Корабль, не познавший вкус вина

      Едва я собирался войти в храм вслед за господином, как мне на плечо легла тяжёлая длань. Я посмотрел, кому она принадлежала, и вздрогнул.       Не все Ангелы чисты и являют собой идеал, к которому следует стремиться. Многие мутировали: из-за суровых условий жизни на родных планетах или из-за проклятого наследия бионических имплантатов.       У того, кто меня остановил, была удивительно бледная кожа, словно бы подсвеченная внутренним сиянием. Никакой растительности на голове. Правая сторона лица отмечена рубцами от ожогов, левая – татуировкой. Она складывалась из щупалец некоего морского чудовища, нанесённых на кожу иссиня-чёрными чернилами. Но больше всего гипнотизировали глаза – не разберёшь, где зрачок, где склера или радужка, всё залито кромешной тьмой. Я встречал подобное у одержимых, а потому тут же приготовился к бою, на что Ангел ответил ухмылкой.       Ох, лучше бы он так не делал…       Этот космический десантник заточил зубы, из-за чего и без пугающих глаз напоминал демона.       – Намакэху, – проговорил Альбий, – пропусти его.              Жуткий Ангел кивнул мне и встал неподалёку от выхода из храма, перекрестив мускулистые руки на груди.       Я же наконец смог оценить убранство святого места.       Скульпторы сваяли Бога-Императора в ипостаси Привратника. Не в ипостаси Защитника, старого воина, который опирался на ростовой меч. Не в ипостаси Правителя на Троне Златом. Нет, здесь, на борту корабля Караула Смерти, Бог-Император – мрачный жнец с косой. Он окидывал прихожан взглядом пустых глазниц из-под низко надвинутого на череп капюшона. В свободной руке неживой и немёртвый Владыка Человечества держал масляный фонарь, пламя внутри которого вырывалось на волю лучистой звездой. Скульптура была выполнена так искусно, что захватывало дух. Император возвышался над каждым, кто пришёл сюда помолиться или покаяться в грехах. Возвышался и давил неодолимой силой.       Убранство храма – под стать. По обе стороны от статуи – пирамиды костей, самых настоящих, а не какой-то бутафории. Гирлянды черепов украшали потолки, теряющиеся во мраке, а тусклое освещение поддерживали восковые свечи, расставленные тут и там в том числе и на алтаре.       Я опустился на колени перед Владыкой, а когда поднялся, принялся изучать участников действа.       Рота "Терциус" собралась в полном составе. Все в силовых доспехах, кто-то даже при оружии. Один Валерио в повседневной одежде, так как ему ещё только предстояло "надеть чёрное", расставшись с нарядными цветами.       Так как места воители занимали порядочно, то скамьи пришлось сдвинуть к стенам, на которых висели иконы. Уже не дешёвые версии для самых бедных паломников, распечатанные на дешёвой бумаге в рамках из пластмассы, как в келье, а произведения искусства, чаще написанные темперой, реже – выполненные мозаикой.       Альбий остановился рядом с жаровней, где в раскалённых углях алело клеймо, а Валерио подошёл к алтарю, где его дожидался капеллан, имя которого я ещё не успел узнать. Выглядел он, мало сказать, как внушительно.       Это Альбий облачился на церемонию в облегчённый комплект защиты разведчиков, капеллан же находился внутри крепкой раковины уникальной брони мастеров, напоминающей одновременно и силовые, и терминаторские доспехи. Терминаторские доспехи, в свою очередь, представляли собой герметичный боевой костюм для сражений в самых тяжёлых условиях: в пустоте океана звёзд, под градом снарядов или под проливным кислотным дождём.       