Предательство?

Следующие несколько дней Узи провела в университете с невиданным рвением. Она вгрызалась в лекции, делала пометки так усердно, что чуть не протерла дырку в тетради, и даже подошла к преподавателю с вопросом после пары. Внутри всё кричало: «Какого чёрта?», но была причина, куда более весомая, чем обычные пятёрки. Деньги. Валюту в их мире называли «кредиты», и стипендия была для неё единственным источником всего. В восемнадцать лет, без опыта и связей, найти работу было нереально. И вот, спустя неделю упорного труда, на её студенческую карту упал скромный, но такой желанный перевод. Сумма была небольшой, но и не копеечной — как раз достаточно, чтобы прожить пару недель экономно или купить что-то одно... стоящее. И тут ноги сами понесли её. Мимо продуктового, мимо магазина с техникой. Она даже сама не поняла, как оказалась у входа в игрушечный магазин, заставленного яркими витринами. «Что я, блять, тут забыла?» — пронеслось в голове. Но она вошла внутрь. Воздух пах пластиком и новой тканью. Она бродила между полками, чувствуя себя нелепо среди малышей и мам. И тут её взгляд упал на него. Плюшевого щенка. Он был чёрно-белым, с большими, наивными жёлтыми глазами. А сзади у него торчали маленькие белые крылышки, а хвост и вовсе был похож на шприц — гибрид какой-то нелепый и трогательный. Но это сходство было поразительным. Точь-в-точь Эн. Та же доброта в глазах, та же неуклюжая, но милая странность. Она уже потянулась за ним, как заметила другого, притаившегося сзади. Котёнка. Серо-белого, с такими же жёлтыми, но уже не наивными, а скорее хищно-прищуренными глазами. Такие же маленькие крылышки за спиной и хвост-шприц. В этом коте читалось дерзкое бесстрашие, скрытая сила и какая-то язвительная грация. Прямо как Ви. Узи, не раздумывая, схватила обе игрушки. На кассе, глядя на итоговую сумму, она сглотнула. Это была почти вся её стипендия. «Ну и хуй с ней, с едой. Можно на макаронах посидеть», — с решимостью подумала она, расплачиваясь. С двумя плюшевыми гибридами в пластиковом пакете она почти бежала по улице к знакомому дому. Сердце колотилось — не от страха, а от предвкушения. Эн открыл дверь. Он был в своём потрёпанном пальто и с кисточкой в руках. —Узи? Привет. А мы как раз... — Держи, — Узи сунула ему в руки чёрно-белого щенка. Эн взял его, и его лицо выразило полнейшее недоумение. — Это тебе. Чтобы не скучно было, пока собак настоящих завести не можешь. Пока Эн смотрел то на игрушку, то на неё, Узи пролезла в квартиру. Ви сидела на подоконнике в гостиной, курила, глядя в окно. Синяк под глазом пожелтел и сходил на нет. На ней была всё та же пижама с сердечками. — А это... — Узи протянула ей серо-белого котёнка, — тебе. Чтобы... ну, ты знаешь. Был кто-то, кого можно послать нахуй, когда больше некого. Ви медленно повернула голову. Её жёлтые глаза скользнули с лица Узи на плюшевую игрушку. Она не двигалась секунду, две. В воздухе повисло напряжённое молчание. Эн замер в дверном проёме, сжимая своего щенка. Потом Ви медленно, с недоверчивой гримасой, взяла котёнка. Она повертела его в руках, разглядывая крылышки и хвост-шприц. —Что это за хуйня? — наконец произнесла она своим хриплым голосом. Но в нём не было злости. Было чистое, неподдельное изумление. — Это кот, блять. Не видишь, что ли? — огрызнулась Узи, краснея. — С крыльями. Как ангел. Только злой. Ви подняла на неё взгляд. В её прищуренных глазах заплясали какие-то странные искорки. —Ты потратила на это деньги? — Да, потратила! Вся моя стипендия ушла на вас, уёбков плюшевых! — выпалила Узи, уже жалея о своей затее. И тут Ви негромко хмыкнула. Потом ещё раз. А потом она