Адвокат для Дэнни Холла

Глава 2

Миллер Мисси Терстон-Уоллес вплыла в зал заседаний в облаке духов, таких сладких и одурманивающих, что ее появление можно было квалифицировать как химическую атаку. Она присела на краешек стула и изящно скрестила лодыжки, прежде чем одарить меня ослепительной улыбкой. – Миллер, – проворковала она, – я так рада снова тебя видеть. Это чувство не было взаимным. Мисси Терстон-Уоллес была моей самой нелюбимой клиенткой, и это даже с учетом местных торговцев метамфетамином. По крайней мере, они не махали ногами, пытаясь привлечь мое внимание к своим браслетам на лодыжках. Наверное, потому что браслеты на их лодыжках были изготовлены Департаментом исправительных учреждений Вирджинии, а не «Cartier». – Доброе утро, миссис Терстон-Уоллес, – сказал я. Она рассмеялась, как будто я сказал что-то смешное, и прижала руку с идеальным маникюром к своей пышной груди. – О, Миллер, зовите меня Мисси. Меня все так зовут! Я прочистил горло и открыл папку, лежавшую передо мной. – Мисси…с Терстон-Уоллес. И тут я остановился, потому что это была не та папка — не дело миссис Терстон-Уоллес. Это были документы на недвижимость для кого-то по имени Альфред Прентис. Чертов стажер! Эти имена даже не шли друг за другом в алфавитном порядке. – Извините, я на минутку, – сказал я и встал. – О, я буду ждать прямо здесь! Я выдавил из себя улыбку и вышел из комнаты для совещаний. На столе в моем кабинете не было папки Мисси, и стажера тоже нигде не было видно, так что мне пришлось самому пойти и достать папку из архива. Возвращаясь в конференц-зал, я остановился, чтобы стряхнуть собачью шерсть с брюк. Это была бесконечная борьба, сизифов труд. А у меня даже не было собаки. Зато у моего начальника была, и он регулярно приводил ее на работу. У этой твари выпало столько шерсти, что я мог бы соорудить себе совершенно новую собаку из клочков, собравшихся по углам. Я пробормотал себе под нос их слова: «Ты будешь работать в маленьком офисе. Это отличный опыт». В какой-то степени все так и было. Хоупвелл — небольшой город, а «Fisher Law» — небольшая фирма, поэтому нам приходилось заниматься как гражданскими, так и уголовными делами. В крупной фирме вы никогда не работали бы в понедельник над контрактным правом, а во вторник не присутствовали бы на рассмотрении вопроса о залоге. Мне нравилось разнообразие. Но я от всей души возненавидел драму, которая сопровождала любой правовой процесс в маленьком городе. Мы были юридической фирмой, а не местной забегаловкой, но не проходило и дня, чтобы кто-нибудь не заглядывал бы к нам просто «пообщаться». Какого черта мне пришлось смотреть фотографии новорожденных внуков миссис Алдерсон, я так и не понял. Но мой начальник заверил, что это часть моей работы, поэтому я улыбнулся и выдавил из себя звуки крайнего умиления. Но самое главное, я определенно не сказал ей, что эти младенцы похожи на маленьких лысых инопланетян. Я оставил это для стажера, и он меня не разочаровал. Тем не менее, миссис Алдерсон только рассмеялась и сказала: – О, ну разве ты не умничка? «Это какой-то кошмар», – подумал я, роясь в картотеке. Наконец-то я нашел досье Мисси на букву «М», потому что, конечно же, именно там оно и должно быть. Босс заверил меня, что стажер очень смышленый, но у меня были серьезные сомнения на этот счет. Парень заявился в офис в кроссовках, черт возьми. Я нырнул обратно в комнату для совещаний и занял свое место, притворившись, что не замечаю, что две верхние пуговицы на блузке Мисси оказались расстегнуты. Я открыл файл и сказал: – Итак, давайте еще раз проговорим нашу цель. Развод без установления вины, все верно? Мисси прочистила горло, достала из сумки айпад и подвинула его по столу кончиком пальца с идеальным маникюром. – На самом деле, я хочу показать тебе кое-что, что может изменить ситуацию. – Мм? Мисси кивнула, широко раскрыв глаза. Она наклонилась вперед и прошептала: – Измена. Я почувствовал прилив сочувствия к ней. Может, она и раздражала, но никто не заслуживал того, чтобы ему изменяли. Мисси постучала по экрану, открывая