Красная Шапочка, я тебя съем

      В обед следующего дня в доме царила тихая суета. Элара сидела за столом и складывала в корзинку свёртки с едой, заботливо приготовленные бабушкой. Женщина делала узлы, приговаривала, что «матери пригодится», и добавляла то яблоко, то кусок сыра. Элара тихо напевала себе под нос старую песенку, пока рядом, почти у самого уха, не раздался знакомый голос: — Уже готова? Девушка резко обернулась и, увидев Чана, так и вскочила со стула. Она неожиданно для самой себя обняла его за шею. Бан Чан засмеялся, низко и тепло, и крепко обнял её в ответ. — Пойдём? — Угу, — с довольной улыбкой кивнула Элара, отстраняясь. У дверей Чан помог завязать ей красную накидку, аккуратно расправил складки и накинул капюшон на голову. Его пальцы задержались чуть дольше, чем требовалось, и Элара смутилась, но не двинулась. Попрощавшись с бабушкой, они вышли на дорогу.       Обратный путь казался легче. Они вели непринуждённый разговор — Чан то и дело отпускал шутки, за что Элара мгновенно отвечала колкими, но весёлыми репликами. Впервые за всё время ей казалось, что они разговаривают как настоящие друзья, без тени опаски. — Смотри, — Чан указал рукой в сторону знакомой поляны. — Почему бы не сделать привал там же? Элара согласно кивнула, и вскоре они вышли на солнечное место, где жёлтая листва тихо кружилась в воздухе. Осень напоминала о себе: скоро тёплые дни уйдут, и их сменят холода. Она опустилась на мягкую траву, раскладывая еду, а Чан сел рядом и с каким-то задумчивым видом наблюдал за её движениями. В какой-то момент он резко потянул её за руку, и сам лёг на спину. Элара оказалась поверх него. Удивлённо распахнув глаза, она застыла, не ожидая такой дерзости. Тепло его груди пробивалось сквозь ткань её платья, дыхание сбивалось о её щёку. — Чан… — она шепнула, но её голос прозвучал неуверенно, почти жалобно. А он лишь ухмыльнулся, прикрыв глаза, и сложил руки за головой, будто это положение было для него самым естественным в мире.       Элара наблюдала за его спокойным лицом, и в какой-то миг в ней вспыхнула смелость, решимость. Слегка подтянувшись, она осторожно накрыла его губы мягким, почти робким поцелуем. Бан Чан застыл лишь на мгновение удивлён её смелостью, но ответил сразу. Его ладонь медленно обвила её талию, притянув ближе, а пальцы другой руки запутались в её локонах. Поцелуй, начавшийся нежно и несмело, стремительно набрал жар, превращаясь в страстный и жадный. У Элары всё внутри сжалось от нахлынувших чувств, и по телу пробежала дрожь. Её пальцы неуверенно скользнули к краю его рубашки, пробежали чуть выше, задевая обнажённую кожу. В следующее мгновение она уже оказалась на спине. Чан, оторвавшись от её губ, взглянул на неё сверху. Его глаза горели хищным блеском, в них не осталось и тени прежнего спокойствия. — Красная Шапочка… — его губы тронула угроза-улыбка. — Я сейчас тебя съем. Он снова накрыл её губы, на этот раз настойчивее, жёстче. Его язык властно исследовал её рот, лишая дыхания, лишая воли. Одна рука крепко держала её за талию, вторая скользнула выше, приподняв подол белого платья. Его пальцы оставляли горячую дорожку по бедру, поднимались всё выше — к округлости ягодицы требуя большего. Элара обвивала его шею, она прижималась всем телом, жадно впитывая тепло его кожи, силу и жар его объятий. Её дыхание сбивалось, сердце колотилось, а внутри разгоралось безумное желание быть ближе, ещё ближе. Бан Чан оторвался от её губ и скользнул ниже — к шее. Его горячее дыхание касалось нежной кожи, за ним следовали жадные поцелуи, влажные, требовательные. Иногда он оставлял на ней метки — лёгкие укусы помечая её, заявляя о праве на неё. Элара дрожала в его руках, вцеплялась в его плечи, откидывала голову, открываясь ему вся. Добравшись до выреза её платья, Чан нетерпеливо отдёрнул ткань вниз, обнажая грудь. Его губы сомкнулись на её соске, зубы слегка прикусили чувствительный бугорок, и тут же награда — приглушённый стон, полный блаженства, сорвался с её губ. Вторая рука жадно терзала вторую грудь: пальцы сжимали, скользили, играли с соском, доводя её до дрожи. Элара захлёбывалась ощущениями. Её пальцы путались в его волосах, впивались в его спину, то притягивая, то пытаясь оттолкнуть от переизбытка чувств. Она выгибалась навстречу каждому его укусу, каждому