рассмеялась. Это был не её обычный язвительный смех, а настоящий, глухой, идущий из самой глубины. Она прижала котёнка к груди и откинула голову назад. —Боже, ты совсем ебонутая, фиолетовая. Совсем. — Ну да, я ебонутая! — Узи развела руками. — А ты кто? Мисс адекватность? Ви перестала смеяться, но на её губах играла улыбка. Она ткнула пальцем в крыло игрушечного кота. —И зачем ему это? Чтобы сбежать от тебя подальше? — Чтобы сверху на мудаков пикировать! — не моргнув глазом, парировала Узи. Эн, наконец осмелев, подошёл ближе. —Он... он очень милый, Узи. Спасибо. Правда. — Он прижал щенка к себе. — Похож на ту породу, что я вчера придумал. Крылатый ретривер-целитель. — А этот, — Ви подняла кота за шиворот, так что он болтался в воздухе, — похож на того кота, что отбил у меня вчера сосиску у ларька. Наглый ублюдок. — Ну, так назови его Наглым Ублюдком, — пожала плечами Узи. — Мне похуй. Ви посмотрела на неё. Долгим, изучающим взглядом. Потом опустила кота и погладила его по голове одним пальцем. Жест был неожиданно нежным. —Ладно, — тихо сказала она. — Пусть побудет. Пока не надоест. Узи поняла, что это высшая форма благодарности, на которую была способна Ви. И от этого у неё ёкнуло сердце. Она стояла посреди комнаты, два странных плюшевых гибрида нашли своих странных хозяев. И в этой абсурдной картине было что-то до жути правильное. Ви, всё ещё держа кота, посмотрела в окно, а потом бросила через плечо: —Эй, фиолетовая. А ты, наверное, голодная, раз все деньги спустила на это дерьмо. Иди на кухню. Там, кажется, макароны есть. Сделаем. Если, конечно, не сожжём всё к хуям собачьим. Это было почти приглашение. Почти признание. Узи улыбнулась. —Давайте, только без поджарков, а то я не голодная настолько. Она пошла на кухню, а Ви, с плюшевым котом под мышкой, нехотя поплелась за ней. Эн с сияющими глазами последовал за ними, крепко обнимая своего крылатого щенка. Впервые за долгое время в этой квартире пахло не одиночеством, а надеждой. И макаронами. Недели текли одна за другой. Узи стала постоянным гостем в их квартире, почти жильцом. Её успеваемость в университете росла, а с ней и скромная стипендия. Она уже не тратила её на плюшевые безумства, а честно приносила Эну, пытаясь внести свою лепту в общий быт. Но пока деньги не приходили, она каждый вечер приходила «на прокорм», и никто не жаловался. В этих стенах, пропахших краской, старой пылью и тоской, она нашла что-то вроде дома. Однажды днём ей открыл Эн. Он был в своей пилотской фуражке и выглядел взволнованным. —Узи, привет! Меня на работу вызвали, срочно, подмена. Ты побудешь с Ви? Она вроде спит ещё. В холодильнике есть котлеты, разогреешь, поедите. Я скоро! Он торопливо ушёл, оставив Узи на пороге. Та закрыла дверь и прошла в гостиную. В квартире было тихо, непривычно тихо без мягкого бормотания Эна или язвительных комментариев Ви из-за двери. Узи плюхнулась на диван, уткнулась в телефон, но не могла сосредоточиться. И тогда она услышала. Сначала приглушённо, потом отчётливее. Тихие, сдавленные всхлипы из-за двери комнаты Ви. Сердце Узи упало. Она отложила телефон и на цыпочках подошла к двери. Та была приоткрыта. Узи заглянула внутрь. Ви лежала на матрасе, сжавшись в комок. Она прижимала к груди того самого плюшевого котёнка с крылышками, а её плечи мелко и прерывисто вздрагивали. Она плакала. Не яростно, не со злостью, а тихо, по-детски безнадёжно, заглушая рыки в подушку. Вся её броня, всё её «похуй» растаяло, оставив голую, дрожащую от боли девушку. Узи застыла на пороге. Что делать? Уйти, сделать вид, что не заметила? Это был бы самый простой путь. Но её ноги сами понесли её вперёд. Она осторожно