видео. Как только началось воспроизведение, любое сочувствие, которое я испытывал, увяло, как заброшенное комнатное растение. Кто-то действительно изменял в этом браке, но это был не Чед Терстон-Уоллес, ее будущий бывший муж. Итак, на секунду я заинтересовался, когда увидел молодого горячего латиноамериканца, который не был Чедом. Тот появился в кадре, снятом, по всей видимости, в гостиничном номере. Был ли у Чеда тайный парень? Учитывая, что он был членом городского совета, он, вероятно, захотел бы очень щедро заплатить, чтобы это видео никто никогда не увидел. Но нет, это не Чед появился следом за горячим парнем. Это была Мисси, одетая в стринги и туфли на каблуках для стриптиза. Я подавил стон и закрыл глаза, ущипнув себя за переносицу. – Сейчас начнется тема супружеской неверности, – услужливо подсказала Мисси. – Хорошо, – сказал я, открывая глаза. Это было ошибкой, потому что видео все еще воспроизводилось, а стринги исчезли. Я отчаянно стучал по экрану, пытаясь поставить воспроизведение на паузу. Вместо этого я каким-то образом увеличил изображение и чуть не разбил айпад, когда случайно перевернул его и швырнул на стол. Однако я все еще слышал звуки. Звуки стонов Мисси будут преследовать меня во сне этой ночью. – Я не думаю, что это поможет вашему делу. – Но это же доказательство измены, верно? – спросила она меня. – Да, но когда кто-то приводит доказательства неверности в качестве причины для развода, то изменяет обычно не он. – О, – сказала Мисси, быстро моргая. Айпад разразился ее криком: – О, папи! И это было больше, чем я когда-либо хотел о ней знать. Я перевернул айпад в последней попытке выключить его, что снова оказалось ошибкой, когда я увидел, как Мисси подпрыгивает вверх-вниз, оседлав своего парня, как механического быка. Я швырнул его лицевой стороной вниз на стол и оттолкнул от себя, как будто мог заразиться от него чумой. – Но ты сказал, что развод по вине одного из супругов происходит быстрее, – сказала она. – Это так? Я снова ущипнул себя за переносицу. – А ваш муж знает об этом? – О, да, – сказала она. – Я не верю, что в браке есть место секретам. Я подавил вздох. Адвокат Чеда Терстон-Уоллеса, наверное, умрет со смеху, когда увидит меня в следующий раз. Как раз перед тем, как он выставит меня и моего клиента на посмешище. Мисси наклонилась вперед и заправила несуществующий локон за ухо. – Конечно, я скоро буду свободна, – сказала она, –так что у меня будет больше времени для свиданий. Нет. Нет, нет, нет и еще тысячу раз нет. – Ну, вашему парню будет приятно это услышать, –бодро сказал я, делая вид, что являюсь непроходимым идиотом и не понимаю намеков. Она раздраженно выдохнула, затем придвинула свой стул поближе и взмахнула накладными ресницами. – Я ни с кем не встречаюсь. Я должен отдать ей должное, она была настроена решительно. Но она явно ошибалась. Черт возьми, она была совершенно не в том положении. Она просто не осознавала этого, а я не собирался ей говорить. – Миссис Терстон-Уоллес... – Мисси. – Миссис Терстон-Уоллес, – твердо продолжил я, – спасибо вам за видео. В свете этой новой информации я организую встречу с адвокатом мистера Терстон-Уоллеса и узнаю, готов ли ваш муж что-нибудь предпринять. Я был уверен, что он не будет готов. Хотел бы я сказать, что вряд ли могу его винить, но, честно говоря, эти двое были ужасными людьми, и этот развод тянулся уже целую вечность. Единственное, в чем они были согласны, так это в том, что они больше не хотят быть женатыми. – Когда я получу ответ, я позвоню вам, чтобы договориться о новой встрече. Звуки, издаваемые динамиком айпада, наконец прекратились. Я подождал несколько секунд, чтобы убедиться, что не было какой-нибудь сцены после титров, затем потянулся и взял его. Я протянул его ей, повернув экраном от себя. – Ты уверен, что тебе не нужно посмотреть все видео целиком? – спросила она. – По юридическим причинам? – О нет, я и так видел больше, чем мне когда-либо было нужно, – сказал я, поднимая ее досье и крепко прижимая его к груди, как щит. – Я буду на связи. Мисси надулась, но поняла