Корабль, не познавший вкус вина

      Господин приказал:       – Сид, представь меня!       Я опустил сумки на решётчатый пол, сделал пару шагов к встречающим, прочистил горло и начал:       – Господа, позвольте представить вам Валерио Рейна, доблестного рыцаря, графа Викантийского, Фаворита Удачи и Охотника за Славой! В этот прекраснейший день он благословил своим присутствием всех нас, за что мы должны быть безмерно благодарны Богу-Императору! Ура!       – Ура, – Росса Ноцци, капитан фрегата, поаплодировала нам, сдерживаясь, чтобы не засмеяться.       Её свита или сконфужена, или улыбалась. Валерио редко оставлял кого-то равнодушным.       Возвращаюсь к капитану и сообщаю, что Росса – невысокая миловидная девушка тридцати трёх лет от роду. Она подозрительно молода для капитана собственного корабля, но не стоит удивляться. Росса – дочь Георга Хокберга.       Почему у неё другая фамилия – мне и самому предстояло узнать. Пока мы с господином путешествовали на борту "Амбиции", я не успел уточнить детали, особенно такие тонкие, – война шла.       Ржавый оттенок волос, хищный взгляд чёрных глаз, аккуратный носик, очерченные скулы, маленький рот и острый подбородок, – такова внешность Россы. Она была облачена в серое армейское пальто нараспашку, под плотной верхней одеждой – рубашка, галстук, жилет, брюки и высокие сапоги, начищенные так, что можно разглядеть отражение. Короче говоря, полная противоположность своему отцу, который больше походил на пиратского барона, пока такие ещё водились в секторе Сецессио.       – Наконец-то вы прибыли, – обратилась она не только к Валерио, а вообще ко всем новоприбывшим. – Вот-вот отплытие.       Валерио к тому времени уже снял шлем и прикрепил его к магнитным зацепкам на поясе. Он коротко поклонился Россе, а потом произнёс:       – Почту за честь составить вам компанию, госпожа Ноцци. На службе вашему отцу я совершил множество подвигов. Надеюсь, с вами я совершу ещё больше.       Росса указала ладонью на того, кто возвышался даже над самым высоким человеком в свите, а потом проговорила:       – Никаких сомнений, доблестный рыцарь. Капитан Грим введёт вас в курс дела. – Она окинула взглядом остальных прибывших и сказала: – А теперь я покажу, где вы будете жить и работать. За мной.       Ручейки матросов, офицеров, обслуживающего персонала потянулись вслед за Россой, мы же подошли к капитану Альбию Гриму, который командовал ротой "Терциус" Караула Смерти. Валерио не сотворял знамение аквилы, а протянул руку. Альбий пожал её по-воински, обхватив наруч у самого локтя. Они обнялись и отступили. Альбий кивнул и мне – я поклонился в пояс.       Валерио и Альбий одновременно и походили друг на друга, и различались, как ночь ото дня.       Первый – фейерверк. Второй – тень.       На одном крепкие доспехи, на другом – рубашка с короткими рукавами, армейские брюки и ботинки серо-стальных оттенков городского камуфляжа.       У первого белые волосы. У второго тоже, но больше тусклые. Распущены, а не заплетены во множество косичек, чтобы можно было надеть шлем.       У Валерио ярко-голубые глаза. У Альбия тоже голубые, но серого, выцветшего оттенка.       Оба отличались крупными чертами лица, однако Валерио лучился здоровьем, а из Альбия выжали все соки. Морщины и шрамы избороздили кожу капитана, тогда как Валерио выглядел так, словно время и враги никогда ничем его не отмечали.       Заслуга, конечно, в большей степени медиков. Несколько лет назад моему господину слепили новое лицо из синтетической плоти. Предыдущее… поистрепалось.       – Ну здравствуй, брат, – проговорил Альбий и коротко усмехнулся. – Ты как всегда.       – Что-то случилось? – спросил Валерио. – На тебе лица нет!       – Много всего свалилось на голову в последнее время.       Валерио отмахнулся:       – Делай что должно, и будь что будет!       Альбий хмыкнул, покачал головой и проговорил:       – Заражаешь оптимизмом. – Он добавил после короткой паузы: – Сколько подвигов тебе осталось совершить?       Мой господин дал обет перед магистром Рыцарей Фронтира совершить тысячу подвигов в чужих краях под чужими звёздами. Когда он вернётся на Сардакию, то станет самым именитым воином за всю историю.       Когда. Не если.       – Девяносто восемь, – ответил Валерио.       – Ну, – Альбий взялся за подбородок, подумал и добавил: – Года за три-четыре, думаю, справишься. – Он бросил взгляд на меня, а потом продолжил: – Никому о наших операциях рассказывать нельзя, но Караул подтвердит вклад в общее дело.       Валерио кивнул и отозвался:       – А большего мне и не надо.       Тем временем Альбий сменил тему:       – Как поживает господин Хокберг?       – В трудах тяжких. Сейчас ничего серьёзного, конечно… разве что стычки с налётчиками, но конвои хорошо защищены.       Альбий нахмурился и спросил:       – Тогда почему "труды тяжкие"?       – Компания сильно разрослась. Георгу приходится метаться из одного сектора в другой, чтобы решать вопросы на местах. Не выходит почивать на лаврах.       – Оно и к лучшему. Торгаш бы совсем испортился, если бы всё шло как по маслу.       Для понимания. Альбий командовал группой из тридцати – пока Валерио не дал клятву – космических десантников. Георг Хокберг управлял компанией, охватывающей около двухсот планет в секторах Сецессио, Фриа и в Анаксановом Пределе. Миллионы сотрудников только Classis Libera, без учёта дочерних предприятий. Но слава о господине Хокберге ходила настолько дурная, что вызывала не восхищение, а, скорее, раздражение, ошеломление тем, как он всё-таки вышел сухим из воды после всех совершённых преступлений. Вольный торговец – личность в высшей степени противоречивая.       – А что у вас происходит? – спросил Валерио.       Альбий развёл руками и произнёс:       – Как обычно – перманентный конец света. Пойдём, покажу на карте.       Альбий повёл нас на капитанский мостик, где находился гололитический стол, проецирующий изображения и даже трёхмерные модели. Во встроенном когнис-хранилище было множество данных, собранных разведчиками со всех уголков сектора Сецессио, а также доклады лучших аналитиков имперской армии и флота.       У космических десантников широкий шаг, а потому мне приходилось шевелиться, иногда даже переходить на лёгкий бег, чтобы поспеть за ними и не упустить ни единого слова.       – Если коротко, – говорил Альбий, – тираниды прорвали Гнилой Пояс Велая. По крайней мере, два щупальца уже в самом сердце Сецессио, и мы не знаем точно, где ждать удара в следующий раз.       На тот момент я тоже не знал многих терминов, астрономических объектов, специфического сленга. Господин никогда не рассказывал мне обо всём. Обо всём приходилось узнавать из третьих рук.       – Что-то непонятное происходит с Кровавыми Топорами, – продолжал Альбий. – Набеги "Блистательного Двора" и друкари раздёргали "Иридику" так, что в отдельных эскадрах всего по шесть-семь кораблей. Еретики будто бы сговорились с чужаками! И это я не упоминаю восстания…       Валерио присвистнул.       – Так что если ты переживал о том, что последнее время не так много работы для меча, то у меня хорошие новости. – Альбий с грустью улыбнулся. – Скучно точно не будет.