Капеллан космического десанта – олицетворение Бога-Императора, а поэтому и выглядел соответствующе. Шлем – маска мрачного жнеца, бочкообразную кирасу украшал Imperialis – крылатый череп, а с наплечников и пояса тянулись пергаменты, от руки заполненные вдохновляющими цитатами и отрывками из святого писания. Правда, вместо косы или меча капеллан вооружился силовым оружием под названием "Crozius Arcanum", символом духовенства в рядах космических десантников. По сути своей крозиус – булава, но отличалась форма. Ударную часть оружия выполняли либо в виде черепа, либо в виде черепа, но уже крылатого, либо расправившим крылья двуглавым орлом.       Крозиус нашего капеллана самой простой формы.       Он указал им на пол, и Валерио опустился на колени. Капеллан переглянулся с Альбием и начал:       – Принимая присягу, Валерио, вложи в свои слова всю готовность и рвение.       Капеллан гремел точно водопад, даже мысли не было отвлечься на что-то ещё. Он завораживал, не обращаясь к колдовству.       – Обратного пути не будет, – продолжал капеллан. – Как только ты покинешь храм, ты увидишь чёрные доспехи. Ты облачишься в них и уйдёшь во тьму. Там – ничего, кроме смерти. И нет лучшей цели, нет более достойной награды. Даже среди самых великих мало тех, кто удостоился подобной чести. Ещё меньше тех, кто, в конце концов, вернулся к своим братьям из капитула.       Капеллан сделал паузу и подвёл крозиус к плечу Валерио. Мой господин склонил голову.       – Клятва станет переломным моментом в твоей жизни, – гудел капеллан. – Тот, кто нарушит клятву, умрёт. Тот, кто изменит своему долгу, будет казнён. Трусов и предателей выследят, неважно, сколько времени и сил на это уйдёт. Не запятнай честь тех, кто дал тебе жизнь и в первый, и во второй раз. Не запятнай честь тех, кто подготовил тебя. Не запятнай честь тех, кто избрал.       Капеллан касался булавой попеременно то правого плеча Валерио, то левого, пока не закончил речь. Потом капеллан повесил оружие на магнитные зацепки, схватил Валерио за подбородок латной рукавицей и повернул его голову так, чтобы смотреть глаза в глаза.       – Клянёшься ли ты, Валерио Рейн, отпрыск Рыцарей Фронтира, верно служить Караулу Смерти столько, сколько потребуется?       – Кровью своих братьев! Клянусь! – воскликнул Валерио.       – Клянёшься ли ты, Валерио Рейн, отпрыск Рыцарей Фронтира, стоять плечом к плечу с боевыми братьями Караула против любой, неважно, насколько чудовищной угрозы?       – Костями примархов! Клянусь!       – Клянёшься ли ты, Валерио Рейн, теперь и навеки воин Караула Смерти, блюсти доктрины, правила и тайны нашего капитула?       – Самим Императором, принёсшим себя в жертву! Клянусь!              Капеллан обернулся к собравшимся воителям и окликнул их:       – Клятва дана! Смерть тому, кто отступится!       – Клятва дана! – хором отозвались десантники. – Смерть тому, кто отступится!       – Готовься принять нашу почётную метку, брат, – проговорил капеллан, а потом кивнул Альбию.       Валерио стянул рубашку и показал собравшимся, что сохранил нетронутым только лицо, в то время как грудь, спина, левая рука сплошь покрыты ущельями рубцов среди гор мышц. Правая рука моего господина и вовсе – сложный бионический протез.              Альбий подмигнул Валерио и проговорил:       – За честь Караула.       – За честь Караула! – с готовностью воскликнул Валерио.       Альбий вдавил багровое клеймо туда, где под толстой кожей, могучими мышцами и крепчайшими костями стучало основное сердце моего господина. Тоже, кстати, искусственное.       Раздался звук, схожий с тем, который слышишь, когда жаришь что-то жирное на сковороде. Донеслась вонь сожжённых волос и палёного мяса. Альбий отступил, а на груди Валерио навсегда осталась следующая метка: череп с перекрещенными костями на фоне знака инквизиции – литеры I.       В завершении обряда капеллан снова встал перед Валерио, без замаха, но с усмешкой, отвесил ему пощечину и проговорил:       – Будь храбр.       И это была вторая пощечина в жизни моего господина, на которую он так и не ответил.