прикосновению, жаждала большего. Не выдержав, Бан Чан резко поднял её за бёдра. Его движения были уверенными, сильными — он усадил её себе на колени, облокотившись спиной о дерево. Элара оказалась на нём сверху, её платье задралось выше бёдер, открываясь его ладоням. — Ты сводишь меня с ума, Красная Шапочка… — прошептал он хрипло, прежде чем вновь захватить её губы. Поцелуй был жадным, почти звериным — в нём чувствовалась и страсть, и голод, и безудержная жажда обладать ею целиком. Его ладони сжимали её ягодицы, притягивали ближе, заставляя её чувствовать, как сильно он хочет её. Элара двигала бёдрами по напряжённой выпуклости его брюк, её движения были требовательными — она хотела его полностью, без остатка. Внутри её раздирало желание, и тело само тянулось к нему. Её ладонь скользнула вниз, ощутила под тканью его жар, его силу. Она сжала его сквозь ткань, и Бан Чан простонал прямо в её губы, звук сорвался низко, хрипло, будто сдержанный рычаг. Элара оторвалась от поцелуя, её грудь тяжело вздымалась от каждого вдоха, губы — распухшие, покусанные, влажные, глаза затуманенные страстью. Тянущееся мгновение — и её пальцы нащупали пряжку. Брюки поддались, и она освободила его возбужденную плоть. Горячая, пульсирующая в её руке — она обвела его пальцами, провела по всей длине, выжимая из него новый, сдержанный стон. Не сводя с него взгляда, Элара скользнула с его колен и опустилась ниже. Приблизившись, она коснулась губами головки, облизала её, а затем, не отрывая взгляда, медленно обхватила губами. Бан Чан резко выдохнул, его тело выгнулось, ладонь легла на её голову, направляя, но не торопя. — Элара… — простонал он её имя, низко, жадно, и в этом звуке было больше страсти, чем в любых признаниях.       Слыша, как он срывается от её прикосновений, Элара стала смелее. Она взяла его глубже, её язык скользил вдоль всей длины, надавливал на чувствительное основание. Она двигалась в ритме, желая подарить ему наслаждение, чувствуя, как он тяжелеет в её рту, как прерывисто срывается его дыхание. В каждом её движении была похоть, желание, безумная готовность отдаться этому моменту и довести его до предела. Её губы двигались всё смелее, и Бан Чан уже не мог контролировать себя. Каждый её жадный глоток, каждый горячий скользящий нажим языка по пульсирующей плоти срывал с него низкие стоны, превращал дыхание в прерывистый огонь. Пальцы крепче сжимали её волосы, и он сам задавал ритм, уже не способный оставаться зрителем этого безумного наслаждения. — Чёрт… Элара… — он простонал. Она старалась, доводя его до грани, но Чан не позволил ей закончить начатое. Резким движением он поднял её, перехватил за талию и потянул наверх. Его губы вновь накрыли её в поцелуе — на этот раз более голодном, жадном, почти отчаянном. Он прижимал её к себе так, он хотел растворить в своём теле, его руки рывками спускались по её спине, сжимали бёдра и ягодицы. — Хватит играть, Красная Шапочка, — прошептал он, прикусывая её нижнюю губу, и его голос был хриплым, хищным, полным похоти. — Теперь моя очередь. Он прижимал ее спиной к шершавому стволу дерева, его ладони безжалостно скользнули под подол платья, распахивая ткань всё выше. Его пальцы сомкнулись на её бёдрах, заставив обвить его талию ногами. Элара задыхалась, прижималась к нему крепче, чувствуя под собой его каменную твердость, горячую и нетерпеливую. Он впивался в её шею, оставляя на коже метки, которые будут гореть ещё долго. Каждое движение, каждый поцелуй был клеймом — его жадным, звериным правом на неё. — Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу, — прошипел он ей в ухо, и в этих словах дрожала сдерживаемая ярость желания. Её тело уже полностью отзывалось на каждое его прикосновение. Она выгибалась, хваталась за его плечи, за волосы, её дыхание рвалось наружу вместе со стоном, когда его ладонь скользнула между её бёдер, скользя вверх, к самому центру её жара. Её стон пронзил его, когда его пальцы нашли самое горячее, влажное место. Элара судорожно вцепилась в его плечи, её бёдра сами подались вперёд, требуя большего. — Вот так… — выдохнул он ей в ухо, чувствуя, как её тело откликается на каждое движение. Его пальцы скользили медленно, мучительно, раздвигая её границы, а затем всё быстрее, заставляя её дрожать в его руках. Элара прижалась губами к его