подошла к матрасу и, не говоря ни слова, легла рядом с Ви. Сначала просто обняла её со спины, прижавшись к её согнутой спине. Ви резко дёрнулась, как от удара током. —Что ты... — её голос был хриплым от слёз. Но Узи не ответила. Она просто крепче обняла её. И тогда случилось неожиданное. Ви резко перевернулась к ней лицом. Её глаза были красными, заплаканными, полными стыда и такой бездонной тоски, что у Узи перехватило дыхание. И прежде чем Узи успела что-то сказать, Ви прижалась к ней, зарывшись лицом в её шею, и обвила её руками так крепко, будто тонула, а Узи была единственным спасательным кругом. — Всё... всё нормально, — прошептала Узи, гладя её по спине через тонкую ткань пижамы. Она чувствовала, как бьётся её сердце — часто-часто, как у пойманной птицы. — Пошла... пошла ты нахуй... — выдохнула Ви в её шею, но её объятия не ослабевали, а стали ещё теснее. Она прижалась всем телом, ища тепла и защиты. — Сама иди, — тихо ответила Узи, уткнувшись носом в её серебристые волосы. Они пахли дымом и её собственным, каким-то простым, чистым запахом. Так они и лежали. Минуту, пять, десять. Дрожь в теле Ви постепенно стихала, её дыхание выравнивалось, становясь глубоким и ровным. Она не отпускала Узи, та была поймана в эти стальные объятия, но ей не хотелось вырываться. Наоборот, она прижалась ещё ближе. И тут Узи с абсолютной, кристальной ясностью поняла. Окончательно и бесповоротно. Это уже не было просто влечением или симпатией к «опасной красотке». Она понимала всю её боль, всю её броню, всё её отчаяние, спрятанное под маской агрессии. И она любила. Любила эту дуру, эту психопатку, эту девушку, которая так отчаянно нуждалась в том, чтобы её просто крепко держали. — Ви? — тихо позвала Узи. Та что-то неразборчиво пробормотала ей в шею, уже на грани сна. — Я... я, кажется, в тебя влюбилась. По-настояшему. Так что, считай, ты теперь моя проблема, — выдохнула Узи, закрывая глаза. В ответ не последовало ни насмешки, ни злости. Только тихий, сонный вздох. И через мгновение Ви прошептала, почти неслышно, её голос был сдавленным от слёз и усталости, но в нём не было ни капли отрицания: — Идиотка... И её объятия стали ещё чуть-чуть крепче. Это было всё, что нужно было услышать. Это было признанием. Согласием. И началом чего-то нового. Прошло несколько минут. Дыхание Ви выровнялось, дрожь почти утихла, но она всё ещё цеплялась за Узи, как за якорь. Потом она медленно, неохотно подняла голову. Её лицо было заплаканным и размытым, глаза красными, а серебристые ресницы слиплись. Она смотрела на Узи не отводя взгляда, и в её жёлтых глазах не было ни привычной насмешки, ни злости. Только уязвимость и какая-то потерянность. — Фиолетовая... — её голос был хриплым, простуженным от слёз. Она не была уверена. Это читалось в каждом её движении. Но она действовала, повинуясь импульсу. Быстро, почти по-воробьиному, она чмокнула Узи в кончик носа. Потом в лоб. Потом в щёку. Её губы были обжигающе горячими и мягкими. Узи замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по её коже бегут мурашки. Она видела, как взгляд Ви скользнул вниз, к её губам, задержался на секунду. В воздухе повисло напряжение, густое и сладкое. Узи уже ждала этого поцелуя, закрыла глаза в предвкушении... Но он не последовал. Вместо этого Ви снова приникла к её шее. Но теперь это были не слёзы. Это были поцелуи. Нежные, несмелые, исследующие. Она целовала её шею, чуть ниже уха, ключицу, и каждый раз её губы касались кожи, Узи издавала непроизвольный, сдавленный стон. Это было похоже не на страсть, а на что-то более глубокое — на благодарность, на признание, на попытку сказать то, что