Самоцветы

Артём дожидался отца с работы, чтобы задать очень важный вопрос. — Сначала спрашивать нужно, а потом уже предлагать, — отчитывала его демоница. — А если не разрешит, что будешь делать? Аквамарин устала это слушать, она потёрла переносицу и спросила напарницу: — Разве ты не хочешь, чтобы Миша отпраздновал Новый год с нами? Алина всё ещё возмущалась, пока не поняла, что ангел обратилась к ней. — Хочу, конечно! — надулась она. — Что за вопросы?! — Тогда нам нужно приложить все усилия, чтобы уговорить Виктора. Будем работать в команде? Демоница только цыкнула и отвернулась. По крайней мере замолчала. Входная дверь открылась, и Артём выбежал встречать отца. — Привет! Как дела? Сильно устал? — спросил он, вытирая о толстовку потные ладони. — Чего это ты меня так встречаешь? — засмеялся отец. — Соскучился? Или я опять про что-то забыл? Парень с улыбкой посмотрел наверх. — Ты говорил, что пойдёшь к кому-то в гости, — вспомнил мужчина, вешая пальто в шкаф. — Да, я уже вернулся. И у меня есть просьба. Они зашли на кухню, и Артём решил не тянуть, он сел за стол и начал: — Пап, скоро ведь Новый год. — Точно, надо будет ёлку с чердака достать и закупиться… Артём закивал и всё же перебил отца: — Да-да, а ты помнишь Мишу? Поняв, что папа не понимает, о ком он говорит, парень попытался его описать: — Ну, у него тёмные волосы, большие карие глаза, а ещё он постоянно носит свитера. Мы с ним фильмы смотрим. Папа задумчиво нахмурился и достал чашку из навесного шкафа. Артём надеялся, что упоминать инвалидность не придётся, и отец вспомнит сам. — А-а-а, Миша? Который ночевать оставался? — Да! — воскликнул сын, подпрыгнув от радости. Виктор удивлённо на него покосился, приподняв брови. — Можно, он с нами Новый год отпразднует? — тихо попросил Артём, постучав пальцем по столу. Папа не ответил, пару раз удивлённо похлопал глазами. Парень уже подумал, что тот откажет. — Не то чтобы я против, — спокойно начал папа, включив чайник. — Но всё же хочу, чтобы ты объяснил, почему он не празднует у себя. Артём просиял от радости. Он рассказал про отъезд Григория Ивановича и про Мишину соседку. — К тому же нас всего двое, а у соседки гости будут, — закончил он и с надеждой взглянул на отца. — Понял, — кивнул Виктор. «Хоть бы разрешил!» — взмолилась Аквамарин, покосившись на демоницу. Та притворялась равнодушной, но всё же с волнением наблюдала за мужчиной. — Ты очень сильно хочешь его позвать? — папа смягчился в лице. — Да, очень! — закивал Артём. — Ну хорошо! Пусть приходит… или приезжает? — хмыкнул отец. Сын немного помолчал, укладывая радостные мысли в голове, и, хлопнув в ладоши, заявил: — Папа! Ты лучший папа на свете! Виктор с ухмылкой закатил глаза и обернулся к закипевшему чайнику. — Да ладно тебе... — Я серьёзно! — возразил Артём. — Спасибо большое! Он обнял отца со спины и уже собирался идти к себе в комнату, но мужчина его остановил. — Вспомнил, мне сегодня со школы звонили, — он залил воду в кружку и бросил дольку лимона. — Знаешь, по какому поводу? Артём застыл в проходе и, сощурившись, вспоминал, что же он успел натворить. — Вернись и объясни, — потребовал отец. Парень послушно повернулся и сел обратно за стол. — Ваш сын разбил ученику нос, — протянул Виктор и сделал глоток чая. — Видел бы ты моё лицо, когда мне это сообщили. Артём ничего не ответил, лишь опустил голову, закрыв лицо волосами. Он уже и забыл про утренний инцидент. — Сказали, что драку затеял ты, — усмехнулся отец. — Вот же сказочники! — Я правда первый ударил, — объяснил сын, не поднимая головы, — но они сами полезли. — Ты разбил Сидорову нос, — констатировал Виктор, довольно растянув губы. Артём так и не понял, чему тот радуется. — У тебя проблем из-за меня не будет? Тебя разве не вызывают в школу? — спросил он, поднимая голову. — Нет, — отец пожал плечами. — Сказали с тобой поговорить, я и говорю. Они тебе сдачи не