намек и тоже встала. – Ты можешь звонить мне в любое время, сладкий, – сказала она, снова взмахнув ресницами, прежде чем выйти из комнаты для совещаний. Как только она ушла, я откинулся на спинку стула и прерывисто выдохнул, напомнив себе, что вся моя карьера не будет посвящена общению с такими персонажами как Мисси Терстон-Уоллес. Я собирался заняться контрактным правом, как только наберусь опыта. Эта работа была временной, чтобы получить строчку в резюме и изучить все тонкости юридической профессии. Потом я бы устроился в приличную юридическую фирму в большом городе — такую, где стажеры знали бы, как одеваться и как правильно оформлять документы. Раздался стук в дверь, и Каллахан, мой босс, просунул голову в проем. – Увидел, как Мисси уходит, – сказал он. – Это было быстро. Означает ли это, что дело почти закрыто? Я застонал. – Как бы я этого хотел... Она требует развода по вине одного из супругов, потому что это быстрее. Она предъявила доказательства супружеской неверности. Его брови взлетели вверх, и он открыл дверь достаточно широко, чтобы прислониться к косяку. – Что ж, это плохая новость для Чеда, но отличная для нас. – Я бы так не сказал. Изменял не Чед. Это было видео, где она развлекалась с каким-то парнем. Я провел рукой по волосам. – Я не думал, что мое утро будет включать в себя просмотр видео с Мисси в стрингах — или, что еще хуже, без них, но вот мы здесь... Каллахан выглядел так, словно с трудом сдерживал желание рассмеяться, и я оценил, что он, по крайней мере, делает над собой усилие, потому что на самом деле все это было не смешно. – Ситуация выходит из-под контроля, – сказал я. – Ее муж знает. Мой босс прошипел сквозь зубы, и все следы веселья тут же испарились. – Черт возьми. Она действительно взяла и выстрелила себе в ногу, да? – В значительной степени, но я не думаю, что она это осознает. Я сказал ей, что мы поговорим с адвокатами ее мужа и свяжемся с ней. – Желаю повеселиться, – он выпрямился и засунул руки в карманы, оставив меня размышлять, могу ли я каким-либо образом исправить ущерб, нанесенный Мисси с ее новыми материалами. *** Как я и думал, адвокат Чеда хохотал до упаду, прежде чем пообещал мне перезвонить. Остаток дня я провел, просматривая материалы дела в тщетной надежде, что мы не совсем облажались, но никак не мог сосредоточиться. Образ Мисси в стрингах заполонил мой мозг, как черная плесень, и от него было так же трудно избавиться. В конце концов, я отложил все это в сторону и пошел перекусить. Как только я поел, я смог хотя бы немного оценить абсурдность ситуации, даже если это ни на йоту не приблизило меня к решению проблемы. Каллахан пообещал, что если я пойду к нему работать, то увижу совершенно другую сторону юридической практики, и он действительно не шутил. Юридическая фирма моего босса была воплощением повседневности до такой степени, что в углу его кабинета совершенно спокойно расположилась собачья лежанка. Но он также был отличным юристом, и я многому научился, работая с ним. В некотором смысле, я хотел бы остаться здесь, просто ради развлечения, но это была несбыточная мечта. В мои планы входили места и возможности, превосходящие все, что мог предложить мне Хоупвелл. Дело не в том, что с Хоупвеллом как таковым было что-то не так. Это было довольно милое местечко с парой хороших баров и ресторанов и обычным ассортиментом закусочных, предлагающих еду на вынос. Оно было красивым, как и многие маленькие городки Вирджинии, с зелеными лужайками и ухоженными домами, выкрашенными в белый цвет, и с подходящими по цвету вазонами, расположенными вдоль широких улиц, обсаженных кленами и сиренью, которые летом отбрасывали пятнистую тень, а осенью, вероятно, выглядели просто потрясающе. Здесь также находился университет Ласситер, что означало, что город был населен студентами колледжа, включая парня, который в настоящее время боролся за звание худшего стажера в истории. Серьезно, когда я учился в колледже, я проходил много стажировок, и я уверен, что проделал гораздо больше работы, чем этот парень. С другой стороны, в те времена