нельзя выразить словами. — Ви... — прошептала Узи, запуская пальцы в её серебристые волосы. — Молчи, — прошептала та в ответ, её голос дрожал. — Просто... молчи. И она продолжала. Касаться губами, дышать теплом на её кожу. Она не кусала, не пыталась ускорить темп. Она словно боялась спугнуть этот хрупкий момент, боялась, что если перейдёт какую-то грань — а этой гранью, очевидно, были губы — всё рухнет. Ей нужно было вот так — в безопасной зоне, в объятиях, где можно было прятаться и не смотреть в глаза. Узи понимала. Понимала её страх. И ей было достаточно этого — этих робких, искренних поцелуев, этого доверия, которое значило для неё больше, чем любая страсть. Она просто лежала, гладила её по волосам и спине, и тихо стонала в ответ, давая понять, что ей это нравится, что она здесь, что она никуда не денется. Наконец Ви затихла, снова прижавшись головой к её плечу, её дыхание стало глубоким и ровным. Она была истощена — и слезами, и этой внезапной вспышкой нежности. — Ты... странная, — выдохнула она прямо ей в шею, и в её голосе снова появились нотки привычного сарказма, но сейчас они звучали тепло. — И слишком терпеливая для своего же блага. — А ты... целуешься, как пьяный ёжик, — улыбнулась Узи, чувствуя, как по её лицу разливается дурацкое, счастливое тепло. В ответ Ви слабо ткнула её кулаком в бок, но не стала отрицать. Они лежали в тишине, и плюшевый кот, зажатый между ними, был немым свидетелем того, как самая колючая девушка на свете начала, наконец, раскрываться. И Узи знала до губ они ещё дойдут. Когда Ви будет готова. А пока... пока и этого было более чем достаточно. Идиллическую тишину разорвало громкое, предательское урчание. Сначала пророкотал живот Узи, а через секунду, как будто в унисон, ответило и животище Ви. Они замерли, смотря друг на друга широко раскрытыми глазами. А потом одновременно рассмеялись. Это был не просто смех, а счастливый, облегчённый взрыв, смывающий остатки напряжения. — Блять, я же говорила, что голодная, — сквозь смех выдохнула Узи. — Молчи, у тебя там целый ураган, — фыркнула Ви, но её глаза смеялись. Она сделала движение, чтобы встать, но Узи инстинктивно потянулась за ней, не желая отпускать это тепло. И тут Ви, не говоря ни слова, просто... взяла её на руки. Для Узи, чей рост был скромными 156 сантиметров, это не составило для высокой и спортивной Ви никакого труда. Это было так же легко, как поднять ребёнка. — Эй! Что ты делаешь? — взвизгнула Узи, инстинктивно обвивая её шею руками и обхватывая талию ногами. — Решаю вопрос, — невозмутимо бросила Ви. — Я тебя не отпускаю, а есть хочется. Значит, берём тебя с собой. Логично? — Ты совсем ебонулась! — засмеялась Узи, но не сопротивлялась. Быть несомой на руках этой «психопаткой» было на удивление приятно и... безопасно. Одна сильная рука Ви уверенно лежала у неё на спине, прижимая к себе. Другая поддерживала её под попу, и пальцы время от времени нежно, почти незаметно похлопывали её через ткань джинсов. Это крошечное, неосознанное движение заставляло сердце Узи биться чаще. — Ты же сейчас уронишь меня, дура, — протестовала Узи, но её голос звучал счастливо. — Если уроню, значит, была не права, — парировала Ви, неся её через гостиную на кухню. — А я всегда права. Так что сиди смирно, мой личный голодный таракан. Она донесла Узи до кухни и посадила на стол, так что ноги Узи свешивались, не доставая до пола. Ви стояла между ними, её руки всё ещё rested на её бёдрах. — Ну что, фиолетовая, — Ви смотрела на неё сверху вниз, и в её жёлтых глазах плясали озорные искорки. — Будем готовить или будем дальше тут стоять, как два идиота? — А ты умеешь готовить что-то, кроме