дали? — Ну… Денис немного задел, но уже не болит, — парень почесал замазанный ушиб и всё же спросил: — Чего ты улыбаешься? — Представляю лицо этого белобрысого. Так его! Артём с непониманием взглянул на отца и уже хотел улыбнуться, но мужчина вспомнил ещё кое-что. — А ещё ты сегодня опоздал на два урока… Парень резко опустил голову и бросил виноватое «прости». — Не знаю, насколько врачу нужна география, но дисциплина и пунктуальность никому не помешают. Так что иди спать, чтобы завтра без опозданий. Артём послушно ушёл в свою комнату, стараясь не припрыгивать от радости. — Хвалить сына за драку?! — возмущалась Аквамарин. — Как безответственно! Что бы сказала его жена?! Алина же, наоборот, была в хорошем настроении. — Ну не знаю, сегодня батя меня приятно удивил. — Решать ссоры насилием — глупо! — Зато эффективно! Если уворачиваться нормально.   *** По дороге домой Зина припрыгивала и размахивала сумкой. — Каникулы! Свобода! — кричала она, оповещая соседей о своём счастье. — Пока не уеду, будем гулять целыми днями! Захар промолчал, а Артём возразил: — Неее, у меня другие планы. — Какие? Дрыхнуть до обеда? — хихикнула девушка. — Это один из пунктов. — Так и Новый год проспишь. Артём заулыбался и рассказал, что будет праздновать дома с папой и Мишей. Глаза подруги заискрились. — Серьёзно?! Вау! Желаю хорошо провести время! Она хитро ухмыльнулась, покосившись куда-то в сторону. *** 31 декабря. Канун Нового года. Миша был дома у соседки, поэтому Артёму пришлось искать её квартиру. Женщина жила в соседнем подъезде на втором этаже, а лифта в доме не было, и он уже представил, как Мише было страшно сюда подниматься. Он остолбенел, когда входная дверь открылась. На пороге стояла Надежда Ивановна — его учительница начальных классов. Женщина удивилась не меньше. — Б-Бутенко? Артём, так это ты Мишин друг? — она всплеснула руками и заулыбалась. — Проходи, я так рада тебя видеть! Ох, нужно было догадаться, что кто-то из школы. Ну я… Артём только кивнул. То, что это была его учительница, не укладывалось в голове. Он впервые видел её с кривым пучком, без очков и макияжа, в бело-розовом фартуке в цветочек. Это была не Надежда Ивановна, а именно «тётя Надя». — С наступающим вас… — наконец-то выдавил парень, но женщина уже убежала в комнату за Мишей. Артём осмотрел коридор и завешанные куртками крючки. К нему выбежал мальчик лет десяти, а за ним — кричащая девочка лет шести. Они заметили гостя, поздоровались и с визгом убежали. Откуда-то послышался мужской голос: — Спиногрызы, хватит орать! Из комнаты вышел молодой парень, чуть старше Артёма, и быстрым шагом пошёл за детьми. Из ванной выглянула девушка примерно того же возраста — в халате и с полотенцем на голове. — Тёть Надь, а где фен?! — крикнула она, покосившись на Артёма. — В шкафу, на третьей полке! — послышался хриплый женский голос с кухни. Это была не Надежда Ивановна, и Артём невольно округлил глаза, понимая, что в этой маленькой квартире как минимум семеро человек. От детских криков разболелась голова. Из комнаты, куда забежали девочка и мальчик, выскочила рыжая кошка Малинка, а дети тут же рванули за ней. «Неужели Миша жил в этом балагане всю неделю?!» — с ужасом подумал Артём. И тут же услышал знакомый голос: — Тёма, привет! Надежда Ивановна подкатила коляску в коридор, кто-то позвал её с кухни. — Ладно, мальчики, я побежала. Миш, твоя куртка там, — она указала рукой Артёму за спину и спешно ушла на кухню. — Тётя Надя тебя знает? — спросил Миша, принимая куртку. — Она была моей учительницей в младших классах, — ответил Артём, держа шапку и шарф, пока тот одевался. — Ты связал? Красиво, — улыбнулся он, разглядывая тёмно-зелёный головной убор. Артём перекинул шарф через локоть, надел шапку Мише на голову и нагнулся, чтобы поправить. — Тём, спасибо, я сам могу. Он нарочно пропустил его слова мимо ушей и аккуратно укутал шарфом, оставив только