у моих боссов не было на пиджаках слоя из собачьей шерсти. Было ясно как день, что в Хоупвелле у меня нет будущего, или, по крайней мере, нет того будущего, которое я рисовал в своем воображении. На обратном пути в офис я остановился и купил коробку пончиков с глазурью, потому что знал, что Каллахан любит сладкое, и пончики облегчили мое чувство вины за то, что я собирался уйти, хотя предполагалось, что я здесь задержусь на продолжительное время. Я прошествовал с коробкой через весь офис и направился в маленькую кухню в задней части помещения. Стажер сидел за столом, откинувшись на спинку стула, опасно балансирующего на задних ножках, а его ноги лежали на столе. Прихлебывая смузи, он с нескрываемым вожделением уставился на коробку в моих руках. – Пончики! Можно мне один? – Конечно, – сказал я, потому что, отказав ему, я бы выглядел полным придурком. – Сладости! Ножки стула с глухим стуком ударились об пол, и он схватил пончик, тут же отправив его в рот, словно боялся, что я передумаю. Затем он ухмыльнулся с полным ртом и взял еще один. Он внезапно вскочил, отбросив свой стул назад, и выскочил за дверь с приглушенным «шпашибо». Я закатил глаза, затем закрыл коробку крышкой и оставил ее на столе. Каллахан все равно скоро ее обнаружит. Он был похож на ищейку, когда дело касалось пончиков. Остаток дня я провел, встречаясь с клиентами. Мой рабочий день был не слишком насыщенным — большинство местных жителей по-прежнему предпочитали встречаться с моим боссом, и я уважал эту лояльность, но у меня все равно было достаточно дел, чтобы занять себя. Я потратил целый час, пытаясь объяснить одному мужчине, что нет, он не может подать в суд на свою бывшую жену за развод с ним, и что да, его развод по-прежнему является окончательным, даже если он проигнорировал «все эти чертовы юридические бумаги». Это было весело. Как только он ушел, я пошел сварить себе кофе и взял пончик, а после этого потратил некоторое время на оформление сделки с недвижимостью и всех сопутствующих документов для Альфреда Прентиса. Все прошло довольно гладко, что было большим облегчением. Несмотря на то, что я был всего лишь на первом году юридической практики, я уже повидал достаточно неразберихи во время бракоразводных процессов, чтобы отказаться от свиданий, возможно, навсегда, так что простая сделка с недвижимостью стала приятным отвлечением от супружеских страстей. На моем столе зазвонил телефон. Я поднял трубку и услышал голос стажера: – Эй, Мисси Терстон-Уоллес хочет с тобой поговорить. Я моргнул. – Ты только что сказал «Терстон-Уоллес»? – Брат, я видел, как она на тебя смотрит. Жаждущая Уоллес. Он повесил трубку, но я слышал, как он хихикал над собственной шуткой всю дорогу от стойки регистрации. И, должен признать, она действительно была довольно забавной. Возможно, этот парень не был полным идиотом. Я сделал глубокий вдох и, переадресовывая вызов, повысил голос, как в службе поддержки клиентов. – Говорит Миллер Кларк. – Миллер! Ты должен мне помочь! – голос Мисси звучал на грани истерики. – Чед хочет похитить Александра Гамильтона! – Простите, не могли бы вы повторить? – спросил я, гадая, не ушла ли Мисси из моего офиса прямиком в бар, потому что в ее словах не было никакого смысла. – Александр Гамильтон! Чед угрожает оставить его у себя. Он говорит, что я никудышная мать! – она издала нечто похожее на всхлип. Мисси была матерью? Я ломал голову, пытаясь вспомнить хоть какое-то упоминание о том, что человек, назвавший своего ребенка в честь мюзикла или политика, вероятно, заслуживал потери опеки, но ничего не пришло на ум. – Понятно, – сказал я, хотя на самом деле ничего не понимал. – Чед даже не любит собак, – сказала она, шмыгая носом. – Он угрожает оставить бедного Александра Гамильтона у себя просто назло мне. Конечно, Александр Гамильтон был гребаным псом. Я ущипнул себя за переносицу. – Давайте пока не будем паниковать, миссис Терстон-Уоллес, – сказал я. – Я уверен, что мы сможем с этим справиться. – Вы действительно так думаете? – спросила она дрожащим голосом. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Александр остался с вами, – пообещал я. – Александр Гамильтон, – поправила она. – У него очень длинная родословная, поэтому мы используем только полное имя. – Понятно, – повторил я и задумался, смогу ли убедить Каллахана продолжить это дело вместо меня теперь, когда в нем замешана собака. Маловероятно, поскольку он уже знаком с Мисси, а в мире не было такой собаки, которая была бы достаточно милой, чтобы компенсировать общение с этой женщиной и ее мужем. – Какой породы Александр Гамильтон? – спросил я, ожидая, что речь идет о немецкого доге или что-то вроде того. Мне следовало бы быть умнее. – Это мопс, – ответила Мисси, и я удивился, почему это меня так поразило. Казалось бы, у самого требовательного клиента в мире должно быть самое востребованое домашнее животное в мире. – Хм, – промямлил я, надеясь, что это прозвучало с достаточной степенью энтузиазма. – Чед смеется над ним. Однажды он сказал, что Александр Гамильтон выглядит так, будто врезался лицом в раздвижную дверь. Но я сказала Чеду, что, если бы внешность имела для меня значение, он бы до сих пор был холост. Я предположил, что личные оскорбления были причиной номер семьсот сорок шесть в их разводе. Послышался звук деликатного покашливания, и, подняв глаза, я увидел Каллахана, стоящего в дверях моего кабинета с пончиком в одной руке и папкой в другой. – Могу я перезвонить вам, как только поговорю с адвокатом вашего мужа и у нас будет больше ясности во всей этой ситуации, миссис Терстин-Уоллес? Блять. Я надеялся, что она не заметит оговорки. – Или я могла бы зайти, чтобы обсудить это, – с надеждой сказала она, так что, по крайней мере, я избежал этой пули. Теперь посмотрим, смогу ли я увернуться от второй. – Я бы с удовольствием, –солгал я, – но я занят до конца этой недели. – О, – сказала она с явным разочарованием. – Тогда, я думаю, придется дождаться новостей от адвоката Чеда. – Возможно, это к лучшему. Она отключилась, не попрощавшись. Каллахан вошел в кабинет, глаза его весело блестели. – Жаждущая Уоллес, да? Я застонал. Это имя навсегда застряло у меня в голове, и, что еще хуже, я даже не мог разозлиться, потому что оно было чертовски смешным. К черту этого стажера, серьезно. Каллахан сел и сказал: – Жаль, что у тебя до конца недели все расписано. – Это не так, но не говори Мисси. Каллахан криво усмехнулся. – Хорошо. У меня к тебе дело. Знаешь что-нибудь о законе о деревьях? Я поколебался, прежде чем сказать правду. – Читал ли я сабреддит о законе о деревьях? – Не знаю, что это за саб-что-то, – сказал Каллахан, – но я бы хотел, чтобы ты взглянул на это. Честно говоря, после событий сегодняшнего дня дело, в котором речь шла о деревьях, а не о людях, показалось мне очень заманчивым. – Конечно. – Отлично. Сосед парня спилил бензопилой клен у него во дворе, и он хочет знать, может ли он подать в суд. Это произошло в Гусиной Тропе, – он сказал это так, как будто это должно было что-то значить. – Простите, где? – Гусиная Тропа. Это примерно в шестидесяти милях отсюда. Я схватил телефон, открыл карты и набрал «Гусиная Тропа». – Тебе это не понадобится. Возьми стажера. Он подскажет, как проехать. – Я не думаю … Каллахан махнул рукой. – Он на удивление много знает о законах о деревьях. Он будет полезен. Босс поднялся со стула и стоял, ожидая моих незамедлительных действий, так что я решил, что мне пора уходить прямо сейчас. Я последовал за ним к стойке регистрации, где стажер играл с антистресс кубиком. – Привет, – сказал Каллахан, облокотившись на столешницу. – Хочешь съездить в Гусиную Тропу с Миллером? Там есть одно дело, связанное с законом о деревьях. Стажер крутанулся на стуле, лицо его светилось от возбуждения. – Правда? – Да, – ответил Каллахан, снисходительно улыбнувшись ему. Стажер встал, поправив полы своей сине-оранжевой гавайской рубашки и сказал: – Так чего мы ждем? В путь, братан! Я не думал, что мой день может стать еще хуже после того, как я увидел обнаженную Мисси Терстон-Уоллес. Очевидно, я не брал в расчет совместную поездку в машине с чертовым Марти О'Брайеном.