поджаренных до углей макарон? — подняла бровь Узи. В ответ Ви наклонилась и легонько, игриво куснула её за нос. —Умею делать тосты. С дыркой посередине, куда можно разбить яйцо. Это почти кулинарный шедевр. — О боже, — закатила глаза Узи, но не могла сдержать улыбку. — Ладно, шеф-повар. Показывай свои шедевры. А я буду сидеть и критиковать. — Сиди смирно, — приказала Ви, поворачиваясь к холодильнику. Но прежде чем отойти, она на секунду прижалась лбом ко лбу Узи. Быстро, по-кошачьи. — И не мешай. Узи сидела на столе, болтая ногами, и смотрела, как эта высокая, сильная девушка с серебристыми волосами возится у плиты, доставая хлеб и яйца. И думала о том, что, возможно, это самая странная и самая правильная любовь на свете. Любовь, которая начинается с синяков, продолжается плюшевыми котами и урчанием в животе, а её апогеем становятся яичницы в тостах, которые готовит твоя личная «психопатка», не желающая отпускать тебя ни на секунду. Они ели свои тосты с яйцом (которые Ви, к удивлению Узи, действительно не сожгла) молча, но это было комфортное молчание, наполненное украдкой обменивающимися взглядами и глупыми улыбками. Узи ковыряла вилкой в желтке, чувствуя, как внутри всё подсказывает ей задать главный вопрос. Она отложила вилку. — Так... а вот это всё, что было на кровати... — она начала, глядя на свою тарелку, а потом подняла глаза на Ви. — Это теперь считается, что мы... типа... пара? Ну, получается так, или ты против? Ви, которая как раз собиралась откусить очередной кусок, замерла. Она медленно опустила тост, пережёвала и проглотила. Её жёлтые глаза уставились на Узи с привычной насмешкой, но где-то глубоко в них плескалась паника. — Ты вообще о чём? — буркнула она, отводя взгляд к окну. — Ну, я не против! — поспешно добавила Узи, чувствуя, как краснеет. — Просто уточняю! Так, неожиданно получилось, но... мне норм. А тебе? Если не против, то... тогда типа, ты теперь моя девушка, а я твоя. Логично же? Ви взяла свою кружку с чаем и сделала большой глоток, явно чтобы выиграть время. Поставила кружку со стуком. —Логично? — она фыркнула. — У тебя в голове, наверное, вместо мозгов логические схемы. «Поцеловала в шею — значит, пара». Примитивно. — Ну, обычно после таких вещей как-то так и бывает! — возразила Узи, уже начиная злиться. — Или у тебя просто правило: поцеловал — и свалил? — А у тебя правило: обнял — и сразу штаны снимай? — огрызнулась Ви, но её уши порозовели. — Да при чём тут штаны, блять! — Узи всплеснула руками. — Я про чувства! Ну, или про то, что ты меня, дуру, на руках по квартире таскаешь, вместо того чтобы просто сказать «да, фиолетовая, мы теперь вместе»! Ви насупилась, скрестив руки на груди. Она выглядела как загнанный в угол, но всё ещё опасный зверь. —Может, мне просто лень было идти пешком, а ты лёгкая? А? Не думала о таком варианте? Узи встала со стола, подошла к ней и ткнула пальцем в её грудь. —Думала. Отвергла. Потому что ты, когда несла, свою жопу мою похлопывала. Это что, новый способ навигации? Теперь покраснела и Ви. Она отхлебнула чаю, смотря куда-то в сторону холодильника. Минуту длилось неловкое молчание. Потом она тихо, почти шёпотом, выдавила: —Ну... значит, пара. И чё? Узи замерла. Простое, корявое, но такое искреннее признание. Улыбка медленно расползлась по её лицу. —И всё. Просто... чё. — Только чтоб никто не трогал, — вдруг добавила Ви, её голос снова стал жёстким. Она посмотрела на Узи, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк. — Ты теперь моя. Моя фиолетовая дура. Если кто-то тронет — приварю к хуям собачьим. Поняла? Узи рассмеялась, чувствуя, как на глаза наворачиваются глупые слёзы