Верховный правитель.

Аппарация оказалась неудачной. В неровном расположении духа, Драко перепрыгнул пару кварталов. Естественно нарочно. Он никогда не ошибался при аппарации. Шею заломило – видимо, слегка закрутило. Драко, накинув капюшон, двинулся по пустынному, Косому переулку. Дождь барабанил по перепонкам, как по нервам, и Драко позволил ему насквозь промочить его, словно пытаясь смыть то всепоглощающее разочарование, что стало его неразлучным спутником жизни. Магический базар был неузнаваем. Торговцы, мирно сидящие на рабочих местах и скучающе ожидающие хоть одного клиента, пустующие проходы и лишь изредка мелькавшие черные мантии – такие же, как у него. Драко знал: народ презирает их, презирает его. Сентиментальность нахлынула весьма некстати. Старушка из лавки "Волшебный зверинец" смотрела куда-то вдаль, словно погруженная в свои мысли. Драко отчетливо помнил, как привел за руку в этот магазинчик Нарциссу, чтобы приобрести того угольного филина. С тех пор эта старушка так и осталась здесь, за прилавком. Чёрт. В груди защемило. Чувства, как и крик, застревали где-то внутри, не находя выхода. Или так раскалывается душа? Скольких он уже положил собственноручно? Драко поморщился от горечи, что подкатила к горлу. Одолев пару кварталов, он стоял у хорошо знакомого порога. Невзрачный домик, казалось, прогнулся еще больше под этим черно-серым небом. Дом в конце Паучьего тупика. Драко, не медля, постучал. Но открыли ему отнюдь не быстро. В щелку деревянной двери на него смотрели два черных глаза бывшего профессора по зельям. — Я не ждал посетителей, — протянул Снегг, смерив его подозрительным взглядом. — Мы договаривались. На прошлой неделе, — Драко не терпелось войти. Честно говоря, он промок под неустанным дождем и чувствовал себя неловко, стоя на виду. Или это паранойя? Снегг, к счастью, распахнул перед ним дверь, приглашая войти. Драко скинул промокшую мантию и высушил ее заклинанием. В обветшалом доме было тепло, в камине трещали дрова. Витали ароматы зелий и пряных трав. Драко осмотрелся. Он давно не общался с профессором. Последний раз он приходил сюда с матерью... — У меня крайне сжатый график, — протянул Снегг раздражённо. Драко посмотрел на Северуса, набираясь сил, чтобы просить о том, что в принципе было невозможным. — Как ваши дела с Орденом? — вероятно, плохое начало. — Не имею понятия, о чем вы... — Северус... Мы прекрасно знаем, о чем я... Драко немедля воздвиг окклюменционные стены, так как пронзительный взгляд профессора настиг его внезапно. Спустя минуту Снегг продолжил: — Орден мертв. Не сегодня, так завтра... Вы победили, мой юный генерал. Но Драко не чувствовал эйфории. Не чувствовал и капли гордости. — Я хочу им помочь. Удивление, проступившее во взгляде профессора, говорило о том, что он не ожидал такого поворота событий. — Я буду их агентом. — Вот как? С чего такая вдруг снизошедшая милость? — Мне это нужно, — Драко не находил нужных слов, чтобы выразить свои чувства, дать название тому, чего он хотел. — Ты глупец! — Снегг приблизился к своему бывшему ученику. — Я поклялся Нарциссе присмотреть за тобой... — Я сделаю это ради нее... — прошипел Драко в ответ. Снегг, естественно, не поверил. — Как видите, ей это уже не нужно. Драко проглотил обвинение. Он привык. Снегг подошел к рабочему хаосу на столе, помешивая томлящееся зелье. Драко ждал. Как можно быть таким бездушным? Станет ли он сам таким? — Меня скоро депортируют... — Снегг нарушил давящую тишину. — Лорд не глуп и давно подозревает мою деятельность. Возможно, ты сможешь пригодиться Ордену... Драко хмыкнул. Профессор перевернул всё так, словно он не был хозяином положения в этом вопросе. — Я бы сказал, что буду их последней надеждой... — Не обольщайтесь. С Грюмом иметь дело не лучше, чем с Волан-де-Мортом. — Как же Поттер? Герою не под силу всех спасти? Снегг, не без презрения, как показалось Драко, посмотрел на него. — Мистер Поттер нереалистично оценивает шансы Ордена, полагаясь на одну лишь удачу. Драко усмехнулся: — Гриффиндорцам всегда не хватало рассудка. Снегг выпрямился, словно готовясь принять удар. — У них есть и разумные идеи, но к ним никто не прислушивается. — Неужели? Боюсь даже спросить, кто эти мудрецы? — Грейнджер... Драко нахмурился. Такого поворота он не ожидал. Честно сказать, он почти забыл о заносчивой грязнокровке. Драко не видел её последние года три – ни на поле боя, нигде. — Она воюет? Драко присел на шаткий стул. — Нет, — Снегг сделал многозначительную паузу. — Она целитель. И тоже понимает, что Ордену приходит бесповоротный конец. — И шрамоголовый к ней не прислушивается? Драко почувствовал знакомое отвращение к этой некогда дружной троице. — Как видите, мистер Малфой, всё меняется. — Только не её происхождение… — Драко хотел съязвить, но тут же понял, насколько это неуместно. Профессор продолжал сверлить его взглядом, от чего становилось неуютно. — Она умна. И это единственный человек, кто предлагает действительно весомые идеи, способные переломить ход войны. Драко кольнула обида. Сам не понимая, как из него вырвалось: — Помнится, я был вашим любимым учеником. Не Грейнджер. Уголок губ Снегга едва заметно дернулся, но это сложно было назвать улыбкой. — Если вы действительно полагаете, что я приму участие в этой бредовой авантюре, то поднимайте свой зад и проваливайте. Драко опешил, увидев, как Снегг распахнул дверь невербальным заклинанием. Разочарованный исходом беседы, Драко не стал спорить и направился к выходу. Прежде чем дверь за ним закрылась, он бросил через плечо: — Поговорите с Грюмом, не оскорбляйте память моей матери… Ответа не поступило. Драко отвернулся и ступил на крыльцо. Дверь с хлопком захлопнулась за ним. ***** Отец своим поведением тревожил Драко, поэтому к вечеру он вернулся домой. К счастью, застал его спящим за столом, рядом с опустошенной бутылкой магловского пойла. Драко тихо прикрыл дверь кабинета и направился в свою комнату. Он был уверен, что Снегг ему поможет. Такого исхода он не ожидал. Драко наложил на дверь заглушающие чары. Мокрая мантия и изможденный вид говорили о том, что последние пару часов он явно был не в себе, бесцельно гуляяьпо пустому району Лондона. Драко скинул робу и подошёл к портрету. Еще одному. На холсте Нарцисса мирно спала. — Прости, мама... — прошептал Драко, уткнувшись лбом в холст. — Мне тебя не хватает... Глаза Драко намокли. Он испытывал неистовое разочарование от того, что портрет, на котором мать была запечатлена за пять лет до войны, так и не проснулся. Хотя бы портрет... Сколько он так простоял? Смутно помнил, как дошел до кровати и уснул, чтобы увидеть сны, которые не менялись из года в год.