул юбку, оставшись в чулках и крошечных кружевных трусиках на застежках сбоку.       Напряжение в кабинете достигло предела.       «Продолжим,» — прошептал Джаспер. «Но теперь… на желание.»       Карлайл проиграл.       Движения Джаспера были молниеносными. Он использовал тонкие кожаные ремни, которые, появились из его внутреннего кармана пальто. Через мгновение Карлайл был полностью обездвижен, стоя на коленях перед креслом, в котором снова восседал Джаспер. Его руки были затянуты за спиной, ноги связаны у лодыжек. Конец цепи от ошейника был намотан на кулак Джаспера.       «Ну что ж,» — Джаспер потянул за цепь, заставляя Карлайла податься вперёд. «Ваш связанный вид, доктор Кален… очень сексуальный.»       Карлайл напряг мускулы. Часть его, разум и душа, рвалась вырваться, разорвать эти путы. Но большая, тёмная, истинная часть — ликовала. Он чувствовал себя свободным, как никогда. Свободным от выбора, от ответственности, от своей светлой лжи. Связанным и принадлежащим.       «Стоп-слова,» — спокойно сказал Джаспер. «Красный — я сразу остановлюсь. Жёлтый — замедлюсь. Зелёный — продолжу. Карлайл. Цвет.»       «Зелёный,» — хрипло выдохнул Карлайл.       Джаспер резко дёрнул цепь на себя. Их губы столкнулись в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. Это был захват, пометка территории, проявление власти. Когда Джаспер отстранился, между ними повисла тонкая нить слюны.       Он встал, обошел Карлайла. Завязал ему глаза плотной чёрной тканью. Мир погрузился во тьму. Карлайл почувствовал лёгкое прикосновение к спине — не удар, а скольжение хлыста по коже.       «Цвет.»       «Зелёный.»       Удар. Точечный, хлёсткий. Не оставляющий ран, но заставляющий кожу гореть. Ещё удар. И ещё. Боль была острой, чистой, освобождающей. Каждый удар — это приказ, это власть, это принадлежность.       «Цвет.»       «Жёлтый,» — прошептал Карлайл. В голове бушевали чувства — стыд, восторг, покорность, тёмная благодарность. Слишком много.       Удары прекратились. Карлайл услышал, как хлыст упал на пол. Затем — прикосновение прохладных пальцев к пылающей спине. Джаспер аккуратно наносил мазь, успокаивающую жар. Его движения были неожиданно нежными.       «Цвет.»       «Зелёный.»       Джаспер снял повязку с глаз. Их взгляды встретились. И тогда Джаспер поцеловал его снова. Но на этот раз — с нежностью, с обожанием, с такой глубиной чувства, что у Карлайла перехватило дыхание. Карлайл ответил, его руки всё ещё были за спиной, но он прижался всем телом, буквально слипшись с Джаспером в одно единное целое.       Карлайл потерял счёт времени. Он покрывал шею, плечи, грудь Джаспера жадными поцелуями, оставляя свои метки. Потом вонзил клыки в знакомую точку на шее. И пил. Глубоко, жадно. Джаспер лишь слабо застонал, его руки обвили Карлайла, пальцы вцепились в его волосы не для того, чтобы оттащить, а чтобы прижать ещё ближе.       «Цвет,» — хрипло выдохнул Карлайл, отрываясь на секунду.       «Зелёный,» — прошептал Джаспер, его глаза были полузакрыты.       Карлайл снова прильнул к шее. Он пил, теряя себя в тепле, в силе, в абсолютной безопасности этой власти над ним и его власти над Джаспером. Он не заметил, как сытость, тепло и это странное чувство защищённости в подчинении поглотили его. Сознание уплыло. Он уснул, всё ещё прижимаясь к Джасперу, утопая в его объятиях — объятиях его владыки.       На следующий день.       Карлайл проснулся. Он лежал на кожаном диване в своём кабинете. На нём были его рубашка и брюки, сверху наброшено одеяло, под головой — подушка. Ошейника на шее не было. На столе стоял термос.       Карлайл сел. Открыл его. Запах ударил в ноздри — знакомый, пьянящий. Кровь Джаспера. Без записки.       Он поднёс термос к губам и выпил содержимое одним долгим глотком. Тепло разлилось по его неживому телу, но это было не просто тепло. Это был…конец. Что-то внутри него — последняя хрупкая перемычка, удерживавшая доктора Карлайла Калена, главу семьи, врача, — тихо, аккуратно, без сопротивления сломалось.       Он понял. Окончательно и бесповоротно.       Джаспер был его владыкой.       Его погибелью.       И его единственным спасением.       Доктор Карлайл Кален исчез. Его тело, его душа, его жизнь — теперь навсегда принадлежали Джасперу Вольтури. Он встал. Оглядел свой кабинет — место его самого главного обмана. Никакой тоски. Только тихая решимость и зов, жгучий и неотступный, зовущий через океан, в Вольтерру.       Карлайл не вернулся домой. Он вышел из больницы, сел в свою машину и уехал. Уехал из Форкса. Оставив позади Эсми, Эдварда, Розали, Эмметта, свою роль, свою легенду. Оставив всё. Он ехал на зов. К Джасперу. В Италию. Домой.