от счастья. —Поняла, психопатка. А ты моя дура серебристая. И если кто-то к тебе полезет... я ему в планшет насру! Ви снова фыркнула, но на её губах дрогнула улыбка. Она потянулась через стол, схватила оставшийся кусок тоста Узи и сунула себе в рот. —Ладно. Договорились. Теперь ешь, а то опять у тебя в животе ураган начинается. Мне спать мешает. Узи села обратно, и они доели завтрак под аккомпанемент тихого смеха и случайных, лёгких прикосновений ног под столом. Это было странно, нелепо и совершенно идеально. Они были парой. Со всеми вытекающими: с синяками, плюшевыми котами, яичницей и обещаниями приварить обидчиков к унитазу. Что ещё нужно для счастья? Как раз в этот момент дверь в квартиру скрипнула, и на пороге появился Эн. Он был слегка запыхавшийся, а в руках держал коробку с незамысловатым тортом, украшенным розовым кремом. —Взял на сдачу... — начал он, но замолчал, оглядев кухню. Картина была мирной,но какой-то новой. Узи сидела на столе, болтая ногами и краснея. Ви стояла рядом, прислонившись к столешнице, с видом крайней неловкости, но без привычной угрозы. Воздух был густым от невысказанных слов. Эн медленно поставил коробку на стол. —Что... что-то случилось? Узи и Ви переглянулись. Узи подмигнула Ви, та в ответ скривилась, но кивнула. —Ну, типа, — начала Узи, ёрзая на столе. — Буквально пару минут назад мы тут... ну... объявили, что мы пара. Она выпалила это одним махом. Эн замер. Его глаза округлились, брови поползли к волосам. Он посмотрел на сестру, ожидая опровержения, шутки, угрозы. —Па... пара? — переспросил он. — Вы... то есть вы... вместе? — А что, нихуя не похоже? — хрипло бросила Ви, отводя взгляд в сторону и краснея ещё сильнее. — Или у тебя есть возражения, художник? Эн продолжал молчать секунду, две, а потом его лицо озарила такая широкая, сияющая улыбка, что, казалось, в комнате стало светлее. —Да нет... нет возражений! — он рассмеялся, счастливый и растерянный. — Это же... это же здорово! Я... я давно подозревал! — Что подозревал? — сузила глаза Ви. — Ну... — Эн замялся, потирая затылок. — Что ты, э... не только мальчиками интересуешься. Би... бисексуалка, в общем. Помнишь, в школе, та рыжая футболистка... ты на неё тоже как-то особенно смотрела. Ви фыркнула, но не стала отрицать. —Блять, Эн, хватит нести пургу. Торт будешь или нет? — Будем! Конечно будем! Это же повод! — Эн бросился открывать коробку. — Я не знал, конечно, но... как удачно! Он достал три пластиковые тарелочки и начал нарезать торт своими неловкими движениями. Узи спрыгнула со стола и подошла к Ви, обняла её за талию. Та сначала напряглась, но потом расслабилась и даже позволила себе положить руку Узи на плечо. Эн, раздавая куски торта, смотрел на них с таким умилением, будто наблюдал за рождением нового вида животных. —Я очень за вас рад, — сказал он искренне. — Правда. Теперь... теперь мы вроде как семья, да? Ви взяла свою порцию торта и ткнула вилкой в крем. —Семья... Ну, если не считать, что этот псих, — она кивнула на Узи, — сожжёт нашу квартиру, пытаясь сварить пельмени. — А ты моя психопатка не дашь, — парировала Узи, прижимаясь к ней. — Приваришь меня к плите, чтобы не шастала. — Обязательно, — хмыкнула Ви, но в её глазах светилась тёплая искорка. Эн просто сиял. Он смотрел на них — на свою сестру, которая наконец-то позволила кому-то подойти так близко, и на странную, упрямую Узи, которая смогла до неё достучаться. И на столе между ними стоял глупый, купленный на сдачу торт, который стал самым главным тортом в его жизни. Впервые за долгие месяцы в квартире пахло не горем, а настоящим, пусть и немного бредовым, счастьем. И это было прекрасно.