Корабль, не познавший вкус вина

      Пока Альбий делился с моим господином секретной информацией и деталями ритуала посвящения, я занимался своими непосредственными обязанностями. Возможно, кто-то сочтёт их недостойными для пожилого человека, но я служу настоящему герою, который побеждает врагов Бога-Императора и приближает торжество Его непреложных истин. Нет ничего более достойного!       Если же отбросить в сторону громкие слова, то мне просто нравится путешествовать, нравится наблюдать за полётами космических кораблей, метеоров и комет. Нет и никогда не будет ничего прекраснее бескрайнего и бездонного океана звёзд, манящего страшными тайнами и вдохновляющими открытиями.       В пути мы уже почти тридцать лет, но я никогда бы не променял кочевую жизнь на службу в крепости-монастыре Рыцарей Фронтира, пусть даже на Сардакии тот самый желанный тёплый климат и почти нетронутая цивилизацией природа, пусть даже наши странствия никогда не были простым перемещением из точки А в точку Б.       Я рано поседел, несколько раз находился на пороге смерти, старые раны постоянно напоминают о себе, но если бы я мог, прошёл бы весь этот путь снова.       Через полчаса блужданий по незнакомому космическому кораблю я, наконец, добрался до палубы, где должны были отдыхать воины Караула Смерти. На "Амбиции" Валерио и я жили в отдельных просторных каютах. Не каждый капитан был настолько щедрым, чтобы предоставить нам столько места.       Оценив келью господина, я понял, что ближайшие несколько лет пройдут в спартанских условиях. На границе сознания мелькнула тревожная мысль о том, что мне, возможно, и вовсе придётся жить с кем-то в общей каюте, раз даже комнату Валерио не назвать иначе, как "тесной клеткой".       Эх… ну ладно. Ничего не поделаешь. Не в первый раз, в конце концов.       Напротив входа – кровать, занимавшая пространство от края до края. В нише стены – широкая полка для книг и личных вещей. В одном свободном углу крепкие стол и стул, способный выдержать вес даже такого существа, как Ангел Смерти. В другом углу – место для молитв. Со стены на воина-монаха взирали святые мученики, примархи и сам Бог-Император. Иконы самые простые, но их число велико.       Не сказать, правда, что они так сильно Валерио понадобятся. Он происходил из светского капитула, а ещё был возвышен и находился на ступень ближе к божеству. Его отношение к Императору отличалось от того, что испытывает к Нему рядовой гражданин нашего огромного государства.       Я опустился на колени, сотворил знамение аквилы, а потом коснулся лбом холодного пола.       После я ещё раз осмотрелся и прикинул, что вообще можно оставить в келье, а что придётся отнести в арсенал, оставить на складе, продать или… или даже выкинуть!       Вряд ли удастся сохранить всё добро, добытое в походах, за пределами кельи меня всё ещё дожидалось пятеро гружённых сумками сервиторов.       В итоге я сложил в сундук повседневные вещи Валерио, оставил на столе перья, чернила, иные письменные принадлежности, поместил в нишу в стене книги и рукописи, которые описывали подвиги моего господина – он любил их перечитывать. На свободное место я убрал несколько памятных трофеев, добытых на службе Георгу Хокбергу или иным капитанам, на чьих кораблях мы когда-либо путешествовали.       Первый трофей – орочий череп, принадлежавший вождю этих диких и неистовых чужаков. Очищенные от плоти, обработанные известью такие штуки выгодно смотрелись в любом интерьере. Пасть переполнена обломанными или всё ещё острыми клыками, и при жизни эта тварь откусывала головы. Приятно знать, что не вести ей больше свой кровавый счёт.       Кроме того, гости, которые бы пришли навестить Валерио, смогли бы оценить работу альдари – кинжал из призрачной кости. Я слышал, что это вещество вытягивали прямо из варпа и силой мысли придавали ему форму. Не несколько объединённых деталей, а словно бы творение природы, нечто единое, живое, дышащее с прожилками, шишечками, естественным орнаментом. Когда-то лезвие было сломано пополам – Валерио добыл кинжал в бою – но спустя годы оно восстановилось без посторонней помощи.       Последний памятный трофей – когтистая металлическая лапа некрона. Эти чудовища восстают из мёртвых, им не страшны ни раны, ни увечья, пока действует некронское богохульное колдовство. Опаснейший враг! Именно в сражении с некронами Валерио покалечился, едва не погиб и… обратил на себя внимание командора Караула Смерти. Трофей застрял в доспехах, именно так и удалось вынести его с поля боя.       Я помыл полы, смахнул пыль, заправил кровать, а после отправился в арсенал, чтобы оставить там оружие господина и договориться о ремонте доспехов и снаряжения. Как я уже упоминал – самостоятельно я могу справиться только с базовым уходом и всякой мелочёвкой, не обучен тонкостям. Доспехи только так называются, на самом деле они переполнены хитрой электроникой.       А пока я шёл по натёртым до блеска палубам, я вдруг заметил, что здесь ещё ничем не пахло. На "Амбиции" я постоянно слышал кровь, порох, пот, курево, здесь же – ничего, кроме химических средств очистки.       "Это не претензия, а свидетельство, допустим… юности, непорочности", – сказал бы я за неимением лучших слов, если бы кто-то попросил описать свои чувства.       Старые корабли одушевлены, у них есть характер, дремлющий разум, который пробуждается только во время по-настоящему тяжёлых испытаний. Это не шутки и не предрассудки, меня поддержит любой священнослужитель из культа Бога-Машины.       У древних механизмов есть Душа.       У фрегата Россы Ноцци ничего подобного не было.       Ну… какие его годы?