глаза. Пытаясь сдержать смех, в мыслях он пищал от умиления — Миша был похож на путешественника на Северный полюс. Парень удивлённо хлопал глазами, а заметив его попытки не рассмеяться, слегка нахмурился. Артём нагнулся и пальцами опустил шарф с лица, стараясь не касаться кожи. Прямо перед выходом Миша вдруг вспомнил, что забыл какую-то коробку в комнате, и попросил девочку принести её. Но та удивлённо покосилась на его ноги и позвала тётю Надю. Наконец, закончив сборы, они выбрались на улицу. Было одиннадцать вечера. И без того тёмное небо заволокло тучами, белоснежные хлопья снега искрились в свете фонарей и мягко ложились под ноги. Миша глубоко вдохнул и прошептал: — Тишина… — У меня за пять минут голова разболелась! — возмутился Артём. — Как ты жил в этом хаосе? — Гости приехали в обед. До этого было тихо. Я даже никого из них не знаю. — Вот как… Хорошо, что Мише не пришлось долго терпеть этот шум. Жалко только Малинку, которая осталась там. — Кстати, я вам печенье испёк, — Миша потряс коробку. — Шоколадное? — Угу. — Спасибо! Папа тоже много всего наготовил. Ты обязан всё попробовать! *** — Пааап, мы приехали! — крикнул парень, обрушиваясь от снега на пороге. — Быстро вы! — Виктор Сергеевич вышел их встретить. — Здравствуй, Миша, с наступающим тебя. Подождёте немного? Я стол ещё не до конца накрыл. Артём подвёз парня к столу, пока отец хлопотал с салатами. Печёный картофель с мясом и бутерброды манили красотой и ароматом, но нужно было помочь отцу. — Кажется, я что-то забыл, — пробормотал мужчина, рассматривая солонку. — А, точно! Сынок, расставь тарелки, пожалуйста. Пока они вдвоём накрывали на стол, Миша наблюдал, нервно теребя рукав свитера. — Могу я чем-нибудь помочь? — прошептал он, когда Артём подошёл достаточно близко. Парень подступил к нему сзади и, пригнувшись, положил руки ему на плечи. — Это мы не успели… — улыбнулся он. — Ты наш гость, расслабься! — Но ты ведь мыл посуду у меня в гостях. — возразил Миша, поставив парня в тупик. — Это… другое, — пробубнил Артём. Наконец они сели за стол дожидаться полуночи. Накладывая салаты, Виктор пытался заговорить с гостем, но парень отвечал коротко, и разговор не складывался. — Знаешь, пап, Миша тоже любит готовить, — усмехнулся Артём, подмигнув парню. Когда тема зашла про готовку, язык Миши немного развязался. Виктор Сергеевич спросил, что он любит готовить, и парень в подробностях проговорил ему рецепт лазаньи. Мужчина внимательно его слушал, иногда что-то уточнял и, кажется, пытался запомнить рецепт. Артём не встревал в разговор — он просто сидел, положив голову на руки, и влюблёнными глазами смотрел на парня, что увлечённо рассказывал про какие-то там специи. Он просто не мог оторвать взгляда от любимого, когда тот с таким энтузиазмом говорил, позабыв и про смущение, и про время. Артём был рад, что папа и Миша нашли общий кулинарный язык. — После духовки лучше подождать минут десять, а потом уже резать, — закончил парень и взглянул на часы, что висели над дверным проёмом кухни. — Ой, что-то я заговорился, пару минут до полуночи осталось… Виктор Сергеевич пожал плечами и налил парням яблочного сока. — Как-нибудь приготовлю эту… эм… — Лазанью, — напомнил Артём и, опустошив стакан сока, подвинул его для добавки. — Названия сложные напридумывают, а нам запоминать. — усмехнулся отец. Миша тоже приподнял уголки губ и робко подвинул наполненный стакан к себе. — Начинаем считать! — Артём слегка потряс парня за плечо. Они с папой начали обратный отсчёт от десяти, но Миша растерянно на них посмотрел и присоединился только к концу. — Три, два, один… — посчитал он еле слышно, но Артём услышал и заулыбался ещё шире. Нужно было сначала объяснить гостю эту традицию, но кто же знал, что не все отсчитывают секунды до Нового года. — С Новым годом, ребята! — произнёс Виктор Сергеевич и протянул парням свой стакан. Стукнув стаканами, они обменялись