шее, сдавленно застонала, её дыхание сбивалось. Она уже не могла контролировать себя — только цеплялась за него, полностью отдаваясь на милость. — Чан… пожалуйста… — её голос сорвался, и в этом «пожалуйста» было всё: просьба, жажда, отчаяние. Он больше не хотел медлить. Одним движением он опустил её вниз, направил себя к её входу, и в следующее мгновение вошёл в неё — медленно, но властно, заполняя её всю. Элара вскрикнула, стиснув его плечи, её спина выгнулась, а губы открылись в беззвучном крике. — Боже… — она выдохнула, и Чан хрипло усмехнулся, целуя её губы, пока двигался глубже, пока не оказался полностью в ней. Она была горячей, тесной, созданной под него. Его руки крепко держали её за бёдра, направляя каждое движение, заставляя её двигаться в одном ритме с ним. Каждый толчок был сильнее, глубже, он рвался внутрь неё так, что в глазах девушки вспыхивали искры. — Красная Шапочка… — он шептал между поцелуями, кусая её губы и шею. — Теперь ты моя… слышишь? Моя. Элара только застонала в ответ, обвивая его крепче ногами, её тело поддавалось, таяло в его руках. Она чувствовала, как мир исчезает, как остаётся только он — его сила, его страсть, его жгучее желание, которое накрывало её, будто огонь. Ритм становился быстрее, грубее, дыхание срывалось, в каждом движении было нетерпение и жажда. Её ногти царапали его спину, оставляя алые линии. Она тонула в этих ощущениях, в его горячем теле, в этой безумной связи, которая превращала её в пламя. — Чан! — выкрикнула она, и в этом крике было всё её наслаждение. Он отвечал хриплым стоном, сильнее прижимая её к дереву, вгоняя в неё себя до конца, снова и снова, пока они оба не потеряли границы, растворившись в дикости и сладости этого соединения. Каждое движение Чана становилось резче, глубже, словно он хотел раствориться в ней полностью. Его дыхание обжигало её кожу, горячие поцелуи падали на губы, шею, грудь. Элара уже не сдерживала стонов — её голос наполнял поляну, смешиваясь с хрипами Чана. Её тело вздрагивало от каждой волны удовольствия, бёдра сами двигались навстречу его толчкам. Она чувствовала, как внутри всё натягивается до предела, как пульс отзывается в самом сердце её желания. — Чан… я… — её слова оборвались на громком стоне. — Ещё… — прошептал он сквозь зубы, сам уже на грани, и сильнее прижал её к себе. Его ладони крепко держали её бёдра, направляя, вгоняя в него снова и снова. И вот — волна накрыла её. Элара вскрикнула, выгибаясь в его руках, её тело сотрясли судороги наслаждения. Она ощущала, как всё её существо разрывает жар, как она тает в его руках. Её ногти впились в его плечи, глаза закрылись, дыхание сбивалось. Чан не выдержал следом. Его тело напряглось, движения стали жёстче и прерывистей, и он с глухим рычанием вошёл в неё до конца. Внутри него прорвалась волна — он накрыл её поцелуем, пока сам дрожал, отдаваясь этому сладкому пламени.       Некоторое время они просто сидели, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Листья вокруг тихо шуршали от ветра, лес будто стих, слушая их дыхание. Элара, всё ещё дрожа, уткнулась лбом в его шею, чувствуя его горячее сердце и собственное, сбившееся в бешеном ритме. — Волк… — прошептала она, слабо улыбаясь, между блаженством и усталостью. — Красная Шапочка, — ответил он хрипло, целуя её волосы, и крепче прижал к себе, словно боялся отпустить. Собравшись в дорогу, они направились обратно. День клонился к вечеру, когда знакомые крыши деревни показались вдали. У калитки их встретила мать Элары — обеспокоенный взгляд сразу сменился на облегчение, и женщина крепко прижала дочь к себе. — Всё в порядке, мама, — тихо успокоила её девушка, а потом представила Бан Чана. Чан почтительно поклонился, обменялся с матерью несколькими вежливыми словами, после чего, встретившись глазами с Эларой, тихо произнёс: — Я зайду утром. Обещаю. Он задержался лишь на мгновение — склонился к ней и осторожно коснулся её губ прощальным поцелуем. Жест был мягким, сдержанным, но в нём чувствовалась уверенность. Позже, укладываясь в кровать, Элара поймала своё отражение в зеркале — уголки её губ не слушались и тянулись вверх. На лице светилась довольная, почти детская улыбка. «Может, эта сказка не так уж и плоха?» — подумала она, закрывая глаза. Сон накрыл её сразу, лёгкий и тёплый, словно продолжение того дня.