новогодними поздравлениями. Аквамарин с нежной улыбкой наблюдала за праздником. На душе было так тепло, будто она тоже сидела за этим столом. Живая, принарядившаяся к празднику гостья с лёгким макияжем и закрученными светлыми локонами. «Нужно будет вернуться в Рай и поздравить ребят», — подумала она и кивнула сама себе. — Эм… ангел? — неуверенно прохрипела Алина. Аквамарин повернулась к ней. На губах всё ещё сияла улыбка, и она застыла, когда демоница, переведя взгляд на Мишу, пробормотала: — С Новым годом… тебя. Алина больше ничего не сказала. Ангел даже не моргнула, когда это услышала. Раньше девушка никогда её не поздравляла — ни на один из праздников. Но, видимо, возможность наблюдать за Мишей сегодня подняла ей настроение. — С Новым годом, Алина! — воскликнула ангел и, хоть не получила никакой реакции, была просто счастлива. Виктор Сергеевич расспрашивал Мишу обо всём. Конечно, ему было интересно, что за друг у его сына, который даже удостоился чести быть приглашённым на Новый год. Да-да, папа так и сказал: «удостоился чести»! Артём долго смеялся над этой фразой — сначала из-за её глупости, а потом от нервов. Он бы с радостью позвал и Зину с Захаром, если бы их пустили. Из-за этого Миша выглядел в глазах отца каким-то очень особенным. Пришлось заранее наврать, что он такой же друг, как и остальные, и папа вроде как поверил. За столом Миша почти ничего не съел: немного салата, немного картофеля. Артём впервые обратил внимание, насколько аккуратно парень ест. Вообще он старался не глазеть, да и Алина за это ругала, но глаза сами искали любимого. В семье Бутенко была ещё одна традиция — новогодние фильмы. С заезженным сюжетом, фильмы о новогоднем чуде были обязательной программой. Хоть они никому и не нравились, без них не было той волшебной атмосферы, за которую праздник был таким любимым. Артём был рад поделиться этой атмосферой с возлюбленным, но хотелось, чтобы на этот раз фильм был хоть немного интересным. Как оказалось, Миша никогда не смотрел «Один дома». Виктор Сергеевич особенно этому обрадовался, и все единогласно решили смотреть этот фильм. Артём завёз парня в зал, где стояла новогодняя ёлка, замотанная в гирлянду, переливающаяся дождиками и увешанная разноцветными шарами. В Мишиных глазах заблестели цветные отражения огоньков. — Какая красивая. — прошептал он. — У тёти Нади тоже такая на кухне стоит, правда, маленькая, на столе. Артём его отпустил, и Миша подъехал к ёлке сам. — А у вас большая! — Вы с дядей ёлку не ставите? Миша покачал головой, глядя на верхушку дерева. — Нет, никогда такого не делали. Хотя я знаю о такой традиции. — Тогда в следующем году нарядим ёлку вместе, — улыбнулся Артём, похлопав парня по плечу. — В следующем году? — Миша повернулся. Артём отдёрнул руку и неловко хохотнул: — Ну, если хочешь, конечно. — Хочу! — произнёс парень и снова взглянул на ёлку. — А это сложно? — Да нет… Артём вспомнил, как раз десять фотографировал ёлку и отправлял её в чат друзьям на обсуждение и оценку. Каждый раз с ней было что-то не то. — Ну что, готовы к просмотру? — папа поставил миску попкорна на стол у дивана. — Смотрите, не усните на середине! Сам же мужчина уснул через двадцать минут… Парни тихо досмотрели фильм и выключили телевизор. Артём накрыл отца покрывалом и, подложив пару подушек, повернулся к гостю. — Ты спать не хочешь? Миша покачал головой: — Нет, а ты? — Ни в одном глазу… Пойдём ко мне в комнату. *** Миша сидел на кровати и наблюдал за парнем, роющимся в шкафу. — У меня где-то были настолки… — бормотал Артём, перерывая нижние ящики. — Или они на чердаке? Наверное, на чердаке. — Ты очень похож на папу, — вдруг заметил Миша. Артём не понял, к чему он это сказал, поэтому лишь вопросительно хмыкнул. — Ну… черты лица, цвет волос похожи. Только глаза у тебя голубые, а у него, кажется, карие. — Мне всегда говорили, что я похож на маму, — сказал Артём, закрывая шкаф. — Вот как… — парень задумчиво посмотрел в окно и слегка улыбнулся. — Значит, она была очень красивой. «Была». Мише о маме он никогда не рассказывал, но почему-то тот сам догадался, что её больше нет. — Я не помню, как она выглядела, — виновато пробубнил Артём и облокотился на шкаф. — Если ты похож на неё — уверен, она была прекрасной. Во взгляде Миши было тепло и понимание. Артём отвёл взгляд и слегка усмехнулся, вдумавшись в его слова. — Хочешь сказать, что я красивый? Он хотел немного смутить парня — уж больно мило тот краснел. Но Миша, хоть и ухватившись за рукав, посмотрел весьма уверенно: — Да, ты красивый. Артём смутился сам. Он как застенчивая девица, отвёл взгляд и приложил согнутый указательный палец к губам, делая вид, что задумался. Так странно. О своей привлекательности он знал и так, но, кроме отца и Захара, никто из мужчин не называл его красивым. Эти двое были не в счёт — родительская любовь безусловна, а друг считает красивыми всех, кроме себя. А Миша даже на секунду не засомневался… — Много ты себе надумал, — фыркнула демоница. — Он лишь из вежливости это сказал. Артём сглотнул и тихо поблагодарил за комплимент. — Знаешь, у нас есть фотоальбом на чердаке, — он попытался перевести тему. — Если хочешь сравнить меня и маму — могу принести. Всё равно за настолками пойду. Миша кивнул, и Артём тут же направился в коридор, в конце которого стояла лестница на чердак. Он редко сюда поднимался — чердак был складом ненужных вещей, которые жалко выкинуть. Тем не менее семейный альбом тоже тут оказался. Парень дошёл до старого деревянного шкафа. На полу остались следы ног, а на белых носках собрался слой серой пыли. Он скривился, но решил на этом не зацикливаться и осмотрел старомодный потёртый шкаф с резными узорами. Когда-то тот стоял в родительской спальне и однажды чуть не придавил маленького любопытного Артёма. Помнится, как тогда завопила мама. Как отчитывала его, чуть ли не плача, говорила, что нельзя залезать в шкаф. Он помнил её взгляд, полный беспокойства и заботы, но внешность так и не складывалась в голове. Парень открыл дверцы шкафа и пару раз чихнул от пыли. На полках стояли подписанные чёрным маркером картонные коробки. Надпись «вещи Артёма» означала, что тут лежали его игрушки, старая одежда, которую мальчик не хотел отдавать в приют, и, возможно, рисунки. Но он пришёл не за этим. Пооткрывав коробки и разогнав всех пауков, что там поселились, он наконец-то откопал толстый тёмно-синий фотоальбом, на котором блестящим розовым маркером были нарисованы сердечки. Почему-то захотелось прижать его к груди. Артём так давно не видел эту книгу воспоминаний, что от одного вида проникся ностальгией. Он быстро откопал ещё пару коробок настольных игр и вернулся к Мише. Сев рядом на кровать и погладив слегка запылившуюся обложку, он сглотнул и глубоко вдохнул. — Миш, я боюсь, — прошептал он, не решаясь открыть альбом. — Почему? Что-то не так? — Всё хорошо, просто… Я совсем не помню, как выглядит мама, — Артём поглаживал пальцами розовые сердечки. — Чувство, будто я её предал, забыв о ней. Миша коснулся его плеча. — Но внешность — это лишь малая часть человека. Сколько тебе было, когда… она умерла? — Пять лет. Миша слегка сжал его плечо. — Думаешь, ребёнок будет запоминать лица? Ребёнку главное — чувства. Их ты помнишь? У Артёма задрожали губы, он повернулся к парню. Его лицо было так близко, что во взгляде легко можно было рассмотреть заботу, понимание и самого себя. Себя — со слезящимися глазами и надутыми губами. Будто ребёнок перед истерикой. — Знаешь, если я боюсь что-то сделать… — прошептал Миша, мельком взглянув на альбом. — Например, заговорить с кем-то на улице, то делаю это резко и неожиданно, даже для себя. Он вдруг положил свою ладонь на руку Артёма, и они вместе открыли альбом. На первой же странице оказалась девушка в лёгком белоснежном платье. За спиной был огромный водоём, на берегу которого расположились зелёные холмы и небольшой городок. Пейзаж был завораживающий, но мерк на фоне прекрасной девушки. Она стояла на мосту и тепло улыбалась. Золотистые локоны лежали на её хрупких плечах, а голубые глаза смотрели в камеру и слегка щурились от солнца. Голубые глаза — как у Артёма, голубые глаза — как два аквамарина на серёжках знатной дамы… — Мама очень красивая, — прошептал сын, поглаживая фотографию большим пальцем. — И вы правда очень похожи, — нежно улыбнулся Миша. Голоса парней эхом отдавались в голове, будто находились где-то далеко. Аквамарин прилипла взглядом к фото и трясущейся рукой потянулась к своим волосам. Вторая рука сама по себе начала судорожно водить по лицу — лицу, которое было будто отражением фотографии. — Почему, почему она похожа на меня? — прошептала Аквамарин самой себе. — Это не я! — Это ты, Ксюша, — безразлично бросила демоница. — Смирись. — Ксюша — это его мать! — взревела ангел на грани истерики. — А я — Аквамарин! Не называй меня так! Она взглянула на свои дрожащие руки и попыталась сжать кулаки, но безуспешно. — Аквамарин — это Ксюша, — нахмурилась Алина. — Я узнала тебя, как только ты пришла. — Что?! Что ты несёшь?! — ангел поднялась и грозно взглянула на лгунью, пытавшуюся свести её с ума. Артём перелистывал фотографию за фотографией, и Аквамарин тоже их видела, хоть и не смотрела. Голова тут же наполнилась воспоминаниями: детским смехом, плачем и словом «мама». Девушка схватилась за голову и замотала ею, пытаясь вытрясти все эти мысли. «Нет! Это воспоминания подопечного, они принадлежат ему, а не мне!» — У меня нет сына, у меня нет сына! — бормотала она себе под нос. — Я не могла забыть собственного сына! — Конечно могла, у тебя же амнезия! — возразила Алина, не обращая внимания на её истерику. — Сама подумай: ты — точная копия Ксюши, пришла спустя пять лет после её смерти. А сколько длился твой Небесный суд? Хоть Аквамарин и не нуждалась в воздухе, она начала быстро и прерывисто дышать. Язык не слушался, и она с трудом протораторила: — Алина! Мне нужно вернуться! Оставляю его на тебя! — Чего? Ты куда? — воскликнула демоница и неловко сжала губы, поняв, насколько глупым был этот вопрос. Аквамарин забежала в Небесные врата, а демонице сразу пришлось вернуться к работе. Артём посмотрел на одну из фотографий: в салоне автобуса он сидит у мамы на руках, весь вымазанный мороженым. — Кажется, я помню этот день, — грустно улыбнулся парень. Он хотел сказать Мише, как скучает по маме, но Алина напомнила: — У него тоже нет матери, так что не жалуйся. Ангела на плече не было, поэтому подопечный без сомнений послушал демоницу и промолчал, закусив губу. Вдруг он почувствовал окутывающее его тепло и застыл, не дыша — Миша обнял его. Демоница молча слетела с плеча на подушку. Она тоже не ожидала такого поступка. Артём зажмурился, чтобы не заплакать, и обнял его в ответ. Они сидели в тишине, он всё же почувствовал на щеках влагу и тепло своих слёз, но уже не мог и не хотел их скрывать. Уткнувшись носом в Мишину шею, он почувствовал запах выпечки и покалывание свитера на щеках. — Спасибо, — только и смог прошептать он сквозь слёзы. Миша резко вдохнул, прижался поближе и тихим голосом спросил: — За что? — За то, что рядом, — ответил Артём и сжал объятия покрепче, боясь, что когда-нибудь они прервутся. Несмотря на этот страх, он сам отпустил парня и, вытирая слёзы, натянуто улыбнулся. — Знаешь, я довольно-таки плаксивый. Та ещё истеричка. — Всё в порядке, не запрещай себе, — Миша потянулся вытереть его щёки, но остановился. Наверное, решил, что это будет неловко. — Не говори папе про альбом, — попросил Артём, аккуратно закрывая синюю книжку. — Ему больно вспоминать о маме. Алина сидела на подушке, наблюдая за происходящим. От этих объятий было непонятное двоякое чувство. — Вот вам и Новый год… — тяжело вздохнула она.